The love I seek in wheat fields

Тихий стук в дверь раздался ровно в тот момент, когда Фаенон вышел из ванны. Едва наступил час Врат, Охема только пробуждалась ото сна, и раз кто-то желал видеть Фаенона так рано утром, значит, что-то случилось. Быстро накинув тогу, он поспешил к двери. На пороге стояла Кастория. Она учтиво отвела глаза, заметив полуодетого Фаенона.   — Доброе утро, господин Фаенон, прошу прощения за такой ранний визит, — Кастория склонила голову в легком поклоне. — Но дело срочное, поэтому госпожа Аглая попросила меня зайти за Вами, так как вы не отвечали на сообщения.   — Доброе утро, Кастория, — смущенно улыбнулся Фаенон. Его камень связи мирно лежал на столе, пока он нежился в ванной. — Всё в порядке, я давно проснулся, просто принимал ванну. Дай мне одну минуту на сборы и я готов идти.   — Конечно, я подожду здесь, — Кастория еще раз поклонилась, всегда вежливая и почтительная, и сделала шаг в сторону от двери.   Фаенон, не теряя времени, оделся, кое-как пригладил еще влажные непослушные волосы, и вышел из комнаты.   Священный город выглядел тихим и спокойным, как всегда и бывало в это время дня. Пока Фаенон в сопровождении Кастории шел по улицам, тревога, взвившаяся в его сердце, понемногу отпускала. Раз народ на улицах не паникует, а статуя Кефала неизменно держит Мехагелиос, значит, все не так уж и плохо.   В банях их встретили Аглая, Трибби, Гиацина, и к удивлению Фаенона, Анаксагор. Фаенон слышал, что профессор пару дней назад прибыл в Охему, но не ожидал, что Аглае удастся заставить его присутствовать на собрании златиусов.   — Доброе утро всем! — бодро поприветствовал Фаенон. — Давно не виделись, профессор Анакса.   — И тебе, Фаенон. Итак, раз все в сборе, можем приступать, — излишне воодушевленно объявила Аглая, видимо, заметив, что Анакса собирается что-то сказать.   Поводом для собрания оказался очередной случай наступления черного течения на одну из деревень под Охемой. Так как эта деревня являлась стратегически важным продовольственным центром для священного города, важно было устранить угрозу. С точки зрения эффективности и поддержания имиджа Преследующих пламя среди населения, самым разумным выбором, было, конечно отправить сильнейших златиусов для борьбы с этой напастью. И, конечно же, Фаенон был первым и единственным кандидатом на эту миссию, так как принц Мидеймос был занят наведением порядка в Кремносе. Фаенон уже мысленно настроился на унылое одинокое путешествие, но дальнейший поворот событий оказался непредсказуемым.   — И это всё? — раздраженно спросил Анакса, сложив руки на груди. — Стоило ради такой мелочи собирать нас всех здесь? Если мы закончили, то я, с вашего позволения, откланяюсь, так как меня еще ждут дела в библиотеке…   — Профессор Анаксагор, как вы смотрите на то, чтобы отправиться на это задание вместе с нашим Спасителем? — внезапно спросила Аглая с лукавой улыбкой.   — Дорогая Аглая, твое чувство юмора с годами становится всё хуже, — Анакса вздохнул, кинув на Аглаю тяжелый взгляд, который она не могла увидеть, но точно могла почувствовать. — Позволю себе напомнить тебе, что я ученый, а не воин, поскольку твоя память, видимо, начала подводить.   Обстановка накалилась. Диалог Аглаи и Анаксагора, как обычно, грозил перерасти в настоящие дебаты. Кастория предусмотрительно сделала пару шагов назад, заложив руки за спину, учитель Трибби с интересом хлопала большими глазами, попеременно глядя на Аглаю и Анаксу, явно предвкушая интересное зрелище. Влезать туда самому было бы опрометчиво, потому Фаенон бросил на Гиацину — единственного человека, способного успокоить профессора, — умоляющий взгляд.    — Профессор! — нежный и звонкий голос Гиацины прорезал сгустившуюся в бане тишину. — Но ведь в предложении госпожи Аглаи есть разумное зерно. Подумайте сами, Фаенон достаточно сильный, чтобы справиться со всеми монстрами самостоятельно, а для вас это отличная возможность изучить черное течение в полевых условиях. Помните, Вы недавно упоминали, что было бы здорово взять несколько свежих образцов?   Что ж, Фаенон рассчитывал не совсем на это, но, Гиацине явно удалось снизить напряжение, повисшее между Анаксой и Аглаей.    — Да-да, Накси, соглашайся! — хихикнула Трибби, лучезарно улыбнувшись нахмурившемуся Анаксагору. — Заодно и Фаенончику будет не так скучно на миссии.   Анакса сердито взглянул на Фаенона, словно тот был главным зачинщиком этой авантюры, на что Фаенон лишь невинно поднял руки перед собой, как бы говоря, что он здесь ни при чем.   Спустя несколько минут увещеваний, Анаксагор все же согласился. А спустя еще полчаса Фаенон уже стоял в ожидании профессора у лестницы, ведущей к выходу из полиса, с подготовленным к дороге геозавром. Ровно в обусловленное время Анакса появился, таща за собой явно тяжелую наплечную сумку, позвякивающую разнообразными инструментами. Он серьезно воспринял возможность изучить черное течение в полевых условиях. Хмурое выражение лица Анаксы посветлело в тот же момент, как он увидел геозавра рядом с Фаеноном.   — Мы поедем на нем? — Фаенону показалось, что он услышал почти детский восторг в голосе профессора.   — Я подумал, что так будет удобнее, — кивнул Фаенон, по-джентльменски протягивая руку, чтобы забрать у Анаксы сумку и позволить ему забраться в седло. — Дорога недолгая, к часу Претворения мы будем на месте, но лучше нам обоим сохранить силы для работы.   — Я всегда говорил, что ты мой самый блестящий ученик, — с довольной улыбкой Анакса поднялся на спину геозавра и погладил его по массивной шее.    Фаенон тихонько усмехнулся и смущенно потер шею, прежде чем забраться в седло вслед за Анаксой. Вообще-то брать геозавра для такой короткой дороги было не слишком рационально. Скорее всего, они бы добрались быстрее, если бы спустились с горы и срезали дорогу через поля, но Фаенону слишком хотелось немного побаловать своего профессора взаимодействием с его любимыми животными.    И, казалось, он не прогадал. Настроение Анаксы заметно улучшилось, едва геозавр под ними низко заурчал, и они выдвинулись в путь. Профессор всю дорогу воодушевленно болтал, рассказывая Фаенону все новые и новые факты о геозаврах, почти светясь от энтузиазма, а Фаенон думал о том, как Анаксагор, при всей своей строгости и показной холодности, мог быть таким очаровательным. Его единственный глаз буквально сиял от удовольствия, и в мимолетные моменты, когда Анакса поворачивался лицом к Фаенону, чтобы удостовериться, что тот слушал, у Фаенона замирало сердце. Хотелось сгрести профессора в охапку, обхватить руками и ногами, накормить самыми вкусными сладостями и позволить вещать о геозаврах до самого вечера. Наверное, не очень правильно так думать о своем преподавателе, пусть и бывшем, но Фаенон ничего не мог с собой поделать. Анаксагор был слишком милым, особенно в моменты, когда говорил о чем-то, что его искренне интересует.    Как и ожидалось, к часу Претворения они были уже на месте. Было немного жаль, что поездка закончилась так скоро. С тех пор, как Фаенон закончил обучение в Роще Муз, у него было не так много возможностей видеться с профессором, а тем более проводить с ним время наедине. Они оба были занятыми людьми, да и статус их отношений, к большому сожалению Фаенона, не предполагал искать встречи друг с другом. Тем не менее, нежные чувства к Анаксе, зародившиеся еще во время учебы Фаенона, и не думали угасать, даже когда они с профессором не виделись месяцами. Учитель Трибби как-то пошутила, что в присутствии Анаксагора Фаенон вел себя, как химера, ожидающая похвалы от хозяина. В некотором смысле, она была права. Для Фаенона мнение и одобрение каждого златиуса было ценно, каждого из них он любил, но чудаковатый профессор занимал в его сердце особое место.    В деревне их встретил местный староста по имени Пимен. Он не смог сдержать удивления, когда увидел Анаксагора собственной персоной. Все в Охеме и ее окрестностях знали, что эксцентричный ученый из школы нуспористов никогда не покидал Рощу Муз без серьезной необходимости. Представить, что такой человек лично явится в деревеньку на окраине Охемы, чтобы помочь с бедой, было сродни фантастике. Но вот он был здесь, за спиной Фаенона, рылся в сумке в поисках куска краснозема, чтобы угостить геозавра, который их привез, и решительно не обращал внимание на собравшуюся вокруг них толпу местных жителей, пришедших поглазеть на живых златиусов.    Зная, что профессор может вспылить и ненароком нагрубить, если любопытные деревенские начнут задавать вопросы, Фаенон взял на себя миссию выяснить подробности задания, а затем, заметив, как к ним начали приближаться достаточно смелые дети, потянул Анаксу за руку в сторону полей, где были замечены твари черного течения. На удивление, Анакса даже не сделал ему замечание за такое фамильярное отношение с собой. Он не выдернул руку и позволил вести себя прочь от толпы зевак, а у Фаенона голова кружилась от собственной смелости и ощущения вседозволенности. Он знал, что профессор Анакса никогда и никому не разрешает трогать себя и избегает любого физического контакта. Он всегда был неприкасаем, но вот они здесь — пальцы Фаенона крепко сжимали запястье Анаксы, а тот послушно шел за ним, не высказывая никаких возражений. Как после этого не почувствовать себя особенным?   Когда они достаточно далеко отошли от деревни и углубились в поля колосящейся пшеницы, Фаенон с сожалением отпустил руку Анаксы и мысленно приготовился к выговору за такое бесцеремонное поведение. Однако Анаксагор и не думал ругать его. Он задумчиво покрутил запястьем, а затем спокойно спросил с совершенно бесстрастным выражением на лице:   — Была ли реальная причина для такой спешки? Я не успел попрощаться с Кексиком.   Фаенон не смог сдержать смех, но тут же понурил голову, заметив, как нахмурились брови Анаксы.   — Простите, профессор, я просто не хотел, чтобы местные докучали вам вопросами, — он смущенно отвел взгляд.   — Ладно, неважно, — Анакса вздохнул и поправил сумку на плече. — Далеко нам идти?   — Староста Пимен сказал, что это в паре миль на запад от деревни. Несколько очевидцев утверждают, что видели рыскающих тварей и разлив черного течения, из-за чего теперь местные боятся выходить на сбор урожая.   — Плохо. Месяц Жатвы в разгаре, — заметил Анакса. — Если крестьяне не успеют собрать урожай, культуры погибнут, а в Охеме может начаться дефицит продовольствия.   — Поэтому мы и здесь!   Анакса больше ничего не сказал. Еще раз поправив сумку, он прошел мимо Фаенона, коротко кивнув головой, чтобы тот следовал за ним. Несколько минут они шли по узкой тропе в тишине, нарушаемой лишь шелестом посевов вокруг, пока Фаенон не решился задать вопрос:   — Профессор Анакса, а откуда вы знаете, как зовут этого геозавра?   — Я знаю имена всех геозавров в Охеме, — с гордостью ответил Анакса, а затем повернул голову, чтобы бросить на Фаенона озорной взгляд. — А вот ты, Фаенон, все никак не можешь запомнить даже имя своего профессора.   К неожиданности для самого себя, Фаенон залился краской. Ему показалось, или Анакса только что флиртовал с ним? Он подмигнул ему? Нет, такого не может быть. Должно быть, Мехагелиос напек ему голову. Да и как профессор мог ему подмигнуть, имея в распоряжении всего один глаз? Сосредоточься, Спаситель!   Найти границы черного течения оказалось несложно. Выжженные, изъеденные участки земли, из которых поднимались столбы оранжево-черного газа, были заметны невооруженным глазом. Если ничего не предпринять, то эта зараза перекинется на поля пшеницы, и тогда посевам придет конец. Вокруг никого не было, но, скорее всего, это ненадолго. Воткнув меч в землю рядом с собой, Фаенон сосредоточился, чтобы прочитать молитву Оронис и очистить землю от скверны. Анакса, как и обещал, не пытался помочь, вместо этого разложив инструменты и склянки и натянув перчатки, чтобы взять образцы почвы.    Фаенон как раз закончил с молитвой, когда справа послышалось рычание и странные булькающие звуки. Что ж, не придется искать. Схватив меч, Фаенон бросился в атаку, разрубая отвратительные изуродованные тела тварей черного течения. Анакса за его спиной безмятежно продолжал копаться в земле, собирая ее в пробирки, даже не подняв головы. Неужели он так доверял Фаенону, что не испытывал ни капли страха за свою жизнь и необходимости защищаться? Если так, то Фаенон сделает всё, чтобы ни один волос не упал с головы его дорогого профессора.    Монстры подступали со всех сторон, но Фаенон без особого труда держал оборону, искусно размахивая тяжелым мечом и расправляясь с чудовищами один за другим. В какой-то момент Анаксагор, видимо, закончил со своими делами. Краем глаза Фаенон заметил, как он вальяжно встал, отряхнулся от пыли, а затем молниеносно выхватил из-за спины револьвер и сделал два выстрела. Развернувшись, Фаенон увидел, как на землю упали две твари, что бежали к нему со спины.    — Спасибо, Анакса! — крикнул Фаенон, замахиваясь мечом на очередное чудовище, в пылу сражения забыв про вежливость.   — Анаксагор. И не за что, — сухо ответил Анакса, точным выстрелом в голову уложив еще одно чудище. — Ты бы справился и сам, я всего лишь ускоряю процесс.   Вдвоем они быстро справились со всеми монстрами и прочесали окрестности в поисках других зараженных участков. Еще один такой участок обнаружился неподалеку, но тварей вокруг слышно не было. Видимо, все те, что успели вылезти из скверны, сбежались на бойню ранее. Фаенон сложил руки, чтобы прочитать молитву, но Анакса остановил его и, снова надев перчатки, осторожно подошел к краю переливающейся на земле скверны. Поняв, что он собирается сделать, Фаенон рванулся вперед, чтобы не дать Анаксе дотронуться, но не успел — рука Анаксы коснулась субстанции, и та с резким импульсом оттолкнула его. Анаксагор потерял равновесие, но подбежавший Фаенон не дал ему упасть, поймав его под руки.   — Профессор! — беспокойно воскликнул Фаенон, быстро разворачивая Анаксу за плечи лицом к себе и хватая его за руки, чтобы осмотреть. — Вы в своем уме? Это опасно!   Охватившая его паника постепенно начала отступать, когда никаких видимых повреждений на профессоре не обнаружилось. Даже перчатки были целы, хотя на кончиках пальцев виднелись следы, словно от ожога.    — Я в порядке, Фаенон, — Анакса аккуратно высвободил руки и сделал шаг назад. — Мне нужно было проверить гипотезу. Все точно так, как я и думал.   — Вы могли попросить меня, а не бездумно трогать эту гадость своими руками! А если бы что-то пошло не так? — не унимался Фаенон.   — Именно поэтому я и не просил тебя, — Анакса пожал плечами. — Твоя жизнь ценнее, чем моя.   — Не смейте так говорить, — голос Фаенона резко потемнел, что, казалось, насторожило Анаксу. —  Для меня ваша жизнь куда важнее, чем моя собственная.   Профессор ничего не ответил. Вздохнув, Фаенон закончил начатое, очистив зараженный участок от скверны, молча закинул на плечо сумку Анаксы, которая оказалась удивительно тяжелой, и поплелся дальше в поисках других проявлений черного течения. Опрометчивый поступок Анаксы расстроил его, и он этого не скрывал. Конечно, он знал, что тот постоянно подвергал себя риску в своих экспериментах — чего только стоили его безумные опыты с собственным телом, кровью и душой, из-за которых все его тело покрывали шрамы. Фаенон доверял Анаксе, но видеть, как он подвергает себя опасности, было невыносимо. Желание защищать, спрятать, не дать покалечить себя еще больше назойливо билось в клетке его разума, но он сдерживал себя, чтобы не огорчать профессора.   Когда они закончили обход, день уже клонился к вечеру. На обратном пути к деревне неловкая тишина между ними продолжала висеть, не давая Фаенону покоя. Он несколько раз порывался заговорить, но так и не смог подобрать слов.   В деревне их снова встретил староста Пимен и та же толпа зевак, что провожала их. Они с любопытством глазели на двух златиусов, словно на диковинных зверей, чем заметно раздражали Анаксагора, но он оставался нехарактерно тихим и держался за широкой спиной Фаенона, пока тот докладывал старосте о проделанной работе.   — От лица всего Ассоса благодарим уважаемых господ златиусов за помощь! — торжественно объявил Пимен. Со всех сторон загремели аплодисменты. От излишней помпезности даже Фаенон, привыкший к подобному отношению, смутился. Он не видел, какое выражение лица у Анаксы за его спиной, но подозревал, что ему не слишком комфортно.   — Что вы, что вы, господин Пимен, — Фаенон помахал перед собой рукой. — Ассос и его жители важны для Охемы так же, как любые другие деревни. Помогать людям — наш долг.    Среди какофонии восторженных голосов деревенских жителей, острый слух Фаенона уловил тихое фырканье Анаксы.    — Даже если так, то мы все равно обязаны пригласить вас обоих на ужин, — заявил Пимен, панибратски приобнимая Фаенона за плечо. — Надеюсь господа окажут нам честь?   Фаенон растерянно обернулся на Анаксу, но тот не стал облегчать ему задачу и просто пожал плечами с едва скрываемой улыбкой. Отказаться было бы невежливо, потому Фаенон принял приглашение, и со всех сторон тут же раздался радостный галдеж. Пимен потащил Фаенона вглубь деревни, где, по всей видимости, располагались подготовленные для празднества столы, а Фаенон лишь мог то и дело оглядываться, чтобы удостовериться, что профессор следует за ними. С него бы сталось по-тихому улизнуть, оставив Фаенона одного справляться с возбужденной толпой, но Анакса покорно шел следом, с трудом скрывая свое веселье. Раз профессор находил это забавным, то Фаенон постарается, чтобы ничто не испортило ему настроение.   Их привели на поляну в центре деревни — такие обычно используются для проведения общих собраний и торжеств. Сейчас там стояли накрытые простыми, но нарядными скатертями столы, на которых были расставлены всевозможные блюда — от медово-морковного пирога до тушеных мясных котлет с тыквой. Эти люди явно ни секунды не сомневались в успехе их миссии — подготовить такой пир было делом не быстрым.    Дальнейшие события были слишком сумбурными, чтобы запоминать их в деталях. Златиусов усадили во главе стола, вокруг суетились женщины, предлагая попробовать все новые и новые угощения, мужчины подливали вино, а на фоне звучал детский смех. Фаенон почти сумел расслабиться, погрузившись в атмосферу, так напоминающую ему дом и навевающую сладко-горькие воспоминания из детства. Тогда над ним не висело пророчество, не существовало миссии Преследующих пламя и клейма Спасителя, а миру не угрожало неизвестное страшное проклятие. Казалось, что впереди ждет лишь светлое завтра, которое непременно будет еще лучше, чем сегодня.    За болтовней с местными, наперебой норовящими с ним что-нибудь обсудить, Фаенон украдкой поглядывал на Анаксагора. Он сидел рядом, иногда изящно отпивая вино из бокала, и олицетворял собой безмятежность в этой шумной и пестрой толпе. По его лицу сложно было прочитать, о чем он думал, и как относился к тому, что происходило в данный момент. Взгляд его блуждал по столу и лицам вокруг, но Фаенону казалось, что профессор мыслями очень далеко отсюда. Местные стеснялись или даже боялись завести разговор с печально известным златиусом, явно слышавшие все те слухи, что гуляют о нем в Охеме. Некоторые старики даже косились на него с опаской, но ничего не говорили, вместо этого обращая повышенное внимание на Фаенона. С одной стороны, было обидно за профессора, ведь если бы эти люди осмелились узнать его поближе, они бы поняли, какой он на самом деле интересный собеседник. С другой, Анаксагор мог быть достаточно резким в своих высказываниях, из-за чего не каждый был способен поддерживать с ним беседу без риска быть задавленным авторитетом.   Время пролетело незаметно, и к часу Разлуки Фаенон уже больше не мог ни есть, ни пить, ни разговаривать, даже несмотря на выносливость человека с золотой кровью. Анакса по-прежнему молчал. Фаенон заметил, что профессор практически ничего не съел, что не могло не беспокоить. Он склонился к Анаксе и тихо позвал его:   — Профессор? — подождав, пока профессор переведет взгляд, он продолжил: — Может, нам пора собираться обратно?   — Если ты готов, — голос Анаксы сквозил усталостью, а единственный глаз медленно моргал, делая профессора похожим на сонного котенка.   Сердце Фаенона сжалось. Как он не заметил, что Анакса так сильно устал? Насколько он знал профессора, наверняка весь этот шум утомил его даже сильнее, чем все их блуждания по полям в поисках скверны. Он открыл было рот, чтобы объявить, что они уходят, но староста Пимен в тот же момент встал из-за стола и, повернувшись к Фаенону, громко спросил:   — Господа, а не изволите ли вы остаться на ночь? Уже так поздно, и было бы негостеприимно с нашей стороны отправлять вас в дорогу в такой час. У нас есть свободная хижина, где вы можете разместиться со всеми удобствами.   Фаенон снова взглянул на Анаксу. Они не планировали задерживаться так надолго — от них требовалось только устранить угрозу и вернуться в Охему. У Анаксы и вовсе наверняка были важные дела в Роще, которые он отложил ради этой миссии. Но с другой стороны, быть может, переночевать здесь было не худшей идеей? Если они уедут сейчас, то профессор точно не станет отдыхать и отправится прямиком в библиотеку или сразу в Рощу, чтобы продолжить свои эксперименты. Пусть это было эгоистично со стороны Фаенона, но ему хотелось, чтобы Анакса получил хоть немного заслуженного отдыха.   — Профессор Анакса, как вы смотрите на то, чтобы остаться здесь? Время позднее, Кексик, вероятно, уже спит. Да и вам не мешало бы поспать, — было нечестно пользоваться любовью Анаксы к геозаврам, но Фаенон всерьез беспокоился за благополучие профессора.   — Хм, — должно быть, Анакса раскусил его дешевый трюк, но никак это не прокомментировал. — Хорошо, мы можем остаться на ночь.   Их отвели к небольшому домику почти у края деревни, где начинались бескрайние поля пшеницы. Как рассказал староста Пимен, здесь раньше жила пожилая пара, но после смерти мужа женщина уехала к дочери в город. Хижина была маленькой, но вполне уютной и ухоженной, несмотря на то, что здесь больше никто не жил. Фаенон, как настоящий джентльмен, уступил Анаксе спальню с кроватью, а сам занял кушетку в соседней комнате.    Когда их наконец оставили наедине,  Фаенон неуверенно остановился на пороге спальни. Анакса снял свое пальто, и его обнаженные узкие плечи, мягко говоря, отвлекали.   — Профессор, вы злитесь? — робко спросил Фаенон, глядя на Анаксу глазами побитого щенка.   — Что в моем поведении натолкнуло тебя на такой вывод, Фаенон? — Анакса сложил руки на груди.   — Вы молчали весь вечер, почти не притронулись к еде… — начал перечислять Фаенон. —  И я знаю, как вас раздражает шум и суета, поэтому решил, что вы не очень довольны тем, что я в некотором смысле заставил вас остаться.   — Во-первых, мое молчание не показатель плохого настроения, — возразил профессор тоном, словно они участвовали в дебатах. — Во-вторых, благодарю за твое внимание, но я съел ровно столько, сколько мне было необходимо. И, в-третьих, никто, даже ты, мой дорогой ученик, не может заставить меня делать то, чего я не хочу.   — Значит, вы не злитесь на меня? — Фаенон почувствовал себя идиотом, задавая вопрос второй раз. Но ему было важно убедиться, что он не сделал ничего, что расстроило бы профессора.    — Девять баллов за логику, два балла за уверенность в себе, — Анакса усмехнулся и отвернулся, чтобы достать из сумки какие-то вещи. Вид его обнаженной спины обескуражил Фаенона так, что он чуть не потерял равновесие на ровном месте. — Есть над чем поработать. Считать ли мне это моим упущением в твоем обучении?   — Кажется, вам тоже не помешало бы поработать над уверенностью в себе, — неловко пошутил Фаенон. Он очень надеялся, что профессор не заметил, как он покраснел.   Анакса на это заявление смерил его раздраженным взглядом, но Фаенон знал его достаточно хорошо, чтобы понять, что в этом взгляде не было реального гнева. То, как губы профессора дернулись в попытке скрыть ухмылку, только подтверждали это.   — Спокойной ночи, Фаенон.   — Спокойной ночи, Анакса! — выпалил Фаенон, внезапно почувствовав себя слишком смелым.   Он быстро скрылся за дверью, не дав Анаксагору ни шанса отреагировать на вопиющую наглость. Сердце в груди билось, словно раненая птица в клетке. Назвать профессора сокращенным именем, еще и опустив формальности? Фаенон был уверен, что задержись он хоть на секунду, точно получил бы в лоб пулю из револьвера. Может быть, свежий воздух и деревенская атмосфера так на него повлияли. Или дело в том вине, что он выпил за ужином?   Сняв плащ, задернув шторы и с трудом устроившись на узкой кушетке, Фаенон попытался уснуть. Но сон не хотел так просто забирать его в свои объятия и избавлять от беспокойных мыслей, роящихся в голове. Он впервые проводил так много времени с Анаксой наедине, без других златиусов поблизости, и не в статусе его ученика. И, о великий Кефал, он был взволнован. Анаксагор был великолепен. Его блестящий ум всегда вызывал у Фаенона безмерное уважение и восхищение, но он никогда не позволял себе думать о нем в более плотском или даже романтическом ключе. Но именно сейчас он задумался: а почему? Они оба были взрослыми мужчинами, кому могло навредить, если Фаенон представит, как он сжимает в руках тонкую талию Анаксы, прижимается носом к его изящной шее и хрупким плечам, оставляет на бледной коже красные отметины поцелуев — символы его страсти и принадлежности Анаксы ему и только ему.    Великий Анаксагор, грешник и богохульник, отвергавший судьбу и власть титанов, на чьем теле, изувеченном экспериментами над собой, багровеет клеймо Спасителя. С каждым новым образом Фаенон всё сильнее тонул в омуте собственных фантазий. Это была опасная дорога. Если он не остановится, то больше не сможет нормально смотреть профессору в глаза. Но останавливаться не хотелось. По телу растекалось тепло, а осознание, что Анакса находится совсем рядом — всего лишь за этой хлипкой деревянной стеной — только добавляло масла в огонь. Он мирно спал, не подозревая, что в соседней комнате Фаенон прикладывал почти физические усилия, чтобы не сделать ничего, о чем он позже точно пожалел бы. Непристойные картинки, грозящие лишить его рассудка, продолжали возникать в голове: изгиб стройных ног, расставленных, чтобы Фаенон мог легко поместиться между ними; вздымающаяся грудь, блестящая от пота; румянец на щеках и соблазнительно вытянутая шея, манящая укусить; совершенно греховная талия, идеально ложащаяся в руки, такая тонкая, что казалось, одно неверное движение —  и Анакса сломается пополам. Всё это сводило с ума. Нарастающее в паху тепло уже было невозможно игнорировать, и Фаенон, чувствуя себя самым жалким человеком на планете, все же дал себе волю. Стараясь не шуметь, он спустил штаны и засунул руку в нижнее белье, обхватив свой твердый член. Долгожданная стимуляция почти вырвала из него нежелательный стон, но Фаенон сдержал звук, до крови прикусив губу. Он не помнил, когда в последний раз был так возбужден.   Образы становились всё ярче и эротичнее, а рука работала всё энергичнее. Разрядка не заставила себя долго ждать, и Фаенон с тихим вздохом кончил. Оргазм принес облегчение, но вместе с этим и невероятный стыд. Что он творил? Мастурбировал на своего бывшего учителя, пока тот находился буквально в соседней комнате? Испытав целый спектр эмоций: от мимолетной эйфории до угрызений совести, — Фаенон встал, чтобы найти в кармане плаща носовой платок и стереть следы своего маленького преступления с ладони. По крайней мере, этот вопиющий акт непочтительности по отношению к профессору достаточно вымотал его, чтобы, едва вернувшись в постель, Фаенон почувствовал, как проваливается в сон.   ___   Пробуждение для Анаксагора всегда было нелюбимым моментом дня. Не потому, что он любил поспать, нет, напротив, если бы человеческое тело могло обходиться без сна и отдыха, он бы с радостью вовсе не тратил на это время. Однако, к большому сожалению, люди несовершенны, и сон был необходим для восстановления витальных функций организма, но это не делало пробуждение менее отвратительным. Во-первых, мозгу после сна было необходимо время для того, чтобы заработать в полную силу. Во-вторых, по какой-то причине по утрам люди вокруг были еще более раздражающе шумными и суетливыми, чем в любое другое время дня. И, в-третьих, сновидения. Плохо изученный и до конца не объяснимый продукт деятельности разума в бессознательном состоянии. Вокруг этого понятия ходило множество мистификаций, от концепта “вещих” снов до “потаенных желаний”, но Анаксагор относился ко всему этому со скепсисом. Сновидения, в его понимании, были ничем иным, как компиляцией обрывков памяти и воображения, бесконтрольно продуцируемой мозгом, пока рациональная часть мозга спит. Раньше ему часто снились кошмары — в некоторых он видел смерть сестры, в некоторых пытался решить какую-то задачу, но ответ снова и снова ускользал от него. Эти сны по утру оставляли его с неприятными чувствами, но Анаксагор не придавал этому особого значения. Однако этой ночью…    Сначала он не мог заснуть. события дня необъяснимо разбередили его разум и главным виновником этого, конечно, был его блестящий бывший студент. Его слова, сказанные темным тоном, столь нетипичным для такого человека, как Фаенон, эхом отдавались в ушах. «Для меня ваша жизнь важнее, чем моя собственная». Это было серьезное заявление. И крайне нелогичное. Зачем кому-то ставить чужую жизнь важнее своей? Подобное объяснимо в отношениях родителей и детей — для родителя жизнь ребенка вполне может быть важнее собственной. Порой подобные отношения возникают между братьями и сестрами — как пример, его сестра, которая заботилась об Анаксагоре, не жалея себя. Иногда супруги, чьи сердца связаны, могут ставить жизни друг друга выше своих. И все это объясняется простой и одновременно сложной вещью — любовью.   Но ведь их с Фаеноном не связывали подобные чувства? Конечно, нельзя отрицать, что он относился к Фаенону по-особенному. Что-то в нем отличалось от всех людей, что Анаксагор встречал за свою жизнь. Он был таким ярким, словно носил в себе частичку мехагелиоса, освещая все, до чего мог дотянуться. Его искренность и бесхитростность подкупали, его дружелюбие и открытость притягивали. Не зря он был всеобщим любимчиком. Но все это мало волновало Анаксагора — больше всего в Фаеноне его привлекал его исключительный ум. Он не был ни гением, ни мудрецом, ни потенциальным ученым — при знакомстве с Анаксагором Фаенон оставил впечатление глуповатого деревенского мальчишки. Но он быстро учился. Схватывал на лету, проявлял прилежность и усидчивость, искренне погружался в темы, что были ему интересны. Однажды на занятии он почти победил Анаксагора в дебатах о физической форме души, которые тот проводил.    Фаенон всегда смотрел на него так, словно Анаксагор знал ответы на все вопросы. И это не было чем-то необычным. Анаксагор привык, что к нему относятся либо с благоговением и уважением, либо с осуждением и непониманием. Второй вариант был более распространен — репутация богохульника не возникла бы из ничего. Однако Фаенон… он безусловно уважал Анаксагора, признавал его авторитет и знания, но вместе с тем не боялся вступать с ним в споры, если был с чем-то не согласен. Упорно называл его “профессор Анакса”, хотя тысячу раз получал за это замечания. В какой-то момент Анаксагор настолько привык, что это даже перестало раздражать. По какой-то причине, он готов был простить этой химере в теле человека намного больше, чем кому-либо другому.    И вот он заявлял, что жизнь его бывшего учителя представляет для него большую ценность, чем своя. Анаксагору вообще не следовало думать об этом так много. Фаенон с его непрошибаемым героизмом, вероятно, жизнь любого, даже незнакомого, человека ставил выше, чем собственную. Но все же что-то в этой фразе зацепило Анаксагора. Что-то в его душе откликнулось, когда сильные руки Фаенона поймали его в момент, когда Анаксагор уже был готов упасть.   И он имел совесть выглядеть так, словно по-настоящему злился. Злился на Анаксагора за то, что тот подверг собственную жизнь опасности. А Анаксагор так и не мог ответить себе на вопрос, почему это так сильно его волновало.   Позже, когда его измученный вопросами разум наконец сдался, и Анаксагор погрузился в сон, его стали преследовать образы. Он видел Фаенона, смотрящего на него с любовью и такой нескрываемой тоской, что у Анаксагора сжималось сердце, хоть он и думал, что эта глупая мышца в его теле давно утратила эту способность. А потом появились ощущения. Образ Фаенона двигался: его большие, мозолистые, но нежные ладони тянулись к его лицу, гладили щеки, спускались ниже и касались обнаженных плеч. Его губы двигались, словно он что-то шептал, но Анаксагор не мог разобрать ни слова. Вместо этого он слишком ярко и реально чувствовал на себе чужие руки. Его кожа горела в тех местах, где ее касались пальцы Фаенона: плечи, грудь, ребра. На талии ладони сомкнулись сильнее и потянули вперед. Анаксагор почувствовал, что падает, но это ощущение длилось лишь краткий миг — его прижали к горячей груди, нос уперся в ключицу, и от удивления он глубоко вдохнул. От Фаенона пахло чем-то теплым и успокаивающим, ровный ритм его сердца обещал утешение, и Анаксагор невольно расслабился. Прикосновения Фаенона становились все менее невинными, но оставались до невозможности ласковыми. Руки медленно спустились к ягодицам и слегка сжали, и только тогда Анаксагор осознал, что был полностью обнаженным. К щекам прилил жар, но он не нашел в себе сил оттолкнуть Фаенона. Наоборот, всё казалось слишком правильным. Их тела сплелись, будто кусочки пазла встали на место. Фаенон был повсюду. Его руки ласкали поясницу, большие пальцы рисовали дразнящие круги на бедрах, губы беззвучно шептали в шею смущающие глупости. Анаксагор растворялся в этих сводящих с ума ощущениях. Никогда еще он не чувствовал ничего подобного, никого в своей жизни не подпускал близко, и тем более не позволял так себя касаться. Быть может, он все это время хранил себя нетронутым ради этого момента. Чтобы Фаенон был первым и единственным, кто осмелится тронуть не только его душу, но и тело.    Удовольствие от ласк Фаенона всё продолжалось и продолжалось, пока в один момент Анаксагора не вырвали из сна звуки с улицы. Его словно вытащили из-под толщи воды — первые несколько секунд он не понимал, где находится. Тело все еще покалывало в тех местах, где его касался Фаенон из сна, а в паху ощущалась непривычная тяжесть. Из-за экспериментов над собой его тело давно утратило былую чувствительность, потому такое сильное возбуждение из-за сна было крайне удивительным явлением. Но вот он был здесь, с горящими щеками и очевидной эрекцией, и решительно не понимал, в какой момент своей жизни он свернул не туда. Долго рефлексировать ему не позволили — снаружи дома снова послышался шум и приглушенные голоса, среди которых Анаксагор различил голос Фаенона. Потребовалось некоторое время, чтобы успокоить как разум, так и тело, прежде чем он смог выйти на улицу.   Снаружи было довольно оживленно — опасность миновала и крестьяне с раннего утра вышли на жатву, чтобы собрать урожай до конца сезона. Наибольшее скопление людей находилось в поле. В нивах виднелись мужчины и женщины, старательно орудующие серпами. Анаксагор сразу обратил внимание, что возле границы засева столпилось множество молодых хихикающих девушек, и интуиция подсказала ему, что ему стоит разузнать, что там происходит.   Он был уверен, что найдет там Фаенона. Зная этого самоотверженного дурака, нетрудно было догадаться, что он вызовется помочь к сельскохозяйственными работами этим добрым людям, чтобы отплатить им за доброту. Однако Анаксагор был совершенно не готов к тому, в каком виде он найдет Фаенона. В одних штанах, без рубашки, он стоял на меже и, с грацией человека, много лет практикующего фехтование, работал серпом. Под светом мехагелиоса его кожа блестела от пота, мышцы ходили под ней, во всей красе демонстрируя силу, заключенную в теле Спасителя. Анаксагор на мгновение лишился дара речи. Все ехидные комментарии про возвращение Фаенона к корням, что были готовы сорваться с языка, куда-то испарились, и он застыл там, возле толпы девушек, бесстыдно пялящихся на это бесплатное шоу.    Не то чтобы Анаксагор не знал, что Фаенон был популярен, считался крайне привлекательным молодым человеком и завидным женихом, но он никогда раньше не думал об этом. Не до прошлой ночи, когда его собственное тело и разум предали его, устроив во сне мучительно сладкое иммерсивное представление с Фаеноном в главной роли. И теперь Анаксагор не мог остановить вихрь постыдных мыслей, проносящихся в голове табуном напуганных геозавров.    Фаенон тем временем закончил собирать очередной сноп и выпрямился, чтобы отложить его к другим. В этот момент он и заметил молча наблюдавшего за ним Анаксагора.   — Профессор Анакса! Доброе утро! — Фаенон закинул сноп пшеницы на плечо и лучезарно улыбнулся Анаксагору, помахав ему рукой. Казалось, его совершенно ничего не смущало, в то время как вышеупомянутый профессор надеялся, что его щеки хотя бы на пару оттенков светлее, чем у девушек рядом с ним.    Анаксагор все еще не мог найти слов: язык не хотел слушаться, а мозг отказывался работать, бросив все силы на обработку зрительной информации, представляющей собой великолепную фигуру Фаенона. Видимо, Фаенона смутило его молчание, потому что улыбка потускнела и он, нахмурившись, направился в его сторону. Деревенские девушки тихонько завизжали и залились краской пуще прежнего, но уважительно отступили на несколько шагов, когда Фаенон приблизился к Анаксагору.    — Профессор? Вы в порядке? — обеспокоенно спросил Фаенон. Из-за разницы в росте Анаксагору пришлось сделать над собой усилие, чтобы поднять голову и посмотреть ему в лицо. — Вам плохо спалось ночью? У вас синяки под глазами.   В наблюдательности Фаенону было не отказать, но если бы он только знал причину, по которой Анаксагор плохо спал…   — Все в порядке, — Анакса прочистил горло и наконец смог выдавить из себя слова. — Лучше скажи мне, почему ты… в таком виде?   — А? — Фаенон моргнул и осмотрел себя, словно не понимая, о чем говорит Анаксагор. — Было очень жарко, поэтому я снял рубашку, чтобы не испачкать ее…    Святая простота. Анакса закатил глаза и пристально посмотрел на Фаенона, давая ему намек, что ответ был неудовлетворителен. Несмотря на свою наивность и простодушие, Фаенон все же был сообразительным малым.   — Ох, вы про это… — Фаенон кивнул на серп в руке и смущенно отвел взгляд. — Извините, староста очень просил помочь с жатвой, хотя бы до вашего пробуждения. Работы очень много, а людей не хватает. Только не сердитесь, я сейчас же соберусь и можем отправляться в Охему!    Сбивчиво бормочущий оправдания Фаенон напоминал Анаксе побитого щенка. Обычно его было сложно разжалобить, за что многие студенты называли его черствым, но к Фаенону у него всегда было особенное отношение, потому в этот момент сердце Анаксагора растаяло и он почти потянулся, чтобы погладить бывшего ученика по голове.    — Фаенон, — Анаксагор вздохнул. — Прекрати извиняться, ты молодец, что решил помочь людям. Было бы неразумно с моей стороны ругать тебя за это.   Фаенон неуверенно улыбнулся и оглянулся на поле. Народ продолжал работать, но с любопытством поглядывал на них из-под соломенных шляп.   — Тогда, может быть, мы задержимся еще немного? — лицо Фаенона приобрело заискивающее выражение. — Обещаю, совсем чуть-чуть! Я хотел успеть закончить этот участок поля, но вы проснулись раньше, чем я ожидал.    Этот невозможный мужчина. Порой казалось, что Фаенон был прекрасно осведомлен, что Анаксагор питал к нему слабость, и бесстыдно этим пользовался. Иначе было невозможно объяснить, как ему каждый раз удавалось уговаривать Анаксагора на вещи, на которые тот бы никогда не согласился, исходи предложение от кого-то другого. Эти пронзительные голубые глаза делали любое сопротивление бесполезным. Кроме того, Анаксагор не был бесчувственным, как многие ошибочно полагали. Он прекрасно видел, с какой тоской Фаенон смотрит на бескрайние просторы пшеничных полей — воспоминания о родине, давно уничтоженной черным течениям наверняка отзывались в его памяти. Анаксагор в некоторой степени мог его понять. Он тоже родился в маленькой захудалой деревеньке, и хоть и не испытывал таких сентиментальных чувств, все же сельская атмосфера несла в себе что-то особенное. Она отличалась от шумной и пестрой Охемы, была совершенно не похожа на таинственную и тихую Рощу Муз. Здесь было свободнее и легче дышать. Может быть поэтому Анаксагор принял решение, противоречащее здравому смыслу.   — Мы можем остаться еще на день, если ты так рвешься помочь деревне, — небрежно бросил Анаксагор, внутренне скривившись от того, как мягко прозвучал его голос.    — На день? — глаза Фаенона засияли от восторга, но он быстро осадил сам себя, посерьезнев. — Правда? Я, конечно, рад, но разве вы не говорили, что у вас дела в Охеме?    — Не беспокойся об этом, — отмахнулся Анаксагор. Это была правда, он действительно собирался проверить кое-что в библиотеке Охемы для своего текущего исследования, но тема была не настолько интригующая, чтобы не отложить ее ради любимого ученика. — Если бы я очень торопился, уехал бы еще вчера. Я вполне могу позволить себе повременить с делами еще немного.    — Спасибо, профессор! — если бы у Фаенона был хвост, то он бы точно сейчас вилял им как сумасшедший.    Возможно Анаксагору показалось, но на мгновение Фаенон сделал движение, словно порывался обнять его, но тут же взял себя в руки. К собственному раздражению Анакса почувствовал укол разочарования. Что с ним творилось? С каких пор он стал искать физического контакта со своим бывшим студентом?   Анакса кивнул и решительно развернулся, пока вид полуголого Фаенона снова не повлиял на его рассудок. Он намеревался найти старосту, чтобы предложить ему помощь — в полевых работах он был не силен, однако его познания в алхимии вполне могли бы быть полезны для выращивания культур. Отойдя на приличное расстояние, Анаксагор позволил себе слабость и обернулся, чтобы снова взглянуть на Фаенона. Тот уже вернулся к работе в поле, а молодые девушки заняли свое прежнее место в первом ряду. Он выглядел по-настоящему счастливым, орудуя серпом и ловко связывая стебли в снопы, широко улыбаясь и напевая под нос веселую мелодию. Словно бремя Спасителя больше не лежало на его мускулистых плечах. Словно он был просто Фаеноном из Элизии Эйдес, беззаботным деревенским парнем, для которого быть героем — глупая детская мечта, а не тяжелая ноша.    Стоило Анаксагору упомянуть старосте Пимену о том, что он готов поделиться с ними знаниями в алхимии, как его тут же взяли в оборот и отвели в некое подобие деревенской мастерской. В деревне, как оказалось, был свой алхимик по имени Иеро, но его познания были, мягко говоря, скудными, потому получить бесплатную консультацию у Великого Анаксагора для него быдо сродни дару титанов. Половина вопросов Иеро были столь банальными и простыми, что в очередной раз Анакса не сдержался и в грубой манере спросил, кто вообще учил его алхимии. Но Иеро был непрошибаем и легко ответил, что никто его не учил, и в Роще он бывал лишь раз, когда его отец в детстве брал его с собой, пока развозил продукты. После этого Анаксагор невольно смягчился. У паренька не было ни образования, ни таланта, но зато было достойное уважения упрямство и тяга к знаниям. Такое Анаксагор, как преподаватель, не мог не одобрять.    Обучение основам алхимии помогло Анаксагору очистить голову и отвлечься от странных мыслей о Фаеноне, и за этим занятием он сам не заметил, как наступил вечер. Со стороны полей послышался шум — люди возвращались в деревню с жатвы к ужину. Оставив своего незапланированного ученика разбираться с формулой эссенции жизни, Анаксагор вышел из мастерской и отправился к главной площади, чтобы найти Фаенона.    На площади уже было людно, народ снова готовился к совместному ужину. Обнаружить Фаенона в толпе было нетрудно — он был минимум на голову выше всех деревенских жителей, а копна непослушных белоснежных волос служила дополнительным маяком. Что ж, по крайней мере ему хватило благоразумия одеться. Анаксагор подошел ближе, намереваясь окликнуть Фаенона, но услышал, как тот мило общается с тремя девушками, обступившими его со всех сторон.    Девушки что-то щебетали, то и дело тянули к Фаенону руки, и смотрели на него с таким искренним восхищением, что было совершенно очевидно, чего они от него хотели. Анаксагор вдруг почувствовал резкую головную боль. По какой-то причине это зрелище разозлило его. Фаенон так беззаботно и легко болтал с этими девушками, смущенно улыбался в ответ на откровенный флирт и имел наглость выглядеть как самый невинный человек на Амфореусе! Анаксе не были знакомы такие чувства. Обида? Ревность? Он всегда считал себя выше всех этих примитивных эмоций, да и ему не приходилось привязываться к людям настолько, чтобы ревновать кого-то. К тому же сейчас это было совершенно немотивированно и нелогично. Фаенон ему не принадлежал. Анаксагор был всего лишь его бывшим преподавателем, в лучшем случае товарищем, но точно не тем, кто мог бы претендовать на его постоянное внимание. Доброжелательность Фаенона сыграла с ним злую шутку, заставив считать себя особенным человеком в его жизни, но ведь истина заключалась в том, что Фаенон относился так ко всем, не так ли?   Пока Анаксагор боролся с подступающей тошнотой и разъедающими разум мыслями, рядом с ним неожиданно возник Фаенон и осторожно дотронулся до его плеча. Прикосновение заставило Анаксу вздрогнуть, кожа под рукавом плаща мгновенно вспыхнула.    — Профессор Анакса, вот вы где, — ни о чем не подозревая, Фаенон широко улыбнулся. — Прошу прощения, вы о чем-то задумались? Я звал вас, но вы не откликались.   — Добрый вечер, Фаенон, — ответил Анаксагор ровным тоном. Часть его хотела добавить набившую оскомину фразу «мое имя Анаксагор», но он вовремя себя одернул. — Просто немного устал, все в порядке.    — Ужин скоро подадут, — ладонь Фаенона все еще ненавязчиво касалась руки Анаксагора, словно придерживая его. — Думаю, будет разумно остаться еще на одну ночь?    — Разумнее всего было уехать еще вчера вечером, — Анаксагор устало потер переносицу. — Но раз уж мы намерены пользоваться любезностью местных на полную, то почему бы и нет. Кажется, тебе здесь нравится.    — Это место немного напоминает мой дом, — Фаенон мечтательно улыбнулся. — Ничто не сравнится с просторами Элизии Эйдес, но здесь дышится свободнее, чем в Охеме. А вам, профессор? Нравится здешняя атмосфера?   — Я родился в похожем месте, — ответил Анакса, посмотрев за плечо Фаенона на тянущиеся за горизонт поля. — Но я очень рано покинул дом, так что у меня не осталось особых воспоминаний. Однако здесь… спокойно.    — Вы никогда не рассказывали о своей родине! — оживился Фаенон.    — Как я и сказал, я практически ничего не помню, даже названия. Моя родная деревня была уничтожена, когда я был еще ребенком, — Анакса вздохнул. — Да и в ней не было ничего примечательного, обычное захолустье, как десятки других.    — И все же, вы появились на свет именно там, а значит это место уже особенное, — Фаенон осторожно сжал пальцы на плече Анаксы в попытке подбодрить. Жест был излишним, но по-своему милым.    — Идем, нас зовут, — Анаксагор аккуратно снял руку Фаенона с плеча, задержав пальцы на горячей ладони чуть дольше, чем следовало, и кивнул в сторону машущего им Пимена.   После короткого разговора с Фаеноном настроение Анаксы немного улучшилось, но стоило им сесть за стол, как раздражение накатило с новой силой. Сначала те бойкие девушки пробрались на места рядом с Фаеноном и увлекли его в бессмысленную болтовню об охемской моде и нарядах Аглаи. Их упорству в завладевании вниманием понравившегося мужчины можно было только позавидовать. Затем объявился Иеро, сел рядом с Анаксой и с новыми силами стал сыпать вопросами по алхимии и делиться результатами опытов с полученной эссенцией.    Поначалу все было неплохо, Анакса сумел расслабиться за парой бокалов вина, и даже настырность Иеро стала казаться больше забавной, чем напрягающей. Но когда он краем глаза заметил, как одна из девушек кокетливо положила руку на предплечье Фаенона, нервы окончательно сдали. Анаксагор не мог позволить себе устраивать скандал или поднимать шум, поэтому со всей доступной ему вежливостью отделался от деревенского алхимика, встал из-за стола и направился в сторону выделенного им  дома. Он слышал, что Фаенон несколько раз звал его, но намеренно проигнорировал его. Он устал. Вся эта миссия, вся эта поездка, возникшие из ниоткуда утомили сильнее, чем он ожидал. Возможно, это изначально была плохая идея. Да, он собрал некоторые материалы для исследований, но стоило ли оно того? Глубоко внутри себя он понимал, что согласился на эту авантюру не ради сомнительной пользы в изучении черного течения, а из-за Фаенона. И разве это не самый глупый эксперимент в его жизни? Ни цели, ни смысла, ни ожидаемого результата. Только эгоистичное и иррациональное желание провести время с бывшим учеником. Эти незнакомые чувства сводили с ума, разумных объяснений не находилось, сколько Анаксагор ни думал об этом. Сдаваться было не в его стиле, но другого выхода из этой ситуации он не видел. Завтра утром они уедут из этой проклятой деревни, Анаксагор вернется в Рощу и закроется в лаборатории до самой эры Воскресающей земли. Отношения с людьми никогда не были его профилем, не зря он больше любил проводить время с геозаврами.    Он сам не заметил, как дошел до хижины и захлопнул за собой дверь спальни. Оставалось лишь пережить эту ночь, и все закончится. Анакса задернул шторы, разделся и лег в постель, все еще чувствуя странное нервное возбуждение. Возможно, вино ударило в голову, или же дело было в обилии социальных взаимодействий за последние несколько дней.   Заснуть не выходило, а отголоски вчерашнего сна грозились снова прокрасться в его разум. Снова и снова Анаксагор отгонял яркие образы Фаенона — его мускулистых плеч и теплых ладоней, — и снова и снова проигрывал. Тело вновь окутало странным жаром так, что пришлось выпутываться из одеяла. Краем уха Анакса услышал, как хлопнула входная дверь, но задержать внимание на этом не получилось. Он провалился в беспокойную дрему, где-то между сном и реальностью, одновременно ощущая прохладные простыни и призрачные касания чужих теплых рук на себе.    ______   Фаенон знал, что облажался. Где-то он точно свернул не туда, что привело его в этот момент, где он стоял у закрытой двери спальни своего бывшего учителя и боролся с желанием войти, сгрести его в охапку и обнимать до самого утра, шепча на ухо извинения. А извиняться явно было за что. Анакса так быстро ушел, что Фаенон не успел его остановить, после чего потратил еще несколько драгоценных минут, чтобы отвязаться от настырных девушек и объясниться со старостой. И вот теперь он упустил момент, чтобы поговорить с профессором. Дверь была закрыта, что наверняка означало, что Анакса не хочет его видеть. Или же просто устал и лег спать. Гиацина часто говорила, что Фаенон склонен излишне драматизировать.    Так или иначе, врываться в комнату Анаксы было бы невежливо, так что Фаенон тихонько вздохнул и поплелся к себе. Он пообещал себе, что утром обязательно извинится перед профессором за доставленные неудобства и пообещает сделать все, что угодно, чтобы загладить свою вину. Все же это из-за его эгоистичной сентиментальности они остались здесь на целый лишний день.    Попытка быстро уснуть провалилась — Фаенон ворочался на тесной кушетке, прокручивая в голове события дня. Анакса почти не обращал на Фаенона внимания весь вечер, оставив его на растерзание деревенским девушкам, и весело беседовал с каким-то парнишкой. Кажется, он был местным алхимиком, если Фаенон все правильно понял. Неудивительно, что Анаксе было интереснее общаться с ним, а не со своим бывшим учеником. Но это все равно злило. Чужеродное чувство собственничества расползалось под кожей, заставляя Фаенона сжимать кулаки и хмурить брови. Неужели он был недостаточно интересным собеседником, что профессор предпочел его общество деревенскому самоучке? Это были несвойственные ему мысли. Фаенон никогда не позволял себе дурно отзываться об окружающих. Но Анакса пробуждал в глубинах его сознания что-то темное. Потребность защищать —  не как Спаситель, а как верный пес ревностно защищает своего хозяина. Не стоять с мечом на страже у закрытой двери спальни, а прижимать к себе, укрывая своим телом. Потребность обладать — не только безраздельным вниманием учителя, но и душой и телом человека по имени Анаксагор.    Из вихря бурных мыслей Фаенона вырвал тихий, но отчетливый звук из соседней комнаты. И не просто звук, а стон, и исходил он явно от Анаксы, так как в доме кроме них двоих никого не было. Фаенон прислушался. Некоторое время стояла тишина, нарушаемая лишь тихим стрекотом насекомых на улице. А потом звук повторился. Едва слышный, томный стон. Все тело мгновенно обдало жаром. Ему же не показалось, правда? Подобные греховные звуки наталкивали на весьма однозначные мысли. Может ли быть такое, что там, за тонкой деревянной стеной, профессор Анакса ублажал себя? Возбуждение нарастало с неудержимой силой вырвавшегося из клетки дикого животного. Где-то на задворках сознания, куда еще не добралась всепоглощающая похоть, Фаенон попытался дать себе мысленную пощечину. А вдруг Анаксе плохо? Что если эти стоны вызваны кошмарами, от которых он страдал? Эта мысль немного отрезвила.    Пока Фаенон мучился моральной дилеммой, стон снова повторился. Член Фаенона, необременный этической стороной вопроса, дернулся в штанах. Анакса словно специально издевался над Фаеноном, издавая такие сладкие звуки. Бедный разум Спасителя был уже на грани, когда за стеной послышался очередной звук, больше похожий на всхлип. Для Фаенона это стало точкой невозврата. Он решительно поднялся с кушетки и направился к спальне. Что бы там ни происходило, ему нужно было убедиться, что профессор был в безопасности — уж лучше он получит выговор, чем позволит Анаксе страдать от ночных кошмаров.   Пару раз постучав для приличия и не получив ответа, Фаенон попробовал толкнуть дверь. Та оказалась не заперта, а лишь плотно закрыта. Шторы были задернуты, так что в комнате царил сумрак, но Фаенон мог четко видеть хрупкое тело Анаксы, наполовину прикрытое одеялом. Он лежал на спине, скрестив ноги и раскинув руки в стороны. Фаенон снова тихонько позвал профессора по имени, но ответа не последовало. Он робко приблизился к кровати.    — Профессор Анакса?   На этот раз Анакса отреагировал — брови нахмурились и он немного пошевелился, но все еще не проснулся. Фаенон сделал еще шаг.    — Анакса? — он попробовал еще раз.    — Фае… нон… — донесся до него голос Анаксы.   Он дернулся и его ноги слегка сместились, открыв Фаенону вид на отчетливый бугорок в его штанах.    — Анакса! — слишком громко позвал Фаенон, испугавшись собственного голоса.    Глаз Анаксагора распахнулся.    — Фаенон? — сонно пробормотал он, сладко потянувшись. Его будто ничего не смущало, пока Фаенон буквально сражался с демонами внутри себя, чтобы не наброситься на столь соблазнительное тело, разложенное здесь как для его личного пира.   — Я не вижу твоего лица, — Анакса протянул руку к Фаенону. — Подойди ближе.   Решительно не понимая что происходит, Фаенон сделал последний шаг к кровати, уперевшись коленями в край матраца. Анакса жестом поманил его ближе, и Фаенон осторожно, словно входя в клетку с диким зверем, опустился на колени. Что-то между ними неудержимо менялось в этот момент, он чувствовал это.    Теплые пальцы Анаксы мягко коснулись его щеки, поднялись выше и прочесали волосы от виска. Это было похоже на сон. Лицо Анаксы выражало такую неприкрытую нежность и тоску, что Фаенон почувствовал, как его глаза невольно наполняются слезами. Он открыл рот, чтобы еще раз произнести имя профессора, но тот не позволил ему этого сделать, запечатав его губы поцелуем.    И тогда плотина рухнула. Фаенон с двойным пылом ответил на поцелуй, поднимаясь с пола и залезая на кровать. Анакса тоже не намеревался прерывать поцелуй — его тонкие пальцы вцепились в плечи Фаенона. Руки Фаенона мгновенно нашли так долго сводившую его с ума талию и крепко сжали, приподняв Анаксу над простынями. В голове ревела настоящая буря. Фаенон не понимал, что происходит, но совершенно точно не хотел останавливаться. От Анаксы пахло чем-то мятным и сладким, и Фаенон тонул в этом запахе, в ощущении мягких тонких губ на своих губах, в осознании, что это все по-настоящему. Он действительно держал Анаксу в своих руках, действительно прижимал его к себе.    Спустя несколько минут безумных поцелуев Анакса томно простонал и оторвался от его губ, опалив дыханием щеку Фаенона.    — Фаенон? — тело Анаксы в его руках вдруг слегка напряглось. Голос был хриплым от продолжительного поцелуя.   — Да, Анакса? — нежно ответил Фаенон, легонько чмокнув его в щеку.    — Так это не сон? — профессор нахмурился, его руки взметнулись и обняли лицо Фаенона. Он с сомнением посмотрел ему в глаза, словно пытаясь решить загадку. — Ты правда здесь?    — Я здесь, — кивнул Фаенон.   — Невозможно, — Анакса печально покачал головой. — Эти сны становятся все реалистичнее. Но пусть так. По всей видимости, мои желания оказались сильнее, чем я предполагал. Это интересная тема для исследования…   — Профессор! — перебил его Фаенон. Он поднял руку к лицу Анаксы и нежно смахнул челку с закрытого повязкой глаза. — Это не сон. Я здесь.   — Но как ты здесь оказался? — со скепсисом спросил Анакса.    — Дверь была не заперта. Я услышал ваш голос, хотел проверить, что все в порядке, а потом… — Фаенон внезапно смутился. — Потом вы позвали меня. И поцеловали.    В полутьме было сложно разглядеть, но Фаенон был уверен, что Анакса покраснел. Он двинулся, все еще прижатый массивным телом, и случайно проехался бедром по паху Фаенона, вырвав из того тихий стон. Возбуждение разлилось по телу, и Фаенон принял окончательное решение броситься в этот омут с головой. Если он не воспользуется этим шансом, когда еще ему представится такая возможность?   — Профессор, — томно прошептал Фаенон, касаясь губами чувствительного уха Анаксы. — Раз уж мы выяснили, что это не сон, могу я называть вас просто Анаксой?    — Делай, что хочешь, — Анакса съежился, как от щекотки, его ладони отпустили лицо Фаенона и снова вцепились ему в плечи.   — О? Это опасные слова, — Фаенон провел языком вдоль линии челюсти Анаксы, вызвав у того дрожь. — Ты не представляешь, что я хочу сделать с тобой, А-нак-са.   С этими словами он прижался губами к шее Анаксы и с силой всосал нежную кожу, оставляя на ней собственническую метку. Удовлетворение растеклось по телу мягкой патокой. Наконец-то он сделал то, о чем думал последние два дня. Анакса под ним ахнул и дернулся, но Фаенон сильнее прижал его к кровати и облизал оставленный след.    — Фаенон… — простонал Анакса, и это был такой эротичный звук, что член Фаенона мгновенно отреагировал.    Его охватило жаром, мысли спутались, реальность происходящего окатила волной, и Фаенон вцепился в Анаксу, как утопающий.   — Анакса, Анакса, — он шептал в шею Анаксагора, чувствуя себя немного безумным.    Анакса под ним извивался, его руки судорожно дергали Фаенона за полы рубашки. Фаенон быстро понял намек. Нехотя он отстранился, чтобы снять с себя одежду и заодно полюбоваться своей работой. След его губ красиво распустился на шее Анаксы багровым узором — символом принадлежности и страсти. Не удержавшись, Фаенон быстро нырнул вниз, чтобы еще раз поцеловать отметину. Анакса заурчал, недовольный тем, что Фаенон отвлекся. Он был похож на рассерженного котенка, насупившегося из-за того, что ему не дают лакомство. Эта мысль слегка отрезвила и так позабавила Фаенона, что он рассмеялся, заставив Анаксагора нахмуриться еще сильнее.    — Что смешного? — пробурчал Анакса, мстительно ткнув пальцами Фаенону под ребра.    — Ничего! — Фаенон охнул от тычка и наклонился, чтобы коротко поцеловать губы Анаксы. — Просто подумал, что профессор очень милый, когда злится.    — Ты бы не думал так, если бы я действительно разозлился, — фыркнул Анакса, но смущенно отвел взгляд.    — Звучит угрожающе, — глупо хихикнул Фаенон. Он чувствовал себя до нелепого счастливым, первобытная похоть уступила место почти лирической нежности — Анакса был таким очаровательным, что хотелось зацеловать его целиком, а потом обнимать часами и говорить ему о том, какой он чудесный. — Постараюсь не сделать ничего, что бы могло вызвать гнев профессора.    — Прекрати называть меня «профессором», когда твой член упирается мне в бедро, Фаенон из Элизии Эйдес, — Анакса опустил руку и дерзко схватил Фаенона за член через ткань брюк, вырывая из Фаенона жалкий звук. — Теперь я верю, что это не сон. Во сне ты действовал куда решительнее.    — Ты торопишься, Анакса? — промурлыкал Фаенон, аккуратно убрав чужие цепкие пальцы от своего паха и расстегнув пуговицу на брюках.    Анаксагор ничего не ответил, лишь снова фыркнул, отвернув голову в сторону. Какими бы забавными ни были его реакции, злить Анаксу совершенно не хотелось. Потому Фаенон украл еще один поцелуй, и принялся за работу — стащил с себя рубашку, которую до этого успел только расстегнуть, стянул штаны, после чего приступил к раздеванию Анаксы. Тело Анаксагора выглядело таким хрупким, словно он был сделан из драгоценного фарфора. Маленькие трещинки на коже, из которых исходило слабое зеленоватое свечение, рассыпанные по животу и под ребрами, делали его еще более похожим на куклу. Когда Фаенон избавил его от топа, он невольно остановился и зачарованно уставился на звездообразную дыру в груди Анаксы. Она всегда притягивала его взгляд и пробуждала интерес — какая она на ощупь? Почувствует ли Анакса прикосновение, если дотронуться до нее? Провалится ли туда палец? Может быть, Анакса позволит ему проверить?    — Тебя это беспокоит? — спросил Анакса, кивнув на свою грудь. Его голос звучал нехарактерно уязвимым, словно он боялся, что Фаенон убежит от него. Профессор никогда не стеснялся этой своей части тела, гордо демонстрируя ее миру и не пытаясь спрятать под одеждой. Так почему же сейчас он вдруг застеснялся?   — Ничуть, — поспешил ответить Фаенон, мягко улыбнувшись, чтобы придать словам дополнительный вес. — Напротив, мне это кажется чрезвычайно привлекательным. Можно потрогать?    — Не заставляй меня повторять свои слова, — хмыкнул Анакса, откинувшись на подушки. — Ты же знаешь, что я этого не люблю.    Фаенон сразу понял, о каких словах речь. «Делай, что хочешь». Ах, если бы Анакса знал, на что давал карт-бланш, он бы не разбрасывался подобными словами. Но не воспользоваться таким щедрым предложением было бы глупо, потому Фаенон как завороженный приблизился к краю провала, где мерцала звездная пустота. Сначала он аккуратно провел пальцем по кромке, заслужив сдавленный вдох от Анаксы. Немного осмелев, он просунул за край кончик пальца, разрываемый одновременно любопытством и трепетом. Он не знал чего ожидать, но то, что он почувствовал было… странным. Его палец не встретил ни малейшего сопротивления, но ощутил какое-то слабое давление, словно сжатый воздух выталкивал его наружу. А потом пришел холод: не слишком сильный, но резкий и покалывающий.    — Хоть я и нахожу твой интерес к познанию довольно сексуальным, но все же не рекомендую засовывать туда руки, — над головой раздался веселый голос Анаксы.    Фаенон поднял голову и увидел, что профессор едва сдерживал смех, прикрыв рот ладонью. Его улыбка вызвала в Фаеноне бурю эмоций — от радости до возбуждения, а забытый член вновь напомнил о себе, дернувшись в нижнем белье. Поймав игривое настроение, Фаенон опустился ниже и лизнул сосок, вырвав из Анаксы удивленный вздох. На этом он не остановился, проведя языком дальше, до самого края провала в груди. Решив, что эксперименты можно оставить на потом, он переместился на другую сторону и облизал второй сосок. Анакса коротко простонал и выгнулся, его руки взметнулись, схватили Фаенона за голову и резко потянули вверх, пока их губы не столкнулись в жарком поцелуе.    Возбуждение накатило с новой силой, Фаенон обнял ладонями талию Анаксы и крепче прижал к себе, а тот в свою очередь обхватил стройными ногами его бедра в попытке соединить их тела еще сильнее, еще ближе. У Фаенона закружилась голова. Анакса будто пытался сказать ему, что готов отдать всего себя без остатка, вплавить свое тело в его, чтобы невозможно было определить, где заканчивается он, и начинается Фаенон. И Фаенон чувствовал то же самое. Может быть это и есть то самое пресловутое единение душ, о котором пишут в романтических книжках, что так любит читать Кастория?    С трудом оторвавшись от соблазнительных губ, Фаенон позволил себе еще одну минуту бездействия, чтобы просто полюбоваться Анаксой. И не пожалел, потому что Анакса был великолепен: распухшие и влажные от поцелуев губы, покрасневшие щеки, блестящий от возбуждение глаз, растрепанная челка и немного сбившаяся набок глазная повязка — все в нем было прекрасно. Если бы кто-то сказал, что Анаксагор был личным творением Мнестии, он бы поверил, не задумываясь.   Анакса же начал терять терпение. Он изогнулся в его руках, намеренно потеревшись пахом о Фаенона. Даже в самых смелых фантазиях Фаенон не мог представить, что профессор окажется таким жадным до удовольствия. Он не просил, а требовал обратить внимание на его потребности. И Фаенон был более чем рад их удовлетворить.    Освободив их обоих от последнего слоя одежды, Фаенон чуть не застонал, когда его член задел бедро Анаксы. Он протянул руку и аккуратно обхватил член Анаксы, одновременно снова атаковав его шею мокрыми поцелуями. Реакция последовала незамедлительно. Чужие руки вцепились в его плечи, изо рта Анаксы вырвался громкий стон, а ноги еще сильнее сдавили бока Фаенона. О, Фаенон собирался сойти с ума. Желание туманило разум, он облизывал шею Анаксы, продолжая нежно водить рукой по его члену. Анакса был достаточно сильно возбужден, чтобы из его головки сочился предэякулят, но все же смазки не хватало, и Фаенон не придумал ничего лучше, чем поднести пальцы к губам Анаксы. Тот не сразу понял намек, но быстро сообразил, чего хочет добиться Фаенон. И, конечно, чтобы оправдать свое прозвище Великого Фокусника, он не мог не устроить из этого целое представление.    Сначала он высунул язык, хитро сверкнув взглядом, дождался пока пальцы Фаенона коснутся губ и широким движением облизал, не прерывая зрительный контакт. Фаенон поклялся бы, что готов был кончить прямо на месте. Больше всего на свете хотелось овладеть Анаксой здесь и сейчас, проникнуть в него, соединиться самым интимным способом. Но даже будучи человеком без особого опыта в сфере сексуальных отношений между мужчинами, Фаенон понимал, что без дополнительной подготовки вряд ли у них получится это сделать.   Он с сожалением вытащил мокрые пальцы из жаркого влажного рта. Анакса тихо простонал и потянулся за ним, не желая отпускать, но Фаенон склонился, чтобы занять его рот своим, и опустил руку вниз, чтобы снова обхватить член Анаксы. Тот мгновенно отреагировал, глубже засунув язык в рот Фаенону и выгнувшись, чтобы сильнее прижаться к нему. Профессор был таким чувствительным — у Фаенона кружилась голова от мысли, что он, возможно, первый, кто так прикасается к нему. Это тело знало лишь безжалостные эксперименты над собой, а теперь Фаенон впервые дарил ему ласку, которую оно заслуживало.    Руки Анаксы отпустили плечи Фаенона и заскользили ниже, пока не достигли его члена. Кажется, профессор не хотел терять время зря — его пальцы обхватили ствол и неловко задвигались, подражая движениям Фаенона.    — Фаенон, — выдохнул Анакса со стоном, зажмурив глаз от наслаждения, когда они расстались, чтобы глотнуть воздуха. — Я хочу…   — Я тоже, — Фаенон сразу понял, что профессор имел в виду.    — Тогда… — Анакса посмотрел на него из-под ресниц таким непривычно просящим взглядом.    — Нет, — Фаенон покачал головой. Увидев в глазах Анаксы невысказанную тревогу, он поспешил уточнить. — Не сейчас. Анакса, ты не представляешь, как сильно я хочу тебя. Я бы трахал тебя до самого утра, пока твое прелестное личико не покраснело бы от слез удовольствия, пока ты не насытился бы и сам не начал умолять меня остановиться.    Анакса задыхался от смущения, пока Фаенон нес всю эту похабную чушь, продолжая быстро гладить его член. Он был близко, судя по тому, как напрягались его мышцы под руками Фаенона.   — И я обещаю, именем Фаенона из Элизии Эйдес, что я сделаю это. Когда мы вернемся в Охему и у нас будет всё необходимое, я трахну тебя в каждой позе, какую твой гениальный мозг сможет придумать, заставлю тебя кончить столько раз, сколько потребует твое ненасытное тело. — Фаенон и сам не понимал, откуда он берет все эти грязные слова, но уже не мог остановиться. — Если захочешь, мы поедем в Рощу, я возьму тебя прямо на столе в твоем кабинете и буду разбирать тебя на части, пока все, о чем ты сможешь думать, будет то, как тебе хорошо. Ты сможешь эмпирическим путем исследовать, сколько оргазмов способно выдержать тело златиуса.   Анакса под ним продолжал извиваться, совершенно потерявшись в удовольствии, пока все его тело не содрогнулось. Фаенон еще несколько раз медленно погладил его член, размазывая сперму, пока Анакса не начал тихо скулить от перевозбуждения.   — Как это звучит, Анакса? — шепнул Фаенон на ухо профессору, игриво лизнув мочку.    — Должен признаться, — хрипло отозвался Анаксагор, пытаясь восстановить дыхание. — Ты стал куда лучше в ораторском искусстве.    — У меня был отличный учитель, — усмехнулся Фаенон и нежно поцеловал его в щеку.    — Я надеюсь, все, что ты сейчас наговорил, не пустые слова, — томно промурлыкал Анакса, сжав пальцы на все еще твердом члене Фаенона.    — Я… всегда держу обещания, — трудно было сохранять концентрацию, когда профессор делал все, чтобы Фаенон потерял контроль. Возможно, этого он и добивался.   — Ммм, — Анакса сильнее сжал колени на боках Фаенона и вытянул шею, чтобы дотянуться до губ Фаенона. К неожиданности последнего, профессор оказался большим любителем поцелуев, и Фаенон был более чем рад удовлетворить все его потребности. — Но мы же не закончили, правда? Насколько мне известно, секс подразумевает взаимное удовольствие.    Фаенон поймал себя на кратком моменте дереализации — он все еще не мог поверить, что он лежал в постели с профессором и обсуждал с ним секс, в то время как его пальцы были измазаны в сперме Анаксы. Разве это могло происходить по-настоящему? И Анакса, намекающий, что для него это первый раз? Эта мысль заставила возбуждение разлиться по телу Фаенона новой горячей волной. Он поднялся, дерзко схватил Анаксу за талию и перевернул на живот, заслужив от него удивленный вскрик.    Анакса уткнулся лицом в подушку, чему явно был не очень рад, и уже почти повернулся, чтобы возмутиться, но вместо этого протяжно застонал и выгнул поясницу, когда Фаенон приподнял его задницу и поставил на колени, а его член уперся прямо между ягодиц. Фаенон на секунду остановился. Вид был просто роскошный — теперь он мог видеть, как его ладони смотрятся на тонкой талии Анаксы, мог любоваться изгибом его поясницы и узкими плечами. И его задница. Маленькая, изящная, упругая. Как же хорошо она бы смотрелась, раскрывшись на члене Фаенона… Но не в этот раз. Их разница в размерах теперь стала еще очевиднее, а Фаенон совершенно не хотел доставить Анаксе хоть каплю боли. Он знал, что его член был далеко не маленьким, но на фоне аккуратной задницы Анаксы он казался почти огромным.    Не удержавшись, Фаенон слегка раздвинул ягодицы Анаксы, открыв взору его маленькую сморщенную дырочку. Желание втиснуться туда, проникнуть глубоко в манящую тесноту сражалось со здравым смыслом. И, к счастью для них обоих, здравый смысл победил. Он направил свой член ниже, пока не уперся в мошонку. Анакса наградил его еще одним стоном и сжал пальцы на простыни. Фаенон успокаивающе погладил его по пояснице и немного поправил позу, сдвинув ноги Анаксы, чтобы его член скользнул между его плотно сжатых бедер. Долгожданная стимуляция заставила Фаенона издать стон. Анакса под ним заерзал и двинул бедрами, врезавшись ягодицами в пах Фаенона. Поняв намек, Фаенон покрепче обхватил его талию и начал двигаться. Ощущения были фантастические. Бедра так приятно сжимали его, окутывая теплом, а головка терлась прямо о снова твердеющий член Анаксы. Фаенон понимал, что надолго его не хватит — слишком долго он был возбужден, слишком сильно хотел Анаксу.    Движения становились все хаотичнее, звуки шлепков их тел друг об друга оглушали и заставляли румянец расползаться по лицу. Фаенон терся об Анаксу, как пес во время гона, хрипло дыша, а Анакса вторил ему срывающимися стонами. Фаенон держался за талию Анаксы, как утопающий, — ладони скользили из-за пота, и он впивался пальцами крепче, предвкушая, как будут выглядеть красные следы на белом полотне его кожи.    — Фаенон, Фаенон… — захлебываясь, застонал Анакса.   Этого оказалось достаточно, чтобы Фаенон почти оторвал колени Анаксы от кровати, врезавшись в его задницу, и, сделав несколько сильных рывков, он кончил с протяжным стоном. По тому, как Анакса скулил под ним и сжимал тонкими пальцами простыни, Фаенон понял, что он тоже уже близко. Не меняя позы, он скользнул рукой вниз, чтобы обхватить член Анаксы, и начал быстро дрочить. Поддавшись сиюминутному импульсу, он сильнее навалился на спину Анаксы и впился зубами в основание шеи. Анакса громко вскрикнул и содрогнулся всем телом, а затем резко обмяк, словно вся энергия разом покинула его.    Фаенон не спешил шевелиться, уперевшись лбом в спину Анаксы и тщетно пытаясь восстановить дыхание. Ни одна интенсивная тренировка с мечом не выматывала его так сильно, как это.   — Ты… тяжелый… — сквозь туман блаженства Фаенон услышал тихий голос Анаксы. Он звучал так устало и сонно, что сердце Фаенона мгновенно сжалось от нежности.    — Прости, — Фаенон поцеловал Анаксу в шею, очертив губами оставленный ранее след от зубов.    Анакса удовлетворенно промычал, когда Фаенон медленно, стараясь не делать резких движений, сполз с него и упал рядом. Все тело было липким от пота и прочих жидкостей, но Фаенону было всё равно. Он подполз к Анаксе и притянул к себе, заключив его в клетку из своих конечностей и уткнувшись носом в волосы. Анакса что-то пробурчал, но не сделал попытки освободиться, слишком уставший, чтобы двигаться.    Слишком долго понежиться в блаженной неге Фаенону не позволили — Анакса развернулся в его руках, лицом к лицу, и ласково провел ладонью по его щеке, убрав со лба непослушную челку.    — Ты же понимаешь, что нам предстоит разговор? — спросил Анакса, заглядывая Фаенону в глаза.    — Мм, — Фаенон кивнул и потянулся вперед, чтобы легонько чмокнуть покрасневшие и опухшие от всех их предыдущих поцелуев губы Анаксы. — Принимаю любые жалобы и возражения, но, пожалуйста, только в рабочие часы.    — Фаенон! — Анакса пихнул его в плечо, но Фаенон заметил, как сжались его губы в попытке скрыть улыбку.    — Помимо того, что ты невероятно очарователен, ты самый интересный собеседник на всем Амфореусе, так что, конечно, я готов поговорить с тобой, о чем угодно, — с улыбкой прошептал Фаенон. Его сердце буквально пело от всей той любви, что он чувствовал.   — Ты… — Анакса вздохнул, и с нежностью покачал головой. — Ладно, будем считать, что в этих дебатах победа за тобой.   — О? Профессор признал поражение? — хихикнул Фаенон. — Жаль, здесь нет Гиацины или Кастории, чтобы засвидетельствовать этот исторический момент!   — Принимая во внимание, какое зрелище мы сейчас представляем, я бы предпочел, чтобы ни Гиацина, ни Кастория, ни кто-либо еще сейчас не присутствовали рядом, — Анакса фыркнул.    — Не могу не согласиться, — серьезно покивал Фаенон и сжал пальцы на талии Анаксы. — Я бы не хотел, чтобы кто-то видел моего профессора в таком виде.    — Твоего «профессора»? — Анакса сузил глаза и больно щипнул Фаенона за щеку.   Фаенон ойкнул, округлив глаза. Анаксагор на что-то намекал?   — Моего… Анаксу? — неуверенно предложил он.   Анаксагор ничего не сказал, но его улыбка оказалась достаточным ответом. Фаенон почувствовал, как его желудок буквально перевернулся от всех эмоций, что он испытал в этот момент. Счастье, восторг и любовь сплелись в его сердце, и грозились разорвать его на части, если он прямо сейчас не сделает что-нибудь глупое.   И он сделал — схватил Анаксу и перевернул на себя, заставив распластаться на своем теле, а любые звуки протеста заглушил глубоким поцелуем. Анакса дернулся в слабой попытке вырваться, — больше из вредности, чем от реального желания, — но быстро сдался и покорно сложил голову на груди Фаенона.    — Возможно, разговор все же не потребуется, — задумчиво произнес он, выводя пальцем на коже Фаенона абстрактные фигуры. Когда Фаенон издал вопросительный звук, он продолжил: — Я предположил, что, раз мы оба взрослые мужчины и находимся на одной странице, нет необходимости в выяснении отношений. Верен ли мой вывод, Фаенон?   — Я люблю тебя, — выпалил Фаенон, в ту же секунду залившись румянцем. О, великий Кефал, что он ляпнул? Не слишком ли рано? Что, если Анакса не это имел в виду?    — Мм, хорошо, — опасения Фаенона были развеяны в момент, когда Анакса поднял голову и с теплотой посмотрел ему в глаза. — Значит, я прав.   В его взгляде читалась искренняя привязанность и любовь, которую он не мог или пока не хотел выразить словами. Но для Фаенона этого было достаточно.    — Профессор Анакса всегда прав, — лучезарно улыбнулся Фаенон, потянувшись за очередным поцелуем.