Великий Анаксагор, грешник и богохульник, отвергавший судьбу и власть титанов, на чьем теле, изувеченном экспериментами над собой, багровеет клеймо Спасителя. С каждым новым образом Фаенон всё сильнее тонул в омуте собственных фантазий. Это была опасная дорога. Если он не остановится, то больше не сможет нормально смотреть профессору в глаза. Но останавливаться не хотелось.

О зловещем Северном лесе за деревней ходило множество мрачных легенд. Взрослые часто рассказывали детям страшные сказки о водящихся там призраках и прочих чудищах, хватающих нерадивых путников. Было также непреложное правило: если уж вошел в лес, ни под каким предлогом не сходи с тропинки.

Ван Ибо давно догадывался, что Чжань-гэ вызывает у него не только теплые братские чувства, но еще и это странное, незнакомое чувство влечения. Он, кажется, и правда влюбился в лучшего друга своего старшего брата.

Спорить с мамой было бесполезно. Именно поэтому сейчас Ван Ибо со скучающим видом смотрит в иллюминатор, барабаня по подлокотнику в такт играющему в наушниках треку. На соседнем кресле возится Ван Циньси, младшая сестренка Ибо, пытаясь устроиться на сидении с ногами. Десять дней отпуска это не так уж и долго, правда?

Тарелка с хитрым фирменным салатом, которую он не успел нормально установить на поднос, летит на пол, переворачивается в воздухе и приземляется прямо Ибо под ноги со смачным шлепком. На кухне воцаряется звенящая тишина, такая, что слышно гомон гостей в зале и наставления шефа младшим поварам в горячем цеху. Фиаско. Но Ван Ибо не был бы Ван Ибо, если бы не умел выкручиваться даже из самых, казалось бы, безвыходных ситуаций.