The abyss ends in darkness.

***

Плеск воды эхом отдавался от кафельной плитки, когда Натаниэль резко поднял голову, жадно глотая воздух. Лёгкие словно обожгло огнём. Стоило двинуться, и старый плосмассовый таз упал с края маленького стола, а вода растеклась по полу. Колени подкосились, когда Рико перестал удерживать его, и Веснински осел на скользкую от влаги поверхность. Это длилось уже больше нескольких часов. Так казалось Натаниэлю. Хотя на самом деле в эту комнату его впихнули где-то полчаса назад. Сегодня после тренировки Рико отправил Моро в комнату, но на провинившуюся четвёрку были другие планы. Хотя Натаниэль сам понимал, что не останется безнаказанным за ту колкость, брошенную на корте в лицо капитана, он не переставал надеяться, что сможет смыться побыстрее. Жан его убьёт, если он опять вернётся в комнату позже обычного. Да и Моро не был так глуп, чтобы не понимать, что такую вещь как "инстинкт самосохранения" Натаниэлю точно не вложили в маленькую черепную коробку при рождении. Но Рико просто ушел, отвлеченный настойчивым стуком в дверь. Неожиданно, но это стало для Веснински спасением. Возможно, его бы убили этой ночью, если бы не драка, устроеная Грейсоном и Зейном в коридоре общежития. Он явно глубоко задел нежные чувства единицы, громко высказывая свое мнение о том, что бы он сделал со всем этим проклятым местом, не будь он обязанным Ичиро Морияма. Кое-как добравшись до комнаты, он со скрипом открыл дверь их с Жаном спальни. Не то чтобы ему было больно ходить, нет, просто трёхдневные швы на изрезанном теле натягивались, стоило ему поднять руку, чтобы опереться на ближайшую стену и постараться не свернуться в рвотном позыве. — Жа-ан? — Протянул Натаниэль в надежде услышать чужой, знакомый и чуть грубоватый голос. На помутневшее зрение сейчас надеяться не стоило, но он все равно пытался проморгаться, чтобы увидеть вместо рыспывчатых пятен чёткую картинку. Послышался глухой звук, с которым тяжёлая книга Жана закрылась. — Натаниэль, мать твою, Весниски. — Мне кажется, или сейчас будет очередной акт интеллектуального изнасилования? — Нет. Я просто, блять, уверен, что будь ты кошкой, свои 9 жизней израсходовал бы в первые несколько лет своей гребанной жизни. Натаниэль пропустил его фразу мимо ушей, и пластом лег на свою кровать, даже не удосужившись переодеться в сухую одежду. Он представлял, как его сосед по комнате потом будет ворчать, вынужденный менять постельное белье на кровати этого ребенка, но сейчас не мог заставить себя пошевелить хотя бы пальцем для того, чтобы привести себя в порядок. Он закрыл глаза, пытаясь подавить нарастающее чувство усталости. В ушах всё ещё звенело от криков и шумов, доносившихся из коридора. Он понимал, что вряд ли сможет заснуть — адреналин ещё не успел покинуть его организм, а мысли о том, что он снова подставил партнера, не давали покоя. Жан не раз говорил ему, что безответственность в их положении может стоить жизни, но сейчас Натаниэль не мог думать ни о чём, кроме того, как бы ему просто отключиться.

***

— Ты знаешь, "Лисы" выиграли в первой игре. Их голкипер, видимо, решил немного поработать в начале сезона. — Как бы между делом сказал Моро, выкидывая старые бинты в мусорку, стоящую под столом. — Оу. — Потянувшись, Нат заинтересованно перевёл глаза со своего отражения в зеркале на Жана. — Неужели наш дорогой Кевин смог вытянуть из этого куска антидепрессантов хоть что-то дельное? Жан лишь закатил глаза, привычно игнорируя колкость Натаниэля. Он медленно обернулся, его взгляд остановился на парне, который всё ещё стоял, убирая импровезируемую аптечку под кровать. — Он вытягивает из него это уже давно, Натаниэль. Просто ты был слишком занят, пытаясь доказать Рико, что он идиот, — тон Жана был ровным, но в нём сквозила скрытая усталость. Он подошел к шкафу, вытащил чистую простыню и пару сухих тренировочных штанов. — Иди умойся. А потом переоденься. Мне не хочется каждый день менять белье на твоей кровати из-за этой самоубийственной натуры. Натаниэль лишь что-то неразборчиво промычал в ответ, но все же поднялся, кряхтя от дискомфорта. Каждый нерв в его теле ныл, но все же он направился в ванную, а Жан, покачав головой, принялся расстилать новую простыню. Он слышал плеск воды, когда Натаниэль неохотно, но всё же принимался отмывать себя от крови и чужих прикосновений. Когда Нат вернулся, закутанный в полотенце и с красными следами от горячей воды на коже, Жан уже сидел на своей кровати, перелистывая страницы книги. Он лишь мельком взглянул на Натаниэля, не подавая виду, что его беспокоит его состояние. — Так что там с Кевином и его щенком? — Натаниэль натянул сухие штаны, пытаясь игнорировать боль в ребрах, и плюхнулся обратно на кровать, оперевшись спиной о стену. Жан тяжело вздохнул, закрывая книгу. — Они выиграли со счётом 2:1. Кевин забил два мяча, но все лавры достались Эндрю. Он отбил почти всё, что летело в ворота. Говорят, был на удивление сосредоточен, — Жан произнёс последнее слово с лёгкой издевкой. — Видимо, кто-то его здорово разозлил перед игрой. Натаниэль хмыкнул, представляя эту картину. Эндрю на воротах, хладнокровно отбивающий мячи, и разъярённый Кевин, который почему-то всегда умудрялся вытаскивать из Эндрю если не лучшие, то самые яростные стороны. — Значит, Кевин не так уж безнадёжен. Может, из него ещё выйдет что-то стоящие. Жан не ответил сразу. Он просто смотрел на Натаниэля, который, казалось, упивается сарказмом в собственном голосе. — Из тебя тоже, придурок, — наконец прошептал Жан, возвращаясь к своей книге. — Если ты перестанешь так упорно стремиться к смерти. Натаниэль не услышал этих слов.

***

Боль не уйдёт

Она навсегда тут

Бесконечная боль

Боль, она не уйдёт

***

Длинные коридоры Эвермора казались лабиринтом, из которого невозможно выбраться. Сейчас здесь было совсем тихо, и слышно лишь гудение лампы, смешанное с глухими шагами юноши. Если бы не ситуация, в которой он оказался, то сейчас бы отрабатывал очередные безумные упражнения этого дряхлого старика. Вот только он — молодой лорд, явно был в приоритете для Натаниэля. И юноша готов поспорить, что его отец не подозревал какую ошибку совершил, когда одобрил общения сына с тогдашним наследником. Вскоре Натаниэль добрался к нужному ему помещению и вошёл. Ичиро сидел в кресле за длинным столом, но когда Веснински приблизился к нему, встал для рукопожатия. — Давно не виделись, Натаниэль. — Да уж. Опять ты оставил меня надолго один на один с этими идиотами. — усмехнувшись, он убрал руку и сел на соседнее от Ичиро сиденье. Ичиро слегка улыбнулся, и в этой улыбке не было ни тепла, ни насмешки — лишь что-то похожее на снисходительное понимание. Он занял своё место напротив Натаниэля, сложив руки на столе. — Ты знаешь, что это необходимо, Натаниэль, — голос Мориямы был тихим, но властным. — Чтобы понять истинную ценность порядка, нужно немного хаоса. К тому же, я был уверен, что ты справишься. Твой отец никогда не сомневался в твоей способности выживать. Натаниэль фыркнул, подавшись вперёд. — Выживать — это одно, Ичиро. А терпеть издевательства Рико, потому что я "должен" здесь находиться, — совсем другое. И уж поверь, то, что я слышу каждый день от этих придурков, никак не способствует моему "развитию". Скорее вызывает желание разнести к чертям всё это место вместе с его обитателями. Морияма лишь наклонил голову, внимательно слушая. В его глазах мелькнул лёгкий интерес. — Твое мнение о моём брате неизменно. Это похвально. Но ты ведь здесь не для того, чтобы делиться впечатлениями от тренировок, верно? Что привело тебя ко мне так скоро? Я полагал, у тебя ещё есть силы терпеть. Или же кто-то нарушил правила нашей договорённости? — Правила нарушил не кто-то, а кое-что, — поправил Натаниэль, слегка наклоняя голову. — А точнее, моё терпение. И я здесь не просто чтобы жаловаться на твоего братца или его приспешников. Я здесь, потому что мне нужен Жан. Ичиро Морияма лишь задумчиво приподнял бровь, и на мгновение в его глазах блеснуло что-то, похожее на искренний интерес, быстро сменившийся привычной непроницаемостью. — Ты хочешь забрать Жана? Тецудзи не будет доволен этим. Натаниэль фыркнул. — Я не прошу тебя отдать его, Ичиро. Я говорю, что хочу выкупить его. И ты прекрасно знаешь, что у меня есть ресурсы для этого. — Он подался чуть вперёд, его взгляд был прямым и вызывающим. — Мне плевать, куда ты меня отправишь, и что заставишь выполнить. Но Жан уйдет вместе с Кевином. Ичиро внимательно слушал, и в этот раз на его лице промелькнуло нечто, похожее на одобрение. Он откинулся в кресле, сцепив пальцы рук перед собой. — Твоя решимость похвальна, Натаниэль. И твои... предложения, безусловно, интригуют. Деньги — это всего лишь средство. Устранение проблем — вот истинная валюта. — Он поднял руку, прерывая возможный ответ Натаниэля. — Я готов согласиться на твоё предложение. Жан и Кевин будут свободны. Но цена, как ты верно заметил, не будет выражаться в чеках. У меня есть одно дело, которое требует деликатности и... определённого подхода. Ичиро прищурился, в его глазах блеснул холодный расчёт. — Завтра ты отправишься в Нью-Йорк

***

Накрахмаленная рубашка жутко давила на горло, и Натаниэлю пришлось растигнуть две последние пуговицы, чтобы удушливое чувство в груди угасло. Брюки, слава всем Богам, были достаточно широкими, чтобы не сковывать движения. Он подвернул рукава, чтобы не мешались, и последовал вслед за сопровождающим лорда к самолёту. Ичиро не шутил, когда сказал, что Веснински придётся полететь на важную встречу с английским послом, но он не упомянул и слова, что Натаниэля будут сопровождать на каждом шагу на пути к транспорту. Чтож, если Морияме так спокойнее, то ладно. Его дело — подписать договор, если условия окажутся такими же выгодными, какими должны были. Для Натаниэля любой город был лишь фоном для сделок, интриг и обязательств. Главное — это цель. Жан и Кевин. Их свобода теперь зависела от его способности играть роль, которую Ичиро ему поручил. Каждый шаг сопровождающего, его отстранённый, но бдительный взгляд, напоминал Натаниэлю о его статусе — не гостя, а ценного актива, которого нельзя упустить. Это раздражало, но в то же время давало странное ощущение безопасности. Ичиро не позволит, чтобы с ним что-то случилось до того, как сделка будет заключена. Внутри частного самолёта было тихо и роскошно. Бортпроводница с едва заметной улыбкой предложила напитки, но Натаниэль лишь коротко кивнул, предпочитая оставаться в своих мыслях. Папка с документами лежала на соседнем сиденье, холодная и тяжёлая. Лорд не дал никаких подробностей, кроме имени посла и сути сделки — нечто, связанное с землёй и влиянием в определённом регионе. Его задача была проста: получить подпись. Как — его проблемы. Он закрыл глаза, прислонившись к мягкой спинке кресла. Голос отца, суровый и требовательный, всплыл в памяти. "Ты должен видеть слабость там, где другие видят силу." Эти уроки, которые он так ненавидел, теперь были его единственным инструментом. Ирония. Он использовал их, чтобы спасти тех, кого отец бы уничтожил. Но ощущение скорой свободы для его братьев было слишком сладостным. Они заслуживали её. А он... он был готов нырнуть в любую яму, пройти по любому лезвию, чтобы дать им шанс. Ичиро думал, что держит его на крючке, но Натаниэль знал: все может перевернуться в один момент. Если он справится, Морияма будет обязан. А долги в их мире не забывались. Самолет медленно набирал высоту, оставляя Западную Верджинию далеко внизу. Старый замок, символ его заточения, исчезал из виду. Но Веснински знал, что его цепи не разорваны. Они лишь растянулись. И ему предстояло доказать, что он способен носить их с честью и выгодой.