The abyss ends in darkness.

А я поехал

Меня, кажется, заждались

В чужом городе

Устремиться ввысь

***

Самолёт приземлился в Нью-Йорке точно по расписанию, и Натаниэль, привыкший к пунктуальности воронов, прибыл на встречу без единого опоздания. Город встретил его привычной суетой и шумом, но Веснински уже научился отгораживаться от этого хаоса, фокусируясь лишь на предстоящем. В его руке папка с договором, пока он идет по длинному, стерильно-белому коридору, где каждый шаг отзывается гулким эхом. Наконец он оказался перед массивной дверью из тёмного дерева. Не стуча, Натаниэль распахнул её и шагнул в большой, светлый кабинет. Солнечный свет, проникающий сквозь панорамные окна, почти ослепил его, но взгляд сразу же уловил движение в глубине комнаты. За столом, напротив окон, сидел тучный мужчина с аристократическим лицом и надменным выражением – английский посол, вне всяких сомнений. Его окружала кучка амбалов, которые мгновенно повернулись к вошедшему юноше, и Веснински смог уловить все подозрительные взгляды, которые они бросили на него. В каждом из этих взглядов читалось что-то настороженное, хищное, и Натаниэль не мог отделаться от ощущения, что его уже заранее оценили как угрозу или жертву. Все мужчины были одеты в безупречно чёрные строгие костюмы, которые, казалось, скрывали под собой нечто большее, чем просто дорогие ткани. Несмотря на всю их внешнюю респектабельность, Натаниэль, чьи глаза были натренированы замечать мельчайшие детали, без труда различил у каждого как минимум два пистолета на поясе, спрятанные под пиджаками. Они были здесь не для переговоров, а для защиты. Или для устранения. Зависит от течения обстоятельств. Кабинет, хоть и был залит светом, внезапно показался Натаниэлю ловушкой, но он не дрогнул. Он тоже не пришёл неподготовленным. Хоть его костюм был не столь же строг, как и у них, его одежда скрывала гораздо больше холодного оружия, чем могли представить эти протеиновые батончики. Улыбка, лёгкая, почти незаметная, тронула уголки его губ. — Доброе утро, господа, – произнёс Натаниэль, его голос был спокойным и уверенным. — Надеюсь, моё прибытие причинило вам кучу неудобств. Статный мужчина, сидевший в кресле, откинулся на спинку в кожаной обивке, и сложил руки на груди. — И чем же руководствовался Ичиро, когда отправлял на подпись важного контракта какого-то выскочку? – Голос посла был низким, полным снисходительной насмешки. Он смотрел на Натаниэля сверху вниз, словно на надоедливую муху. Люди за его спиной издали нестройный, едва слышный смешок. Натаниэль не отреагировал на оскорбление ни единым мускулом лица. Он лишь позволил своей улыбке стать чуть шире, и перерасти в почти хищный оскал. Сделав пару шагов вперёд, он остановился в нескольких метрах от массивного стола, не опуская папки. Он смотрел на посла не с вызовом, а с явным презрением, словно перед ним сидел не важный дипломат, а всего лишь фигура на шахматной доске. — Руководствовался он, полагаю, исключительно здравым смыслом. Ичиро не отправляет «выскочек» на важные встречи. Он отправляет тех, кто способен довести дело до конца вне зависимости от того, что о них думают его оппоненты. Моя задача здесь – подписать договор. Ваша – обеспечить его подписание. Или, – он сделал паузу, его голос стал чуть твёрже, – попытаться помешать этому. В последнем случае, я боюсь, неудобства будут куда более значительными, чем моё простое присутствие. — Ты смеешь мне угрожать, парень? – Голос англичанина стал на тон ниже. Он выпрямился в кресле, и охранники за его спиной синхронно чуть подались вперёд. Натаниэль даже не повышал голоса, его тон оставался ровным и спокойным, словно он обсуждал погоду, а не потенциальный конфликт. — Давайте перейдём к сути дела. Мужчина усмехнулся, медленно открыл свою папку и вытащил из нее несколько листов. — Отлично. В таком случае, давайте ознакомимся с финальной версией контракта, – он протянул бумаги Натаниэлю, не отрывая от него взгляда. Натаниэль взял документы. Его глаза скользнули по тексту, и с каждой строчкой уголки его рта опускались все ниже. Улыбка, которую он так долго держал, исчезла без следа, обнажая холодную, расчетливую маску. Условия, которые были прописаны здесь, значительно отличались от тех, что были согласованы Ичиро. Это был не просто невыгодный, это был откровенно грабительский контракт, который мог нанести серьезный удар по интересам Мориям. Он поднял взгляд на посла, и теперь в его глазах не было ни презрения, ни иронии, только ледяная пустота. — Это не те условия, которые обсуждались, – голос Натаниэля был тихим, но в нем прозвучала стальная нотка. – Документ не подлежит подписанию. Посол откинулся на спинку кресла, его надменное выражение вернулось. — Обсуждались разные вещи, щенок. Но это финальная версия. Либо ты подписываешь это, либо... – он не договорил. Не успел. Натаниэль аккуратно положил папку на стол, не отводя глаз от англичанина. — Либо ничего. Ичиро не потерпит такого откровенного обмана. И я не подпишу то, что принесёт ему убыток. Раздался короткий, резкий смешок. — Ты действительно думаешь, что у тебя есть выбор? – Он щелкнул пальцами. В тот же миг два амбала, до этого стоявшие неподвижно, рванули с места. Но Натаниэль был готов.

***

Кабинет посла находился на первом этаже, и взгляд Натаниэля мгновенно нашел выход — не парадную дверь, а скрытую служебную, ведущую прямо в задний двор. Он выбил ее плечом, не оглядываясь. За спиной послышались крики и топот — преследование началось незамедлительно. Натаниэль выскочил в узкий, захламленный переулок, где громоздились мусорные баки и ящики. Воздух был пропитан запахом гнили и сырости, но он не обращал на это внимания. Его целью было одно — раствориться в лабиринте пыльных улиц. Выбравшись из переулка, он выскочил на оживленную торговую улицу. Десятки прохожих, кареты, рыночные тележки, продавцы, рекламирующие свой товар – все это превратилось в хаотичный, но полезный беспорядок. Натаниэль, не сбавляя темпа, лавировал между людьми, словно тень, проскальзывая там, где обычный человек споткнулся бы или застрял. Сзади раздались громкие возгласы и ругательства. Охранники посла, более крупные и менее проворные, натыкались на прохожих, опрокидывали лотки, но не отставали. Их было больше, и они казались безжалостными гончими. Натаниэль услышал, как один из них отдает приказ, и понял, что они попытаются окружить его. Он резко свернул в следующий переулок, который оказался еще уже и темнее предыдущего. Здесь не было людей, только глухие стены зданий. Стены были старыми, кирпичными, и Натаниэль, не раздумывая, использовал их. Он оттолкнулся от одной стены, перепрыгнул через опрокинутую бочку, затем вскочил на выступ, который вел на невысокую крышу сарая. На крыше он не задержался, перепрыгнув на соседнее здание. Высота была не очень большой, но маневр требовал ловкости и силы. Его преследователи, казалось, замешкались, не ожидая такой акробатики. Натаниэль мельком бросил взгляд назад: трое уже пытались взобраться на ту же крышу, но их массивные фигуры двигались медленнее, с трудом цепляясь за выступающие камни. С крыши сарая он спрыгнул на другую улицу, гораздо более тихую, чем торговая. Здесь стояли кареты, ожидающие своих хозяев. Натаниэль, не теряя ни секунды, скользнул под одну из них, прополз на другую сторону и продолжил бег, петляя между повозками, лошадьми и редкими прохожими. Адреналин бурлил в крови, но Натаниэль сохранял хладнокровие. Он анализировал каждое свое движение, каждый поворот, стараясь максимально использовать рельеф города против своих преследователей. Погоня вышла на новый, куда более опасный виток. Мужчины не смогли угнаться за ним по крышам, но их было достаточно, чтобы перекрыть несколько улиц. Натаниэль чувствовал, как кольцо сужается. Он выскочил на небольшой мост через грязную речушку, когда с двух сторон его уже ждали. Выхода не было – только вода или бой. В этот момент раздался громкий хлопок, затем еще один. Первый выстрел лишь просвистел мимо головы Натаниэля, но второй настиг его. Жгучая боль пронзила левое бедро, и он запнулся, чуть не упав. Он попытался укрыться за старой повозкой, которая стояла неподалеку. Его преследователи, казалось, больше не беспокоились о том, чтобы оставаться незамеченными, и стреляли при любой возможности. Еще один выстрел, и на этот раз боль пронзила плечо, опалив кожу и мышцы. Натаниэль стиснул зубы, чувствуя, как по руке стекает теплая, липкая струя крови. Его взгляд метнулся к ближайшему зданию – старая заброшенная фабрика с разбитыми окнами и полуразрушенными стенами. Это был шанс. Он рванул вперед, хромая на раненую ногу, игнорируя боль в плече. За спиной свистели пули, одна из них выбила фонтан пыли из кирпичной стены рядом с его головой. Добравшись до стены фабрики, он увидел узкий, едва заметный проем – щель между двумя покосившимися плитами, которую едва ли можно было назвать входом. Она была слишком узка даже для него, но для массивных амбалов – тем более. Натаниэль протиснулся в щель, но его рука, которой он пытался упереться в шершавый край, зацепилась за что-то острое и торчащее из бетона. Он двинулся вперед, чтобы не застрять, и в следующий момент почувствовал невыносимую, раздирающую боль. Края щели, словно острые зубы, распороли его правую руку от локтя до запястья. Плоть была порвана в клочья, мышцы обнажены, кровь хлынула, заливая предплечье. Внутри фабрика представляла собой настоящий лабиринт из полуразрушенных станков, груд мусора и темных углов. Натаниэль упал на колени, тяжело дыша. Боли были невыносимы: горящее бедро, жгучее плечо, и самая жуткая – пульсирующая, разорванная правая рука. Но он был внутри. Сквозь щель доносились ругательства и топот его преследователей. Они пытались прорваться, но щель оказалась для них непроходимой. Спустя несколько мгновений он услышал, как они стали обходить здание, пытаясь найти другой вход. Натаниэль воспользовался этим. Он поднялся, цепляясь левой рукой за холодные балки, и пошел, шатаясь, вглубь фабрики, растворяясь в тенях. Он был ранен, истекал кровью, но он выжил. Он смог оторваться. Теперь ему нужно было найти укрытие, обработать раны и понять, как выбраться из этого города, пока Ичиро не узнает о произошедшем.