Любовь, что между нами

Шинадзугава Санеми, Столп Ветра, не мог терпеть много вещей: демонов, своего младшего брата Генью-куна, когда тот рисковал жизнью, и, конечно же, этого ленивого, вечно хмурого... Томиоку-сана. Однако иногда его собственные чувства к Столпу Воды начинали противоречить его знаменитой ярости. Сегодня был один из таких "иногда". ​Санеми-сан стоял у края тренировочной площадки, его обычно взъерошенные, цвета белого песка волосы слегка колыхались на ветру. Он наблюдал за Гию Томиокой. Столп Воды отрабатывал свою Десятую Форму: Смена Фаз — плавное, круговое движение, напоминающее бесконечно текущую реку. ​"Недотёпа Томиока, опять занимается ерундой," — пробормотал Санеми-сан, намеренно нахмурившись и скрестив руки на груди. ​На самом деле, Томиока-сан не занимался ерундой. ​Лезвие его Ничирина рассекало воздух почти бесшумно, оставляя за собой лишь эфемерный, серебристо-голубой след. Движения Гию-сан были воплощением грации и смертоносности, совершенно лишенные резкости, присущей стилю Ветра. В его глазах — обычно пустых, как осенний пруд — сейчас горела сосредоточенность, которая делала его... притягательным. ​Чёрт. ​Санеми-сан почувствовал, как привычное раздражение сменяется предательским, тяжелым теплом в груди. Оно поднималось выше, вызывая странное жжение в щеках. ​Почему он всегда такой... красивый, когда он не пытается говорить? ​Гию-сан, завершив серию движений, медленно опустил клинок. Его дыхание было ровным, а на виске выступила капля пота. В этот момент он поднял глаза и встретился взглядом с Санеми-сан. ​Гию-сан, как всегда, не произнес ни слова. Просто посмотрел. А Санеми-сан? Санеми-сан, способный в одиночку сразиться с любой Луной, сейчас почувствовал себя подростком, которого застукали за подглядыванием. ​"Ч-чего уставился, ты, хмурое бревно?!" — крикнул Санеми-сан, его голос был на октаву выше обычного. Он тут же пожалел о выбранных словах. ​Гию-сан, без тени эмоций, поднес рукав своей темно-синей формы к лицу, чтобы вытереть пот. ​"Это моя тренировочная площадка," — сказал Томиока-сан тихим, ровным голосом, в котором не было ни упрека, ни вызова. Он просто констатировал факт. ​"Т-твоя?! Да это общая площадка, Томиока! Дурак ты безмозглый!" — Санеми-сан попятился, чувствуя, как его сердце начинает колотиться быстрее. Он не мог понять, он злился или... паниковал. ​Он отвернулся, чтобы уйти, но в этот момент Гию-сан сделал шаг вперед. ​"Шинадзугава-сан," — позвал он. ​Столп Ветра замер. От этого имени, произнесенного так, с легкой хрипотцой после тренировки, Санеми-сан непроизвольно сжал кулаки. Он ненавидел, когда Гию-сан использовал суффикс, потому что это звучало... слишком вежливо. Слишком лично. ​"Чего тебе, придурок?!" ​"Ты... не ушиблен? Твои кулаки кровоточат," — Гию-сан указал на руки Санеми-сан. ​Санеми-сан посмотрел вниз и увидел, что от злости и привычки его ногти прорезали кожу на ладонях. Кровь уже начала сочиться из ран. ​Прежде чем Санеми-сан успел что-либо сказать, Гию-сан уже подошел вплотную. Его взгляд был сосредоточен на руках Санеми-сан, а не на его лице. Гию-сан протянул руку — нежно и осторожно — и коснулся его правой ладони. Холодные пальцы Столпа Воды на секунду прижались к горячей, окровавленной коже. ​Санеми-сан замер. Ярость испарилась, как будто её никогда и не было. Всё, что он мог почувствовать, — это холод его прикосновения, тепло собственной крови и то, как сильно его сейчас тянуло к этому человеку. Гию-сан не смотрел на него как на монстра, не смотрел как на соперника. Он смотрел на его раны с каким-то... беспокойством. ​Санеми-сан резко отдернул руку. ​"Не твое дело. Отвали. Иди тренируйся дальше, Томиока," — процедил Санеми-сан, разворачиваясь и стремительно уходя. Он не мог оставаться там ни секунды дольше. ​Ему нужно было как-то убедить себя, что эта внезапная, удушающая мысль, пронзившая его мозг, была просто бредом из-за усталости. ​Ох, он прекрасен... ​К чёрту. Мне надо выпить чаю.