Sozialisierung

Берхарду хотелось отрезать себе руки. Он знал что не имеет права трогать кого-либо, и уж тем более Киев, без разрешения. Он помнил как каких-то восемьдесят лет назад был уверен что вправе взять - во всех смыслах - что и кого захочет. Вену, Варшаву, да хоть всю Францию. И помнил как дорого пришлось за это расплачиваться и как больно было осознавать свою неправоту. Но забыл обо всём как только увидел растрёпанного, уставшего Диму, его немного вьющиеся от моросящего на улице дождя волосы и огоньки в его глазах. Даже сейчас, когда он стоял под ледяным душем, внизу живота тянуло от болезненного возбуждения, а перед глазами мелькали картинки, лишь усиливающие его. И то что было во снах, и то что он видел вживую всего пару минут назад. Димин стон эхом звенел в ушах. Блять, как же стыдно и как мерзко от самого себя. Из-за этого бесконечного потока мыслей Берхард чуть не забыл самое главное - Киев был за дверью. И если они не поговорят сейчас, то не поговорят уже, скорее всего, никогда. И может даже и не увидятся. Уж с этим у Киева проблем не будет - как-то же они не пересекались последние лет сто, опыт есть. Повязав полотенце на бёдра, Берхард вышел из ванной. Киев уже был у двери. - Ты куртку забыл. Дима перевёл взгляд на груду ткани, валяющейся на полу, но с места не сдвинулся и дверную ручку не отпустил. - Пожалуйста, давай поговорим. - Берлину хотелось плакать от того как унизительно ощущалось просить о чём-либо после всего произошедшего. - Мы можем остаться друзьями… - Я не спал уже больше трёх суток и сейчас ничего дельного или хотя бы цензурного тебе не скажу. - Останься здесь. Выспишься, а утром поговорим. Я очень прошу. - Лучше, наверное, не напоминать Диме что как минимум до утра идти ему попросту некуда. - Ладно. - Потому что Киев, видимо, и сам это понимал. Ну или реально слишком сильно хотел спать. Берхард подошёл к шкафу, чтобы достать шорты и футболку для Димы. Протянув вещи, он встретился с ним взглядом. С таким спокойным разочарованием и осуждением на Берхарда смотрели не впервые. Но больно было как в первый раз. Когда Киев снял свитер чтобы переодеться, Берлин заметил россыпь веснушек на плечах. И шрамы. Интересно, новые или с двадцатого века? Он не смог решить какой вариант хуже, поэтому просто отвёл взгляд. - Ты, надеюсь, оденешься? - Да, конечно. - Схватив с нижней полки первые попавшиеся вещи, Берхард закрылся в ванной. Шорты он с собой в поездку брал только одни, и то для утренней пробежки. А ночью обычно спал только в белье - меньше потом стирать. - Брюки? Серьёзно? - Дима, уже переодевшись, сидел на краю кровати. - А что не в костюме сразу? - И тебе спокойной ночи. - Берлин, проигнорировав его слова, тоже залез в кровать и выключил свет. Он успокаивал себя тем что эти язвительные комментарии вызваны стрессом и отчаянием, а не ненавистью. Киев лёг на бок, спиной к Берхарду, и накрылся одеялом почти с головой. Конечно, Берлин не собирался спать. Он не знал что будет со снами, особенно теперь, когда они чуть не стали явью, и проверять при Диме не хотел. Ещё он боялся что Дима проснётся раньше и просто уйдёт. И самое главное - после такого Берлин просто-напросто не мог заснуть. Его мучали мысли. Алкоголь выветрился слишком быстро, а с ним ушла и приятная пустота в голове.