Sozialisierung

Раньше глупые шутки во время общения с ним были самым простым способом заглушить «простое, советское» желание пиздануть Берлин под рёбра и убежать. Скорее рефлекторное. Хотя казалось бы - 80 лет прошло.  Киев давно знал: в жизни так много людей, дел, событий - если ко всему относится чересчур серьёзно, то просто свихнёшься. А он и так на грани. И поначалу остатки чувства юмора правда помогали. Особенно когда реакция Берхарда была забавнее любой шутки.  Но после той ночи в Брюсселе будто вообще нихуя не смешно, как бы Дима не пытался заставить себя сделать вид что ничего не случилось. Зато тот звонок - минутная слабость - буквально подарил Харькову неиссякаемый источник тем для подколов. Иногда казалось что на собрания Кирилл приходит только ради этого. Спасибо хоть никому не рассказал. Пока что.  - Ну как там твой фраерок?  - Не понимаю о чём ты. - Упорно продолжал отнекиваться Киев, закатывая глаза на каждый намёк после внеочередных новостей о военной помощи от Германии. Как мило что Берхард пытается… выкупить прощение? Странный он конечно, но тут это даже плюс.  - А с Лондоном так не прокатит? Или, не знаю там, Будапештом?  - Будапешту сколько, пятнадцать? - Ага, то есть Лондон тебя не смутил?  - Ой, да иди ты. С Лондоном, Парижем и прочими у меня и так нормальные отношения. - Подумай всё-таки. Особенно про Берлин, раз уж он такой инициативный… Выгнать Харьков из кабинета в такие моменты было даже сложнее чем заставить всех остальных сдать отчёты вовремя. Казалось, у него появился какой-то спортивный интерес и теперь личная жизнь столицы волнует Кирилла как человека волнует любимый сериал.  Честно говоря Киеву и самому было любопытно во что выльется вся эта история. Но одно дело наблюдать со стороны, а каждый раз смотреть Берхарду в глаза и ждать что он выкинет на этот раз - совсем другое. Тем не менее, выбора у Киева, похоже, не было.  «А мне-то за что всё это?» - Извечный вопрос в его голове.  В общении с другими городами Берлин держался особняком и уж конечно такой инициативы не проявлял. Скорее даже вообще никакой, да и остальные его обходили стороной.  Дима слишком часто замечал рандомные «пользователь печатает» в чате с ним. Но ни одно сообщение Берхард так и не отправил. Это не настораживало, скорее вселяло надежду на нормальное общение. Если научился контролировать себя по переписке, может и в реальной жизни проще будет?  Горстью семечек с ним поделился тот же Харьков - расплата за сорванный дедлайн сдачи отчёта. И пусть Дима не рассказал ему про те сообщения, сам такую шутку упустить не мог. Тем более что действительно по счастливой случайности вспомнил о них уже на вокзале, ощупывая карманы в поисках телефона.  Теперь, когда он не в замкнутом помещении один на один с Берхардом, о той ночи напоминало только чересчур пристальное внимание Парижа и вся ситуация казалась просто абсурдной. Если бы на месте Берлина был кто-либо другой, Дима не придал бы этому такого значения - они оба были не очень в адеквате, но вовремя остановились. В конце концов не сказать что он был как-то обделён мужским или женским вниманием. Но как будто именно маньяков всегда чаще привлекал Запорожье.  Берлин хотя бы понимает слово «нет». Даже пьяный. Это уже радовало, потому что бывало и хуже. Диме очень не хотелось бы так узнать кто сильнее. И он почти не сомневался что искреннее считает что всё в порядке, а не сваливает всё на просто необычные попытки собственного мозга успокоиться.  К тому же сейчас находиться так близко к Берлину ощущалось нормально. Разговаривать и шутить тем более. Удивительно что та ночь в Брюсселе скорее разрушила стену между ними - казалось бы, должно быть наоборот. Но теперь Берхард выглядел скорее странным, чем пугающим. И теперь Дима знал наверняка что Берхард ему ничего не сделает. Ну или по крайней мере хотел в это верить.