РЫЦАРЬ ДЛЯ БЕЛОБРЫСОЙ ПРИНЦЕССЫ

      От задумчивого созерцания приближающейся в иллюминаторе планеты Танди отвлёк вышедший из строя навигатор, напоследок выплюнувший чужеродное «П’еру». На угасающем мониторе исчезала точка, некогда бывшая их домом.       Где-то там, далеко, умирали леса, складывались горы, гибла акватория, погребая под толщами вод города — останки уходящей цивилизации. Точнее, сбегающей во всю прыть.       Они собственноручно уничтожили свою колыбель, используя страшное оружие. Оружие, которое агонизирующая планета обратила против населявших её жителей, возомнивших себя богами.       Прошлое уже не дано изменить. Не зря оно так называется. Прошло — и точка. Нет его. А к новому он был не готов.

***

      Первыми тревожными звоночками кафедру Мичиганского института экологических исследований побеспокоили биогеографы с далёкой подопечной биостанции. От них отмахнулись, потому что зашивались с новым проектом. Когда вдогонку экологи этой же станции назойливо повторили запрос на сотрудника, который бы принял вахту, руководство не могло больше изображать врожденную тугоухость четвертой степени.       Только ленивый не отреагировал на настроение Хмурого Боба. Так сотрудники отдела называли своего бессменного руководителя. Раскачиваясь на стуле, он пожёвывал нижнюю губу и ломал ни в чём не повинный карандаш. Знак наивысшей степени раздражения.       Мартина оставалась невозмутимой. Седьмой месяц беременности гарантировал ей абсолютную неприкосновенность. Для убедительности она показательно выпятила живот, рассматривая французский маникюр. Рик, часами не отрываясь от планшета, корпел над нетленкой о совокуплении гренландских китов в Охотском море. Естественно, что могло быть актуальнее?! Пол же был просто племянником министра финансов. Ни беременности, ни монографии про китов, ни даже французского маникюра. Он приподнял уголок губ, пожимая плечами.       Терику не повезло. Он оказался далёк от случек китов. И тем более не собирался рожать в ближайшие два месяца. Да и дяди-министра в генеалогическом древе не наблюдалось.       Уставшие глаза Боба вперились в него сквозь толстые линзы очков. Начальник устало потер переносицу, будто извиняясь. За Терика уже всё решили.       Неотвратимость командировки он воспринял с достоинством. Как рыцарь, откомандированный за день до отпуска спасать принцессу из лап дракона.

***

      Обшарпанный ангар и несколько унылых домиков, гордо именуемых биостанцией, гостеприимно приветствовали опустошением. В миг стало обидно за науку в целом и за себя в частности. За себя — больше.       Терика встретила Ирен — последняя из оставшихся биологов. Собирая вещи и инструктируя на ходу своего преемника, она лишь вздохнула:       — Я слишком долго посвящала себя уистити. Финансирование прекращено, отправляюсь домой. Да и они последнее время зажили своей жизнью. Мой тебе совет — вали отсюда. Даже маленькие обезьянки, и те покинули эти места.       Терик не был маленькой обезьянкой, как бы при сложившихся обстоятельствах ни хотелось. Свалить отсюда он никак не мог. Как не мог отказаться от стрёмной командировки. Дядя-министр в этой жизни ему явно не светил, зато кредит за худо-бедно приобретенную квартирку висел дамокловым мечом. Да и честь мундира, то есть лабораторного халата учёного, пока никто не отменял. Ирен Терик уважал. Последняя из могикан, полжизни посвятившая изучению мелких засранцев. Простите, самого миниатюрного вида приматов, обитающих в Перу.       — Послушай, можешь мне не верить, но тут что-то странное происходит. Аномальная зона какая-то намечается. И нет — я не фанат Оливера Уэллса, — она вздохнула, — Не только мои уистити решили устроить миграцию, весь животный мир словно магнитом тянет к побережью.

***

      Утро выдалось промозглым. Поёжившись, Терик накинул капюшон ветровки и забросил рюкзак с провизией в багажник. Допотопное корыто с кряхтящей механической коробкой передач и подъеденным коррозией днищем, именуемое пикапом, он одолжил у охранника.       Лента дороги вихляла то по лесной, то по холмистой, то по унылой равнинной местности. Тревога тлела бикфордовым шнуром. Когда несколько карликовых парчовых оленей промелькнуло перед капотом, а грунтовая дорога окончательно оборвалась, он припарковал машину. Прихватив рюкзак, бодрым шагом направился в сторону океана.       Здесь оказалось оживленно, хотя эта часть всегда считалась одним из самых малообитаемых мест. В небе парили чёрные кондоры. Белокрылые гуани важно вышагивали по суше. Мелкие приматы, не таясь, шныряли по скудным деревцам. Гигантские черепахи возлежали на берегу. Многочисленные ящерки собирались на песке и грелись под лучами заходящего солнца, не страшась кайманов, вылезших на берег.       Терик зажмурился и встряхнул головой, стараясь отогнать наваждение. Водяное перемирие Киплинга? Он снова открыл глаза. Взгляд выхватил ссутулившуюся фигуру, сидящую на песке. Изящная рука гладила пуму. Та мурчала в такт размеренным почёсываниям, как какая-нибудь беспородная полосатая Лýна. Опыта общения ни с домашними, ни с какими бы то ни было кошачьими у Терика не было. Он просто вспомнил свои познания об этом семействе млекопитающих. Для пум, обитающих на воле, это было, мягко выражаясь, не типично.       Казалось, вся фауна сконцентрировалась вокруг сидящего на берегу существа.       Изящная рука. Точёная кисть. Такая могла бы принадлежать девушке. То, что это не девушка, Терик понял, когда существо обернулось и плавно поднявшись, неспеша направилось к нему.       Оно, а скорее он, был выше Терика примерно на два дюйма, но гораздо более хрупким. Длинные конечности. Худое тело под изорванным комбинезоном. Немного удлиненное узкое лицо. Прямой нос. Выразительные губы. Выбритые виски и длинные светлые косички, спадающие за спину. Светлые брови вразлет. Огромные, на пол-лица, глаза цвета чистого неба почти без ресниц. Глазастик, одним словом.       Терик залип на чересчур длинных пальцах пришельца. Да он вообще полностью и безвозвратно на нём залип! О том, что это землянин, не могло идти и речи (даже мысли в голову не приходило, хотя, казалось бы, у этого индивида не было ни тентаклей, ни лишней пары конечностей, ни хвоста, ни жаберных щелей).       Существо повело носом и уставилось прямо промеж ног Терика. Сглотнуло. Затем открыло рот, сложив губы буквой «о», и показало на него своими невозможными пальцами.       Член в штанах Терика заинтересованно приподнялся. «На что намекает Глазастик? Разве так начинают налаживание межвидовых отношений?»       Пума недобро сверкнула жёлтыми глазами и оскалилась. Терик поёжился и покраснел, что не было ему присуще. Зато поубавило пыл. Недотрах, работа и кредит не способствовали коммуникации даже с обычными привычными людьми. А тут целый инопланетянин! Когда-нибудь и он напишет свою нетленку. Не всё Рику прославлять китов.       Тем временем Глазастик подбирался ближе, не переставая принюхиваться. Тер нервно прижал рюкзак к паху, прикрывая самое дорогое. Рюкзак? Точно! Он же держал все это время перед собой рюкзак, собравшись достать оттуда фотоаппарат, да так и забыв про него! А там походный перекус. Это он пахнет! Да пришелец просто голоден! От накатившего стыда заполыхали уши. Таким идиотом Терик не чувствовал себя давно.       — Сейчас, подожди, — Терик наконец-то открыл ранец и стал выкладывать к ногам Глазастика сэндвичи, бутылку воды, консервы.       Оно замерло. Но от рюкзака глазищ не отводило, вцепившись взглядом в еду.       — Эй, посмотри на меня, чудо! — эколог попытался привлечь к себе внимание. Ему это удалось. Расфокусированный взгляд медленно переполз со свертков и жестянок на лицо парня, — Я Терик, — он ткнул указательным пальцем себя в грудь, — Не знаю, понимаешь или нет. Тут съестное. Ням-ням, — ученый, используя пантомиму, как мог, налаживал контакт, но осёкся под недоумевающим взглядом огромных глаз.       — Я Танди. Понимаю, — незнакомец демонстративно поднёс руку к уху, давая понять, что у него имплант интерпретатора.       Эколог облегченно кивнул, перестав кривляться, и жестом предложил пришельцу приступить к трапезе.       Они уселись на песке. Терик начал гостеприимно разворачивать пакеты, выложенные на песок, и приоткрывать контейнеры, оставленные для лучшей сохранности в рюкзаке с охладителем, объясняя, что припас себе на обед, а Танди — с жадностью разглядывать появляющееся из недр рюкзака богатство, не переставая принюхиваться. Ветчину незнакомец проигнорировал, но с удовольствием впился зубами в сэндвичи с сыром и свежим огурцом. В животе пришельца довольно заурчало.       «Прямо, как у нас!»       — Мы такие вэ. Фкуфно! — словно читая мысли, произнес с набитым ртом Танди.       — Давно ты здесь? — ну а что ещё мудрее можно было спросить в сложившейся обстановке.       — По вашим мерам исчисления — два месяца, — не переставая жевать, но более разборчиво ответил Танди.       «Ручная» пума заинтересовалась ветчиной в рюкзаке.       — Не бойся, — успокоил Терика пришелец, — и не спрашивай, я сам не знаю, почему они так тянутся ко мне.       Терик осторожно пододвинул в сторону хищника приоткрытый рюкзак. Пусть сама разбирается. Так оно надёжнее. И… безопаснее. Он увидел в огромных глазах смешинку. Или показалось.       — Наша планета погибла, — Танди, убрав скомканную салфетку в пакетик из-под сэндвичей, начал без прелюдий, — Учёные переоценили свои возможности. Своими экспериментами они погубили наш мир.       Пума умиротворённо лежала в стороне, с обожанием глядя на пришельца. Особенно после ветчины.       «Вообще-то ветчина была моя. Но кого это волнует», - мимолетно подумал Терик, тут же вновь переключаясь на рассказ Глазастика.       — А потом отобрали наиболее подходящих для миссии и снарядили искать другие миры, пригодные для жизни. Целью моей команды стала ваша планета, — Танди придвинулся ближе и, как будто, так и надо, положил выбритый висок на плечо землянина. Впрочем, быстро сообразив, что для землянина это может быть непривычно или даже неприемлемо, вывернул голову так, чтобы видеть его глаза, и спросил, — Мы очень тактильны, можно?       — Ну ты же уже сконтачился, — не без удовольствия констатировал Терик, ухмыльнувшись. Его все устраивало.       — Корабль погиб ещё на подлёте, — продолжил Танди, приваливаясь боком к новому знакомому, — Кто-то неудачно катапультировался. Остальных убила лихорадка денге. Я выжил. Один из всей команды.       Пума сочувствующе вздохнула, положив морду на колено инопланетянина. Терик безмолвно вознес хвалу господу за выжившего Глазастика, хотя был атеистом.       — Послушай, Танди. Я не самый везучий человек на этой планете. У меня кредит за квартиру, не очень прибыльная работа. Мне нечего особо тебе предложить. Но я не хочу, чтобы тебя отправили в лабораторию для исследований. Я могу сделать тебе документы мексиканца! — Терик в одночастье возгордился собой, вспоминая своё прошлое и скептически оглядывая белобрысую макушку, доверчиво примостившуюся у него на плече, — Ну, мексиканца-альбиноса… В конце концов, у всех свои недостатки.       — Ты думаешь, может быть что-то хуже потери дома и семьи? — утоливший голод Танди еле ворочал языком, начиная клевать носом.       Кажется, от сытной еды и близкого тепла землянина его разморило. Терик тоже решил передохнуть на побережье. Он устал от долгой дороги на раздолбанном драндулете. Да и о многом стоило подумать. Самым главным сейчас было помочь Глазастику, которому и так с избытком досталось.       — Ну, давай, показывай своё гнездо. Пора немного поспать. Утро вечера мудренее, знаешь ли, как учит земная пословица, — Терик, разминая затёкшие мышцы, медленно поднялся и под пристальным взглядом пумы протянул руку своему найдёнышу.       Тот ухватился за кисть землянина своими невероятными пальцами, сжимая так сильно, будто боялся потерять последнюю спасительную соломинку. Его ладонь оказалась приятно прохладной. Танди поднялся, но с места не сдвинулся. И без того огромные глаза ещё больше округлились и непонимающе уставились на Терика.       — Ну, что стоим? Чего тормозим? Веди давай.       Танди озабоченно сдвинув брови, дотронулся до интерпретатора, словно проверяя его работоспособность.       — У меня нет гнезда! Я же не птица! У меня есть… Как это? Пристан’ище! — Танди совсем по-человечески щёлкнул пальцами.       — Значит, веди в своё пристан’ище, — передразнил Терик, не удерживаясь от смешка. Глазастик как-то странно на него покосился.       Они направились к подветренной стороне песчаной дюны к зарослям альгарробо и куртинам опунций. Терику стало понятно, чем всё это время питался, как добывал влагу и где находил тень пришелец.       Устраиваясь на прихваченном из пикапа покрывале, Танди, согреваясь, засунул свои ступни между лодыжек Терика, при этом прижимаясь к нему спиной. Он положил голову на плечо землянина, по-хозяйски забросил другую его руку на себя и начал перебирать тёплые пальцы. Терик был готов урчать подобно пуме. Он уже проваливался в сон, когда пришелец заговорил:       — Я согласен стать м’ексиканцем-альбиносом, если это необходимо. И прекращай ёрзать. У меня давно никого не было — за себя не отвечаю. Я сильнее, если что.       Не успел Терик изумиться и обрадоваться, как к его спине привалилась всей тяжелой горячей тушей пума, заслонив от ночной прохлады. Терик напрягся… И тут же расслабился. Кажется, его приняли в стаю.       Лёгкий прибрежный ветерок шептал песчинками дюн о чём-то своём. Закатывали рулады цикады. Казалось, время остановилось. Глазастик умиротворённо посапывал, периодически вздыхая и подрагивая.       Терик прижал его покрепче и уткнулся носом в косички. Вдохнул едва уловимую свежесть петрикора. Инопланетчик пах грозой, землей и немного — далёким детством. Когда каждый день сталкивался с новыми чудесами, а потом без сожаления с ними расставался. Детство прошло — и чудеса исчезли. И вот он вновь встретился с чудом. Но с этим расставаться не хотелось. Его хотелось уберечь и присвоить. Пожалуй, нужно попытаться! Пума, зевнув, одобрительно потянулась позади.       Номер телефона того, за кем должок, хранился в списке контактов. Вот и пригодился. Для своего Глазастика он сделает всё. Они прорвутся.       «Спи, моя принцесса. Когда дракон и рыцарь вместе охраняют твой сон, ничего плохого просто не может случиться».