ДОЛГИ ПРОШЛОГО И ТЕНИ БУДУЩЕГО
30 марта 2026 г., 23:05
«¡Ay, mis hijos!»
Если её плач слышен далеко — она близко.
Если кажется, что она рядом — она далеко.
(Из легенд о La Llorona. Фольклор Mexico)
Он провёл ладонью по темному дереву подлокотника. C ленивой грацией хищника откинулся в кресле, закинув ноги, облачённые в лоферы ручной работы, на отполированную долгими годами поверхность массивной столешницы. Сигара медленно тлела в правой руке. Причудливо вьющийся дым наполнял кабинет пряным запахом с оттенками красного и белого перцев. Редкие минуты уединения. В хрустальных застенках тонкой баккары играли янтарные искры Isabella’s Islay. В левой руке он держал листок УЗИ. C благоговением он рассматривал маленькое зернистое пятнышко на чёрном фоне — крохотный силуэт, в котором пока едва угадывалась новая жизнь. Смотрел на него, как на свою личную нерукотворную икону. Сомнений не было: это девочка. В будущем — такая же рыжая бестия, как и та, что когда-то перевернула его нынешнюю жизнь. Земную. Некогда приобретённое сердце предательски билось. От созерцания совершенства отвлекало назойливое жужжание смартфона. Раз… Два… На третье он капитулировал. Телефон уже перестал звонить, на экране высветилось сообщение. «Нужна помощь. Терик». Лаконично. Он усмехнулся, выпуская изо рта тонкую струйку дыма. Терика он помнил превосходно. Такого, пожалуй, забудешь! Парень был «слишком»: слишком честным, слишком прямолинейным, слишком живым для этого насквозь прогнившего мира. Широкие плечи, непослушные светло-каштановые вихры и взгляд человека, который пойдёт на таран против ледокола, если решит, что правда на его стороне. Терик был обычным смертным, но в его безрассудстве присутствовало нечто… ангельское. За Юниперусом Валенсом Брэндониаре действительно числился должок. Настало время платить по старым счетам.***
Томасу не спалось. Внутри заунывно ныло и тянуло — туда… В далёкий мексиканский городишко. Тревога в сердце поселилась после поездки в Мичоакан. Сначала она была едва ощутимой. Но с каждым днём, вернее, с каждой ночью, набирала обороты, укутывая душу непроглядным туманом, подкатывая к горлу ком. Где-то там, далеко, на пустынных улицах выплясывала женщина в белом одеянии, встряхивая спутанными чёрными волосами. Она обещала вечный покой. Он этим обещаниям не верил. Хотелось ухватиться за безмятежно спавшего Ами, теснее прижать к себе, заключить в объятия и топить в таких сейчас не нужных падшему поцелуях. Его Ангел безмятежно спал. Ему не нужно было знать, что происходило на далёких улочках мексиканского городка. Как не нужно было знать, что творилось в душе Томаса. Минуло почти два года, как они вернулись из Мьянмы. Чуть меньше времени понадобилось, чтобы остыть от Пармы. Ну вроде же всё устаканилось! Зачем опять?! Скоро на свет появится сестрёнка. Мама пока не знает, что малышка станет её точной копией. Но Томасу уже было видение очаровательной крохи с рыжими кудряшками. И он заранее любил её всем сердцем. За окном в кроне старого дуба бестолково звенела мошкара. Громко стрекотали сверчки. В сонной темноте время замерло для всех, кроме него. Ла Льорона танцевала. В глазах горел мертвенный свет. Она беззвучно кричала, звала его. Ещё немного — и тьма вырвется наружу. Плакальщица не хотела быть злой, не хотела приносить беды, но кукловоды, что сильнее, заставляли. Призрачная женщина в белых одеяниях устало прикрыла глаза. Она просто ждала избавления от бесконечной боли, терзающей её мёртвое сердце. Ждала того, кто подарит ей покой, лишив памяти и отправив в пекло, ибо даже ад был для неё избавлением. Танцующий дух был восхитительно великолепен. Тяжёлые волны чёрных волос окутывали гибкую фигуру до самой поясницы. Едва касаясь изящной ножкой то булыжников мостовой, то прибрежного песка, Ла Льорона без устали повторяла движения харабе. И так из ночи в ночь. В этом видении белокурый юноша внеземной красоты подхватывал её, кружил в странном танце, что-то шептал на ухо. Успокаивал. Они кружили… кружили… до тех пор, пока взгляд призрака не становился счастливым. С той самой поездки в Мексику этот сон преследовал Томаса постоянно. И всегда заканчивался одинаково: перед глазами расстилалась бескрайняя гладь Тихого океана. Черная, покрытая масляной плёнкой. Том тяжело вздохнул, поёжился от неприятных предчувствий, пытаясь нащупать смысл в очередном навязчивом кошмаре. Этой ночью ему вряд ли удастся вновь уснуть. Он повернул голову и долго смотрел на спящего Ами, прислушиваясь к его ровному дыханию. Мексика, Мичоакан, поселение Ла Льорона. Годом ранее Короткая командировка Терика завершилась. Он был вполне удовлетворен результатами последней проверки. Энтомологический заказник встретил привычным мерным шумом приборов и прозрачным горным воздухом, наполненным запахами можжевельника и прелой травы. Учёный проверял датчики, снимал показания осциллографов, аккуратно сверял цифры и графики, внося в рабочий планшет анализы наблюдений и пробы образцов почвы и хвои — баланс условий, без которых бабочки Монарх не переживут зимовку. Закончив работу, он задержался у настежь распахнутого окна небольшой лаборатории биостанции. Через полтора месяца сотни миллионов бабочек-монархов, преодолев несколько тысяч километров, слетятся сюда из США и Канады на зимовку. Сейчас за окном была лишь звенящая благословенная тишина. Терик любил такие мгновения. Казалось, что сама природа благодарила его за внимание. Он закрыл журналы, выключил лишние приборы, щёлкнул тумблерами и, гася свет, с чувством выполненного долга вышел за порог. Хмурый Боб будет доволен: отчёт обещал быть безупречным. В запасе оставалась пара свободных деньков, которые он решил провести в уже знакомом прибрежном городке. Здесь пахло солью океана, пылью дорог, дымком от очагов и жареными кукурузными лепёшками. Это время Терик собирался потратить на самое простое: еду, сон и, если повезёт, секс. С первыми двумя проблем не предвиделось, а вот с последним… Нет, с либидо проблем не было. Как и с партнерами. Проблема была с душой, рано пресытившейся ни к чему не обязывающим сексом. Статный, высокий, широкоплечий. За густыми прямыми ресницами — уверенный в себе, спокойный взгляд, насмешливые искры в тепло-карих, с лёгким прищуром, глазах. Чётко очерченные скулы, едва заметная ямочка на подбородке и упрямые выразительные губы с чуть более пухлой нижней. Красавчик, притягивающий взгляды мужчин и женщин, как магнит. От желающих провести с ним ночь не было отбоя. А у самого Терика — все меньше и меньше желания. Следуя инстинктам, он откликался на влекущие взгляды и обещающие рай поцелуи, но сердце при этом всегда оставалось холодным, как датчики на биостанции. Утолив первый сексуальный голод, он захотел чего-то большего, чем просто ритмичное спаривание тел в темноте гостиничного номера, стал мечтать о встрече с человеком, от одного взгляда на которого заискрит по венам кровь, подпаливая душу и зажигая сердце. Несмотря на раннюю осень, погода баловала ясными деньками. Сезон дождей, обычно затягивающий небо с июня по октябрь, в этом году отступил перед натиском солнца. Со стороны океана тянуло едва уловимой ласковой прохладой. Терик неспешно шёл вдоль кромки прибоя, глядя на бесконечную палитру бирюзы, раскинувшуюся до самого горизонта. Задумавшись, он остановился, похлопал себя по карманам в поисках портмоне, благополучно его нашёл и продолжил путь. Перекусить он решил в одной из уличных забегаловок. Ротанговое кресло уютно скрипнуло под его весом. Терик умиротворённо прищурился на солнце, вдыхая ароматы крепкого кофе и буррито, когда до слуха долетели обрывки фраз из-за соседнего столика. Сальные такие слова, словно заплёванный пол в дешёвом борделе. — Смотри, какая булочка! И одна! Рыженькая, аппетитная. — Прекращай, такие одни не ходят. — Сам прекращай, если бы дорожили, не отпустили одного. Знаешь, как таких ценят. Ну, сам понимаешь… где. Но сначала сами протестируем. Терик замер. Не поворачивая головы, он уставился на заламинированный лист простенького меню, но краем глаза уже взял в фокус компанию. Рыжеволосый парень на диванчике выглядел абсолютно беззащитным. Мягкий преппи сидел, уставившись в одну точку, и что-то неслышно бормотал себе под нос, словно читал молитву или считал трещины на побитой временем поверхности стола. Он казался существом из другого мира, слишком чистым для тех грязных тисков, в которые его взяли двое местных чоло. «Зачем мне это надо? — пронеслось в голове у Терика, — Это же Мексика. Здесь каждый день кто-то исчезает, и лезть в чужие разборки — кратчайший путь в морг». Но, когда паренька бесцеремонно вздернули на ноги и, придерживая под локти, повели в сторону дороги, что-то щёлкнуло внутри. Он видел, как юноша едва перебирал ногами, послушно следуя за подонками, как его пухлые губы продолжали шевелиться в безмолвном диалоге с самим собой. Тот не сопротивлялся. Будто не осознавал, что происходит. Это показалось страшным и неправильным. — Сейчас, морро, мы поедем в хорошее место. Ты же не против? — Чикитин совсем не против! Умничка! Терик сжал кулаки до побелевших костяшек. Он бросил на стол недоеденное буррито. Чертовски жаль, оно пахло божественно. Вышел следом. — Эй, вато, далеко собрались? — голос прозвучал низко и уверенно. Троица остановилась у припаркованной машины. Рыжий даже не обернулся, он всё еще находился в прострации. — Отвали, почо, оно тебе надо? — один из парней сплюнул под ноги и начал надвигаться на Терика. На губах Тера заиграла злая ухмылка. Он вырос на таких же улочках, не раз встречался на них с такими вот пендехо и знал правила игры. Терик никогда не был почо, забывшим корни. Он какой-то частью своей души так и остался уличным драчуном и забиякой, который в своё время просто надел халат учёного. Первый удар пришёлся в скулу сухощавого типа с золотым зубом. Идеально. Кость хрустнула, парень отлетел к стене, но жадность в его глазах не угасла. Видно, добыча была слишком дорогой. Второй, со змеёй на шее, рванул в атаку. Терик пропустил удар в челюсть. Во рту мгновенно появился металлический привкус крови. Она хлынула из носа, заливая подбородок и воротник светлой рубашки. — За рубашку ответишь, cabrón, — прорычал Терик, вытирая лицо тыльной стороной ладони. А дальше начался хаос. Терик работал локтями, кулаками, коленями, уходил от замахов, чувствуя прилив адреналина, как обычно у него, обостряющий внимание и раскручивающий скорость реакции почти что до супергероя вселенной Marvel. Двое на одного. Это было грязно. Это было больно. Это… возвращало к жизни. Он уже приготовился к долгому и кровавому финалу, когда реальность вокруг внезапно… застыла. Из тени вышел человек. Терик, тяжело дыша и сплёвывая кровь, успел лишь подумать: «Гребаный сотряс. Вот и настоящий герой Marvel». Мужчина не кричал, не махал кулаками. Шагнул, казалось, из ниоткуда, и встал: холёный, монументальный и пугающе спокойный. От него мощно фонило угрозой. Незнакомец не произнес ни слова, просто посмотрел на чоло. Одного этого взгляда хватило, чтобы бандиты, вмиг растеряв всю спесь, бросили свою жертву и стремглав запрыгнули в машину, которая, взревев мотором, рванула вниз по улице, сбивая урну. Тер пошатнулся, осторожно вытирая запястьем разбитую губу, и посмотрел на незнакомца. Тот, отключив режим Таноса, подошёл к рыжеволосому пареньку, бережно коснулся его плеча, а затем перевёл взгляд на Терика. А дальше случилось странное. Рыжий пухляш, который секунду назад казался лишь безвольной куклой, внезапно очнулся. С неожиданной прытью он кинулся в объятия мужчины, вцепившись в его дорогой пиджак, что-то быстро и сбивчиво вереща. Сквозь шум пульсирующей в ушах крови Терик разобрал лишь обрывки фраз о каком-то бедствии в Мексике, о тенях и голосах. Мужчина не оттолкнул этого припадочного. Напротив, по-отечески гладил рыжую макушку, мягко выговаривая странному рыжику за то, что тот, несмотря на просьбу не отходить далеко в одиночку, всё же ушёл. А пухляш, умоляюще глядя в глаза странного франта, продолжал что-то бубнить, захлёбываясь словами. Правда, уже значительно тише. «Ну точно, психи», — подумал Терик, сплёвывая вязкую слюну с привкусом железа. Он чувствовал себя лишним на этом приёме у психотерапевта. Буррито на столе, наверняка, безнадёжно остыл, кофе превратился в бурую жижу, да ещё и любимая рубашка — в тряпку, годную только для мытья полов. Настроение было безнадежно испорчено. Он уже развернулся, чтобы уйти, когда его придержали за руку. Стальная хватка на локте заставила напрячься. Тер резко стряхнул чужую кисть. А неча руки распускать, даже если ты выглядишь как Тони Старк на максималках. Мужчина посмотрел на него. Взгляд не просто скользнул по лицу, а, казалось, пронзил насквозь, заглядывая в самую душу, туда, где за научными степенями и уличным цинизмом пряталось бесконечное одиночество. Терик не привык отводить глаза. Он выдержал взгляд, хотя ухмылка на разбитых губах, наверняка, получилась кривоватой и болезненной. — Брэн, — уже не незнакомец протянул широкую ладонь для пожатия. Его голос прозвучал, как рокот далёкого грома. — Я твой должник. Терик пожал руку, чувствуя почти нечеловеческую силу, но лица не изменил. — Я вам долг прощаю. Сам как-то привык по жизни справляться. — Ты — да, — мужчина чуть прищурился, и Терика, по ощущениям, на миг засосало в его зрачки. — Но не зарекайся. Придёт время, обратишься. Не за себя. Он протянул кипенно-белый платок. Сайлендский хлопок, ручная вышивка с инициалами. Такая вещь стоила больше, чем весь гардероб эколога. Терик не стал ломаться и приложил мягкую ткань к носу, из которого всё ещё сочилась кровь. — Возьми, вдруг всё-таки пригодится. Незнакомец настойчиво вложил в левую ладонь Терика визитку. Плотный картон, тиснение, никакой лишней информации, только имя и номер. Терик, не отнимая платка от носа и не произнеся больше ни слова, развернулся и зашагал прочь. Ненормальные. Мексика полна странных людей, но эти двое, явно, побили все рекорды. На ходу он засунул бумажный прямоугольник в глубокий карман помятых брюк, мечтая только об одном — поскорее добраться до ледяного душа. В тот момент он не подозревал, что, спустя год, на другом краю континента этот клочок бумаги станет его единственной надеждой спасти нечто большее, чем просто собственную шкуру. В тот момент, дойдя наконец-то до комнаты, Терик отнял платок от лица. Из носа уже не кровило. И во рту не кровило. Челюсть не опухла и не посинела. И не болела вообще. Сюр какой-то. Или грёбаный сотряс?***
— Ты же не один будешь? — кажется, голос на другом конце понимающе усмехнулся. — Нет. Со мной будут ещё… м-м-м… человек и… — пауза затягивалась, — Крупный представитель семейства кошачьих. — Принято, — мужчина, казалось, даже не удивился. За такую краткость и отсутствие лишних вопросов Терик зауважал Брэна ещё больше. Брэн, точно! Теперь он вспомнил его имя. Через плечо он обернулся на Танди и Нуллу. Те сидели на песке с безмятежным видом, словно о чём-то мечтая. Приплыли. Тэрик пытался спасти невесть что или кого, да ещё и имя его «кошке» придумал. Хотя, зачем себе врать. Он пытался спасти самое дорогое, наконец-то появившееся в его беспросветно одинокой и скучной жизни — своего Глазастика. Ну, и его пуму, которая, видимо, уже никогда от них не отлипнет. Нулла понимающе и благодарно сверкнула янтарными глазами, теснее прижимаясь к боку инопланетного. Его, между прочим, инопланетного. Но кто бы слушал.
