Миссия "Феникс"

Комната, тускло освещённая несколькими маленькими лампочками в подвальном помещении одного из домов Джаспера, была небольшой, однако всё, что здесь находилось, начиная с людей и заканчивая проводкой, опережало развитие планеты Земля на несколько веков вперёд. Прямо перед ними, в центре затемненной комнаты, залитой тусклым синим светом от мониторов, змеились провода и стояли стойки с серверным оборудованием. Их силуэты вырисовывались на фоне колоссального, от стены до стены, изогнутого экрана. На нем плыли безмолвные схемы звездных секторов, карты с мерцающими точками, столбцы непонятных цифр, шепчущие на языке высшей математики. По бокам от главного гиганта стояли еще два монитора, поменьше, но все равно огромных. На одном пульсировала трехмерная молекулярная структура местной атмосферы, на другом — бесконечно скроллящийся поток перехваченных шифрованных сигналов. Два силуэта, парень и девушка, были неподвижны, словно изваяния, поглощенные данными. Их одежда — простая футболка и джинсы — казалась чужеродным анахронизмом в этом технологическом святилище. Ровно в тот момент, когда парень протянул руку к голографической клавиатуре, на центральном экране, поверх карт и диаграмм, возникло окно. Оно было небольшим, строгим, без рамки. Внутри — всего одна строка текста, короткая и лаконичная: Новое сообщение. Приоритет: Абсолютный. Его ладонь зависла в воздухе. Он перевел взгляд на девушку. Она кивнула, один-единственный раз, ее желтые глаза с пурпурными звездами сузились, поймав отблеск экрана. Щелчок, неслышный в гуле серверов, разомкнул шифровку. Текст развернулся перед ними, холодный и безэмоциональный: МЕЖГАЛАКТИЧЕСКИЙ КОД: ZULU-OMEGA-7 ПРИОРИТЕТ: АБСОЛЮТНЫЙ ШИФРОВКА: ТЁМНЫЙ ПРИЛИВ ДЛЯ: Капитана Евангелия Саммер, кодовое имя «Старрэин» ОТ:Командования Защитников, Сектор «Эклипса» ТЕМА:Миссия «Феникс» ЗАДАНИЕ: Помирить стороны конфликта,при этом допустив как меньше смертей (по возможности) и других потерь. Ваша цель— помирить Автоботов и Десептиконы и помочь им, ключевое слово — помочь вернуть их планету к жизни. Можете действовать как решите. СНАРЯЖЕНИЕ и ДОП. ВЕЩИ: ·Костюмы «Теневой Змей».(Для всякого случая) ·Оружие (возможно выбрать огнестрельное). ·Переносная лаборатория ·Челнок для путешествия по космосу (если вам что-то пригодится для миссии) ·Остальное можно получить на месте. ДОПОЛНИТЕЛЬНО: Придумать легенду, чтобы не привлекать внимание. ВРЕМЯ НА ИСПОЛНЕНИЕ: безгранично. ДА ПРЕУСПЕЕТ ВАС СВЕТ ВАШЕЙ ЗВЕЗДЫ. Сообщение исчезло так же внезапно, как и появилось, оставив после себя лишь мерцание тактических карт. Парень медленно выдохнул. Кончик его хвоста, обычно подрагивающий пламенем, на мгновение замер, будто в неверии. —«Помирить»?Ева.Они там серьезно?— его голос прозвучал глухо, почти шепотом, но в нем слышалось жаркое потрескивание огня. — Автоботов и Десептиконов? Это все равно что попытаться заставить магму и ледяную пустыню петь дуэтом. Их война — часть их кода, их суть. Девушка, Ева, ответила не сразу. Ее пальцы снова заскользили по интерфейсу, вызывая на один из боковых экранов досье, которое они успели собрать за последние дни. Фотографии Оптимуса Прайма, Мегатрона, снимки со спутников, перехваты радиопереговоров. —Не их суть, Флейм— наконец произнесла она, и голос ее был спокоен и холоден, как сталь. — Их путь. А пути, какими бы протоптанными они ни были, можно изменить. Командование не просит нас затушить их огонь. Они просят приблизить их к концу. Или помочь в опасный момент. Она повернулась к нему, и в ее звездных зрачках отразилась карта Кибертрона — мертвого, испещренного шрамами войны. —Они сражаются за дом. Дом, что стал пепелищем. А чтобы помочь им... — ее взгляд скользнул по их временному убежищу, — ...сначала нужно стать частью пейзажа.Помоги обустроить дом.Мы здесь на долго.

***

Они провели следующие несколько часов, превращая технологический склеп в функциональную базу и обживая верхние этажи. Действовали слаженно, без лишних слов: парень, Флейм с присущей ему демонической силой расставлял мебель и монтировал скрытые панели с сенсорами, в то время как Ева настраивала системы безопасности, вплетая в них нити своей магии света, создавая иллюзии пустых комнат для любопытных глаз. Их легенда была принята, как надевают новую кожу. Ева и Филипп Саннет. Брат и сестра из Ливерпуля, дети блестящих, но вечно отсутствующих геологов. Их характеры, их увлечения — все было тщательно продуманным щитом. Замкнутость Фила и сосредоточенная отстраненность Евы должны были объяснить их нелюдимость и неловкость в социальных взаимодействиях. Флейм, закончив закреплять последний датчик движения над входной дверью, мрачно осмотрел гостиную, стилизованную под обычный дом. —Подростки, — проворчал он, сжимая пальцы в кулак, от которого на секунду повеяло жаром. — Мне придется делать вид, что я не знаю, как разобрать и собрать гравитационный двигатель, но при этом восхищаться «тачкой» детей. — Терпение, солдат, — отозвалась Ева, спускаясь по лестнице из своей комнаты. Она держала в руках два школьных рюкзака, набитых тщательно подобранными вещами, соответствующими легенде. — Помни главное: каждый твой взгляд, каждое случайное слово в школьном коридоре — это ход в партии. А на кону — судьба мира. И не одного.Держи. Она протянула ему один из рюкзаков. Ее лицо было серьезным, но в уголках губ таилась тень понимающей улыбки. —Здесь вся необходимая канцелярия.Завтра подадим документы в школу, Фил.А так, до школьного года есть время,Нужно ещё ИИ сделать, создать ему тело, чтобы отвести подозрения: "почему дети одни?".Будет нашим опекуном.Может на Кибертрон отправимся.Список дел велик, а времени нет. — Уже про себя начала Ева и стала уходить на второй этаж.— А! Чуть не забыла. Скрой свои странности, пожалуйста. Дверь в ее комнату на втором этахе мягко закрылась, оставив Флейма в одиночестве. Он провел рукой по лицу, и на мгновение его черты дрогнули, смягчившись. Алые глаза с вертикальными зрачками уставились на зажатый в руке рюкзак — жалкий символ их нового прикрытия. — Странности, — он фыркнул, и из ноздрей вырвалось два маленьких клуба дыма. — Легко тебе говорить, когда твои «странности» — это просто узоры на лице. А мне рога втиснуть в этот... человеческий череп. Он потянулся, и его спина на мгновение выгнулась с едва слышным хрустом, будто кости вспоминали свое истинное, более крупное и могучее строение. Сдерживать свою природу в этом мире было все равно что постоянно держать в кулаке раскаленный уголь. В своей комнате Флейм отшвырнул рюкзак на кровать. Взгляд упал на голый матрас, на стерильные белые стены. Здесь не пахло домом. Здесь пахло миссией. Он щелкнул пальцами, и на его запястье вспыхнул маленький язычок пламени — индикатор энергии. Уровень был стабилен, но гул Земли, ее слабое геотермальное тепло, были жалкой заменой огненным рекам Пекла.Но вскоре Флейм снова щёлкнул пальцами и стал светится красным.Крылья, хвост, рога и метки на лице исчезли, глаза стали зелёными, зрачки расширились и стали более похожи на человеческие, волосы стали каштановыми, кончики волос были блекло-красными, будто окрашены, а на чёлке была яркая оранжевая прядь. Тем временем Ева стояла перед зеркалом в своей спальне, вглядываясь в свое отражение. Она провела пальцем по пурпурной пряди на чёлке, затем по фамильному знаку на щеке — жёлтой луне и двум звездам, что вскоре исчез. Ее магия света сдерживала свечение крыльев, прижимая их к спине невидимыми путами. Быть кем-то другим... даже на время. Это была особая форма аскезы. Она села за терминал, встроенный в простой письменный стол, и ее пальцы вновь заскользили по клавиатуре. Легенда требовала доработки. Родители-геологи в Антарктиде — хорошо, но одного упоминания было мало. Нужны были цифровые следы: профили в несуществующих социальных сетях с парой нечетких фотографий, распечатанные снимки «семейного отдыха», которые можно будет невзначай показать. И ИИ. Копия Айси. Это была блестящая мысль. Он должен быть не просто программой, а личностью — «тетей Таисия», старшей сестрой отца, которая неожиданно приехала из-за границы, чтобы присмотреть за племянниками. Ева погрузилась в код, создавая не просто алгоритм, а душу: прописывая речевые паттерны, моделируя заботливый, но слегка отстраненный характер ученой, увлеченной своей работой и лишь по долгу семьи взявшей на себя эту опеку. Тело можно будет напечатать позже в их подвальной лаборатории — достаточно реалистичный гуманоидный аватар.

***

Через пару часов Флейм, смирившись с обстановкой, спустился вниз с пустым стаканом. Он застал Еву в гостиной на диване, все за тем же занятием, что и раньше. На экране перед ней уже виртуализировался прототип — женщина со строгими, но добрыми чертами лица, в очках, с голубыми глазами и с седыми прядями в каштановых волосах. — Ну что, «тетя Тася» готова читать нам нотации за разбросанные носки? — спросил он, направляясь к странному на вид кулеру, который был замаскированным регенератором воды. — Она готова обеспечивать нам безупречное алиби и отводить любые подозрения, — не отрываясь от экрана, парировала Ева. — Ее база данных уже наполнена историями о нашем «детстве» в Ливерпуле. И да, — она на секунду подняла на него взгляд, — она будет делать замечания насчет беспорядка. Для правдоподобности. Флейм хмыкнул, но спорить не стал. Он понимал важность деталей. Выпив воды, он прислонился к дверному косяку, наблюдая, как на экране «тетя Тася» репетировала улыбку. — И все же, Кибертрон... — начал он, его голос потерял дерзость, став задумчивым. — Искать ответы в мертвом городе... Рискованно. Даже для нас. — Все, что связано с этой миссией, — рискованно, — тихо ответила Ева, наконец оторвавшись от монитора. — Но Иакон был центром науки, да и просто главным городом, где были Совет и Праймы. Если где и сохранились данные о первоначальной экосистеме планеты, то под его руинами. Но если ничего не найдём...Возможно придётся использовать другой план. Она выключила голограмму, и комната погрузилась в полумрак, освещенная лишь свечением из кухни и телевизора. — Так! Сначала школа и алиби. Потом... потом посмотрим на звезды, — закончила она, и в ее голосе впервые прозвучала усталость, не физическая, а та, что копится от вечности в чужой шкуре. Флейм лишь кивнул в темноте. План был чудовищно сложен, почти невозможен. Но пламя в его груди, всегда готовое к разрушению, на этот раз соглашалось гореть ровно и терпеливо — ради туманной надежды на созидание.

***

На следующей день: Каникулы в Джаспере выдались томными и знойными. Воздух над асфальтом колыхался марево, а школа, обычно кишащая подростками, стояла неестественно тихой, с темными окнами и пустыми парковками. Именно в такой день, когда ни одного лишнего свидетеля быть не могло, Ева и Флейм подошли к ее дверям. Флейм — нет, теперь Фил — в натянуто-небрежных джинсах и футболке, с новыми каштановыми волосами и зелеными глазами, чувствовал себя скованно. Каждый шаг давался с усилием, будто он шел по зыбкому песку, а не по твердому бетону. Ева — просто Ева — шла рядом, ее спина была идеально пряма, а выражение лица подчеркнуто нейтрально, но в сжатых кулаках читалось то же напряжение. Их встретила секретарь, женщина с усталыми глазами и очками на кончике носа. Ее кабинет пахнет пылью и старой бумагой. — Саннеты, да? Из Ливерпуля? — она пробежалась глазами по распечатанным документам, которые Ева положила на стол. Все было идеально: заявления, медицинские карты, копии паспортов, даже справка о переводе из несуществующей школы Святой Марии. — Не самый популярный сезон для переезда, скажу я вам. Жарко у нас. — Наши родители — геологи, — четко, почти по скрипту, ответила Ева. — Их научный график не зависит от времени года. Фил лишь кивнул, засунув руки в карманы. Он боялся, что если откроет рот, то вместо слов вырвется рык или, того хуже, клубок дыма. Он сосредоточился на том, чтобы дышать ровно и не смотреть на секретаршу слишком пристально — демону было непривычно избегать зрительного контакта. Секретарь что-то пробормотала, пролистывая документы. —Опекун... Таисия Саннет. А сами родители где? — В Антарктиде, — снова ответила Ева. — Связь нестабильная. Всеми вопросами теперь занимается тетя Тася. В этот момент голографический проектор в кармане Евы, замаскированный под смартфон, испустил незаметный для человеческого глаза импульс. На телефон секретаря, лежавший на краю стола, пришло сообщение. Женщина на секунду отвлеклась, нахмурилась, затем ответила. — Алло? Миссис Саннет? Да, здравствуйте, это школа Джаспера... — Она отошла к окну, ведя тихий, но оживленный разговор. Голос на том конце провода — спокойный, интеллигентный, с легким, неуловимо «нездешним» акцентом — отвечал на все вопросы безупречно. Это работала «тетя Тася», ее ИИ-протоколы были безупречны. Вернувшись, секретарь выглядела удовлетворенной. —Ну что ж, все в порядке. Расписание получите в день начала занятий. — Она достала две брошюры с нужными книгами и протянула их им. — Добро пожаловать в Джаспер. Фил взял свою брошюру. С верху неё была фотография. На ней улыбался незнакомый парень с каштановыми волосами и зелеными глазами. Он почувствовал, как под маской человеческой кожи зачесались рога, которых больше не было. — Спасибо, — выдавил он, заставляя уголки губ дрогнуть в подобии улыбки. Они вышли из школы на ослепительное солнце. Дверь за ними с тихим щелчком закрылась, словно захлопнулась клетка. — Готово, — тихо сказала Ева, глядя на свою брошюру с фотографией, где ее знаки на лице были тщательно заретушированы. — Мы в системе. Фил с облегчением выдохнул, и его плечи на мгновение расслабились. Он потянулся, и его позвоночник с тихим хрустом вернулся в более привычное, хоть и все еще сжатое состояние. — Отлично. Теперь я могу три недели не открывать рот на людях, — проворчал он, с ненавистью глядя на свою брошюру. — Мечтай, — Ева сунула свою в карман. — Легенда требует, чтобы Фил Саннет был если не душой компании, то хотя бы не затворником. Придется изображать... интерес к местной жизни. Она посмотрела на пустынную улицу, на спящий в летней дреме городок, под которым таилась война, способная поглотить галактики. — У нас есть три недели, чтобы окончательно обжиться, закончить с «тетей Таей» и... нанести разведывательный визит. Пора посмотреть, что осталось от Иакона.

***

Возвращение в свой «дом» после визита в школу ощущалось как сбрасывание тесных доспехов. Дверь закрылась, щелкнули механические замки, и по дому пробежала почти осязаемая волна облегчения. Фил, даже не снимая ботинок, сделал несколько шагов в центр гостиной, и его человеческий облик поплыл, как мираж в зное. Каштановые волосы вспыхнули алым, затем устоялись в каштаново-красный оттенок. Зеленые глаза с обычными зрачками сузились, вернув себе адский алый цвет и вертикальные щели. На лбу проступили основания рогов, а за спиной на мгновение дрогнули очертания крыльев, прежде чем снова исчезнуть под действием иллюзии. Он с силой выдохнул, и из его ноздрей вырвалось струйка дыма. — Никогда не думал, что бумажная волокита будет выматывать больше, чем бой с ордой инферналов, — проскрипел он, проводя рукой по лицу, ощущая знакомый рельеф полос на щеках. Ева ответила не сразу. Она медленно, с наслаждением стянула с себя невзрачный кардиган, словно сбрасывая с кожи налипшую пыль чуждого мира. Ее собственные знаки — луна и звезды — проступили на щеках, а желтые глаза с пурпурными зрачками загорелись в полумраке прихожей привычным холодным огнем. — Легенда подтверждена. Система нас проглотила, — констатировала она, подходя к скрытой панели на стене. Легкое прикосновение — и часть стены бесшумно отъехала, открывая спуск в подвал-базу. — Теперь пора работать по-настоящему.

***

Следующее «утро» на базе (здесь не было естественного света, и время текло по часам) началось не с солнечных лучей, а с гула готовящейся к прыжку техники. Центр командного зала теперь занимала не только голографическая карта Джаспера. Рядом с ней висело куда более масштабное и мрачное изображение — ржаво-коричневый шар, испещренный шрамами гигантских кратеров и разломов. Кибертрон. Ева, уже в своем черном «Костюме Теневого Змея» и в небольшом челноке, стояла перед экраном, ее пальцы летали по интерфейсу. —Координаты города подтверждены. Атмосфера разрежена до критической отметки, радиационный фон... нестабилен, но в пределах допустимого для наших костюмов. Гравитация — 1.8 от земной. Флейм, облаченный в свой термоизолированный вариант костюма, проверял крепление гарпун-крюка на предплечье. Его голова была свободна от шлема, и алые глаза пристально следили за данными. —Прелестное курортное местечко. Прямо так и тянет провести там медовый месяц. Ты уверена, что в этом металлическом кладбище есть что-то стоящее? — Иакон был мозгом Кибертрона, — не отрываясь от экрана, ответила Ева. — Если их наука хоть что-то успела сохранить от войн и распрей, это будет спрятано глубоко. Возможно, в крипто-хранилищах под руинами университетского комплекса. Наша цель — сканировать геологию на аномалии, найти энергетические сигнатуры, не похожие на фоновый шум. Она нажала последнюю последовательность клавиш. В центре зала, над навигационным матом, воздух затрепетал и начал завихряться, образуя мерцающую сферу — стабилизированный портал. —Прямой скачок невозможен, слишком много помех от остаточной энергии Войны. Это прыжок в ближний космос, в тридцати минутах от орбиты. Дальше — на импульсах. Быстро и тихо. Флейм наконец защелкнул шлем. Его голос зазвучал через встроенный комм уже без эмоциональных оттенков, голос солдата. —Понял. Предельное время нахождения на поверхности? — Не более трех часов. После этого возможны необратимые изменения в нашей биомагии из-за фона мертвой планеты. Таймер уже идет. Корабль стал подлетать к порталу. Внутри она обернулась, взглянув на Флейма — на партнера, солдата, единственную родную душу в этой чужой вселенной, на вторую половинку. —Готов нести свет? Из динамиков шлема донесся короткий, хриплый смех. —Всегда. Готов нести огонь. Челнок влетел в мерцающую сферу. Портал сомкнулся за ним, оставив в командном центре лишь тихий гул машин и холодное сияние мертвой планеты на главном экране. Охота за надеждой в царстве смерти началась.

***

Прыжок сквозь подпространство был коротким, но болезненным — словно все тело на мгновение разобрали на молекулы и собрали заново. Их небольшой челнок, замаскированный под обломок астероида, вынырнул в ледяной пустоте над Кибертроном. В иллюминаторе повисла гигантская, мертвая планета, ее ржавая поверхность прорезана темными шрамами бывших морей и угасших городов. — Красота неописуемая, — мрачно пробормотал Флейм, переводя корабль на импульсные двигатели. — Прямо сердце радуется. — Сосредоточься, — напомнила Ева, ее глаза бегали по показаниям сканеров. — Приземляемся на окраине Иакона. Судя по архивным картам, это был один из научных центров.И самый значимый. Тридцать минут полета в гнетущей тишине, и их челнок, шипя, коснулся оплавленного металла поверхности. Они замаскировали его проекцией скалы — стандартный протокол. Город Иакон был царством тишины и тлена. Гигантские металлические конструкции уходили в ржавое небо, словно скелеты древних исполинов. Воздух (вернее, то, что от него осталось) был густым и пахшим озоном и распадом. Давление в 1.8 g заставляло их движения быть более медленными, осознанными. Они двигались осторожно, сканируя местность. Спустя час бесплодных поисков среди завалов Ева заметила едва заметную трещину у основания полуразрушенной арки — слишком ровную, чтобы быть естественной. Несколько точных ударов гарпун-крюком Флейма расчистили проход, открыв за ним шахту лифта. К их удивлению, панель отозвалась на прикосновение, и кабина с тихим скрежетом понесла их вглубь. Подземная лаборатория оказалась нетронутой, будто застывшей во времени. Светильники, питаемые каким-то вечным источником, тускло освещали залы, заставленные приборами непонятного назначения. В центре главного зала стояли ряды прозрачных капсул, похожих на медицинские или криогенные. — Ищи что-нибудь, связанное с экосистемами, геоинженерией, — приказала Ева, начиная обыскивать консоли. Флейм, тем временем, наткнулся на отдельный пульт с одним-единственным устройством, похожим на сферический проектор из темного, отполированного металла. На табличке значилось: «Протокол "Симбиоз" - Квантовый Адаптер Биоформ». — Ева, посмотри на это, — он начал фотографировать устройство и делать спектральный анализ. — Выглядит продвинуто. Внезапно, его рука, держащая сенсор, случайно задела одну из сенсорных панелей на корпусе адаптера. Сфера дрогнула и начала пульсировать мягким синим светом. — Дьявол, — выругался Флейм. В этот момент Ева, услышав его, вышла из-за консоли и инстинктивно шагнула в ближайшую открытую капсулу, чтобы лучше видеть. — Что случилось? Это была роковая ошибка. Адаптер жужжал все громче. Свет сменился с синего на ослепительно белый. Два луча вырвались из сферы, точно наведясь на Еву и Флейма. В ту же секунду капсула, в которой стояла Ева, озарилась изнутри, многократно усиливая луч, направленный на нее. Ева вскрикнула — коротко, отрывисто — и ее тело на мгновение сжалось в судороге, прежде чем она безжизненно рухнула на пол капсулы. Флейм почувствовал, как по его жилам разлилась волна огненной боли, будто его внутреннюю магию насильственно спрессовывали и перекраивали. Он с трудом удержался на ногах, мир поплыл перед глазами. Через пару секунд Ева судорожно вздохнула, придя в себя. Ее глаза были полы ужаса и дезориентации. — Что... что это было? — ее голос дрожал. — Не знаю! Но нам пора ВАЛИТЬ! — проревел Флейм, влетая в капсулу и подхватывая ее под руку. Она была слаба, едва держалась на ногах. Они вырвались из лаборатории, не глядя назад, и пулей помчались к своему замаскированному кораблю. Флейм почти вручную зашвырнул Еву внутрь и сам рухнул за штурвал, запуская двигатели с ревом, который разорвал мертвую тишину Кибертрона. Обратный путь прошел в оглушительной тишине. Никаких видимых повреждений, только странное, давящее ощущение инородности в собственных телах, будто под кожу вживили что-то чужеродное и живое. Дома, на базе, сканеры не показали ничего опасного. Процесс, запущенный «Квантовым Адаптером», был слишком глубоким, на квантовом уровне, маскируясь под их собственную энергетическую сигнатуру. — Ничего, — Ева с силой тряхнула головой, отряхивая остатки слабости. Ее взгляд снова стал твердым, командирским. — Ничего критичного. Просто... сбой. Сосредоточимся на миссии. Нельзя этому повлиять на нашу миссию.Через неделю уже конец каникул и начало школы.Нам нужно подготовиться.

***

Жаркое лето уступило место более прохладным сентябрьским ветрам, принеся с собой не только желтые листья, но и суету начала учебного года. Школа Джаспера ожила, наполнившись гомоном голосов, скрипом дверей шкафчиков и запахом типографской краски с новых учебников. Класс Евы Ева Саннет стояла у входа в кабинет естественных наук, чувствуя странное напряжение. Это был не страх перед новой школой, а скорее нервозность спортсмена перед выходом на поле. Ее желтые глаза (теперь скрытые под иллюзией карих глаз) быстро сканировали обстановку: расположение выходов, лица учеников, учителя за кафедрой. Ее лицо, лишенное магических знаков, казалось милым и открытым, а на губах играла легкая, будто предвкушающая что-то веселое, улыбка. — Класс, у нас новая ученица. Это Ева Саннет, перевелась к нам из Англии, — объявила миссис Дарлин, учительница биологии. — Ева, расскажи о себе немного. Ева шагнула вперед. Ее поза была расслабленной, но уверенной. —Ну, привет всем! — ее голос прозвучал звонко и дружелюбно, без тени застенчивости. — Люблю все, что связано с наукой, особенно если это можно потрогать или взорвать. Ну, в разумных пределах, конечно. Шахматы, музыка, адреналин. Рада быть здесь! Ее дерзость и открытость вызвали легкий шумок в классе. Кто-то ухмыльнулся, кто-то с интересом посмотрел. С последней парты на нее устремился цепкий взгляд девушки с окрашенными ярко-розовыми волосами. Мико Накадаи сразу заинтересовалась: новая девочка выглядела куда веселее всех этих местных зануд. На перемене Мико тут же подкатила к Еве, которая разглядывала расписание на стене. —Эй, новенькая! «Взорвать в разумных пределах» — это круто! — Мико широко улыбнулась. — Я Мико. Тут, честно, вечно скучно. Все только и думают о машинах и учёбе. Ты явно не такая. Пойдем, покажу, где столовая, в которой хоть что-то съедобное можно найти. А то зачахнешь тут с голоду. Ева засмеялась, и ее смех был искренним, легким. —Давай! Только предупреждаю, я страшная сладкоежка. Если покажешь, где тут прячут приличные булочки, буду твоим должником навеки. —О, это мы устроим, — Мико взяла ее под руку, чувствуя, что нашла родственную душу. — Ты уже легенда. За один урок.

***

Класс Фила. Ситуация была иной. Фил Саннет вошел в кабинет алгебры, засунув руки глубоко в карманы худи с капюшоном, натянутым на голову. Его плечи были напряжены, взгляд из-под каштановой челки с рыжей прядкой — оценивающий и отстраненный. Учительница попросила его представиться. —Фил, — буркнул он в пол, и на этом все закончилось. Его посадили за последнюю парту,и он весь урок смотрел в окно, будто мысленно находясь где-то очень далеко. Его замкнутость не была трусливой — она была похожа на молчаливый вызов. Когда сосед по парте попытался толкнуть его локтем с дурацкой ухмылкой, Фил медленно повернул голову. Он не сказал ни слова, просто посмотрел на парня своими «зелеными» глазами (скрывавшими адский алый огонь) ровно три секунды. Того хватило, чтобы парень неловко отодвинулся и больше не пытался контактировать. На перемене к нему подошел классный руководитель. —Фил, у нас тут традиция — новичков знакомят со школой. Джек Дарби, один из наших самых ответственных ребят, покажет тебе все уголки. Джек? Подошел парень в серой футболке поверх кофты этого же цвета, но светлее. Он выглядел немного неловко и смущённо, будто сама идея быть «ответственным» причиняла ему физический дискомфорт. Джек Дарби кивнул, стараясь выглядеть приветливо, хотя в его глазах читалось утомление от рутины. — Привет. Я Джек. Ну что, начнем со спортзала? Там обычно тусуются игроки из школьной команды. Или… можно сразу в столовую, если хочешь. Его предложение звучало как заученная фраза из обязательного списка. Фил лишь коротко кивнул, даже не глядя Джеку в глаза. Его взгляд скользил по стенам коридора, оценивая точки входа и выхода, материал покрытия, слабые места в конструкции. Эта человеческая постройка казалась ему хлипкой, как карточный домик. — Веди, — произнес он односложно, глухим, низким голосом, всем видом показывая, что делает это исключительно из необходимости. Он не сдвинулся с места, пока Джек не сделал первый шаг, следуя за ним на почтительном расстоянии в полтора метра — ровно на дистанции, позволяющей среагировать на любое внезапное движение. Джек, почувствовав ледяную стену отторжения, внутренне вздохнул и повел новичка по коридору. —Вон там кабинет химии, — он махнул рукой. — Учительница, мисс Кроули, строгая, но если не взрывать ничего, она ставит зачёты. Ответом была тишина, прерываемая лишь ровным, слишком контролируемым дыханием Фила. Джек чувствовал себя так, будто водит экскурсию для статуи. — Слушай, — Джек не выдержал, остановившись. — Если тебе совсем не интересно, мы можем просто взять расписание и разойтись. Я не буду обижаться. Фил наконец перевел на него взгляд. Его зелёные глаза (такие неестественно яркие и неподвижные) остановились на лице Джека, изучая каждую черту, каждый микровыражение. В этом взгляде не было любопытства подростка — он был аналитическим, почти хищным. —Ты всегда выполняешь то, что тебе приказывают? — спросил Фил, и его голос прозвучал ровно, без эмоций. Джек замер, удивлённый не столько вопросом, сколько его формулировкой. —Э… это не приказ. Просто помочь новичку. Школьная традиция. —Традиция, — повторил Фил, как бы пробуя это слово на вкус и находя его безвкусным. — Понятно. Тогда продолжай. Он снова сделал шаг, давая понять, что «экскурсия» продолжается. Но теперь между ними висело не просто неловкое молчание, а напряжённое поле, будто Джек водил по школе не нового ученика, а тигра на невидимой цепи. А Фил тем временем мысленно отмечал: «Объект «Дарби». Исполнителен, но не инициативен. Имеет базовое чувство долга. Лоялен к системе, но без фанатизма. Слабое место — потребность в социальном одобрении». И он терпеливо последовал за Джеком в спортзал, где его ждал новый вид пытки — гул голосов, скрип кроссовок по паркету и запах пота, который его обострённые демонические чувства воспринимали как химическую атаку.

***

На перемене. На общей перемене их пути ненадолго пересеклись у шкафчиков. Ева, уже окруженная небольшой кучкой заинтересованных одноклассников, чьё внимание она привлекла историей о том, как «случайно» перепаяла микросхемы в своем синтезаторе, весело жестикулировала. Увидев Фила, пробирающегося сквозь толпу с каменным лицом, она лучезарно улыбнулась и помахала рукой. — Эй, Фил! Выживаешь? Он лишь хмыкнул в ответ,поправив тяжелый рюкзак на плече, но замедлил шаг. — Иди сюда на секунду, — позвала она, затем обернулась к своему микросообществу. — Ребята, вы уж извините, нужно брата спасать от социальной депривации. Он у нас нелюдимый гений. Смешки и понимающие кивки. Ева ловко выскользнула из круга и нагнала Фила, идя с ним в ногу. Её улыбка оставалась непринуждённой, но голос, когда они отошли подальше, потерял игривые нотки. — Ну как, «брат»? Выдерживаешь режим тишины? Фил бросил быстрый оценивающий взгляд по сторонам, сканируя коридор на предмет слишком внимательных ушей. —Эта школа... не сильно отличается от других. Да, здесь есть свои «чудеса». Но где их нет? — его тон был ровным, почти монотонным, идеально подходящим для замкнутого подростка. — Вот только притворяться букой, который боится собственной тени, — это ниже моего достоинства. Я ощущаю себя дефективным аккумулятором, который поставили на медленную разрядку. Они свернули в боковой коридор, ведущий к запасному выходу во внутренний дворик. Там было почти пусто. — Хи-хи, ну, нужно потерпеть, — фальшиво посмеялась Ева, тут же сбросив улыбку, как ненужную маску. Её лицо стало сосредоточенным и взрослым. — Серьёзное противостояние начнётся не раньше чем через два года, когда сюда на полную катушку придут и те, и другие. Сейчас — только разведка и первые контакты. — Именно. И первый значимый контакт, — Флейм остановился, упираясь кулаками в бока. Его зелёные глаза (иллюзия, за которой скрывалось пламя) сузились. — Он начинается со смерти. С гибели одного из них. Автобота Клиффджампера. Точка невозврата, после которой всё катится под откос. Он посмотрел на Еву, и в его взгляде не было подросткового бунтарства. Там была холодная, тяжелая ярость солдата, знающего цену потерь и неспособного их предотвратить. —Мы здесь, чтобы остановить войну. Но мы будем вынуждены наблюдать, как она начинается. Как погибнет тот, кто мог бы стать союзником. И мы не можем вмешаться. Потому что один смертельный случай сейчас — это ключ к спасению миллионов позже. Так? Ева вздохнула, и этот звук был полон беспомощности, которую она никогда не показала бы на людях. Она прислонилась к прохладной бетонной стене. —Мы не можем изменить эту точку отсчёта, Флейм. Она — фундамент всей хронологии этого мира. Наше вмешательство на таком раннем этапе... оно не предотвратит смерть. Оно только создаст временную петлю или худший парадокс. Мы должны позволить истории сделать первый трагический виток. Наша задача — быть готовыми подхватить её после этого и перенаправить. Помочь им не просто отомстить, а найти причину, ради которой стоит остановить цикл насилия. Она посмотрела на небо над школьным двором — обычное, земное, синее. Где-то там, в другом измерении или на орбите, уже могли маячить тени будущих битв. —Мы — не ангелы-хранители для отдельных душ. Мы — хирурги для целой цивилизации. А хирург иногда вынужден причинить боль и наблюдать за кровотечением, чтобы добраться до корня болезни. Это... и есть наша миссия «Феникс». Сначала должен быть пепел. Флейм молча кивнул. Его кулаки разжались. Он ненавидел эту логику, эту холодную, безличную стратегию. Но он понимал её. Он был солдатом. А солдатам иногда отдают приказ отступить, чтобы потом выиграть войну. —Значит, мы играем свои роли. Я — угрюмый парень, который водит дружбу с Джеком Дарби и наблюдает. Ты — блестящая безумица, которая втирается в доверие к Мико и всем остальным. И ждём. Ждём того дня, когда гром грянет. — Ждём, — тихо подтвердила Ева. В её глазах мелькнула тень той самой грусти, что звучала в её голосе. — А пока... не «сжигай» Джека. Он понадобится нам живым и способным доверять. И, пожалуйста, не взрывай химическую лабораторию от скуки. На его лице на мгновение промелькнуло что-то, отдалённо напоминающее ухмылку. —Не даю гарантий. Если учительница ещё раз назовёт меня «тихоней»... Звонок на урок прозвучал для них как отбой тревоги. Маски снова легли на их лица: беззаботная улыбка Евы и угрюмая отстранённость Фила. Они разошлись по разным концам коридора, неся в себе тяжёлое знание будущего и железную волю изменить его — не вопреки времени, а используя его же законы как оружие.