Миссия "Феникс"

Два года спустя

Время имеет свойство утекать сквозь пальцы, особенно когда ты сознательно позволяешь себе расслабиться, сменив бдительность солдата на рассеянность подростка. Два года в Джаспере пролетели обманчиво быстро, заполненные монотонным гулом уроков, фальшивыми улыбками на школьных мероприятиях и тихим, постоянным напряжением под маской. За это время мало что из рядового выбивалось. Разве что инцидент с Рафаэлем Эскивэлем. Фил, случайно оказавшийся не в том месте и не в то время, не выдержал, увидев, как Винс и его прихлебатели зажали младшеклассника у шкафчиков. Он не дрался — он просто встал между ними, и его молчаливый, ледяной взгляд, полный немой, абсолютной угрозы, оказался красноречивее любых кулаков. Винс и компания ретировались, бормоча что-то невнятное. Раф не стал назойливым другом после этого, но его благодарный, полный обожания взгляд, которым он иногда провожал Фила, был почти так же невыносим. И вот сейчас, на скучном уроке истории, где мистер Уэстон бубнил о Войне за независимость, тихий вибросигнал в кармане Евы нарушил привычный ритм. Она украдкой глянула на экран специального гаджета, замаскированного под телефон. Это был автоматический перехват — обрывки шифрованного канала, не предназначенного для человеческих ушей. Сначала она хотела проигнорировать, списать на помехи... но потом в памяти, как удар током, вспыхнула дата. Два года. Ровно столько прошло с их прибытия. Ледяная волна пробежала по спине. Когда прозвенел звонок, Ева сорвалась с места первой, не дожидаясь конца фразы учителя. Её рюкзак остался лежать на парте. Она пронеслась по коридору, ловко лавируя между учениками, её лицо было бледным, а глаза — широко распахнутыми от шока. Она нашла Флейма у его шкафчика — он медленно, с преувеличенной неохотой складывал учебники. Не говоря ни слова, она схватила его за рукав и потащила за собой, игнорируя его удивлённый (и слегка раздражённый) взгляд. Её целью была библиотека — задний, пыльный угол за стеллажами с архивными подшивками, где даже библиотекарь заглядывала раз в месяц. Когда они втиснулись в узкое пространство между стеллажами, Ева, наконец, остановилась, тяжело дыша. —Сообщение... — выдохнула она, опираясь ладонями о колени. — Время... Смерть... Она пыталась выговорить больше,но слова сбивались в комок в горле. Флейм положил ей руку на плечо, и его прикосновение было твёрдым и ясным, как удар по клавише. —Тихо. Дыши, — его голос прозвучал тихо, но с той стальной нотой командира, которую он давно не использовал. — Соберись. И скажи чётко. Ева зажмурилась, сделала глубокий, дрожащий вдох, выпрямилась. Когда она открыла глаза, в них не осталось ничего от беззаботной школьницы. Там был чистый, холодный ужас от прозрения. —На уроке. Автоматический перехват. Я думала, шум... но потом посмотрела дату. Флейм, прошло два года. Ровно. И этот канал... он не земной. Это начало. Операция «Феникс»... она начинается сейчас. Точнее завтра. Тишина библиотеки вдруг стала громче любого гула. Пыль висела в луче света из окна, замершая, как и они. Два года ожидания, подготовки, притворства — и всё это оказалось не подготовкой, а просто антрактом. Занавес поднимался. Первый акт, трагический и неизбежный, был уже написан. И его первой строкой должна была стать смерть. — Хорошо, — кивнул Флейм, его голос обрёл привычную стальную твёрдость, заглушив секундную растерянность. — У меня последний урок через час. У тебя, кажется, тоже. Само событие произойдёт завтра. Легенда: у тебя репетиция в музыкальной студии, у меня — отборочные на региональные соревнования. Этого хватит, чтобы выкроить время. А сейчас — назад, на уроки. Нельзя вызывать лишние вопросы. — Угу. Встретимся дома, — кивнула Ева, сделав ещё один глубокий вдох, чтобы окончательно вытеснить дрожь из голоса. Она выпрямилась, поправила рукав, и на её лицо медленно, будто против воли, вернулось привычное беззаботное выражение. Она вышла из-за стеллажей, оставив Флейма среди пыльных томов.

***

Несколько часов спустя, уже дома, Ева почувствовала, как накопившееся за день напряжение — нет, за два года — обрушилось на неё тяжёлой волной. Особенно давала о себе знать старая усталость, коренившаяся в том визите на Кибертрон. Их разведка возле старых, полуразрушенных шахт с остаточным энергоном оставила странный, въедливый осадок в её биомагии, будто холодная ржавчина. Она, не раздеваясь, повалилась на кровать, уткнувшись лицом в подушки, и почти мгновенно провалилась в тяжёлый, беспокойный сон. За окном разыгрывалась буря. Тучи, клубясь, неслись с запада, и прохлада, сменившая дневной зной, была обманчива. Она несла с собой беспокойство. Ветер гудел в щелях, яростно трепля незакрытые ставни, которые с глухим стуком бились друг о друга. Шторы взвивались в вихре, подобные бесплотным призракам. Первые тяжёлые капли дождя забарабанили по крыше и подоконнику, превращаясь в сплошной шумящий поток. Вспышки молний, далёкие и резкие, на мгновение рассекали темноту комнаты, выхватывая из мрака лицо девушки. Оно, обычно спокойное или озарённой хитрой улыбкой, теперь было искажено внутренней мукой. Ева металась, её дыхание сбивалось, пальцы впивались в одеяло. Ей снился кошмар.

***

Она парила в беззвучном вакууме, но вдруг пространство исказилось, и перед ней, в зловещем сиянии аварийных огней, возникла внутренняя палуба «Немезиды». В центре ангара, наглухо заваренного, возвышалась чудовищная тёмная машина, пронизанная трубками и кабелями. А перед ней, скованный не просто цепями, а живыми, пульсирующими тёмным светом энергетическими оковами, сидел Флейм. Его крылья были неестественно вывернуты и прикованы к полу, рога обломаны. Алые глаза, полные ярости и боли, поймали её взгляд и на миг вспыхнули — последней искрой перед тем, как окончательно померкнуть. — Флейм! — её крик потерялся в безвоздушной пустоте сна. Она рванулась вперёд, но невидимая сила, холодная и липкая, как смола, потянула её назад, прочь от него. Сцена сменилась с молниеносной, болезненной быстротой. Она стояла среди дымящихся развалин базы Автоботов. Над крушением нависал зловещий силуэт «Немезиды». Всюду — обломки, искорёженный металл, и тела. Тела её потенциальных союзников, чьи лица она не могла разглядеть, но чьи искажённые в последнем усилии оптические сенсоры тускло светились, медленно гасну. У дальней стены, под грудой балок, лежал Оптимус Прайм. Его броня была рассечена в десятке мест, из ран сочилась густая энергетическая жидкость. Он не двигался. И тогда появился Он. Мегатрон возник из клубов дыма, его шаги гулко отдавались в мёртвой тишине. Он не спеша подошёл к поверженному врагу. Две фигуры поменьше, безликие вехиконы, зависли рядом, ожидая. Мегатрон поднял свой меч. Энергетический клинок взвыл, разрезая воздух, и со страшным, хрустящим звуком рвущегося металла и ломающихся компонентов рассек грудь Прайма надвое. Его рука, механическая и тяжёлая, впилась в рану и вырвала наружу то, что должно было оставаться внутри — сноп искрящихся проводов и тускло пульсирующую, почти угасшую искру. И в этот миг, в последний миг, повёрнутая голова Оптимуса, казалось, нашла её в этом кошмаре. Его оптические сенсоры, теряя синь, встретились с её взглядом. Механическая рука, прерывисто дёрнувшись, протянулась в её сторону. Из поврежденного воколайзера, с хрипом и помехами, вырвалось одно-единственное, отчаянное слово, пропитанное болью и последней надеждой: «Помоги...»

***

— А-а-а! Собственный крик вырвал её из бездны.Ева отчаянно вдохнула, сердце колотилось так, будто пыталось вырваться из грудной клетки. Она сидела на кровати, вся в холодном поту, дрожа крупной дрожью. Перед глазами всё ещё стоял образ — потухающие оптические сенсоры, протянутая рука, вырванная искра. Ужас, леденящий и всепоглощающий, снова накатил волной. Слёзы, горячие и неконтролируемые, хлынули по щекам. Губы, не слушаясь, шептали обрывки оправданий, обращённых в пустоту: —Я не хотела... я не предавала... я не убивала... Она сгорбилась,обхватив себя руками, пытаясь сдержать рыдания, которые сотрясали её тело. В комнате резко вспыхнул свет, болезненно ударив по глазам. —Ева? — голос Флейма был резким, настороженным. Он замер в дверях, оценивая ситуацию: её вид, слёзы, дрожь. На мгновение в его глазах мелькнула растерянность солдата, столкнувшегося с тем, против чего нет тактики. Затем он вошёл, на ходу сбрасывая маску Филиппа Саннета. Его взгляд скользнул к открытому окну, откуда лился холод и шум дождя. — Опять эти чёртовы сквозняки... Он решительно закрыл окно, глуша звук бури, затем подошёл к кровати. Строгие слова укора застыли на языке, когда он увидел её лицо. Вместо них он просто сел на край, осторожно, но крепко обвил её плечи руками и притянул к себе, позволяя ей уткнуться лицом в его плечо. —Всё, тихо, — его голос смягчился, потеряв привычную жёсткость, но приобрёл другое, редкое для него качество — глухую, сдерживаемую нежность. — Это просто сон. Кошмар. Он не реален. Всё хорошо, моя звёздочка. Когда Ева успокоилась, она всхлипнула, цепляясь за его кофту. —Ф-флейм... — её голос был слабым, прерывистым. — Мы можем... завтра... мы можем пойти и проследить сами? А не из дома, через камеры? Чтобы... чтобы убедиться, что с ними всё... что ничего другого не случится? Он замер, чувствуя, как по его спине пробежал холодок. «Нарушить протокол. Выйти в поле в критический день. Риск разоблачения на порядки выше». —Но, звёздочка, — начал он осторожно, — это слишком опасно. Мы... — Пожа-а-луйста, — её мольба, полная неподдельного, детского отчаяния, прорезала все его рассуждения о тактике и рисках. Она выглядела маленькой и беззащитной, какой он её никогда не видел — не командира «Старрэин», а просто Еву, напуганную видением потери. Флейм закрыл глаза, чувствуя, как внутри него борются солдат, следующий приказу, и тот, кто просто не может отказать ей в такой момент. Солдат проиграл. —Хорошо, — выдохнул он, обнимая её ещё крепче, как бы защищая от собственного решения. — Хорошо. Завтра проследим лично. Но на моих условиях: полная маскировка, никаких приближений, никаких контактов. Только наблюдение. И при первом же намёке на опасность — уходим. Договорились? Он почувствовал, как она слабо кивнула, прижимаясь к нему. За окном буря не утихала, предвещая непростой день. А они сидели в освещённой комнате, двое солдат в самом сердце вражеской территории, где самым страшным оружием оказались не пушки, а страх за тех, кого они ещё даже не знали, и кошмары о будущем, которое они поклялись изменить.

***

Подготовка началась до рассвета. «Тётя Тася» получила тщательно прописанный сценарий для возможных звонков из школы: у Евы — срочная репетиция с несуществующей группой, у Фила — обострение старой спортивной травмы. У Евы в очках, помимо маскировки и защиты, работали на полное подавление любых энергетических сигнатур — необходимость, когда объектами наблюдения являются чувствительные кибертронские сенсоры. Спрятав свой челнок на значительном удалении, они использовали короткие серии магических телепортаций, чтобы бесшумно появиться на опушке леса в нескольких сотнях метров от расчётного эпицентра будущего события. Их укрытием стало массивное, полузасохшее дерево на возвышении, дававшее панорамный обзор на долину с выступающими кристаллами энергона. Ева запустила пассивные сканеры, а Флейм, сжав кулаки, вглядывался в предрассветную мглу, его демоническая сущность с трудом выносила это выжидательное бездействие. Время пришло Недалеко от их места послышался возбуждённый голос: —Обнаружена крупная залежь энергона!—Это был Клиффджампер.Но его радость была недолгой. В небе, разрезая облака с противным воющим звуком, появился знакомый по базам данных силуэт. «Немезида». Корабль завис, как хищная птица. —Опоздал на свою же вечеринку— процедил Флейм сквозь сжатые зубы. Исход был предрешён и разворачивался с жестокой методичностью, подтверждая данные их архивов. Ева, прикусив губу, безмолвно наблюдала, как её «брат» стискивал кулаки так, что металл перчаток скрипел. Автобот трансформировался, но был мгновенно отброшен точным ударом из корабельной пушки — классическая тактика десептиконов: оглушить цель с дистанции. С корабля десантировался относительно большой, для одного бота, отряд вехиконов. Послышался отчаянный вызов Клиффа: —Арси!.. Что ты говорила о помощи?—, а затем его гневное—Предупреждаю, ребята. Вы меня очень разозлили.— Его попытка контратаки была дерзкой и почти эффективной: превращение в автомобиль, стремительный заезд по склону и мощный прыжок в гущу врагов. На несколько секунд он стал центром вихря из летящих обломков металла, и казалось, что мощи его ярости хватит на всех. Вехиконы, дисциплинированные и безэмоциональные, быстро восстановили строй. Их атаки стали скоординированными. Несколько сокрушительных ударов отбросили Клиффджампера. Раздался резкий, сухой звук ломающегося металла. Один из его характерных рогов, символ его неукротимого нрава, отлетел в сторону и затерялся среди камней. —Сломали мой рог! Ну, держитесь! — его крик был полон не боли, а чистой, необузданной ярости. Он открыл шквальный огонь из своих пушек, заставляя вехиконов искать укрытие. В долине начался хаос. Ионные заряды и ответные выстрелы прочертили в воздухе сеть из смертоносных трасс. И тогда, как и было предсказано в отчётах, случилось неизбежное. Один из шальных залпов вехиконов угодил не в автобота, а прямо в самую гущу злополучных кристаллов энергона за его спиной. ВЗРЫВ Это была не просто вспышка. Звука почти не было — лишь глухой, сокрушающий всё вокруг удар, за которым последовала ослепительная, бело-голубая сфера, поглотившая свет. Волна энергии, видимая как искажение самого воздуха, рванулась во все стороны. Она снесла уцелевших вехиконов, отшвырнула Клиффджампера и, достигнув леса, пригнула к земле вековые деревья. Для Евы и Флейма мир на мгновение погрузился в абсолютную тишину, а затем пронзил их насквозь. Это был не физический удар — это был резонанс. То самое чужеродное, дремавшее в их клетках после Иакона проснулось. Волна энергона стала катализатором, тем самым триггером, который требовался для завершения процесса, запущенного «Квантовым Адаптером». Под их «Костюмами Теневого Змея» зажглись, а затем погасли странные символы — кроваво-красные и солнечно-жёлтые. Ошеломлённые, они наблюдали, как уцелевшие вехиконы, игнорируя собственные повреждения, подняли неподвижное тело автобота и стали грузно тащить его к опустившемуся трапу «Немезиды». С капитанского мостика, скрестив руки за спиной, за происходящим с холодным удовлетворением наблюдал Старскрим. Корабль десептиконов с глухим гулом скрылся в небе.

***

Земля под ногами автоботов ещё была тёплой от взрыва, когда несколько минут спустя в центре долины развернулся земной мост. Из земного моста первый появился Рэтчет, затем Бамблби, Балхэд, Арси, и самым последним появился сам Оптимус Прайм. —Нетронутое месторождение энергона, — констатировал Оптимус, его голос был низким и настороженным. —Точнее, его остатки, — поправил Балкхэд, при виде разрушений. —Первое появление десептиконов за три года— сказал Рэтчет. —Известное нам, — поправил Прайм. — Если они искали энергон, то наверняка готовятся к его возвращению. Именно Арси, нашла это первой. Она подняла с земли изогнутый, покрытый царапинами кусок металла, рог Клиффджампера. Её голос, обычно полный сарказма, дрогнул: —Нет… Рэтчет поспешил к ней, но Оптимус уже отдавал приказ: —Рэтчет, определи, где сейчас Клифф? Медик поднял наручный монитор. Цифровые символы метались по экрану, пытаясь зацепить знакомый сигнал, он по мигал какое-то время, но вскоре исчез. плечи медика поникли. —Нет… Сигнал жизни Клиффджампера… стал недоступен. Тишина, наступившая после этих слов, была гробовой. Её нарушило неожиданное явление.

***

Из-за скал, прямо на том месте, где всего час назад наблюдали Ева и Флейм, вырвались два сфокусированных столба света. Один — кроваво-красный, яростный и горячий. Другой — ослепительно-жёлтый, холодный и резкий. Вместо людей из света материализовались две механические фигуры, которых на Кибертроне не видели миллионы лет. Флейм. Его корпус, около шести метров в высоту, был воплощением сжатой, хищной мощи. Доминировал кроваво-красный цвет, контрастирующий с матово-чёрными конечностями. Голова, похожая на шлем хищной птицы, увенчивалась двумя массивными, слегка асимметричными рогами. Из-под угловатого козырька горели две вертикальные щели — немигающие алые оптические сенсоры. Длинный, сегментированный хвост с тлеющей оранжевой иглой на кончике извивался за его спиной. Всё его тело было пронизано трещинами раскалённой подсветки: разлом на груди, круги на суставах, линии вдоль позвоночника — всё пульсировало ровным, яростным светом, будто под бронёй бушевала лава. Ева. Её силуэт был стремительнее, выше. Основной цвет — глубокий матовый чёрный, но по нему, словно предупреждающие знаки, горели ярко-жёлтые панели на плечах, бёдрах и голенях. Голова напоминала обтекаемый шлем гонщика, сзади веером расходились три пары острых, подвижных пластин-антенн, которые в панике метались из стороны в сторону. Два узких, интенсивно-жёлтых оптических сенсора светились из-под забрала. Её тело было прочерчено тончайшими линиями пульсирующей пурпурной подсветки, мерцающей, как далёкая, но опасная звезда. На икрах и предплечьях были видны сложенные, массивные колёса, выглядевшие как часть брони. Они простояли в ошеломлённом замешательстве лишь долю секунды.И вскоре, всё ещё не владея новыми телами и охваченные паникой от разоблачения, инстинктивно среагировали на угрозу. Их формы снова растворились в свете — жёлтом и красном — и исчезли, оставив после себя лишь выжженные на скале следы и шоковых автоботов.

***

—Что… что это было? — первой выдохнула Арси, не опуская бластер. Бамблби выдал серию встревоженных, хриплых звуков. Балкхэд мрачно осмотрелся. —Никакого энергосигнала. Никакого следа. Как призраки. —Это были не десептиконы, — твёрдо заявил Рэтчет, всё ещё изучая данные сканера. — Их энергетическая сигнатура… она другая. Частично кибертронская, но с чужеродными элементами. И она мгновенно исчезла. Оптимус Прайм медленно подошёл к тому месту, где стояли существа. Он опустился на одно колено, его мощная рука коснулась обугленной травы. Его голос, когда он заговорил, был тихим, но весомым, накрывая собой всю долину: —Десептиконы вернулись. Они забрали нашего солдата. А теперь… появилось нечто новое. Нечто неизвестное.— Он поднял взгляд к месту, где скрылась «Немезида». —Война только что изменила свои правила. Мы должны быть готовы.

***

Место возвращения — их база, подвал Их возвращение не было контролируемым телепортом. Это был сбой, катапульта из чистого инстинкта самосохранения. Два столба света — жёлтый и красный — ворвались в стерильный воздух командного центра, материализовавшись не как люди, а как гигантские, неуклюжие механические формы, которые с грохотом рухнули на пол, не в силах удержать новообретённую массу. Ева упала тяжелее. Её жёлтые оптические сенсоры бешено мигали, пытаясь сфокусироваться. Внутри её корпуса что-то громко щёлкало и шипело, выдавая сбой за сбоем. Пурпурные линии подсветки по её чёрному корпусу вспыхивали хаотично, как разбитая неоновая вывеска. Она попыталась подняться на руки, но её левая кисть, всё ещё напоминающая человеческую, но сделанная из чужеродного металла, подогнулась. С глухим лязгом она снова упала на грудь, издав звук, похожий на заглушённый крик статики. — Не... не могу... контроль... — её голос, всё ещё её, но прошедший через механический воколайзер, звучал искажённо, с цифровыми помехами. Боль была не физической, а глубже — на уровне схем, будто её магическую сущность насильственно впихнули в неподходящий, тесный каркас. Эффект от капсулы-усилителя в Иаконе давал о себе знать: процесс ассимиляции шёл агрессивнее, ломая её изнутри. Флейм приземлился чуть устойчивее, приняв удар на согнутые колени с грохотом, от которого задрожали экраны на стойках. Его оранжевая подсветка пылала ровнее, но также с перебоями. Он тряхнул головой, пытаясь стряхнуть ошеломление. Его алые щели-сенсоры нашли Еву. — Ева! — его голос прозвучал низко, с рычащим металлическим отзвуком, полным тревоги. Он попытался встать, но его новое тело было тяжёлым, неповоротливым. Он дополз до неё, больше перекатываясь, чем идя, и осторожно обхватил её плечо огромной, когтистой рукой. — Дыши. Не пытайся двигаться. Системы... перегружены. Дай им стабилизироваться. — Всё... всё жжёт... — прошипела Ева, её оптические сенсоры на мгновение погасли, затем зажглись вновь, тусклее. — Как... как в той капсуле... только... везде... Флейм огляделся. Его новый, расширенный кибертронский сенсорный пакет фиксировал тысячи сигналов сразу — температура, влажность, вибрации базы, фоновое излучение Земли, слабые следы энергона в их хранилище. Это был информационный шквал. Он зажмурился, пытаясь отсечь лишнее. — Держись за мой голос, — приказал он, заставляя себя говорить спокойно. — Концентрируйся на одной системе. Дыхательный контур. Имитируй вдох и выдох. Как в медитации. Она кивнула, с трудом. Её корпус начал ритмично сжиматься и разжиматься с мягким шипением пневматики. Постепенно худшие из конвульсий стихли. Они лежали среди проводов и оборудования, два гигантских чужака в своём же убежище. Флейм первым рискнул снова попытаться встать. На этот раз вышло — он поднялся, неуверенно покачиваясь, привыкая к смещённому центру тяжести и невероятной силе, булькающей в конечностях. Он помог подняться Еве. Она держалась за его руку, её шаги были нетверды, словно она заново училась ходить. — Что... что с нами сделали? — наконец выдохнула Ева, глядя на свою руку — ту самую, что всего час назад держала школьный учебник, а теперь была сложным механизмом с тонкими шарнирами и жёлтыми панелями. — Протокол «Симбиоз», — пробурчал Флейм, разжимая и сжимая кулак, наблюдая, как двигаются пластины. — Он не просто сканировал. Он... переписал нас на свой лад. Подстроил под местную матрицу. Мы теперь... — он заколебался, — ...биомеханические гибриды. Из плоти и магии — в плоть, магию и трансформирующийся сплав. Ева медленно подняла другую руку, и по её мысленной команде тонкие щупы и сканирующие инструменты выдвинулись из запястья, а затем сложились обратно. Она вздрогнула. — Они нас видели, — прошептала она, и в её механическом голосе прозвучал чистый, человеческий ужас. — Прайм. Все они. Мы раскрылись, Флейм. Миссия... — Миссия только что усложнилась в геометрической прогрессии, — закончил он мрачно. Его алые глаза сверкнули. — Но она не провалена. Они не знают, кто мы. Они видели только две неизвестные кибертронские формы. Мы можем использовать это. Но сначала... — он посмотрел на неё, — ...нам нужно научиться быть ими. И научиться скрывать это. Быстро. Он протянул руку, и пламя, привычное пламя его магии, попыталось разгореться на ладони. Вместо этого, с шипением и искрами, из пор в его руке вырвался сгусток чистого, раскалённой плазмы. Он тут же погасил его, шокированный. Ева попыталась активировать свой щит. Вместо купола света из её предплечья выдвинулся энергетический блейд из жёсткого света, прошипевший и тут же схлопнувшийся. Они стояли в разгромленном командном центре, глядя друг на друга — уже не люди, ещё не трансформеры, а нечто третье. Запас времени, который у них был, только что истёк. Игра в школьников продолжалась, но к ней добавилась новая, смертельно опасная партия — игра в машины, чьи правила им только предстояло узнать. А за окном, в мире, который они должны были спасти, автоботы хоронили друга и ломали голову над двумя призрачными силуэтами, вставшими на их пути.

***

Через несколько часов Вернуться в человеческий облик оказалось похоже на обратное сворачивание взрыва. Это был болезненный, изматывающий процесс сжатия, когда шесть метров металла, проводов и чистой энергии должны были втиснуться обратно в оболочку из плоти и костей. У Евы это вышло с надрывом — её тело, вернув привычные очертания, на несколько минут покрылось тонкой сеткой статических ожогов, похожих на пурпурные трещины под кожей. Она сидела на полу командного центра, обхватив колени, и тихо стонала, пряча лицо. Магия света внутри неё бушевала, пытаясь залечить чужеродное вторжение на квантовом уровне. Флейм справился быстрее, но не без последствий. Когда исчез последний отсвет оранжевой подсветки, он почувствовал, как его демоническая сущность, теперь сплетённая с чем-то механическим и рациональным, отдаёт странным, металлическим привкусом на языке. Он был первым, кто поднялся, и сразу подошёл к Еве, помогая ей встать. Её рука в его ладони была ледяной. — Глупо… выглядеть… слабой… — прошептала она, опираясь на него. — Ты не слабая, — отрезал он. — Ты приняла на себя двойную дозу. Просто… дай системе перезагрузиться. Именно в этот момент, когда они стояли, пытаясь отдышаться, перед их глазами — не на экране, а прямо на сетчатке — всплыли чёткие, голографические строки холодного синего света. Это было похоже на внутренний интерфейс их собственных, модифицированных тел. ДИАГНОСТИКА СИСТЕМЫ ПОСЛЕ ПРИНУДИТЕЛЬНОЙ АКТИВАЦИИ ОБЪЕКТ: Ева Саммер. · Статус: Стабилен. Симбиоз с кибертронской биомеханической матрицей – 98.7%. · Кибертронский аналог возраста: Юнклинг (младше стандартного воина. Ближайший известный аналог: Бамблби). · Предполагаемая базовая альт-форма (выведено из структуры скелета и энергетического ядра): Моторизированное транспортное средство. Тип: скоростной мотоцикл. · Предупреждение: Полная интеграция не завершена. Возможны случайные частичные трансформации конечностей под воздействием сильных эмоций или опасности. --- ОБЪЕКТ: Флейм Хот. · Статус: Стабилен. Симбиоз с кибертронской биомеханической матрицей – 96.1%. · Кибертронский аналог возраста: Юнклинг (на границе со стандартным воином. Биологический возраст не соответствует ментальному). · Предполагаемая базовая альт-форма (выведено из структуры скелета и энергетического ядра): Наземное транспортное средство. Тип: мощный спортивный автомобиль. · Предупреждение: Полная интеграция не завершена. Повышенный риск непроизвольного выброса термальной энергии в состоянии стресса. ___ ·Примечание: Возрастная группа соответствует поздней стадии роста. Приблизительный эквивалент в земных годах: поздний подростковый/ранний взрослый период. Младше большинства активных боевых единиц в текущем конфликте (см. файл: BUMBLEBEE. Сравнение условно). Сообщение зависло, мерцая. — Юн... клинги? — Ева произнесла это слово с таким недоумением, что даже Флейм на секунду отвлёкся от ярости. В её голосе прозвучала почти что обида. — Нам по двадцать тысяч лет! Мы — командиры Защитников! А эта... эта железяка считает нас детсадовцами?Спасибо, что не беты! Флейм фыркнул, но в его фырканье было больше горечи, чем насмешки. — Добро пожаловать в клуб, звёздочка. В клуб, где твой возраст измеряется не мудростью, а версией прошивки. — Он сжал кулак, глядя, как по его коже пробегают едва заметные, похожие на татуировки, линии красной подсветки. — Мощный спортивный автомобиль. Предсказуемо. Хотели бы они знать, что «двигатель» у этого автомобиля питается пламенем демонической ярости и способен спалить половину города. Мотоцикл… — он посмотрел на Еву, — …для тебя логично. Быстро, манёвренно, опасно. И беззащитно при лобовом столкновении. — Спасибо за анализ, — сухо парировала Ева, наконец поднимаясь на ноги. Она чувствовала себя странно… лёгкой. И в то же время, где-то глубоко внутри, спал сгусток невероятной мощности, готовый раскрыться в металле и скорости. — Значит, мы пропустили первый контакт с детьми из-за этого… сбоя. Но теперь у нас есть данные. Мы знаем, чем мы стали. И мы знаем, что они нас видели, но не опознали. Для них мы — две аномалии. — Две аномалии, которые теперь должны научиться превращаться в мотоцикл и машину, не разнеся при этом наш дом и не выдав себя перед всем Джаспером, — Флейм провёл рукой по волосам. — И всё это — будучи «юнклингами» в их глазах, если… когда они нас найдут. Ева подошла к главному экрану, всё ещё покачиваясь. На карте города мигали три метки — сигналы Автоботов, возвращающиеся на базу. — Они сейчас в трауре. Они уязвимы. Они ищут ответы. И у них теперь есть новый вопрос в лице нас. — Она обернулась к Флейму, и в её глазах снова зажглась искра командира, стратега, того, кто она есть на самом деле, вне зависимости от того, что говорит какая-то система. — Наше окно возможностей сузилось, но не исчезло. Мы должны освоить свои новые… способности. Быстрее, чем они придут к нам по следам той энергии. И мы должны решить, как предстать перед ними, когда это случится. Как две испуганные машины-подростки, которые сами не знают, кто они? Или как нечто иное? Флейм встал рядом с ней, его плечо почти касалось её плеча. — Мы всегда были «иным», — тихо сказал он. — Просто теперь у нас… колёса. И рога. В буквальном смысле. Давай начнём с того, чтобы не превратиться случайно посреди ужина. Думаю, пора перечитать теорию трансформации кибертронцев. Должны же в этих архивах быть схемы. — Я хочу кое-что проверить — Сказала Ева. Она закрыла глаза, пытаясь прочувствовать то, что предлагала система. Где-то в глубине её существа, поверх магии Солнца и знаний по физике, теперь существовала... схема. Набор инструкций, алгоритм перестроения атомов. Она представила колёса, обтекаемый корпус, рёв двигателя... Её рука дёрнулась, и ладонь на мгновение превратилась в скопление шестерёнок и проводов, прежде чем с шипением вернулась в норму. Она отдёрнула её, как от огня. — Дьявол! Не получается! Я не могу это контролировать! — в её голосе прозвучала паника, которую она не позволяла себе с момента прибытия на Землю. — Оно... живёт своей жизнью! — Потому что ты пытаешься командовать, как магией, — сказал Флейм неожиданно спокойно. Он подошёл к ней, взял её всё ещё трясущуюся руку. — Это не заклинание. Это... инстинкт. Как дышать, или как раскрыть крылья. Не заставляй. Разреши. Дай схеме сделать свою работу. Он сам был далёк от спокойствия. Его демоническая ярость бушевала против холодной, логичной машинерии внутри. Но он видел её страх, и это заставляло его собраться. — Наша альт-форма... это наша новая легенда. Самая надёжная из возможных. Кто будет искать двух межгалактических дипломатов в виде парочки колёсных? Ева посмотрела на него, постепенно успокаиваясь. Аналитический ум брал верх над паникой. — Ты прав. Это... идеальное прикрытие. Но для этого нам нужно научиться трансформироваться чисто. Быстро. И обратно. Без этих... световых шоу и падений. Флейм обернулся к ней. — Но нужно спешить. Школа завтра. Ты сможешь? Ева сделала глубокий вдох, и на её лице появилась знакомая, дерзкая ухмылка, хотя глаза ещё хранили тень усталости. — Фил, дорогой, я пережила квантовую пересборку атомов. Школьный день после этого — как прогулка в парке. Просто… постарайся не трансформироваться непроизвольно на физ-ре. Объяснять, почему у новичка вдруг выросли стальные пластины из спины, будет сложновато. Флейм хмыкнул, но кивнул. Они оба понимали: игра стала втройне опасной. Они должны были быть людьми. Они должны были быть подростками. И теперь, в тайне ото всех, им предстояло научиться быть ещё и машинами — юнклингами в войне гигантов, чья первая настоящая битва только что началась с потери одного из своих. А их миссия «Феникс» теперь висела на волоске, балансируя между школьным расписанием и необходимостью освоить новые тел а, прежде чем те выдадут их в самый неподходящий момент.