Burn after us

Вечер. Университет. 2016 год. Конец ноября. Я на пятом курсе. — Послушай, мы просто сделаем эту долбаную постановку и все. И если ты не хочешь, то я вообще могу не приходить на репы. Хочешь поделим. Ты по понедельникам, я по вторникам. И так далее. Она все так же молчала. — Блин, Олесь, ну правда. Я не знаю, что предложить. — Хорошо. — Что хорошо? — Поставим постановку и все. Если этот долбаный деканат хочет, то пусть будет так. Что там блять, Золушка? — Да. — Будет им долбаная Золушка. — Олеся шумно втянула воздух через ноздри. — Мне отсмотреть подложки и заявки? Или хочешь чтобы мы это сделали вместе? — А у тебя разве нет сейчас дел? Как же твое маленькое малолетнее недоразумение? Черт. Делать проекты с бывшей. Это. Это пиздец. Это как биться головой об стену, заведомо зная, что она разобъется. Причем не стена, а голова. — Я свободна сегодня. — Какая прелесть. Тебе не нужно бежать к ней и вытирать ей сопли? — кислотная натянутая улыбка. Мое безразличное молчание. — Тогда, Дарина, остмотрим вместе. — блондинка почти вбивает папку мне в грудь и проходит мимо, — Что? Пошли поищем свободную аудиторию. Или ты собралась в коридоре это делать? — Да, пошли. Поднимаю рюкзак с подоконника и иду за ней. Знаю, что ее грубость — защитная реакция. Она красивая. Она чертовски… Черт, все. Забудь. Она - сучка. Которая очень хорошо умеет манипулировать людьми. А в особенности тобой. Малолетняя, упрямая, горделивая, самовлюблённая сучка. Она что-то говорит, я пропускаю мимо ушей. Папка жжёт запястье, она его коснулась. Бывшая. Как же это было недавно. *** Семь месяца назад. Середина мая. — Послушай, давай поедем к тебе посмотрим фильм? — я держусь за поручень шатающегося трамвая. Вот-вот и нас стиснут со всех сторон. Час пик. — Блин, Прости, у меня не получается. Там отчим немного злиться на тебя. Он не в духе. Прости. Там… Блин. Я улыбаюсь, думаю, что это шутка. Что она шутит. У меня нормальные отношения с ее отчимом. Да мы не целуемся в щечку при встрече, но пока у нас затишье. Мы знаем о существовании друг друг. С матерью так вообще замечательные отношения. — Да? Он что устал слышать наши стоны из соседней комнаты? — пытаюсь пошутить, но понимаю, что это не шутка. Черт, это не шутка. Чувствую себя глупо. — Прости, там просто. — Что происходит, Лесь? — я все ещё цепляясь за долбаные спасательные нитки. А они рвутся. Сука. Рвутся. — Просто мы уже почти две недели не были у тебя. Ко мне нельзя, сама знаешь, мать взбесится опять. — Ну помнишь, вы с Никитой красили баню в апреле? Да, такое забудешь. Хотя, я бы с удовольствием блять забыла. Я пожала плечами и попыталась затолкать свою злость поглубже. Этот долбаный биолог злил меня до невозможности. Он обтирался вокруг моей девушки, как чёртова колючка, как будто его присобачили намертво. И тогда эта идиотская ситуация. Пока мы красили баню, почти сцепившись друг с другом, только глотки друг другу не перегрызли. Олеся и ее лучшая подруга, пригубили вино ее отчима в доме. А точнее, безжалостно выпили целую бутылку. Мама Олеси была на работе. И должна была прийти лишь после девяти вечера. Конечно же мы с этим идиотом Никитой были трезвые. Олеся и Натали, как она пафосно себя называла, подпевали музыке, которая рвалась из колонок весь вечер. А я, стиснув зубы, красила деревянный сруб. Когда же ее мать пришла домой, мне было стыдно. Стыдно было быть трезвой и наблюдающей этот пиздец. Никита свалил как раз перед приходом тети Леры, а я осталась. Я не знала почему. По-хорошему, мне нужно было уехать ещё тогда, когда Натали и Никита пришли, чтобы помочь нам в покраске бани. Но почему-то я решила, что раз уж настроения нет, то ничего хуже его уже не сделает. Ох, как я ошибалась. В итоге: Я и Никита — покраска, а эти две тусовщицы — винишко. Я не завидовала, я не хотела напиваться в тот день, просто мне было до омерзительности больно, потому что я видела, что Никита приперается туда не просто так. Внутренне чувство мне подсказывало — вы подъехали к старту, гонка по слепой трассе начинается. Ваша девушка неустойчива. Я вымыла кисточки в растворе и прибрала на улице у свежепокрашенного здания. Села на покасившуюся лавку и закурила. — Давно они? — тетя Лера села возле меня. Я не слышала как она вышла из дома. Видимо слишком сильно злилась на все вокруг, что мой слух просто уже отключился. — Хрен его знает, я… мы баню красили. Я посмотрела наверх. Апрельская луна была сегодня яркой и больше походила на кусок сыра. Как в мультиках. — Вова звонил? — Не знаю, мне ещё нет. Но если ей звонил, то она же не возьмёт трубку. Я думаю, — мы замолчали. Имя ее отчима передергивало меня уже от того, когда его произносили. У нас была уния, мы просто не трогали друг друга. На нашу неприязнь друг к другу это не влияло. Мы просто не выражали ее вслух. Я докурила сигарету и встала. Посмотрела на часы. Было начало одиннадцатого вечера. — Ладно, я пойду, а то мне ещё домой добраться нужно. Мать будет опять злиться. — Дарина? — тетя Лера окликнула меня. Я обернулась. — Спасибо. Я посмотрела на нее не понимающе. — За баню. — добавила она. Наши взгляды встретились и на секунду, я уловила в нем такой знакомый блеск. Олеся также смотрела иногда. Их взгляды были похожи. Пламенный и напоминающий скопление звездных мериад. — Пожалуйста, — улыбнулась я и пошла к терассе. Я взяла свою сумку и пошла к автобусной остановке. Прощаться с Олесей мне не хотелось. В тот день, что-то пошатнулось внутри. Мне стало больно. Хотя ещё до конца я не понимала, почему. Трамвай. — Так вот, ну Вова тогда же позвонил и ты сказала, ну… — Да, я сказала, что вы немного выпили, и что может не слышали как мама пришла с работы и как он звонил. И что с того? Я думала твои предки лояльны к алкоголю? Тем более тебе уже девятнадцать. — Да, все так. Я ну… Мы из-за тебя все поругались в общем и Вова с больницы сбежал и приехал в тот вечер домой. — Что, прости? — Ну Вова… — Из-за меня поругались? Прости, а что я сделала? — я истерично усмехнулась, вообще изумляясь такой развязке. Когда тебя, без тебя женили почти. — Ну… Там так вышло…он злится, что ты… Что мы в общем все перепугались из-за тебя. — То есть ты вывернула все так? Что я оказалась виноватой? — я пристальнее посмотрела на Олесю. — Да нет же! Ну там момент такой дурацкий. — Понятно, — я усмехнулась, а сама почувствовал, как у меня подступает ком к горлу. Я никогда не била девушек, только Вику и по ее желанию, но в тот момент мне хотелось прям от души влепить Олесе пощечину. Она была виновата, у нее было это на лице. Но ссорится с отчимом она не хотела. Что же. — Ну пусть Вова успокоится. Не буду его напрягать. Мы смотрели пару мгновений растерянно друг на друга. Я знала, что она знает, что я все поняла. Что мне объяснять не надо, что она выгораживала себя за мой счёт. Найти козла отпущения со стороны было проще. — Тогда до завтра? — Да. Дарина, я… — Прости, моя остановка. Я улыбнулась напоследок и выбежала из этого чертового автобуса. Я уже чувствовала как на моих щеках высыхают слезы. Весна почти заканчивалась, но все уже подпекало летнее солнце. — Они из-за меня поругались? Я начала истерически посмеиваться. И опять прокручивать тот вечер в голове. Олеся сказала сто процентов, что у неё болит живот и улеглась спать, чтобы Вова не видел, что она пьяная. Он бы ее не разбудил. Видимо, она пообещала, что не будет пить, пока он в больнице. — Узнаю тебя, плутовка. Ты всегда такая. Я достала сигареты, покрутила пачку в руке, затем засунула их обратно и, достав телефон, я набрала тете Лере. Я забыла, что по моим щекам текли слезы и что мой голос слегка захлипался. Как я пришла к такому состоянию? Черт его знает. Просто рвануло. — Здравствуйте. — и тут поток обиды и горечи полился из меня — Я извиняюсь за звонок. Я знаю, что не подарок, извините меня за то, что вы там когда-то поругались все, но почему об этом не сказать в лицо? Почему я должна об этом узнавать через два месяца, что я в вашем доме персона нон грата… ?! Мои слова перемешивались с потоком слез, некоторые окончания я съедала и проглатывала. — Дарина, подожди…остановись…кто сказал, что ты персона нон грата, я…? — тетя Лера совсем растерялась. Она видимо была на работе и я позвонила совсем в неподходящий момент. Но, этот импульс я не могла в себе подавить. Мне нужно было решить это здесь и сейчас. Я пыталась понять, в чем моя вина. — Я до сих пор не понимаю, в чем я была виновата. Но только у вас я прошу прощения, потому что вы единственный человек, который этого заслуживает! Связь прервалась, мой чёртов кнопочнник разрядился. — Черт…! Блять! Черт бы тебя побрал! — Я выругалась. Швырнула телефон в рюкзак. Домой было идти ещё остановки три. Конечно же я вылетела из этого долбаного трамвая. Он сжимал меня, я не могла там дышать. Люди. Олеся и дикая жара, внутри. От обиды и досады. Смахивая слезы, я пошла, придавливая своими черными ботинками сухой асфальт. В этот вечер их семейство опять знатно переругалось, потому что тетя Лера была на моей стороне, а Вова смелым лишь у нее за спиной. На следующий день мы с Олесей даже не поздоровались в универе, что собственно меня не удивило. Затишье и неназванная пауза, может быть и тихий конец ознаменовал наши непродолжительные полугодовые отношения. Она увлеклась биологией… Я же уехала на лето работать в лагерь. С показушной лёгкостью, почти забыв о том, что меня предали. *** 2016 год. Конец ноября. Университет. — Послушай, ты не обязана меня терпеть. Если не хочешь, мы можем отказаться. — Не неси чепуху. Ты сама знаешь, что отказаться на просьбу деканата — все равно, что подписать себе волчий билет. — Хорошо, давай просто объясним ситуацию, что мы … — я запнулась. Я не знала как объяснить, что мы просто бывшие. — Дарина, давай, давай. Ты на каком курсе? На пятом?! Тебе ещё пол года и все! А я на втором. Меня потом ещё три года деканат ебать будет, за этот вежливый отказ. Я закатила глаза. Я просто не знала, что мне делать. Преподавательница по истории зарубежки поставила нас перед фактом, что рождественский концерт должны ставить мы. А это значило: писать сценарий, искать актеров. Кроме этой дурацкой пьесы ещё и песни, танцы. Скоморохи. Аранжировка. Я уже представляла, как горит моя сессия, к которой я планировала готовиться эти дни, как в аду усмехается моя дипломная работа, потому что допишу я ее видимо там. С одной стороны это хорошо, значит на экзаменах иностранная кафедра не будет нас спрашивать, ведь мы же ставили концерт. Но с Олесей?! Это была пороховая бочка. Если учесть, что моя нынешняя девушка была ещё не в курсе, что мне придется так плотно общаться ближайшие три недели со своей бывшей. Тут тоже сулил охренительный скандал. Вике будет все равно, скорее она лишь усмехнется, но как отреагирует Даша? Да черт его знает. Там все непонятно. Со всех сторон, грозило все обернуться бурей. И моя мать, которая уже итак вздрагивала от каждого телефонного звонка, пытаясь подловить меня с очередной девушкой, чтобы мы опять поругались. Просто, как будто все планеты в карте взяли ретроградный ход. Проще говоря — белый пушной зверёк подбирался ко мне ближе. Хотя о чем я? Он уселся мне на голову. Мы зашли в ближайшую аудиторию, которая была свободна. Олеся по хозяйский уселась за первую парту и разложила материалы, которые дала преподша. Я знала там все наизусть. Я ставила уже эти праздники четыре долбаных года. И все их наработки уже изучила. Вопрос был в том, в какой последовательности будет в этом году и кто будет играть какую роль. Какую же роль ты будешь играть, Дарина? Шута? Ромео или бедного Йорика? Когда твои нервы сдадут? — Послушай, я буду честна, у меня нет желания ругаться и вообще вся эта ситуация меня если честно напрягает. Олеся вскинула свои ресницы, взглянула на меня и мы обе замолчали. — Боишься, что твоя малолетка тебе мозг вспахает? — Нет, просто не хочу драмы накануне сессии. — я улыбнулась, почти трескаясь в своей улыбке. Но да. Черт, Даша вспахает мне мозг определенно. И мама. Если узнает, что я опять общаюсь с Олесей. И Вика… Господи, мне было двадцать два, а мать как сыщик самоучка читала все мои переписки, если я забывала телефон где-то в квартире. Следила куда и во сколько я ухожу. Это иногда доходила до полного обсурда. Если учесть, что я иногда месяцами не появлялась дома, то когда появлялась, она пыталась выполнить программу максимум, удаляя в моей голове лесбийские извилины — самым обычным способом, — мы ссорились, ругались, орали, потом манипуляция, потом тишина. Мы могли игнорировать друг друга сутками, неделями. И я опять уходила из дома. Тусуясь у некоторых знакомых или друзей. — Я просто прошу тебя, давай мы не будем перегибать палку и сконцентрируемся на постановке. Окей? — Окей, Окей. Тогда не стой как столб и помоги мне выбрать роли. В этом году пришли новые первокурсники. Можно парочку из них взять на массовку и там есть группа танцоров. Ещё с визитки я их помню. Особенно твою Дашу. Язвительная улыбка. — Лесь. — Я почувствовала как она вздрогнула, я и сама замерла. Я давно ее так не называла. Первый раз во время нашего первого секса наедине. Мы помнили это. Тогда. Я видела, что она тоже помнит. Я проглотила напряжение и продолжила. — Постановка! Точка! Не переходим на личности. Мы же договорились? Я посмотрела на разложенные листки перед собой. Она молча кивнула, видимо сама не ожидающая, что ее так шибанет от своего имени. Ну что, пора вдавить педаль газа? Призрачные гонки начались. Второй раунд. *** Конец ноября. 2015 года. Университет. Я на четвертом курсе. — Господи, что вы как вареные? — Вика разрывалась. Концерт визитки первокурсников был на носу. Сценарий был написан нашими бессонными и пьяными ночами, а незадачливые, ещё вчера желторотые школьники никак не хотели делать так, как говорила звезда универа. — Все! Перерыв! Мне нужна сигарета…! Сходите поешьте мороженого, сахар вам необходим просто, — Вика подхватила свою дизайнерскую сумку и вопросительно посмотрела на меня. — Составишь мне компанию? — Бля, ну куда я денусь. Королева же просит. — я усмехнулась. — Дурочка. — Вика улыбнулась мне. Да, для всех она была королевой. Стервой. Сучкой на высоких каблуках, с идеальным маникюром, дорогими шмотками и белоснежной улыбкой. А для меня просто Вичкой. Я училась с ее друзьями в одной школе, и волей не волей, мы очень часто попадали в одни тусовки. Я знала ее лет с десяти. Ну а потом звёзды сошлись так, что мы попали на один поток в универе. Только она на английский язык, а я на немецкий. Но лекционки по остальным предметам у нас были одни. Я была для нее закоренелой «ее лесбушкой», а она моей королевой. И без слов было понятно, что это был дружеский стёб. Если ее доставали пацаны, то она без зазрения совести забиралась ко мне на колени и засасывала так, чтобы у них отпадали челюсти. А я охотно отвечала, чем бесила их и добрую половину девушек на нашем курсе. Все за спинами обсуждали нас, приписывая невероятные садомитские наклонности, но все было куда проще чем казалось, мы были просто друзьями. Очень хорошими друзьями. Которые не были ограничены идиотскими рамками. Даже если бы мы переспали, то наверное встали на следующий день бодрые и счастливые и как ни в чем не бывало продолжили бы дружить. В этом была наша дурацкая особенность. Тогда. — Пошли, иначе я убью их! — Вика смахнула с моего лица челку, которая выбивалась из наспех завязанных волос, и улыбнувшись добавила, — я даже напою тебя кофем, малышка. Я улыбнулась и боковым зрением словила недовольный взгляд одной из первокурсниц. Это было забавно. Мы стояли в курилке и Вика что-то рассказывала про своего Кирилла, какой он идиот и что армия его походу не собирается менять, но на следующих выходных она собиралась к нему и просила меня сесть за руль. Ибо ее права сейчас у отца. Тот забрал, потому что в прошлую пятницу Вика под шафэ села за руль. Конечно же я об этом знала. Я сама была в минусе. Вика была самая живая из нас. Да, мы доехали без происшествий. Но от ее отца получили по самые помидоры. — Так что, завезешь меня? — Конечно, солнышко, — я улыбнулась и притянула ее за плечо, обнимая одной рукой. *** Мы опять сидели на репетиции, первокурсники уже чётче отыгрывали роли. Взбучка от Вики вселила в их умишки желание не спорить с ней. — Так! Ещё раз! Пожалуйста, ты, как там тебя? — Вика щелкнула пальцами, пытаясь вспомнить его имя… — Паша, — подсказала я, опять залипая в телефоне, на сайте знакомств. Сегодня была пятница и мне нужно было отвлечься. Идти в клуб и ловить кого-то так, не было сил, хотелось просто уже договорится, потрахаться и с расслабленной душой пойти домой. — Паша, да, обними ты ее уже! Вы стоите как будто боитесь друг друга, — Вика даже встала. Парень по указке Вики притянул к себе девушку, а та не удержалась и оступилась, потянув за собой парня. Я очнулась тогда, когда услышала шум падения и все начали посмеивается этой нелепой оказии. — Ну пиздец! — Фыркнула Вика. А девушка засмущалась, вскочила и побежала вон из зала. Вся эта ситуация вырвала меня из паутины планируемых потрахушек и я увидела, что это была та самая студентка, которая отпустила странную раздрожительную улыбку, когда Вика кокетничала со мной. Я встала и пошла за ней. — Ты куда? — бросила Вика для приличия. Она обладала маниакальным качеством все контролировать. Я уже привыкла. Для меня это было не напряжно. — Кофе возьму себе. — Окей. — Вика посмотрела на мой стоящий на столике кофе, но ничего не сказала и продолжила репетицию. Я вышла из зала. И увидев силуэт на подоконнике, пошла в сторону девушки. — Эй, как там тебя…? — я передрознила Вику и увидела, что девушка повернулась в мою сторону. Тон мой был не грубый, скорее дружелюбный и поддерживающий. Девушка увидев, кто к ней идёт, опять отвернулась к окну и замерла. Я лишь усмехнулась, но пошла дальше и поровнявшись с ней тоже посмотрела в окно. — Ты не обижайся, концерт через три недели, Вика просто не выносит поражений. Если она взялась, то сделает. — Почему ты не кричишь на нас? Не ведешь репетиции? Я усмехнулась. — Я за звук и видео отвечаю. Сценарий. Ну и поправки. А за презентабельность и дрессировку… — Королева? — язвительно спросила она. — Вика, — не ведясь на шпильку первокурсницы, с улыбкой ответила я. — Просто сделай вид, что этого не было. Зайди туда и возьми этого Пашу за рога. Если он не умеет вести, веди ты. Она улыбнулась, поворачиваясь ко мне полубоком. — Меня зовут… — Олеся, я знаю, я же отсматриваю всех кандидатов на роли. Она покраснела. И в тот момент нашу милую беседу прервала женщина, видимо с полнейшим недотрахом. В моем кармане засвайпил тиндер. Сто процентов, какая-то неуёмная нимфоманка. Потому что уведомления долбили как из автомата. — Тебя видимо очень хотят. Я промолчала и выключила звук в телефоне. — Пошли, репетиция ещё не закончена. Мой голос стал чуть грубее. Но дружелюбие в нем осталось. *** Университет 2016 год. Конец ноября. Перед нами стояли добрых двадцать человек. Все они были задействованы в постановке. Первая прочитка ролей и вообще знакомство с текстом, который я уже собственно знала почти наизусть. Когда на репетиции его учишь вначале с одними, потом с другими и так уже четвертый год, то что тут удивляться. Роль принца досталась высокому и плечистому парню, а Золушка была хрупкой и нежной. Конечно, Золушку же выбирала я. Хотя Олеся и предлагала Прокофьеву с третьего. Она просто хотела поиздеваться над принцем, в Прокофьевой было все 110 кило мышц и бицепса. Она ходила в тренагу и поднимала там таких принцев на указательном пальце. Олеся лишь задорно смеялась, когда мы выбирали кандидатку на эту роль. В тот момент я даже вспомнила о ее мягкой и лучезарной улыбке, которая у нее была на первом курсе. — Представляешь, когда в танце ему нужно будет ее приподнять? Ха-ха, Господи, дай мне сил, я представила этот момент. И мы опять звонко расхохотались. Как тринадцать месяцев назад. Как тогда… Конец ноября, 2015 год. Репетиция закончилась. Все первокурсники разбрелись по своим остановкам. На улицы опустилась ноябрьская темнота. Я и Вика вышли из здания университета. Вика опять завела разговор о своем ненаглядном, а я пыталась усмирить надоедающую мне в тиндере барышню. — Господи, да пошли ты ее уже. Если бы мне так выебали голову, то я бы с такой точно трахаться не смогла. Я усмехнулась. — Я ее уже заблочила. — Молодец. — она взъерошила мои волосы и улыбнулась. — О, смотри-ка, твоя любимица идёт. Завела себе поклонницу? Я обернулась и увидела Олесю, которая неспеша выходила из университета, ища что-то в сумке. — Не смешно. — Я вообще без подколок. Ты же за ней выходила? — Я выходила, потому что выходила. — Не умеешь ты врать, Дарин. — Ну поддержала девочку, что с того? Вы накинулись все на нее. — Бедный щеночек, — Вика сложила губки домиком и прижалась ко мне плотнее, шепча на ухо, — зная тебя, ты ничего просто так не делаешь, решила приручить ее? — Фу, Вика, — я шутя отпихнула ее и добавила — она первокурсница, просто первокурсница. В этом поступке не было корыстного умысла. — Подожди, а на прошлой неделе, разве не ты ночевала в общаге у первокурсниц? У той с красными волосами? Я закатила глаза. От Вики что-то скрыть было просто невозможно. Сплетни доходили до нее всегда волшебнейшим образом. — Ладно, да, спала и что? Но тут, ну не знаю. Ну она же просто милая. — Ладно, передо мной оправдываться не обязательно. — Вика достала свою косметичку и поправила тушь. — увидимся завтра? — Да. Конечно. Моя подруга пошла в сторону своей остановки, там ее ждало такси, а я замешкалась, пытаясь найти свои долбаные сигареты. Они провалились в рюкзак вместе с тонной тетрадей и парой учебников. Горело лишь пару фонарных столбов, и что-то разобрать в сумке было ну уж совсем никак. — Привет, опять… — я вздрогнула. Я думала, что Олеся уже давно ушла, свернув в другую сторону. Но она видимо не подходила, потому что не хотела получить передозировку от общения с Викой. — И тебе… — я наконец нашла пачку и забросила рюкзак на плечо. — Угостишь? — А тебе можно? — Вообще-то мне есть восемнадцать. Я протянула ей пачку. — Не подумай, что меня бы это остановило. — А чтобы тебя остановило? Мы обе замолчали. Вопрос звучал не совсем определенно. Прослеживался подтекст. И я решила свести его в безопасное для нас обеих русло. — Просто уточняю. Малоли ты просто хочешь поговорить, а сама не куришь. Не обязательно начинать. Мы опять замолчали. Диалог не получался. — Тебе в какую сторону? — Влево. — быстро ответила она и изучающе на меня посмотрела. — Хорошо, пойдем, пройдусь с тобой. А то поздно уже. — Это так порыцарски что ли. — Она опять покраснела, сказав это. Я лишь усмехнулась. — Мне тоже по пути. Не переживай. Конечно мне было нихера не попути. Да, я могла и этой дорогой идти домой. Но это был крюк. А поскольку домой я сейчас сильно не хотела, то и этот крюк был хорошей прогулкой. Мы молча шли под жидким снегопадом. Под ногами похрустывали только упавшие снежинки. — Тебе далеко ещё до дома? — почему-то спросила я. — Мне там на перекрестке на остановку и потом на автобусе минут двадцать. — Понятно. — чтобы подытожить как-то ее ответ, сказала я. Ей было неловко. Меня это лишь забавляло. — Знаешь, вы с Викой хорошая пара, — почему-то сказала она, нарушая тишину между нами. Мы все так же шли. Я курила, а она шла рядом, изподтишка бросая взгляд в мою сторону. Моя ухмылка. Как же это забавно, что все хотели нас непременно свести с Викой. Навесить этот ярлык. Но это было совсем не так. — Мы не пара, — почему-то честно сказала я. Хотя в другом случае я бы просто посмеялась и сказала, что мы спим ещё со школы. Я любила запутывать людей, особенно если они так бесцеремонно вмешивались в мою постель. — Прости, я думала… Просто все говорят и то, что она тебя обнимает… — я увидела как Олеся покраснела. Несмотря на то, что на улице итак была морозная погода, но эта краска проступила на ее щеках. — Меня много кто обнимает, это же не значит, что я с ними сплю. — Просто вы целовались на посвящении, — Олеся отвернулась от меня и посмотрела в сторону. — И что? Ты никогда не целовалась с подругами? Я не понимала, почему мне ещё не надоело разговаривать с ней. Обычно первокурсницы не были моей целью. Вообще я не ставила себе какие-то рамки, но в первую очередь смотрела на них ещё как на вчерашних школьников. С той красноволосой вышло конечно иначе, ну и она не создавала впечатление семнадцатилетнего подростка. Олеся же… Олеся меня запутывала… Притягивала? Я не думала о ней как о сексуальном объекте. Просто, почему-то мне было комфортно идти с ней рядом и отвечать на ее вопросы. Она не была резкой, требовательной, что-то хищное проглядывалось, но оно видимо ещё не нашло почву, чтобы основательно прорости в ее личности. Студенческая жизнь ещё не успела ее испортить. — Я? Да. Целовалась. Один раз. — Просто… Вы целовались долго. — Ты следила за нами что ли? Глаза Олеси округлились. — Нет! Черт! Нет! Вы просто не скрывались. — Расслабься, я пошутила. Мы опять молча пошли рядом. Проходя мимо заваленных снегом клумб, что-то идиотски детское зародилось в моей голове. Я почему-то взяла снежок и бросила его в Олесю. Я не хотела над ней смеяться. Не хотела унизить, это был безобидный жест. Мы шли молча и разговор не клеялся, как это было обычно. Хотя, по большей части, все разговоры у меня с девушками уже начинались у постели и не требовали долгой концентрации. Олеся обернулась и с улыбкой посмотрела на меня. Секунда и она тут же подобрала снег, формируя огромный снежок. — Так, нет! Брось! Я извиняюсь… — отбегая от нее, посмеялась я. Но это не помогло. Она все же в меня попала. Ничего умнее я не придумала, как просто поднять ее и посадить в этот сугроб. Не учла я и то, что она в меня вцепится мертвой хваткой. Поэтому через мгновение мы обе сидели в сугробе и она заливисто и громко смеялась. А я вторила ей. Ее смех был заразительным. — Ну вот, ты хотя бы смеёшься. — вставая и отряхивая снег, я протянула ей руку, чтобы помочь встать. Оно поддалась. — Теперь буду ехать в автобусе вся мокрая, — с улыбкой сказала она. — Ты просто была такой серьезной, что мне пришлось прибегнуть к крайним мерам. — То есть ты бросаешь всех первокурсниц в сугробы? — Нет, только симпатичных, — это тоже выпало из моего рта совершенно неконтролируемо. — Ты считаешь меня симпатичной? Молчание. — Да. Почему бы и нет? — ответила я спокойно. В этом не было флирта или заигрывания. Я просто констатировала факт. Мы подошли к ее остановке и она направилась к рядом стоящему цветочному магазину. — Зайдешь? — Зачем? — Там работает моя мама, я всегда после универа захожу. — Не думаю, что мы уже на той стадии, когда я могу познакомится с твоей мамой. Она опять покраснела, а я рассмеялась. — Ладно, не парься, мне правда уже пора. Я посмотрела на экран мобильного, одна из не назойливых и симпатичных девушек скинула свой адрес. И мой интерес загорелся. Олеся же? Олеся была Олесей. Милой и тогда ещё не наглой первокурсницей. — До завтра, — улыбаясь сказала я. — До завтра — внимательно рассматривая меня, ответила она. *** 2016 год. Конец ноября. Университет. — Все это клиника. Если Золушка будет так танцевать, то нас просто закидают тухлыми яблоками. — Олеся негодовала отчитывая бедную первокурсницу. — Не переживай, — ответила я ей и усмехнулась, — у тебя что недотрах? Чего ты рычишь на нее? — Иди в жопу, Стеклова! — Фыркнула Олеся, встала и пошла в гущу танцоров командовать дальше. — Ещё раз все вместе! Олеся начала расставлять подтанцовку и показывать бедной Золушке, как она должна легко и воздушно порхать рядом с принцем на балу. Даша: «Ты скоро освободишься?» Моя девушка, как я и ожидала, была не в восторге, от моей вынужденной деятельности на эти три недели. У нас были билеты на концерт. На днях мы должны были пойти в на Ленинград и она, пообижавшись два дня, все же мне написала. Я: «ещё пол часа» Даша: «жду в холле, внизу» — Что, твоя малолетка опять? — голос Олеси опять раздался над моим ухом, неожиданно. Пока я думала, что ответить Даше, она уже включила музыку на повтор танца. Труппа двигалась в плавных движениях, а она незаметно подкралась ко мне. Я проигнорировала ее вопрос. С определенных пор, она не имела права на него, и на меня собственно тоже. Я встала и прошла к стоящему за танцорами касту. Я хотела ещё сегодня обсудить костюмы и декорации. Олеся недовольно хмыкнула и повернулась к танцорами. Наш диалог закончился на сегодня.