Burn after us

2016 год. Начало декабря. Я на пятом курсе. Мы сидели у Даши дома и смотрели какой-то фильм Энди Уорхола. Я, если честно, половины не понимала. Да, я знала этого эпотажного дядьку, но фильм про семяизвержение меня относительно утомил. — Тебе скучно? — Нет, что ты, — я улыбнулась. Соврала я даже не задумываясь и натянула улыбку. Даша придвинулась ко мне ближе и положила голову на плечо. По идее, я бы уже начала к ней приставать, но сегодня что-то мне мешало. Моя голова была вообще не здесь. Я опять взглянула на последнее сообщение от Вики и заблокировала телефон. «Как скажешь». Что я должна была на это ответить? Я так и думала, что она не сильно обрадуется, что я опять общаюсь с Олесей. Но «Как скажешь»? Что это значит вообще? «Как скажешь — все окей? Как скажешь — мне пофиг? Как скажешь — я обиделась?» Я потерла большим у указательным пальцем правой руки переносицу. Меня разрывало от непонимания. — Ты дуешься на меня? — Даша опять попробовала начать диалог. Я тысячу раз зарекалась «никаких первокурсниц». И кажется, чем больше я об этом думала, тем противоположнее думала вселенная. Она видимо предпологала, что я бросаю ей вызов. Как Даша оказалась со мной в отношениях? Или как я, после дурацкого расставания с Олесей, на концерте поцеловала светловолосого ангела и мы почему-то оказались в туалете излюбленного студентами нашего универа бара? Конечно же я поднажала и мы не только жарко и беспрерывно там целовались. И почему-то Даша решила, что мы вместе. И я — согласилась? Да, блин, я согласилась. Она была привлекательной и милой. Ее тонкие пальцы вселяли в мою душу недюжее возбуждение и трепет. Возможно, одной из причин было то, что Олеся продолжала гулять с этим чёртовым Никитой. Дибильный биолог. А я? А я запуталась в паутине своих тайных желаний. И тогда я решила, что раз уж так, то почему бы собственно и не отношения. Раз ее отчима устраивает этот безрукий дрыщ. А Олеся слушала Вову открыв рот. И я подумала, что мне пора развязаться с этой долбаной семейкой. Кроме тети Леры. Она была добра и всегда вежлива. Я продолжала заходить к ней иногда по пути домой, балуя ее капучино или латте. Мы непринужденно беседовали и я иногда помогла ей оформлять букеты. Что было важным для меня, мы ни разу не заговорили об Олесе. Она как будто понимала, что для меня эта тема сейчас как красная тряпка. И что универские сплетни куда интереснее, чем наш долбаный Титаник отношений с Олесей. Возвращаясь к вопросу Даши. — Нет, малыш. Все хорошо. — Я чмокнула ее в щеку и попыталась встать. Потому что уже было часов восемь. Снаружи стемнело. И я сегодня должна была свести треки на концерт, да и я пообещала матери, что приду до девяти. Хотя бы сегодня я не хотела с ней ругаться. Хоть один день перемирия. Он нужен был нам. Но Даша неожиданно перехватила инициативу и робко, но с напором, поцеловала меня в губы. И дополнило все это тем, что она забралась ко мне на колени, оседлав меня. Видимо, мой игнор эти пару дней давал свои плоды, которые я не планировала. Она разозлилась и бросила трубку, услышав, что мне придется делать проект с Олесей. И я ее понимала. Понимала и принимала ситуацию. Возможно, пока мы не виделись, мы сэкономили нам пару ссор. Да и в делах, я к сожалению, по-свински даже не перезвонила, отделавшись лишь сообщением: Малыш, прости, деканат не знает слова нет. И потом мы ушли в работу с Олесей. И я просто, черт, да я просто так заебалась, что чуть доползала эти дни до кровати. — Ты просто, в напряжении каком-то дурацком… — прошептала она, прерывая наш поцелуй. Мои руки легли автоматически на ее ягодицы и я притянула ее к себе, выбивая из нее неслышный всхлип. — Много дел, знаешь же… — я не договорила, она опять втянула меня в поцелуй. Мои руки скользнули ей под домашнюю майку, исследуя ее спину. Мне определенно нужно было отвлечься. Даша, кажется это чувствовала и мы сорвались. Мои ладони на ее груди и ее локоны, щекочущие мое лицо. — Во сколько придет твоя мама? — Она до поздна сегодня, — почти простонал она, когда мои пальцы сдавили ее соски. И все. Я утонула. Я подхватила девушку и, роняя ее на тот диван, на котором мы сидели, нависла над ней. — Я так и знала, что фильм тебе не очень нравится, — усмехнулась она и тут же выгнулась, всхлипывая, когда, моя рука скользнула под резинку ее домашних штанов. — Я люблю больше участвовать, чем смотреть, — прошептала я, прикусывая кожу на ее шее и ощутила как ее пальцы обняли меня за плечи. Ее изящная тонкая шея, большие и блестящие глаза. Русые, кудрявые непослушные волосы. Просящие поцелуи. Туман. Мой пульс участился. Я утонула в похоти. *** Я шла домой, в приподнятом настроении, уже было начало одиннадцатого, мать ничего не сказала, лишь косо посмотрела. Я выдохнула. Значит она готовится к наступлению. Пока что молчание. Это было мне на руку. Треки то я так и не свела. Я взяла кружку с чаем и, закрывшись на кухне, села сводить заставки и треки. Завтра была первая отчётная репетиция в большом зале. У нас оставалось всего полторы недели. Полторы недели этого ада и я свободна. Я сделала глоток чая и открыла сообщения. Олеся: Ты свела? Хочу послушать. Я: Только села. О.: Где ты шараебилась так долго? Мы закончили четыре часа назад с репой, я думала ты уехала сводить. Нам это завтра позарез надо. Я начинала злиться. Я: Ночь ещё есть, не беси. Сведу! Даша: я засыпаю с твоей футболкой. Я не успела ответить, как пришло тут же сообщение от Олеси. О.: Это ты бесишь, знаешь, что концерт и где-то шляешься. Д: мне сегодня понравилось. Целую. Я.: Мне тоже, целую, не забудь закрасить засосы справа. Я ответила Даше, но увидела, что сообщение ушло Олесе и она его тут же прочла. Блять! О.: Стеклова, ты охуела? Олесю прорвало. Да, я охуела, охуела когда она через неделю начала мутить с Никитой. А сейчас я просто ошиблась. Но было уже поздно. Она накатала огроменное сообщение, в котором из цензурного были, только знаки препинания. На них она тоже не скупилась. Восклицания почти рябили у меня в глазах. Я быстро написала Даше сообщение, что целую и доброй ночи и закрыла чат, сев сводить исходники. Меня злило, то, что она опять вела себя в моей жизни как хозяйка. Мы не были вместе. Она сама выбрала спокойствие своего Вовочки, а я просто оставила как есть. И это больше всего меня возмущало. Возможно я подсознательно хотела этого разрыва? Я не знала. Я знала, что не была идеальной. Я знала, что Олеся волновала меня. Весь спектр противоречий загонял меня в дикие раздумья и я просто отодвигала их от себя. Пытаясь даже не начинать распутывать этот клубок. Баста. Я не дам ей командовать. Нужна эта ебаная Золушка? Она будет! А в мою постель Олеся больше не ляжет! *** Даша встретила меня возле универа и, вставая на носочки, поцеловала, причем не просто приветствуя, а просовывая свой язык через мои губы. Ого. На нее это было не похоже. По утрам было ещё темно, и в курилке всем было плевать, что и с кем происходит. Все пытались проснуться и очнуться, кто после ночной работы, кто после бессонной ночи с домашкой, а кто-то после тусовки. Я не успела выдохнуть дым, как она повисла у меня на шее и затянула в этот поцелуй. Я конечно же ответила. И Даша закашлялась от дыма. — Вай, Прости, — засмеялась она. — Ничего. — Я выдохнула остатки дыма и притянув ее к себе, повторила поцелуй, ещё больше углубляя его. — Фу, вы такие мерзкие! — Сонный голос Вики и полуоткрытые глаза. — Ненавижу утро! Даша замялась и стала рядом. — Не пугайся, — Вика сообразила, что видимо Даша не понимает ее юмора. — Вика так шутит, — я приобняла Дашу и она положила мне голову на плечо, ожидая пока я докурю и мы пойдем внутрь. — Ты что опять бухала? — Иди ты, я учила долбаную теорию литературы. — Ты учила? — Да! Сама в шоке. — Я думала тебе достаточно улыбнуться и все, — сказала я, выкидывая бычок в ближайшую урну, и показывая девушкам жестом, что можем идти внутрь. — Да, улыбнуться? Кому? Пятидесятилетней женоненавистнице? — Вика фыркнула. — Она меня не переваривает уже за то, что я моложе и красивее ее. Сучка! Я засмеялась. — Бля я забыла, что теорию руслита ведёт Танк. Да у нее только если отвечать. — Да, ну почему не какой-нибудь мужик? Даже если бы он был не сильно молодой. — Вика обречённо выдохнула. — Ну, может тебе повезет и ее когда-то заменят. — Походу не в этой жизни. Мы вошли в холл здания. Я забрала Дашино пальто, пока она поправляла свою тушь у зеркала и прихорашивалась, и понесла наши вещи к гардеробу. — Ты уже подрабатываешь швейцаром? — Олеся облокотилась о стойку возле гардероба и вызывающе посмотрела на меня. Я отдала женщине куртку, пальто и усмехаясь ответила: — Тебя задевает, что не у тебя или что? Олеся молча сверлила меня взглядом. На ее сообщения я вчера больше не отвечала. — Ваше сюсюканье — это так по-детски. Она только со школы, не знала, что ты мутишь с малолетками? Обсуждаете мультики? — Ну с тобой же мутила. — Беспристрастно ответила я, хотя внутри у меня уже был ураган. — Пойдем, котик, — Вика подошла и, взяв меня за руку, метнула Олесе уничтожающий взгляд, — свали давай! И мы пошли. Я не была слабой или неуверенной в себе. Просто Олеся. Чёртова Олеся действовала на меня так. Я пыталась быть безразличной и безэмоциональной. И у меня получалось. Иногда мне могли позавидовать самые матёрые игроки в покер. Но иногда это смешивалось с желанием убить ее. Просто грохнуть от души. И больше не чувствовать эту долбаную уязвимость. Она очень изменилась с ее первого курса. То дикое, что в ней было тогда, начинало проявляться сейчас. И мне казалось, что это ещё не конец. Даша недовольно посмотрела на Олесю, поцеловала меня легко в губы и ушла на свои пары. А я пошла на свои. Вика опять что-то рассказывала, не прерываясь, а я думала о том, что долбаная Олеся будет мне мозолить глаза ещё полторы недели. Ведь. Ведь потом мне не нужно будет с ней так тесно общаться? Да, она будет попадаться мне на глаза на перерывах и возможно в курилке, но лишь там. Лишь там. Она не окажется больше в моей постели. *** — Раз, два, три, четыре, — сегодня орала я. Танцоры вообще танцевали как вареные курицы. Если девушки ещё кое-как спасали ситуацию, то парни, кажется, вообще все стерли из своей памяти. — Вы что блин забыли где право, где лево? Что за массовая потеря памяти? Дебилизм передается касаниями? Ребята притихли, я была редко в таком настроении. Но виной тому была, конечно же Олеся! Долбаная Олеся! Которая сегодня притащила на репетицию Никиту. — Ещё раз! — рявкнула я. Ребята вздрогнули, кто-то хотел что-то сказать, но мой взгляд был сегодня хуже чем у человека, который готов убивать. Они молча встали в начальную стойку и я опять нажала на плей. — Поехали! Через несколько повторений вроде все стало более менее получаться. Где-то ложали, но я уже старалась на это не смотреть. Во мне итак все кипело. — Перерыв! — рявкнула я и, замотавшись наспех в свою зимнюю куртку, пошла в курилку. Чтобы не идти далеко к главному входу, я вышла через столовую. Зайдя за угол, я подкурила и оперлась о стенку. — Заебала!!! Заебала!!! Господи! Ещё неделя. Ещё долбаная неделя! Итоговый концерт и я уйду на больничный. Пойду сука к врачу и залягу на неделю дома. Мой монолог был тихий, но эмоциональный. Это само рвалось наружу. Внезапно из-за угла вышла она. Быстрые шаги, пальто на распашку. Я усмехнулась. Я уже тогда знала. Я блять знала. Просто… Я не нажала на стоп. Ее пальцы с ровным маникюром вцепились мне в подбородок, ее духи впились в мою память. Я громко выдохнула, когда наши губы встретились. Это был яростный, жадный и грязный до отвратности поцелуй, который приносил такую желанную усладу. Я обхватила руками ее за ягодицы и, развернув нас, почти вбила ее в стену здания. — Блять, — на выдохе прорычала Олеся, но мои губы тут же накрыли ее губы и она с дикой яростью вовлекалась в этот поцелуй. Мои руки хаотично шарили по ее телу. Наши губы неистово терзали друг друга. Ее язык беспрепятственно проникал в мой рот, я прикусывала ее шею, впиваясь ладонью в ее волосы и наматывая их на руку. — Убери его нахер из зала! — прорычала я почти кусая ее в мягкие ткани шеи. Конечно же она знала, что это адресованно ее биологу. — Хорошо, — чуть слышно на выдохе покорно произнесла она. Я обречённо выдохнула. Хлопнула ладонью в стену и, отстранилась от нее, стараясь не смотреть ей в глаза, развернулась и пошла в сторону входа. Репетиция продолжалась. На ее великолепном и красивом лице замерла чёртова довольная улыбка. Она закусила нижнюю губу и, прикрыв глаза, откинулась на шершавую стену, у которой мы только что шли против правил долбаного здравого смысла. Я закинула в рот жвачку и купила себе в столовой стакан кофе. Растворимого, три в одном — адское месиво, которое ставит на ноги, хош-не-хош. Сидя в отдаленном углу столовой, я видела как она вошла обратно в здание, повернулась ко мне, как будто знала, что я там сижу и, бросив лёгкую улыбку, пошла в сторону актового зала. У меня было ещё десять минут. Чтобы привести в порядок свое аритмичное дыхание. Трасса с призрачными противниками продолжалась. Педаль газа была вжата в пол. *** Я шла домой совершенно опусташенная после репетиции. Слава богу, Даше нужно было срочно в город, она должна была встретится с мамой. И что-то они там собирались купить. И я облегчённо выдохнула. Не заходя ни в какие чаты, ни к друзьям, я прямиком пошла домой. Мать даже вздрогнула, когда в семь часов вечера хлопнула входная дверь, и я оказалась на пороге. — Что-то случилось? — озадаченный тон мамы. — Нет, просто домой пришла. — Может я часы забыла перевести? Я усмехнулась. — Сегодня какой-то праздник? — Мам, харэ прикалываться. — Да нет, что ты. Даже не думала. Я просто разделась. Пошла опять на кухню и, заварив себе кружку горячего чая, уставилась в черный экран ноутбука. Алилуя, привет Дарина. У тебя проблемы. Примерно такая бегущая строка летела в моем мозгу. И внутренний диалог продолжился. Ведь ты понимаешь, что это опять чёртова взрывная бочка. Она сделала первый шаг. А что сделала я? Сказала ей "пока"? Когда репетиция закончилась. Да блять, я сказала ей долбаное пока. Я вообще должна была остановить ее, когда ее язык ворвался в мой рот. Я с силой хлопнула кулаком по столу. Чашка подпрыгнула и чай пролился. Экран ноутбука был все так же черный. Я его так и не включила. Мать с подозрением посмотрела на меня, но ничего не сказала. Прошла и расположившись у плиты лишь молча на меня смотрела. — Ты может ноут включишь? А то я так подумаю, что нам пора звонить психологу. — первая шутка за этот месяц. Я усмехнулась. — Скорее психиатру. — Скажешь тоже. Я вообще-то пошутила на счёт психолога. Ты же знаешь, херня это все. — Да. Все что смогла сказать я. У нас в стране депрессия — это не болезнь. — Так что случилось? — Устала. Концерт новогодний отчётный. Надо сделать подложки и по-новой свести музыку. — Как робот выговорила я, все так же смотря на одну точку в черном экране. Там отражалась кухонная лампочка. Я залипла. Я все ещё был там. Олесины ногти впивались в мой подбородок, я провела пальцами, по тому самому месту и сглотнул слюну. Мои зубы оттягивали ее нижнюю губу. Она скомкано дышала, обхватывая меня за шею. Ее язык прошёлся по моей верхней губе и блэкаут. — Повторю, может ты тогда включить хотя бы компьютер? — мамин голос рассеял облако воспоминаний и я действительно нажала на кнопку включения. — Да. Просто задумалась. — Очередная подруга? Ты же помнишь, что это все грязь и дурость? — Мам, мне нужно сводить трэки. Прости. Много дел. — Я надела наушники и сделала вид, что включила музыку. Мой взгляд все ещё фокусировался на одной точке экрана компьютера, а след ее ногтей горел на подбородке. *** Университет 2015 год. Начало декабря. Я на четвертом курсе. Отчётный концерт первокурсников. Фанфары. До нашего выступления было ещё около двадцати минут. Все были одеты, готовы и в гримёрке уже открыли мою фляжку с «валерьянкой», которую я давала Олесе на всякий случай, если они будут нервничать. Тише, не так много, я вынула у нее из рук металлический сосуд и она одарила меня лёгкой улыбкой. — Я только глоток, — она расплылась в улыбке. — После. — Встряла в наш диалог Вика, приобнимая меня за плечо, — Дарина сняла хату. Все кто желает, сможет скинуться и мы вместе отпразднуем ваш успех, я надеюсь. Вика улыбнулась. — Вик, потом, они сейчас должны концентрироваться на выступлении. — Это маленький бонус, малявки, — Вика опять заговорщики улыбнулась и добавила, — так, в общем кто идет потом на афтерпати, не расходимся. Встречаемся в холле и… — она подмигнула бровями и вышла из гримёрки. — Чего ты раньше не говорила, что у нас будет что-то после концерта? — спокойно спросила Олеся. — Вообще-то говорили, — раздался голос Паши за ее спиной, — тебя не было просто вчера на репе. Мы обсуждали. Олеся посмотрела на меня вопросительно. Да, мы немного переписывались с ней. Но это были скорее лёгкие переписки, в стиле — я отправляю ей угарное видео, она смеющийся смайлик. Я молчу пару дней, она присылает мне что-то похожее, смеющийся смайлик от меня. Мы не вели активную переписку. Но ее было всегда много на репетициях. Она боролось со своей смущеностью и у нее это очень даже получалось. Так и сейчас: — Паша завались, я вообще-то тебя не спрашивала. Я улыбнулась. — Тебя не было вчера. Прости, я забыла тебе написать. Я пожала плечами и, кинув ещё пару бодрящих фраз, ушла в зал. Мне нужно было за пульт. Скоро было наше выступление. Звукач должен был идти на свое место. Боковым зрением я заметила, что Олеся задумчивая. Что в ее юношеской головке зарождается буря. Но смахнув эти все недоговоренности, я просто усмехнулась и пошла туда, куда мне было нужно. Их выступление было бомбой. Вика по-другому не умеет. Мы по-другому не умели. Или взрыв, или прорыв. В этот раз удалось и то, и другое. Видеоролик от их группы залетел всем, выступление приняли на ура. Оно было динамичное, без размазывания и никто не забыл свои слова. В танце было пару накладок, но ненатренерованному глазу они были не заметны. Было лишь одно но. Олеся. Она смотрела все выступление на меня. Она не видела меня. Свет от сафитов и приглушённое освещение в зале, не давали ей такой возможности. Но мы репетировали в этом зале. И она знала где сижу я. Она четко знала эту точку. И ее взгляд был всегда там. Меня прошибло от того, что это было нарочно. Это было не случайный поиск якоря в толпе, чтобы не волноваться. Она знала, что она делает и я тоже. Она обиделась, что я не сказала ей. Что она себе напридумывала на тот момент, я тоже не знала. Поэтому, смотря сквозь нее, я перекидывала треки и регулировала свет. После аплодисментов я расслабилась. Мы все выдохнули. Мы сделали то, что от нас требовалось, мы выступили. Я дала пять второму звукачу, передавая эстафету следующей группе и вышла из актового зала. Как только за мной закрылась дверь, я выдохнула. Конечно же я за них волновалась. Ведь мы организаторы. На этом выступлении априори стоят наши имена. На сценарии, на их движениях. А активная общественная работа, это минус головной боли, по некоторым предметам и хорошее расположение деканата. Чем не плюс. Я прислонилась к двери затылком. Дверь вибрировала. Я прикрыла глаза и увидела Олесин взгляд. Хитрая девчонка. Ты была той ещё лисой.