Burn after us

2016 год. Начало зимней сессии. Я стояла у Викиного подъезда, подкуривая вторую сигарету. Конечно же блять. Я стояла тут, хотя до сих пор ещё не понимала зачем. В каком статусе? То, что они расстались, значило ли это что-то? Или это был очередной ее заскок на этой неделе? Новая шутка? Новая игра? Просто она проснулась и решила, что с нее хватит? Или завтра она передумает вновь? Мне нужно было всего лишь позвонить в домофон и она откроет. Я войду. Мы... Мы опять переспим? Да, определенно. Она попросит ее ударить. Возможно, связать ее. А может она просто запретит мне двигаться, как в прошлый раз. Господи. Мы явно сходили с ума. Я накрыла лицо рукой и глубоко затянулась. А может она попросит ее обнять? Может она не встанет сразу же после сладкого содрогания и не выгонит меня, а попросит ее обнять? Может... Я прикрыла глаза в надежде, что ещё половина неистлевшей сигареты дает мне фору. Это как оттягивать неизбежное. Ты вот-вот готовишься прыгнуть в холодную воду и в начале считаешь до трёх, потом даёшь себе обещание прыгнуть на десять. А потом, тебя либо кто-то толкает туда, либо ты разворачиваешься и уходишь. Я посмотрела на сигарету между пальцами и опять закрыла глаза. Глубоко вздохнула и нажала на две знакомые цифры, домофон зазвонил. *** Я вошла в квартиру, дверь была приоткрыта. В квартире было темно. Я аккуратно сбросила рюкзак, куртку положила поверх него и там же оставила свои кеды. Я уловила знакомый аромат сигарет и пошла на кухню. Вика курила. Вика курила только тогда, когда ей было совсем хреново. Видимо расставание прошло очень не весело. Вика вздрогнула, когда я кашлянула, чтобы обозначить свое присутствие. Она затушила сигарету и быстро подошла ко мне. Я стояла в дверях. Мы были почти одного роста, она пристально на меня посмотрела и замерла в нерешительности. Я не знала, что нужно говорить. Про Кирилла явно не хотелось, про наш секс я боялась. Мне казалось, что если я сейчас что-то скажу, то между нами лопнет какая-то связь. Та, согласно которой мы знали, что наши встречи в постели были всегда необговоренными, но правильными. Именно та, которая безоговорочно подтолкнула меня бросить все и приехать к ней после ее сообщения. Даже если она просто через наш секс справлялась со своими проблемами, мне было все равно. Я получала с ней чертовски неповторимые эмоции, даже если это последний раз, то я не спешила портить все в самом начале. - Ты пришла? - прошептала она, разбавляя своим голосом звенящий шум тишины вокруг. - Да, - я выдохнула и сделала шаг к ней, в попытке ее обнять. Даже если это просто дружеская встреча: объятия за талию же не считаются чем-то слишком откровенным? Ведь так? Вика позволила. Она не отстранилась, а придвинулась ко мне ещё ближе. Ее дыхание обожгло мне мочку уха. Левая рука зарылась в мои волосы. Она легко массировала пальцами мою голову, а я прикрыла глаза и облегчённо выдохнула. Даже если это последний раз, я не буду его портить. - Можно я тебя поцелую? Я усмехнулась. Как-то с толикой истерики что-ли. Она спрашивала? Серьезно? Кажется она перестала спрашивать об этом с той самой первой ночи. Она и до этого не спрашивала, когда целовала в шутку. - А ты хочешь? - мой голос был спокойный. Я не смотрела ей в глаза, мой подбородок лежал у нее на плече. Ее рука зарывалась в мои волосы, а вторая сжималась на талии. Наша встреча начиналась не так как обычно. Что-то было по-другому. - Хочу, - тихо ответила она. Самое время было бы включить частичку язвительности, но я поддалась. - Тогда поцелуй. Викина рука замерла в моих волосах, она отстранилась и мы встретились взглядами. На кухне горел ночник. Над плитой. На Вике была надета белая домашняя майка, я чувствовала, что она надета на голое тело, лифчика под ней не было. Соски возвышались сквозь ткань белого хлопка. Мои руки на ее талии сжали ее посильнее и она шумно выдохнула мне в губы. - Поцелуй меня, - полушепотом попросила я. Вика прикрыла глаза. Ее руки поднялись к моему лицу, ладони легли на мои щеки и я почувствовала ее губы на своих. Вика аккуратно проникала своим языком ко мне в рот, касаясь моего. Затем прикусила слегка мою нижнюю губу. Я ответила улыбкой и провела языком по ее губам. Мы просто стояли на кухне и самозабвенно целовались. Затем захлебывались от недостатка кислорода, а потом опять целовались. Изредка спрашивая друг друга, все ли хорошо, и каждый раз ответом на этот вопрос был поцелуй. Нежный, долгий. Викины руки были неосязаемо воздушными. Мне казалось, что она сама не верит, что я стою перед ней. Она трогала мое лицо своими руками. Аккуратно, не спеша. - Хочешь просто полежим вместе? - спросила я, поддаваясь на эти приятные касания. Нежности между нами - не было? Это определенно один из первых моментов, когда мы не срывали друг с друга одежду, а аккуратно касались друг друга. Не по-дружески. - Хочу, - тихо прошептала она, обнимая меня за шею и опять укладывая свой подбородок мне на плечо. - Хочу, - повторила она. Я восприняла эти слова как призыв к действию и, разорвав наши объятия, пошла к ней в комнату, ее ладонь все ещё оставалась зажатая в моей руке. Вика пошла следом. Мы медленно и молча легли на кровать лицом друг к другу. Вика придвинулась ко мне в плотную, переплетая наши ноги. Мы молча смотрели друг на друга. - Я рассталась с Дашей, - сказала я, не придавая этому предложению никакой эмоциональной окраски. Как будто просто сообщила ей очередную сплетню про какого-то общего знакомого. Она кивнула. Мы рассматривали друг друга, не скрываясь. Я смотрела на её губы, глаза, нос. Все было идеально ровным и красивым. Это была все та же Вика, которая на первое сентября в универе назвала меня чертовой лесбухой, а потом села ко мне на колени и засосала при всех на нашем посвещении в студенты. В шутку. Просто так. Потому что ей захотелось. Это была все та же Вика, которая всегда появлялась на школьных тусовках с Кириллом, который непременно рассказывал какой он умница и скоро пойдет по стопам отца. Отслужит в армии (у отца был на этом пунктик: не служил - не мужик) , затем будет вникать в отцовский бизнес, а потом жениться на Вике, и у них будет дюжина детишек. Это была все та же Вика, которая на моих глазах трахалась с другим парнем и я, казалось, даже не думала о том, что могу ее ревновать. Я не ревновала. Это была та Вика, которая была для меня недосягаема. Я просто в самую нашу первую встречу поставила на ней клеймо - недоступно. Абонент не вашего уровня. Это была та самая Вика, которая сейчас гладила мое лицо, проводя своими пальцами по моим губам, легко проникая большим в мой рот. Я послушно коснулась его языком и услышала как она сглотнула, ее рука замерла. Мы все так же смотрели друг на друга. - Я рассталась с Кириллом из-за... Не важно. Мы расстались. - прошептала она, вынимая свой палец из моего рта и касаясь моей щеки. Мои руки, лежавшие на ее ягодицах, с силой сжались, она придвинулась ещё ближе. - Понятно, - хриплым голосом, почти не своим, прошептала я. На ее губах появилась лёгкая улыбка. Я не знаю, почему она это сказала. Ведь это было в смс. Был в этом какой-то подтекст? Возможно, она хотела сказать, что это расставание было серьезным, что не просто так. Что это точка? Окончательная? Мне почему-то казалось, что она сама боится со мной разговаривать. Что мы, как две идиотки лежим сейчас на кровати и в воздухе витает что-то важное, что мы непременно должны сказать друг другу, но у нас не получается, потому что каждой кажется, что это не серьезно, не важно, что это разрушит всю ситуацию. Конечно же нам было всегда проще заниматься сексом, потому что там мы были в привычной среде, в среде, которую сами для себя обозначили безопасной. Там не нужно думать над эмоциями. Я боюсь себе представить, каких усилий ей стоило сделать первый шаг в ту ночь. Ведь это была большая ставка. Она поставила на кон нашу дружбу. И она все ещё стояла там. Была подвешена как экспонат в музее. А мы отстраненно бродили вокруг, пытаясь не задеть эту хрупкую фарфоровую вазу, чтобы она окончательно не рассыпалась на тысячи мелких осколков. Викины руки все ещё обнимали меня за лицо. Она провела пальцами по моей скуле. Повторяя линии носа. - Дарин, можешь остаться сегодня у меня? - тихо спросила она и почти задержала дыхание. - Могу, - сразу же ответила я на выдохе. Я знала, что ссора с мамой неизбежна, что наши отношения с ней опять испортятся, но это было потом. Не сейчас. Я разберусь со всем потом. Вика придвинулась ещё ближе и, обняв меня за шею, тихо заплакала. Именно это было в ее глазах - неизбежное желание зареветь. Нежность - я путала с ее слабой стороной. Она была так хрупка и подавлена. Она была в моих руках. Я обняла ее и почти вростая руками в ее ребра, прижала к себе. Мы так и уснули. Я в свободных джинсах и белой футболке, укутывая ее в свои объятия, а она в домашней майке и с мокрым от слез лицом. *** Я проснулась от того, что у меня затекла рука. Перевернув ее в удобное положение, я вспомнила, что на мне все ещё вчерашние джинсы и та же футболка, и я у Вики. С учётом того, что я вспотела ещё на физре, свежестью своей я похвастаться не могла. Нужно попросить у Вики футболку и вообще сходить в душ. Я встала. Хозяйка дома волшебным образом испарилась из наших объятий. Что собственно меня не удивляло. Я медленно пошла в сторону кухни, там слышались движения. - Доброе утро, - прочищая горло, почти полушепотом проскрепели мои голосовые связки. - Доброе, - Вика улыбнулась и повернулась от плиты ко мне. Ее улыбка была странной. Я бы назвала ее растерянной, но не искусственной. Она всегда настороженно смотрела на меня после наших интимных встреч, но чаще всего это не длилось долго. Она скорее ретировалась, то ли пугаясь того, что произошло, то ли каждый раз убеждая себя, что больше это не повторится и не могла поверить, что это все же повторялось. В этот ступор мы обычно входили перед прощанием, когда наш волшебный мирок ещё не схлопывался и мы не превращались в просто подруг. Секса у нас вчера не было. Чему я особенно не удивилась. Меня скорее пугало, что мы были вчера ближе, чем обычно. Я слышала, как ее сердце билось, пробивая ребра, когда мои руки прижимали ее к себе. Это пугало. Пугало своей невозвратностью. - Яичница? - с улыбкой спросила она. - Мг, - промычала я, пытаясь хоть как-то поддержать наш скудный диалог. Я оперлась о косяк и смотрела на то, как она готовит. Как держит за ручку сковородку, как разбивает туда яйца. Вика улыбалась. Казалось, что вчерашние слезы были иллюзией. Вчера она была другой, а сегодня такая. Мол, привыкай, Дарина. Следующий порыв я не могла объяснить даже себе. Я почему-то медленно прошла к ней и, обнимая ее сзади, скользя руками по ее животу, уткнулась носом в ее распущенные волосы. Я надеялась, что она отстранится или спишет это на более нейтральный контакт. Но нет. Вика замерла, на мгновение, на секунду, затем, я почувствовала как она прижалась ко мне, продолжая нарезать овощи на салат. Я вдыхала ее как помешанная, громко, с наслаждением. Потом я сглотнула и заметила, что она замерла. Нож больше не стучал по деревянной поверхности разделочной доски. - Дашь мне свежую майку? Мне нужно в душ, я воняю ещё со вчерашнего. Она усмехнулась. - Я удивлена, что ты меня ещё вчера не выставила за дверь. - я попыталась отшутиться, потому что заметила, что она над чем-то задумалась. - Да, конечно, чистая футболка... - она не договорила, а поправила волосы на левую сторону, полностью открывая для моего взора свою шею и правую ключицу, остальное скрывала домашняя майка. Она повернула голову в мою сторону и посмотрела на меня. Мои руки так же лежали на ее животе, мне даже показалось, что ладошки начинают потеть, от моего внутреннего паникера. Она улыбнулась, когда поддалась вперед, чтобы меня поцеловать, но замерла в сантиметре от моих губ. Ее дыхание обожгло мои губы. Ее глаза были закрыты. Она как будто ждала. Мои же рассматривали ее с жадностью. С упоением и наслаждением. Моя правая рука скользнула по ее шее, обхватывая ее лицо и притягивая к себе. Как будто этого мне и не хватало. Каждое утро. Просыпаясь, целовать ее. Дышать ею. Ее запах. Ее нежная кожа. Сводили с ума. Поцелуй опять был нежным. Я думала, что мы тогда неосознанно все ещё проверяли, не мираж ли мы друг для друга. Не сон ли это, который вот-вот прервется звонком будильника и резким выбросом в реальную жизнь. Вика положила на стол нож и повернулась в моих объятиях ко мне. Ее руки сжали мою майку у меня на груди, а поцелуй углубился. Раз, два, три, четыре, пять... Черт... Я перестала считать. Я должна была не забывать дышать... Ее мягкие губы... Единственное, что было сейчас важно. Яичница начала подгорать и наш поцелуй прервался. Я улыбалась, нехотя отпуская ее, и направилась в сторону ее комнаты. Мне нужен был душ. - В шкафу на полке, возьми любую футболку. Нижнее белье там же. Я замерла в дверях. То есть, мне нужно было порыться в ее нижнем белье? Черт. Мои уши загорелись красным. Вика заметила это и усмехнулась. - Могу дать новые боксеры, купила отцу на день рождение. - А как же подарок? - Куплю новые сегодня. - Я могу сама купить, - слегка обижаясь пробубнила я. Я знала, что эти боксеры, видимо как и костюмы ее отца стоили не мало, но почему-то меня это задело. - Купим вместе, хорошо? - Вика поставила сковородку на стол, со спасенной яичницей. - Идёшь в душ? Завтрак остынет. - уже с позитивом спросила она. Я все ещё рассматривала ее. Господи, надеюсь она не окажется альбионом. - Хорошо, - расслабляясь, сказала я и пошла в ее комнату за свежими вещами. *** Теплая вода стекала по спине и с такой лёгкостью ощущалась на коже. По всему телу. Мы должны об этом поговорить? Стоит ли мне спросить ее вообще, об этом. Что с нами происходит? Я опять открыла глаза и посмотрела на ванну. Я не дома, мне все это не снилось, а если и снилось, то этот сон уж слишком затянулся. Я ущипнула себя за руку. Не сработало. Боль ощущалась. Ну а вдруг. Дверь в ванну открылась, без скрипа. Почти беззвучно. Я бы и не заметила этого, если бы вошедший не запустил холодный воздух в ванную комнату. Ясное осознание ситуации пробиралось под кожу. Я отчётливо понимала, что должно произойти и к чему мы шли. Но только сейчас. Что мы в целом делали с нашими жизнями? А хрен его знает. Я уперлась руками в стену, на которой был закреплён душевой шланг и опять закрыла глаза. Я слышала, как Вика снимает с себя одежду, как аккуратно и медленно открывает душевую кабину, наверняка ее размытые черты, которые я видела за запотевшим стеклом душевой, сейчас бы приобрели красочный и соблазнительный образ, но я не открывала глаза. Я наклонила голову вниз, подставляя волосы и затылок под струи теплой воды. Кожа покалывала удовольствием от соприкосновения с водой. Дверь душа закрылась. Лёгкими касаниями на мою спину легли руки. Нежные, аккуратные. Руки двинулись вверх, медленно, массирующими движениями, я выдохнула и, запрокинув голову назад, подставила под воду лицо. Лёгкий всхлип, вырвавшийся из моего рта, утонул в потоке, который уносил его вниз, скатываясь по моему телу. Вика прижалась ко мне вплотную, я почувствовала ее напряжённые соски, которые врезались в кожу моей спины, ее нежную кожу. Касание всем телом было чем-то из ряда вон выходящим. Так было только в первую ночь. Только тогда мы были полностью раздеты. Обдолбанные и голые. Сейчас было на трезвую голову. И в этом всем была своя опасность. Главное, чтобы разум не щёлкнул и это не закончилось. Чтобы мы не испугались. Ее руки скользнули опять вниз и, еле касаясь, оставили холодящий ожог за собой. Я почувствовала ее пальцы на своих бедрах, а затем она обхватила меня за талию левой рукой, а правой скользнула вниз, на внутреннюю сторону правого бедра и чуть выше, касаясь меня между ног. Я громко выдохнула, когда она прижалась к моей спине ещё сильнее, а ее пальцы легли на мой клитор. Я услышала, как и она облегчённо выдохнула, как будто до этого она все это время задерживала дыхание, боясь меня спугнуть, или спугнуть свое намерение. Мои руки подогнулись и я врезалась в стену локтями, моя голова автоматически склонилась вперёд, упираясь в стену, а глаза попытались открыться. Ее пальцы задвигались внизу. Вода, стекающая по моему лицу, не давала возможности полностью открыть глаза. Все расплывалось и четкость пропадала. Я хотела повернуться к ней, но тут же встретила протест во всем ее теле. Она прижалась ещё сильнее. Как будто, прося у меня о том, чтобы мы оставались слепыми сейчас. Я чувствовала её частое дыхание кожей своей спины. Ее пальцы двигались, ее лицо прижималось к моей спине. Ее редкие смазанные поцелуи, полуукусы, отрезвляли меня лишь на секунды, затем я ощущала, как ее пальцы касаются меня. Я думала о том, что она коснулась меня первый раз. Сама. - Черт, - проскулила я в плотный поток стекающей воды и опять услышала ее громкий довольный стон. Ей нравилось. Чертовски. Черт, ей нравилось. Я двинула бедрами назад, врезаясь в нее ещё сильнее. - Вика... Ее дыхание усилилось. Казалось, и она на грани. - Тебе нравится? - спросила я сквозь свое частое дыхание. Она молчала. И лишь сильнее впилась своими зубами в кожу, чуть ниже моего правого плеча. - Скажи мне...! - Я подстраивалась под ее ритм. - Черт, скажи... Тебе нравится? - Да, - прошептала она мне на ухо. Ее горячее дыхание. Голос сквозь поток воды. Я закрыла глаза и довольно улыбнулась. Мои мысли хаотично метались по душевой. Вода. Вика. Ее касания внизу. Мы были друзьями. Мы были друзьями? Мы переступили уже эту черту? Все изменится или останется все как было и мы забудем этот вечер? Мы будем опять избегать этой темы и продолжать жить как раньше? Мы сможем? Или все сломается. Лишь эта минута удовольствия, а потом все сломается? Ее движения начали ускоряться. Тело. Касание ее тела. Мне было жарко, я дернула рукой и, задев смеситель, переключила воду на прохладную. Резкая волна свежести окатила меня, и тело тут же покрылось мурашками. - Блять, - услышала я шипение за своей спиной и довольно задвигала бедрами ещё быстрее. Врезаясь в нее. Касаясь ее тела ещё отчаяннее и резче. Она. Яркие вспышки калейдоскопа зарядили перед моими стиснутыми с силой веками. Мои ноги начали покалывать и слабеть. Я вздрогнула, но почувствовала, как Викина рука сильно сжалась, поддерживая меня за талию, и крепко прижимая к себе. - Ну же... - ее голос как петарда, брошенная в торт. Я стиснула зубы, сводя бедра. И обмякла в ее объятиях. Она держала меня, пока импульс в который раз проходил по низу живота и заканчивался в кончиках пальцев. Прохладная вода освежающе окутывала нас, я улыбалась как идиотка, осознавая: все сломалось! Я забросила голову назад, аккуратно Вике на плечо. Её губы обожгли мою шею. Мы молчали. Она все также прижимала меня к себе. А я лишь наслаждалась этим моментом. - Теперь мне придется на тебе жениться, - хрипло произнесла она мне на ухо. Я расслабленно улыбнулась. Ситуация была комичная до безумия. У меня в голове все ещё горело табло с вопросом: мы ещё друзья? Кто мы друг другу? - Определенно, - прошептала я еле слышно. Я ощутила ее ответную ухмылку. Ее дыхание так же обжигало кожу моей шеи. Мы молчали. Наши объятия не прерывались. Ее хватка немного ослабла, но она все так же прижималась ко мне. - Яичница все же остыла? - понемногу выходя из забвения, подала голос я. Я накрыла своей ладонью ее руку, которой она сжимала меня за талию. Расслабляя наши объятия, я все же повернулась к ней лицом и посмотрела ей в глаза. Викино лицо пылало. Ее волосы растрёпанно прилипали к ее лицу и плечам от воды. Она рассматривала меня с видимым интересом. Что-то мешало ей отвести глаза. Обычно она отводила взгляд, но сегодня нет, что собственно и меня привело в замешательство. Мы опять замолчали. Она рассматривала мое лицо, мою плечи, грудь. - Я пожарю новую, - сказала она, не отрывая от меня взгляда, и слегка наклонила голову. - Ты сегодня другая, - тихо сказала я. - Не нравлюсь? - Дурочка? Вика усмехнулась. Я притянула ее к себе. Поцеловала. Конечно нравишься. Кричала я в себе и жадно впивалась в её губы, вода предательски выдавливала воздух из наших лёгких. Затем наш поцелуй прервался и она положила опять голову мне на плечо, и прижалась, как будто с опаской, что я ее оттолкну. *** Мы сидели на кухне, я на стуле, а Вика у меня на коленях. Полубоком. Она обнимала одной рукой меня за шею, а второй методично скармливала мне холодную яичницу, потому что от другой я отказалась. Мне было жалко выкидывать продукты. И тем более мы сами виноваты, могли бы и поесть вначале. - Я так понимаю, что разговаривать мы не будем? - после очередной ложки салата, все же произнесла я. Вика сглотнула и перевела взгляд на меня. Но затем опять повернулась к окну. Я думала, что она сразу же встанет и пересядет куда-то в другое место. - Давай не сегодня. - А, то есть, ты всё-таки это запланировала? Уже радует, - я сильнее прижала ее за талию к себе и поймала улыбку у нее на лице. - Ладно. Но давай хотя бы поговорим по-дружески? Это так правильно? Или, я не знаю.... Ну. - Слова давались мне не так легко, как это звучало в голове. Вика тихо засмеялась, зарываясь носом в мои волосы. - Ну давай поговорим по-дружески. Спустя пару минут ответила она, накручивая на пальцы мои волосы. - Кх, окей. Что будем делать сегодня? Ну, если ты предложишь остаться в таком положении, то я не против,...но... Мы вроде собирались купить подарок, твоему отцу, поскольку первый подарок на мне....то... Вика уже подрагивала всем телом, неслышно посмеиваясь. - Стеклова, ты иногда бываешь такой идиоткой. Я усмехнулась. - Мне кажется мы в этом так похожи, - Вика коснулась своим носом моей щеки. Это было слишком уютно. С ней было слишком уютно. И я бы и вправду осталась так сидеть до конца. Но замок входной двери щёлкнул, дверь открылась. Кухню из прихожей было не видно, но Вика ощутимо напряглась в моих объятиях. - К сожалению, мне придется с тебя встать, - прошептала она мне и слегка облизнула мочку моего уха, - не думаю, что отцу это сильно понравится. Я кивнула. Вика встала и отошла к столу. Автоматически ища себе занятие, она засунула сковородку в раковину и начала ее мыть. Дверь на кухню резко открылась. *** Взгляд отца Вики был уставший, но с яркой искрой недовольства. Словив взглядом мою фигуру на его кухне, он слегка поморщился и помедлил, но затем, обращаясь к Вике, все же задал свой вопрос: - Это правда? Вика молчала, методично натирая сковородку, мне казалось, что тефлон она уже содрала, это был всего лишь вопрос времени, когда она протрет в ней дырку. - Вика, черт побери, это правда? - его голос огрубел и я чётко слышала нотки злости. Я молчала, Вика тоже не особенно спешила вносить ясность в эту ситуацию. А я думала, что именно правда? То, что мы спим или что-то другое? Отец не выдержал и пришел мне на помощь, давая косвенный ответ на мое замешательство. - Это правда, что ты разорвала помолвку? Фух, я выдохнула. Я втянула воздух носом и поняла, что могу наконец дышать. - Да. - холодно и четко ответила она. Мы опять все замолчали. О да, сучка-Вика вернулась к себе домой. Я вздрогнула, понимая, что начинаю возбуждаться, видя ее такой. На ней не было косметики, она была одета по домашнему, но ее спина ощутима выпрямилась, взгляд стал холодным и угрожающим. Нежность и забота, с которой она взъерошивала мои волосы буквально пару минут назад пропали, спрятались за огромной стенкой холодного льда. - Пиздец! - выронил ее отец, от которого обычно было не дослышаться ни одного матерного слова. Он был всегда корректен, всегда бизнесмен. Он думал над каждым словом, которое произносит. Либо я стала настолько близка их семье, либо он просто меня не замечал. Чему я бы собственно не удивилась, моя семья не воровала миллионами. Мы скромно жили в двушке на зарплату отчима и матери. Отец Вики относился ко мне равнодушно. Я бы даже отметила тот факт, что скорее всего я и, рядом стоящая табуретка, были для него одним целым. - Да! - повышая тон и поворачиваясь к отцу ещё раз ответила Вика. - Я разорвала эту идиотскую помолвку, потому что устала от его долбанного нытья и упрёков! Потому что не хочу слушать это всю свою сознательную жизнь! - Да ты идиотка! Его отец уже запланировал все, уже приглашения разосланы, ваш медовый месяц оплачен и договор... - отец осекся. Вика швырнула сковородку в раковину и зло посмотрела в сторону отца. - Что ты замолчал!? Я тебе не корова, чтоб ты меня продал за этот долбанный договор! - Вика, прекрати, у вас же было все хорошо, Кирилл он такой... Вика засмеялась. - Какой? Хлюпик? У него домработница умнее его. Его и в армии на руках носили! Папочка решил показать сыну, что такое жизнь и отправил его в армию с двумя охранниками, какой же он классный. Только ноет и думает как бы папуле угодить и новую тачку купить. Все! Его предел! Мальчик с мозгом как у ... Она не могла подобрать слова, скорее всего не желая обидеть бедную канарейку. - Перестань! - отец бросил на Вику, а затем и на меня злобный взгляд. Я усмехнулась и отвернулась к окну. Мне совсем не нравилось быть в эпицентре этого Армагеддона. Если Вика решила, то видимо окончательно. Раз даже помолвку разорвала. - Вот сам за него и выходи! - Вика бросила мочалку для посуды на сковородку и, метнув на меня все ещё кипящий на отца злостью взгляд, сказала, - Дарина, идем! Я встала из-за стола и прошла за ней, в ее комнату. Я даже не думала возражать. Дом был не мой, правила тоже. Если что, я свалю через окно, не в первой. Зима конечно на улице, было бы неплохо взять кроссы из коридора, но почему-то я не решалась оставаться с ее отцом наедине. Когда она захлопнула за собой дверь и прижалась к ней спиной, я замерла в метре от нее. Она почти впихнула меня в свою комнату. Было видно, что сдержанность и напор в общении с отцом даётся ей не так просто. Мне было не ловко, не уютно и чертовски не по себе. Я понимала, что она не хотела сегодня вообще говорить о Кирилле и в целом о чем-то серьезном говорить, но когда-то было это нужно. Я не давила. Я сделала последнее усилие над собой. Она не должна меня оттолкнуть. Я все ещё надеялась, что она опять протянет между нами черту. Ведь если этого не сделать, то мы станем слишком близки. Я подошла к ней и, притягивая к себе, обняла. - Забей, бывает, - прошептала я ей, пока наши тела переплетались в объятиях, - я с матерью каждую встречу ругаюсь, живём же как-то... Вика щелкнула замком на двери за ее спиной. - Я хочу... Сейчас...! - настойчиво и с жаром приказала она, сжимая свои зубы на коже моей шеи. Ее руки уже спустились к моим джинсам, она возилась с пуговицей. Я сглотнула от этого тона, мне было всегда не по себе. Жарко и холодно одновременно. Наши языки переплетались, поцелуи были глубокими и требовательными. Та нежность из ванны опять исчезла. Она сжимала левой ладонью мою грудь, а правой почти врезалась ногтями в мою шею. - А отец? - почти задыхаясь, я прервала наш поцелуй. - Черт с ним, - Вика тяжело дышала. Вот-вот готовая начать все крушить вокруг себя. Я подхватила ее под бедра и мы упали на кровать, наши тела сплелись в безумной близости, которая была близкой скорее к землетрясению. Нежность на сегодня закончилась.