Половина души

Когда личные вопросы были решены — «Надо же, у меня с Блэком появился личный вопрос, не связанный с желанием вызвать его на магическую дуэль или унизить словесно», — хмыкнул про себя иронично Снейп. Он направился к лестнице, поднялся на второй этаж и интуитивно нашёл ту самую комнату, откуда они ранее подслушали разговор Утера с Дамблдором. Сириус, чуть помедлив, пошёл следом. Он тоже видел, как директор уходит вместе с... их избранником? «Моим... теперь мне ещё больше хочется поговорить и внести ясность! Они со Снейпом долго проторчали в кладовке», — сам он чуть ли не засекал время тогда, о чём только не подумал. А реальность оказалась куда неожиданнее, особенно если говорить о Снейпе — тот согласился на такой союз при участии его, Блэка! «Видимо, Утер упомянул меня, это... приятно». Когда оба оказались в комнате, Северус первым подошёл к небольшой картине и замер, прислушиваясь. Затем сделал знак Сириусу, мол, да, разговаривают. «Правильно ли будет подслушивать сейчас?» — задался этическим вопросом последний, но зельевар уже отодвигал картину для лучшей слышимости, не оставив ему выбора. Пришлось тихо прикрыть дверь и присоединиться. То, о чём говорил Дамблдор, быстро заставило обоих замереть и не раз обмениваться удивлёнными взглядами. — Утер, я не пытаюсь умалить твои заслуги. Ты встретился с Волан-де-Мортом лицом к лицу, выдержал его присутствие и отбил атаки, это мало кому удаётся, — мягко произнёс директор. — Я лишь хотел попросить тебя сосредоточиться теперь на общем деле. И быть осторожным. Твои поиски... Утер ответил отрывисто и нервно: — Мои поиски — моя прерогатива, Альбус. Я попросил о прикрытии лишь на той встрече, для решения личных вопросов ты сам сказал, что Сириус может помочь. Если ты про Северуса, что я занимаю его время... — Сейчас нам понадобятся все. Ты разворошил палкой осиное гнездо, и я думаю, тебе пора... — директор помолчал немного и продолжил уже тише, но подслушивающие всё равно слышали. — Посмотреть правде в глаза. И перестать наведываться в долину Нурменгарда. — Что? Ты хочешь намекнуть, что пытаться вытащить Элиаса оттуда бесполезно?! Это мне решать! — Утер. Мы с тобой прекрасно знаем, что Элиаса там нет. И не было. Он не заходил внутрь замка. Его... нет, и тебе пора принять это. Снейп с Блэком замерли. Его нет? В каком смысле нет? «Какую игру начал старый интриган?» — подумал Снейп, прекрасно знающий характер их директора. Утер молчал пару минут, затем было слышно, как он хмыкает: — Так вот оно что. Ты решил отвлечь меня от поисков брата, чтобы активнее задействовать в операциях против Тома? Грязно играешь. — Нет, мой мальчик. Я просто понимаю, что случилось на самом деле. Ваш разговор с Элиасом тогда, в родовом поместье, три недели назад. Он ведь... не вышел оттуда, верно? Вы говорили на повышенных тонах, ты рассердился и высказал всё, что думаешь, его настроение было таким же. Что ты сделал потом? — мягко спросил директор. Снейп с Блэком невольно похолодели. «Он намекает, что Утер убил брата и теперь выдумал его поиски?» — подумал Сириус, чувствуя, как по спине бегут мурашки. Снейп же невольно анализировал услышанное. Откуда Дамблдор мог это взять? Зачем так говорит? Вспомнились слова Утера в кладовой о споре с братом последний раз. Что Элиас тогда ничего не ответил на высказывания Утера. «Выходит, братья могли поссориться по-крупному, и старик считает, что Утер толкнул или ударил Элиаса, тем самым убив? А теперь его психика не может принять реальность? Но откуда он это взял?» Мозг против воли зельевара начал обрабатывать факты. Да, никто не видел из них Элиаса с момента знакомства с Утером. Всегда был лишь один, но это объяснимо! Нурменгард действительно тюрьма-ловушка, и про поиски отца сам Снейп слышал лишь от Утера, но мог понять. В документах отец близнецов не значился. «Но Утеру ведь помогаем не только мы с Блэком! Ещё Роман какой-то, его друг, от которого прилетела сова, которую я видел, и письмо было. Что пытается сделать старый маразматик?» Молчание за стеной затягивалось, потом Утер неожиданно рассмеялся, открыто и весело: — Ты правда думаешь, что я способен убить брата? Нет, Альбус. Наши споры иногда доходили до потасовок, но максимум толкали друг друга. Если ты насчёт того, что Элиас не покидал поместье, то да, это верно. Он не сделал этого через дверь, у нас есть каминная сеть. Брат отправился к Роману, о чём друг потом сказал мне. И да, он правда заперт в Нурменгарде, могу поклясться на крови, если не веришь! Да впрочем, всё равно, верят мне или нет. Я вытащу брата оттуда, чего бы это мне ни стоило. Или сам сгину внутри. С Томом же помогу, насколько смогу, но больше... — было слышно, как он подходит к Дамблдору. — Не подвергай сомнению это. Прошу тебя. «Альбус... как он относится к Утеру?» — вдруг подумал Снейп. Ставить под сомнение поиски Утера, его психическое здоровье, ударить так жестоко... Утер и так на грани. Неужели директор что-то понял? Или узнал? Оставался теперь главный вопрос — верят ли они с Блэком Утеру. Сириус первым отреагировал. Он отшатнулся от стены, его лицо выражало не просто возмущение, а яростное отрицание. — Что за чушь? — прошептал он, обращаясь к Снейпу, его глаза горели. — Он что, серьёзно думает, что Утер... что он мог... Это же бред! Снейп не ответил сразу. Его аналитический ум, отравленный годами подозрений и работы двойным агентом, беспристрастно перебирал факты. Да, версия Дамблдора была логичной. Ссора, вспышка гнева, несчастный случай... и последующее бегство от реальности, замешанное на чувстве вины. Это была бы идеальная психологическая ловушка. Но он смотрел не на факты. Он смотрел внутрь себя. Вспоминал Утера в кладовке — сломленного, плачущего, признающегося в своём страхе причинять боль близким. Того, кто готов был нести ответственность даже за чужие проступки. Тот человек не был убийцей. Тот человек был... израненной душой, цепляющейся за последнюю надежду. — Нет, — тихо, но чётко произнёс Снейп, и это слово прозвучало как приговор. — Он говорит правду. Сириус с облегчением выдохнул, но тут же нахмурился. — А Дамблдор? Зачем он это делает? — Стратегия, — холодно ответил Снейп, его взгляд стал острым. — Он хочет, чтобы Утер был полностью в его распоряжении. Свободный от «отвлекающих факторов». От всего, что может заставить его колебаться или пойти против воли Ордена. Он пытается... перезаписать его личную миссию, объявив её несуществующей. — Но это же жестоко! — возмутился Сириус. — Это — Дамблдор, — парировал Снейп без эмоций. — Он видит шахматную доску, а не людей. Утер — мощная фигура. И он пытается поставить её на нужную клетку. Даже если для этого придётся сломать ему душу. Они переглянулись. Впервые за много лет между ними возникло не просто перемирие, а полное, абсолютное согласие. Они оба видели угрозу. Не со стороны Волан-де-Морта, а со стороны того, кто считался их главным защитником. — Мы не дадим ему этого сделать, — твёрдо заявил Сириус, и в его голосе зазвучали нотки старого, отчаянного Поттера, готового на всё ради своих. — Разумеется, нет, — согласился Снейп, и его губы тронула тонкая, опасная улыбка. — Потому что Утер теперь... наш. Наша ответственность. Наша... прерогатива. Он произнёс это слово, только что услышанное из уст Утера, с особым, тёмным удовлетворением. Они стояли по одну сторону баррикады. Против общего врага, который надел мантию мудрого наставника. И они оба знали — что бы ни случилось дальше, они будут защищать Утера и его правду. Даже если эта правда вела в самое сердце тьмы. Разговор в кабинете продолжался, и оба интуитивно поняли, что Дамблдор подошёл ближе к собеседнику. Его голос приобрёл ещё более проникновенные, почти отеческие нотки. — Утер, ты вовлекаешь в своё... видение реальности других людей. Сириус и так мятежная душа, он готов поверить во что угодно и сделать что угодно ради свободы. Ты дал ему это, получив почти полный контроль над ним. А Северус... он слишком долго был во тьме. Они оба безоговорочно верят тебе и не могут быть свидетелями. Всё, что они видели и слышали, было с твоей подачи. Если не докажешь свою версию реальности непредвзятому человеку, то боюсь, я не могу допустить продолжения твоих... поисков. Ты нужен здесь. Ответ Утера был пугающе спокойным, в нём звенела сталь: — Дамблдор. Я тебя уважаю и безгранично благодарен за то, что ты ради нас с братом сделал. Но ты сейчас используешь грязные приёмы. Свидетель, подтверждающий, что в этой истории есть не только я, имеется. Мудрый, знающий и непредвзятый уж точно. — Кто же, Роман? Я слышал о нём. Он твой старый друг со школы, верно? С которым Элиас виделся часто. И в тот день тоже мог увидеться... когда ты впервые надел на себя личину брата. — Думаешь, Ром не распознал бы подмену?! Ха, он и Сири единственные, кто всегда знают, кто есть кто! Нас не могли отличить коллеги-учителя в Дурмстранге, директор путался, ученики, даже мама! Но не они. И нет, мой свидетель не Ром, а Кикимер. Наступила тишина. «Что, не ожидал такого, старый маразматик?» — мысленно хмыкнул Снейп, чувствуя прилив мрачного удовлетворения. Удар был нанесён точно в болевую точку — Дамблдор, всегда ставивший разум и логику выше всего, получил в свидетели домового эльфа, чья магия и связь с хозяевами были вне сферы его полного понимания. Сириус дёрнулся, его тело напряглось, как у пса, готовящегося к броску. Он хотел было пойти туда, вломиться в кабинет и встать рядом с Утером, но зельевар резко схватил его за запястье, сжимая его с такой силой, что кости хрустнули. Его взгляд был безжалостным предупреждением: «Сиди смирно. Нельзя светиться. Показывать, что подслушали. От прямой конфронтации со стариком лучше не станет». — Кикимер? Домовой эльф? Каким образом, Утер? Ты убедил его, что твой брат жив? — прозвучал голос Дамблдора, и в нём впервые за весь разговор проскользнула лёгкая, едва уловимая неуверенность. — Нет, Альбус! Он видел письмо Норма, понял, что писал эльф, а я уж такого при всех своих возможностях подделать уж точно не смогу! И те руны на камнях, найденные Блэком днём! Думаешь, пока он в облике собаки прочесывал округу, я, не анимаг, смог подложить камни? Серьёзно? — Ты сделал это раньше, мой мальчик, а потом вынудил себя забыть, углубленный в миссию «поисков», — мягко, но настойчиво возразил Дамблдор. — Да ну? И запаха, и следа магии не оставил. Для нюха пса остался незамеченным. Ага! Ещё корзину с едой от Кикимера куда-то дел, посох братовский с собой ношу, а тут никто не замечает. Ты думаешь, Северус совсем кретин?! И список ингредиентов для зелья... — Они тебе верят, у них нет причин усомниться, Утер! Список да, составлен твоим братом, но, когда это было? Сколько пергамент лежал в его записной книжке? Его вещи у тебя, а разве уходя в замок он бы не взял ничего с собой? Очнись, Утер, я понимаю, это невозможно принять, но Элиас мёртв! — Покажи мне его тело, тогда поговорим! — рявкнул последний, и послышались быстрые, тяжёлые шаги. Дверь в кабинет с силой распахнулась, и Утер буквально вылетел из комнаты, его лицо было искажено яростью и болью. Он даже не взглянул в их сторону, проносясь по коридору и скрываясь за поворотом. Сириус вырвал руку из захвата Снейпа. — Надо за ним! — его голос дрожал от гнева и беспокойства. — Нет, — отрезал Снейп, его собственное лицо было бледным и напряжённым. — Сейчас ему нужно побыть одному. Ты видел его глаза? Он на грани. Любое слово, даже наше, может стать последней каплей. — Но этот старый... — Сириус сжал кулаки, глядя в сторону кабинета. — Он... он пытается сломать его! Обвинить в... в убийстве брата! Это же чудовищно! — Это — тактика, — сквозь зубы произнёс Снейп. Его разум, холодный и аналитический, уже обрабатывал услышанное. — Дамблдор не верит в эту версию. Он её использует. Он создаёт кризис, чтобы переломить волю Утера, заставить его отказаться от поисков и полностью подчиниться. Он играет на его самом большом страхе — страхе быть виновным в гибели близкого. Он повернулся к Сириусу, и в его чёрных глазах горел тот же огонь, что и в глазах Блэка. — Но он просчитался. Утер не сломался. Он сопротивляется. И у него есть мы. — Снейп произнёс это с нехарактерной для него твёрдостью. — Наша задача теперь — быть его щитом. Не дать Дамблдору добить его. И помочь ему найти неопровержимые доказательства. — Кикимер... — медленно проговорил Сириус. — Он прав. Эльф... он не станет лгать о таких вещах. Его магия... она другая. Если он говорит, что видел послание от Норма... значит, так и есть. — Именно, — кивнул Снейп. — Дамблдор, со своим высокомерием, недооценил силу связи домового эльфа с хозяином. Это наша зацепка. Мы поговорим с Кикимером. Ты, как хозяин дома, сможешь его расспросить. А я... — его губы искривились в безрадостной улыбке, — ...попробую выяснить, откуда у Альбуса вообще появилась эта бредовая идея. У него есть источник информации. И мне нужно его найти. Они переглянулись. Враги, ставшие союзниками по воле одного человека. Теперь их союз скрепляла новая цель — защитить Утера не только от внешних врагов, но и от манипуляций того, кто должен был быть его опорой. — Ладно, — Сириус выдохнул, проводя рукой по лицу. — Ладно. Идём. Сначала найдём Утера, просто... убедимся, что с ним всё в порядке. А потом — к эльфу. Снейп молча кивнул. Впервые за долгие годы он чувствовал не просто необходимость действовать, а жгучую, личную потребность. Кто-то посмел ранить того, кого он только-только решился назвать своим. И Северус Снейп не собирался этого прощать. Даже если обидчиком был сам Альбус Дамблдор. Он просто кипел от ярости, пролетая почти над ступеньками и скрывшись за дверью своей комнаты. Дверь захлопнулась с таким грохотом, что по стенам пробежала трещина. — Я убил Элиаса и теперь не могу это принять. Серьёзно? Что за бред! — Утер метался по комнате, сметая со стола свитки. — Дамблдор не может... чёртов интриган! Теперь мне что, тратить время на доказательства вместо поисков?! Серьёзно? Он резко остановился, сжав виски пальцами. Два совёнка с жерди наблюдали за ним с умными жёлтыми глазами, а нюхлер на кровати беспокойно заёрзал, учуяв бурю эмоций. — В Нурменгард он со мной не пойдет, чтобы лично проверять знаки, а иначе... стоп. Успокойся, Утер. Элиас заказывал ту книгу, надо её забрать. Оставил вещи, ну конечно! Основной его скарб у меня, мы вместе путешествовали долгое время, он искал свои травы и другие ингредиенты для зелий. А тогда... взял лишь свой рюкзак с минимумом инвентаря, который бывает при нём в походах за травами! И вообще, откуда человек со стороны может знать о наших внутренних делах! Он яростно рылся в сундуке, вышвыривая оттуда странные артефакты и свёртки, затем схватил блокнот и начал листать его, словно ища ответы среди записей брата. В дверь тихо постучались. Утер рывком распахнул её, на пороге стоял Сириус, его лицо было напряжённым. — Заходи. Меня только что назвали психом и убийцей. Прекрасно, да? — его голос дребезжал от сдерживаемых эмоций. — Я слышал, прости, мы подслушали со Снейпом, — признался Сириус, переступая порог. Утера, казалось, это не удивило. Его больше занимало другое. — Козёл старый! Чёртов интриган! А ведь он общался с Каркаровым, но когда того ловили как Пожирателя Смерти, сидел на слушании, наши говорили об этом! Одного не могу понять — зачем? Сириус, — бросившись к нему, Утер схватил его за руку. — Ты же видел те камни, так? От них же не пахло мной? Я не мог бы запечатать свой запах, это почти невозможно! Магию скрыть да, можно, но запах от собаки — нет! Норм правда существует, это наш эльф, вот смотри, — он покопался в сумке, вытащил потрёпанный альбом, лихорадочно полистал и ткнул пальцем в одну из фотографий. На снимке были запечатлены два одинаковых молодых человека, сидящие на диване, а рядом с ними стоял домовой эльф в лохмотьях, но с гордым видом и чёрной повязкой на глазу, словно пират. — Вот он! Норм есть, он жив и связывался с нами! Я пойду к Нурменгарду и отыщу ещё зацепки, как он смеет думать, что я убил брата, это немыслимо! Я могу показать всем свои воспоминания о том разговоре, когда видел Элиаса последний раз, а знаешь ещё что? С Ромом они ходили пить в тот день, в наш паб «Пьяная свинья», я в то время был в Дурмстранге, забирал документы! Полно людей, кто видел меня там! И в пабе тех двоих видели! - Он снова заметался по комнате, сгребая в сумку случайные вещи — карты, флягу, несколько свитков. Затем сунул нюхлера в карман и буквально вылетел в коридор, не оглядываясь. Сириус, едва успевая за ним, мысленно ругнулся. «Снейп прав, сейчас Утер почти в панике, и успокоить его, достучаться до него будет трудно». Он видел эту ярость — не чистый гнев, а отчаянную защитную реакцию на глубокую, кровоточащую рану, которую нанёс Дамблдор. Утер не просто злился — он был загнан в угол, и его инстинкт говорил «беги, действуй, докажи». «Чёрт, как его остановить? Он сейчас наломает дров. Или... может, не надо останавливать?» — пронеслось в голове Сириуса. «Может, надо просто быть рядом? Следовать за ним, как тень, и подставить плечо, когда эта ярость выгорит и сменится опустошением?» Пока Сириус решал эту дилемму, следуя за бушующим Утером по коридорам, Снейп действовал иначе. Он не видел смысла в немедленном преследовании. Паника Утера была предсказуема и, в каком-то смысле, полезна — она отвлекала Дамблдора. Пока Утер метался, Снейп мог работать в тени. Он нашёл Кингсли Шеклболта в библиотеке. Аврор стоял у полки с книгами по юриспруденции, его мощная фигура казалась воплощением спокойствия и порядка. — Шеклбот, — тихо окликнул его Снейп. Кингсли обернулся, его взгляд был внимательным и оценивающим. — Северус. Что-то случилось? — Информационный вопрос, — Снейп скрестил руки на груди, его лицо было бесстрастной маской. — Дамблдор. Откуда он мог получить сведения о личных делах семьи Гроссенгоф? О их последней ссоре? О том, что происходило в их поместье? Кингсли нахмурился. — Ты задаёшь опасные вопросы, друг мой. Альбус имеет множество источников. — Конкретно этот источник, — настаивал Снейп, его голос стал тише и острее. — Кто мог донести до него идею, что Утер Гроссенгоф мог быть причастен к исчезновению собственного брата? Это не просто слух. Это... целенаправленная дезинформация. И мне нужно знать её источник. Взгляд Кингсли стал тяжёлым. Он понимал подтекст. Он видел, как Дамблдор увёл Утера, и слышал отголоски гневного голоса, доносившиеся сверху. — Я не в курсе деталей, — осторожно сказал Кингсли. — Но... в последнее время Альбус часто совещается с мадам Аббот. Она предоставила Ордену доступ к некоторым... старым семейным архивам. И у неё есть связи в Румынии, через её покойного мужа. «Ханна Аббот? Нет, слишком молода и неопытна. Но её тётя... мадам Аббот, глава семьи», — мысленно проанализировал Снейп. Старая чистокровная семья, с сетью контактов по всей Европе. Да, это могло быть каналом. — Благодарю, — коротко кивнул Снейп, его разум уже выстраивал цепочку. Мадам Аббот → её румынские контакты → возможно, кто-то из Дурмстранга или местных чиновников → Дамблдор. Он повернулся, чтобы уйти, но Кингсли мягко остановил его. — Северус. Будь осторожен. Игра, в которую ты ввязался... она может иметь последствия. Снейп бросил на него холодный взгляд. — Последствия бездействия были бы куда страшнее, — отрезал он и бесшумно вышел из библиотеки, его чёрные мантии развевались за ним, как крылья летучей мыши. Теперь у него было направление. И пока Сириус пытался усмирить бурю в лице Утера, Снейп начал свою собственную, тихую охоту. Охоту на того, кто посмел бросить тень на человека, которого он только что решился назвать своим. *** Малфои проводили их удивленными взглядами, когда наконец, догнав Утера на лестнице, Сириус поймал его за руку, останавливая. В коридор вышел и Дамблдор, его лицо было серьёзным, но в глазах читалась тень беспокойства. — Мы можем поговорить с Кикимером сейчас, — Блэк едва сдержался, чтобы не стукнуть старика банально кулаком в нос. «Обижать моего возлюбленного в моем же доме — не слишком ли ты смел, Дамблдор?» На самого директора Сириус не слишком полагался. Видел, что тот не пытается сейчас, например, обелить его имя и, возможно, придерживает остальных. Тонкс как-то обмолвилась, что Кингсли знает, что Сириус невиновен. Уверен, после того как Петтигрю увидели, тем более после встречи на кладбище, куда тот явился сам. Теперь можно снять судимость и восстановить репутацию, но директор-то мог сделать это раньше! Хотя бы начать, с его-то связями. Но не спешил, видимо, не видел смысла, а теперь не отстанет от Утера. — Утер, мальчик мой, тебе лучше... — начал Дамблдор, но Утер резко обернулся. — Альбус, — его голос был тихим, но стальным, так что услышал только Сириус, стоявший рядом. — Не перекладывай на меня то, что способен сделать сам. Дамблдор замер, его глаза невольно расширились от этого прямого, почти непочтительного упрёка. — Я не смел ранее лезть не в свои дела, но сейчас ты просто вынуждаешь. Не знал? Я знаком с Аберфордом через Элиаса и знаю даже его сына. Не сказать, что мы друзья не разлей вода, совсем нет, но и не незнакомцы. Я докажу свою правоту и ещё: не знаю, кому ты поверил, но зря, что не мне! С этими словами Утер пошёл дальше, но не на выход, а к кухне, явно услышав предложение Сириуса. «Аберфорд? Брат Дамблдора, да?» — пронеслось в голове Блэка, и он поспешил за ним, бросив на директора многозначительный взгляд. На кухне царила привычная полутьма. Кикимер, услышав шаги, тут же появился с тихим щелчком. Его большие глаза беспокойно перебегали с Утера на Сириуса и на вошедшего следом Дамблдора. — Хозяин Сириус звал Кикимера? — проскрипел эльф, кланяясь. Сириус шагнул вперёд, занимая позицию между Утером и Дамблдором. — Кикимер. Ты знаешь домового эльфа по имени Норм? Он служит брату Утера, Элиасу. Глаза Кикимера загорелись узнаванием. — О да! Хозяин Сириус! Старый Норм! Хороший эльф, хоть и с одним глазом! Он служит господину Элиасу верой и правдой! — Ты видел его недавно? — спросил Утер, его голос дрожал от напряжения. — Видел! Вернее, видел его письмо! — Кикимер выпрямился с гордым видом. — Он оставил камушки с рунами для господина Утера! Кикимер помогал их читать! Норм просил еды и тёплый плащ, потому что его господин отдал свой замёрзшему человеку в замке! Дамблдор, стоявший в стороне, мягко вмешался: — Кикимер, а ты уверен, что это был именно Норм? Ты мог видеть его раньше, а сейчас... вспомнить неправильно. Кикимер надул щёки, оскорблённый намёком на свою некомпетентность. — Профессор Дамблдор может не верить Кикимеру! Но Кикимер знает! Магия эльфов не обманывает! Письмо пахло Нормом! Его магией! И господином Элиасом! — Он ткнул длинным пальцем в Утера. — Этот пахнет господином Утером! А письмо ещё пахло господином Элиасом и Нормом! Разный запах! Кикимер не путает! Сириус почувствовал, как по его спине пробежал холодок. Он, как анимаг, понимал, о чём говорит эльф. Магический «запах», аура — их практически невозможно подделать, особенно для существ, чья магия тесно связана с природой и сущностью вещей. — Ты чувствовал запах Элиаса на письме? — уточнил Сириус, и Кикимер энергично закивал. — Да, хозяин Сириус! Слабый и далёкий, но он был! И магия Норма была свежей! Очень свежей! Утер стоял, сжав кулаки, его грудь тяжело вздымалась. Он смотрел на Дамблдора с вызовом. — Ну что, Альбус? У тебя есть домовой эльф, который может так же уверенно отличить магические отпечатки? Или ты и ему не веришь? Дамблдор молчал. Его проницательный взгляд был прикован к Кикимеру. Он видел абсолютную, непоколебимую уверенность эльфа. И он знал, что магия домовых эльфов, их связь с хозяевами — это одна из самых древних и необъяснимых сил, лежащих вне сферы его полного контроля и понимания. В этот момент в дверном проёме кухни возникла тёмная фигура. Снейп стоял там, прислонившись к косяку, его руки были скрещены на груди. Он не сказал ни слова, но его присутствие было красноречивее любых речей. Он слышал всё. И его холодный, оценивающий взгляд был направлен на Дамблдора. Сириус, видя замешательство директора, почувствовал прилив решимости. Он шагнул вперёд, его голос прозвучал твёрдо и властно, как подобает хозяину дома. — Вопрос, кажется, исчерпан, Альбус. У тебя нет доказательств твоей теории. Зато у Утера есть свидетель. И этот свидетель — мой домовой эльф. В моём доме. И я ему верю. - Он повернулся к Утеру, и его взгляд смягчился. — Идём. У нас есть книга, которую нужно найти. Утер кивнул, последние остатки дрожи в его руках утихли. Он бросил последний взгляд на Дамблдора — не яростный, а скорее... разочарованный. Затем он вышел из кухни, и Снейп, оттолкнувшись от косяка, бесшумно последовал за ним. Сириус задержался на секунду, глядя на директора. — В следующий раз, когда захочешь обвинить кого-то под моей крышей в убийстве, Альбус, — сказал он тихо, — имей приземлённые доказательства. А не теории, построенные на чужих намёках. И он развернулся и ушёл, оставив Дамблдора наедине с Кикимером и с гнетущей тишиной, которая воцарилась на кухне. Впервые за долгое время великий волшебник выглядел не всесильным стратегом, а просто усталым стариком, чей ход оказался просчитанным и битым. В гостиной, остановившись, Утер потянулся к графину с виски. В полном молчании налил три стакана и также молча, все трое выпили под удивленным взглядом Тонкс, которая тут же благоразумно ретировалась, почувствовав напряжённую атмосферу. — Боже, спасибо этому дому за Кикимера. Я бесконечно уважаю домовых эльфов, нам с братом они очень помогали с детства. И Норм тот ещё разбойник, глаза он лишился, когда полез первым проверять один шкаф с тайным механизмом, который мама купила где-то. Норм тогда беспокоился за хозяйку и вызвался проверить безопасность. Шкаф оказался как железная дева, но с вылетающими шипами, один и проткнул глаз. Нам тогда было по десять, жуткое зрелище. Крови полно, все кричат, ругаются, зовут лекаря, — нервно рассмеялся Утер, его смех был с надрывом. — Не знал, что Кикимер лично знаком с Нормом. — Домовые эльфы общаются между собой так, как нам неведомо, — хмыкнул Снейп, стоя у камина. Его лицо было задумчивым. «Информатора Дамблдора я всё равно найду. Нужно упредить возможные будущие попытки дискредитации Утера». И всё равно он почувствовал некое облегчение — история Утера, его поиски брата, только что нашла независимое подтверждение. И Снейпу стало стыдно, что на миг он... почти поверил Дамблдору. Почти позволил холодной логике и ядовитому семени сомнения, посеянному стариком, прорасти в его сознании. Выдохнув, Утер сел в кресло, чувствуя, как дрожат пальцы — эмоциональный откат пришёл аккурат «вовремя». — Я... неужели напоминаю психа, способного убить часть своей души и потом обманываться? И искать пустоту у старого замка? Ночами там сидеть, листать блокнот, забытый им, надевать его вещи, видеть его сны и всё это — обманывая себя, пока настоящий Элиас гниёт где-то, упавший с лестницы или что ещё? Он так это видит? — он сжал свои виски пальцами, его голос стал тихим и надломленным. — Знаете, я представил это, ярко и подробно. И... мне стало страшно. Сириус, стоявший рядом, не выдержал. Он резко опустился на колени перед креслом, схватив Утера за запястья, заставляя того посмотреть на себя. — Слушай меня, — его голос был низким и твёрдым, в нём не было и тени сомнения. — Ты — не псих. Ты — любящий брат. Я видел тебя там, у Нурменгарда. Я видел твои глаза, когда ты смотрел на эти камни. Это не была игра. Это была... надежда. И боль. Самую чёрную ложь нельзя подделать с такой искренностью. Дамблдор ошибается. Он видит шахматные фигуры, а не людей. Но мы-то видим тебя. Снейп медленно подошёл ближе. Он не опустился на колени, не стал прикасаться к Утеру. Он остановился в шаге, его чёрные глаза были пристально устремлены на него. — Блэк прав, хотя и выражается с присущей ему тонкостью дубового полена, — произнёс он, и в его голосе не было привычной язвительности, лишь холодная, неумолимая констатация факта. — Гипотеза Дамблдора логична. Но она не выдерживает проверки фактами, которые нам известны. Запах на камнях. Послание эльфа. Твоя... — он сделал едва заметную паузу, — ...твоя абсолютная, почти нездоровая одержимость. Это не признаки лжи. Это признаки истины, которую ты носишь в себе, как раскалённое железо. - Он посмотил прямо в глаза Утеру, и его взгляд был пронзительным, почти физически ощутимым. — Ты боишься не потому, что его версия правдива. Ты боишься, потому что она... элегантна в своём ужасе. Она предлагает простое объяснение сложной боли. Но реальность редко бывает простой, Гроссенгоф. И твоя реальность — не исключение. Твой брат жив. И мы найдём его. В словах Снейпа не было эмоционального всплеска, как у Сириуса. Но в их безжалостной логике и уверенности была своя, особая сила. Это была не вера сгоряча, а вывод, сделанный на основе анализа, и этот вывод был непоколебим. Утер смотрел на них обоих — на Сириуса, чья поддержка была жаркой, как огонь, и на Снейпа, чья уверенность была холодной, как сталь. И в его дрожь понемногу стало уходить напряжение. Он медленно выдохнул, и его плечи немного опустились, будто с них сняли тяжёлый груз. — Спасибо, — он прошептал, и его голос снова приобрёл твёрдость. — Тогда... нам нужно найти эту книгу. «Отвары Имроса». И этого гоблина. Потому что если Элиас её заказывал... значит, она ему для чего-то нужна. Даже там. Утер потянулся к графину с виски, но Сириус мягко, но настойчиво отодвинул его руку. — Думаю, на сегодня хватит, — тихо сказал он. Взгляд его говорил о многом: о желании обнять, утешить, наконец-то обсудить тот самый «тройственный союз», но в гостиной могли в любой момент появиться другие члены Ордена. Выставлять личное напоказ было неразумно, а потом выслушивать язвительные комментарии Снейпа... Впрочем, Блэк с удивлением осознавал, что уже привыкает к мысли о постоянном присутствии зельевара. Его холодный, аналитический ум был чертовски полезен в подобных ситуациях. Утер, словно поймав его мысль, молча протянул им обоим смятое письмо Романа. — Правда, тут не написано место, и в той записке тоже не было, — пробормотал он, снова потирая виски. — Остаётся послать почтовую сову к гоблину и дождаться его ответа? Но так бы поступил Элиас? Боже, теперь остальные члены Ордена будут смотреть на меня косо? — Нет, конечно! — поспешил заверить его Сириус, его голос звучал уверенно. — Вряд ли Дамблдор болтает о таком направо и налево. «Пусть попробуют, — мрачно подумал он, — поговорю с каждым по-мужски, если понадобится». В дальнем углу библиотеки, куда они удалились под предлогом ознакомления с исповедью Малфоя, царила иная атмосфера. Дамблдор стоял перед Люциусом, его взгляд был задумчивым, а пальцы сложены домиком. — Люциус, в своих показаниях ты упомянул, что Элиас Гроссенгоф обещал вам с Драко экстрадицию в Румынию незадолго до своего исчезновения, — начал директор. — Скажи, ты веришь в историю его пропажи? В то, что Утер ищет живого брата? Люциус, сохраняя аристократическую выдержку, слегка нахмурился. Внутренне он оценивал ситуацию с холодной точностью, выработанной годами интриг. «Они поссорились. Дамблдор сомневается в адекватности румына. Интересно...» — Профессор, — начал он, тщательно подбирая слова, — я мало общался с мистером Гроссенгофом-младшим. Наше взаимодействие было... кратким и сугубо деловым. Что касается Утера... — Малфой сделал паузу, вспоминая его ярость во время спасения из Манора, его решимость на кладбище, его странную, лишённую пафоса прямоту. — Он производит впечатление человека, одержимой идеей. Будь то правда или заблуждение — я не берусь судить. Но его убеждённость не кажется мне наигранной. Слишком много риска, слишком много усилий для простой симуляции. Дамблдор кивнул, его взгляд стал чуть более пронзительным. — Благодарю за откровенность, Люциус. И, поскольку ты теперь... гость в этом доме и имеешь возможность наблюдать за происходящим, у меня к тебе будет просьба. Неофициальная. Люциус почувствовал лёгкий холодок. Он знал, что за этим последует. — Наблюдай, — тихо сказал Дамблдор. — Ненавязчиво. Собирай информацию. И если узнаешь что-то важное... что-то, что может пролить свет на истинную природу происходящего с Утером и его братом, сообщи мне. «Вот как, — мысленно усмехнулся Малфой. — Старый лис хочет использовать меня в качестве шпиона в собственном доме его врага. Ирония судьбы». Он снова взвесил все варианты. Отказаться? Но он был в долгу перед Орденом, его положение шатко. Согласиться? Это давало ему некую защиту и влияние. Но на чью сторону встать, если конфликт между Дамблдором и Гроссенгофами обострится? — Я понимаю, — ровно ответил Люциус, встречая взгляд директора. — Я буду... внимателен. Это не было ни согласием, ни отказом. Это была дипломатичная уловка, оставляющая пространство для манёвра. В душе же Люциус уже принимал решение. Утер Гроссенгоф спас его семью. Дамблдор же годами был на другой стороне баррикады. Лояльность — товар редкий, и её следует вкладывать с умом. Пока что чаша весов склонялась в пользу румынского волшебника, чья одержимость, как ни странно, казалась Малфою более честной, чем стратегические игры директора. Но он сохранит этот разговор при себе. Наблюдать он будет. Но кому и что он сообщит — это он решит позже, в зависимости от того, куда подует ветер. Согласно кивнув, директор вскоре покинул дом на Гриммо-12. Следом ушёл и Кингсли, дружелюбно попрощавшись со всеми, включая Утера. Тот, проводив их взглядом, с облегчением вздохнул. — Вроде он смотрит на меня спокойно. Интересно, как Дамблдор поверил, что я псих, не переговорив с моим непосредственным руководителем — Кингсли? — Он почувствовал на своём плече тёплую, тяжёлую ладонь Сириуса. Тот стоял рядом, молчаливый и собранный, всем своим видом показывая, что готов в любой момент идти куда угодно, лишь бы вместе. Уходящего Дамблдора Блэк едва не треснул бы чем-нибудь потяжелее, но сдержался — сейчас важнее было быть опорой для Утера. Снейп, стоявший поодаль, мысленно обдумывал свой следующий шаг. «Мне стоит встретиться с тётей Ханны Аббот, вернее, понять, как устроить эту встречу». Но оставлять этих двоих наедине не хотелось — мало ли куда заведёт безрассудство Блэка? Утеру явно сейчас не до... активностей. Зельевар скрипнул зубами, ему явно не хотелось дальше думать об этом, но у Блэка-то тормозов нет! Однако, всем вместе ходить — трата времени и лишнее внимание. Дилемму неожиданно разрешил сам Утер. Он постепенно успокаивался, его дыхание выравнивалось, а в глазах возвращалась знакомая Снейпу твёрдая решимость. — Ладно, о мотивах Альбуса подумаю потом. Сейчас стоит встретиться кое с кем. Заодно отправлю Рому ещё одно письмо, вернее, не ему, а Сири, — вздохнул он, поднимаясь с кресла. Его взгляд был сосредоточенным, деловым. — Нужно выяснить про ту самую книгу. И про гоблина. Сири лучше знает местные тропки. Сириус тут же оживился. — Конечно. Куда идём? — В «Совиный почтамт» на Косом переулке. Там можно отправить срочное сообщение и заодно разузнать кое-что на месте. В проёме двери гостиной за ними с холодноватым интересом наблюдал Люциус. Он слышал обрывки разговора и мысленно отмечал про себя детали. К нему бесшумно подошла Нарцисса, её бледное лицо выражало беспокойство. — Люциус? — тихо спросила она. — О чём просил Дамблдор? Малфой отвел её в сторону, в нишу у окна. — Он хочет, чтобы я наблюдал, — так же тихо ответил он, его глаза были прищурены. — За Гроссенгофом. Собирал информацию. Считает, что его история с братом — иллюзия. Нарцисса всплеснула ресницами. — И что ты будешь делать? Люциус медленно выдохнул, глядя в окно на мрачную улицу. — Пока — наблюдать. Но наша семья обязана Гроссенгофу жизнью, Нарцисса. Дамблдор же... его интересы всегда были шире благополучия одной отдельной семьи. Я не стану действовать против Утера. Но и открыто перечить Дамблдору сейчас... неблагоразумно. Будем соблюдать нейтралитет. Пока не станет ясно, кто из них прав. *** Тем-временем Снейп, видя, что Утер и Сириус собираются уходить вместе, и что Утер явно настроен на дело, а не на романтические излияния, принял решение. Подходить к мадам Аббот сейчас, когда Дамблдор, возможно, уже предупредил её, было рискованно. Лучше действовать через третьих лиц или выждать. Он сделал шаг вперёд. — Поскольку ваше предприятие, судя по всему, связано с получением информации, а не с штурмом крепостей, — его голос прозвучал сухо, — я, пожалуй, займусь здесь кое-чем более полезным, что требует внимания. И... — он бросил взгляд на Утера, — ...вам может понадобиться кто-то, кто сохранит ясную голову, если вы столкнётесь с... неожиданностями. - Это был его способ сказать: «Я доверяю вам двоим, но будьте осторожны, и я буду здесь, если что». Сириус кивнул, понимая скрытый смысл. — Не скучай без нас, Снейп, — бросил он с лёгкой, но уже беззлобной усмешкой. Утер же встретился взглядом со Снейпом, и в его глазах читалась благодарность за это доверие и предоставленное пространство. — Мы ненадолго. И... спасибо, Северус. Снейп лишь молча кивнул, поворачиваясь к лестнице, ведущей в его лабораторию. Он оставлял их одних, но не из равнодушия. Он делал стратегический ход, показывая, что верит в их способность действовать самостоятельно, и в то же время оставаясь их тылом. А пока они будут в отъезде, у него было время подумать, как подступиться к мадам Аббот, не вызвав подозрений. Игра продолжалась, но теперь у него были союзники на доске. Обернувшись, зельевар окликнул их, и когда Утер сразу же обернулся, его быстрый, почти инстинктивный отклик невольно смутил Северуса. Воспоминания о кладовке нахлынули с новой силой: тёплые ладони на его щеках, тяжёлое, прерывистое дыхание Утера у его шеи, его собственные руки, сомкнувшиеся на его талии... Он сглотнул комок, вдруг поймав себя на мысли, что и сам хотел бы сейчас оказаться наедине с Утером. Убедиться ещё раз, что случившееся не сон, что их... договорённость имеет силу. А ещё — обнять его снова, прижать к себе, почувствовать под пальцами ткань его мантии, его тёплое, живое тело... Его взгляд самопроизвольно скользнул вниз, остановившись на губах Утера — твёрдых, слегка поджатых от напряжения, но таких... близких. Снейп даже представил, как касается их поцелуем — не грубым или требовательным, а тихим, вопрошающим, чтобы стереть ту тень боли, что затаилась в серых глазах. «О чём я думаю? Это всё Блэк с его импульсивностью!» — резко одернул он себя, чувствуя, как по щекам разливается предательский жар. Он с силой отогнал эти образы, заковывая их в лёд самообладания, и как-то сухо выдавил: — То зелье готово, вы можете... забрать. Сейчас перелью в колбу. — Да, точно! Совсем забыл! — Утер хлопнул себя по лбу, и его лицо на мгновение осветилось обычной, деловой энергией. «Надо собраться, мысли совсем ни к черту, спасибо Дамблдор!» — Сириус, можешь забрать зелье, сейчас схожу умоюсь, ладно? Блэк кивнул, понимая, что нервное состояние Утера ещё не прошло. «Чёртов старый маразматик, навёл шороха и удалился», — мрачно подумал он, наблюдая, как Утер удаляется по коридору в сторону ванной. Но пока Сириус ждал, его собственные мысли начали блуждать. Он видел, как Снейп смотрел на Утера. Этот взгляд... в нём не было привычной язвительности. Было что-то другое — сосредоточенное, почти... жаждущее. И Сириус, к собственному удивлению, не почувствовал приступа ревности. Вместо этого он поймал себя на том, что представляет похожие вещи. Как он сам мог бы сейчас подойти к Утеру, обнять его сзади, пока тот умывается, прижаться к его спине, шепнуть что-то на ухо... Просто чтобы убедиться, что он здесь, что он настоящий, и что у Сириуса теперь есть на это право. «Чёрт, — мысленно усмехнулся он сам себе. — Ревновал к Снейпу, а теперь фантазирую сам, глядя на него. Этот тройственный союз явно сводит меня с ума». Но в этом безумии была странная, тревожная сладость. Тем-временем в подвале, в импровизированной лаборатории, Драко Малфой заканчивал розлив зелья сновидений по флаконам. Задание от крёстного было чётким — подготовить партию для нужд Ордена. Юноша работал механически, его мысли были далеко. Он слышал отголоски ссоры наверху, видел напряжённые лица. И всё это вращалось вокруг загадочного румына. Утер Гроссенгоф... Он был одновременно и причиной хаоса, и тем, кто спас его семью. Драко ловил себя на мысли, что испытывает к нему не просто благодарность, а какое-то непонятное любопытство, смешанное с симпатией. А ещё он видел, как на него смотрят Блэк и Снейп. И эти взгляды... они были слишком личными, слишком интенсивными. «Что между ними тремя происходит?» — вопрос вертелся в голове Драко, добавляя новую порцию смятения в его и без того запутанный мир. Снейп, спустившись в свою часть подвала, с холодной точностью переливал готовое зелье просветления разума в стерильную колбу. Его пальцы, обычно такие твёрдые, слегка дрожали. Он злился на себя за ту минутную слабость, за эти неконтролируемые фантазии. Но заглушить их полностью не получалось. Они оставили после себя странное, тёплое эхо — смутное, но настойчивое желание, чтобы Утер поскорее вернулся. Чтобы он снова был рядом. Чтобы Снейп мог... просто знать, что он здесь. В безопасности. И, возможно, смотреть на него без необходимости тут же отводить взгляд. Драко посматривал на крёстного краем глаза. Внешне тот выглядел как обычно — та же строгая осанка, то же сосредоточенное выражение лица. Но в воздухе вокруг него витало что-то новое, неуловимое напряжение. И тот долгий разговор с Гроссенгофом в кладовой... «Неужели... крёстный влюбился? Я не осмелюсь произнести это вслух», — предположение казалось бредовым, но, с другой стороны, разве Снейп не человек? Правда, оставался вопрос, при чём тут Сириус Блэк... Если сам Снейп и заметил взгляды Драко, то не подал вида. Он перелил готовое зелье в колбы, закупорил их с присущей ему тщательностью и вместо одной решил упаковать две — на всякий случай. Подписывая своей убористым почерком название, он мысленно представил, как выглядел бы Элиас — амбициозный, смелый и, наверное, талантливый коллега-зельевар. «Стоит уделить внимание его книге после того, как продумаю стратегию», — подумал он, поднимаясь по лестнице из подвала. В холле его ждал Сириус. Тот ловко принял колбы и спрятал их во внутренний карман мантии. — Спасибо, — бросил он без обычной едкой нотки. В его взгляде читалось понимание — они оба сейчас работали на одну цель. Вскоре в холле появился и Утер. Он выглядел уже лучше, волосы на висках были тёмными от воды, а лицо — свежим и более спокойным. — Сев, можешь краем глаза ещё поглядывать на разбойников Тени? Они только задремали, но боюсь, скоро расшалятся снова. Просьба была простой, бытовой, но от этого обращения — «Сев» — у Снейпа внутри что-то ёкнуло. Это фамильярное, почти нежное прозвище, которое всего пару часов назад вызвало бы у него лишь раздражение, теперь звучало... правильно. — Естественно, — хмыкнул он сдержанно в ответ, стараясь сохранить привычную маску безразличия. Но внутри его смущала сама ситуация. Их обычная, на первый взгляд, беседа проходила уже в новом формате. Формате... пары? Недосказанность витала в воздухе, и Снейп снова поймал себя на том самом желании — стать ближе, убрать эту дистанцию, которую он же сам и выстраивал годами. «Чувствует ли сам Утер подобное?» — пронеслось в его голове, пока он наблюдал, как тот с Сириусом направляется к выходу. И тут же вскочила старая, ядовитая мысль: «Привлекает ли он парня внешне, особенно в сравнении с ярким Блэком?» Сириус, чёрт побери, действительно напялил свой лучший бархатный жилет и нарядную мантию, словно павлин, готовый к токованию. А он, Снейп, в своих вечных чёрных, бесформенных одеждах... «Павлин!» — мысленно бросил он вслед Блэку с привычной долей брезгливости, но уже без прежней ярости. Теперь это было скорее досадное осознание контраста. Когда дверь закрылась за ними, в доме воцарилась тишина. Снейп остался стоять в холле, его взгляд был устремлён в пустоту. План относительно мадам Аббот начал обретать черты. Прямой вопрос был исключён. Но он мог действовать через её племянницу, Ханну. Девушка училась на Пуффендуй, была тихой и не вызывающей подозрений. Ему нужно было найти предлог, чтобы поговорить с ней о румынских травах или о чём-то столь же нейтральном, ненавязчиво выяснив, не получала ли её тётя в последнее время необычных писем или визитов, связанных с Дурмстрангом или семьёй Гроссенгоф. Его размышления прервал тихий голос: — Профессор Снейп? Люциус Малфой стоял в нескольких шагах, его поза была вежливой, но в глазах читался острый интерес. — Надеюсь, я не отвлекаю. Просто хотел уточнить... относительно дозировки зелья сновидений для Драко. Вы считаете, стандартная порция будет достаточной? Или стоит учесть... его нынешнее эмоциональное состояние? Вопрос был задан под маской родительской заботы, но Снейп уловил подтекст. Люциус зондировал почву, пытаясь понять, насколько Снейп вовлечён в дела Утера и насколько он вообще расположен к разговору. — Стандартная дозировка рассчитана на среднестатистического взрослого волшебника, — холодно ответил Снейп, встречая взгляд Малфоя. — Для вашего сына, с учётом перенесённого стресса, я бы рекомендовал уменьшить её на треть. — Он сделал небольшую паузу, давая словам проникнуть в сознание, а затем добавил с лёгким ударением: — Однако главное — стабильность окружения. Любые... внезапные потрясения или необоснованные обвинения могут свести на нет эффект от любого, даже самого сильного зелья. Он видел, как глаза Люциуса сузились, улавливая скрытый смысл. Малфой кивнул, медленно и значительно. — Вполне разумно. Я прослежу, чтобы его покой ничто не нарушало. Благодарю вас, профессор. Они понимали друг друга без лишних слов. Люцисс дал понять, что уловил намёк на ситуацию с Утером и Дамблдором, и что он на стороне стабильности. А Снейп дал ему понять, что ситуация находится под его контролем. Это было хрупкое перемирие, основанное на взаимной выгоде и необходимости защищать свои интересы в стенах этого странного, гостеприимного и одновременно опасного дома. *** Выйдя за порог дома, Утер остановился на секунду, бросив взгляд по сторонам. Паранойя, посеянная Дамблдором, давала о себе знать — ему казалось, что старик стоит за углом и наблюдает. «Старик решил дискредитировать меня, но зачем? Боится? Но я никогда не шёл против него... А те поиски крестражей... о Регулусе не стоит пока ему говорить. Конечно, скрывать мы это долго не сможем, просто сначала мне бы хотелось всё проверить. А вдруг Элиас пошёл ва-банк?» От раздумий его отвлёк лёгкий толчок в ногу. Опустив глаза, Утер заметил крупного чёрного пса, который терся о его ногу. «Точно, Сириус же в облике собаки рядом». — Да, идём, — перехватив воображаемый поводок поудобнее, он направился к ближайшей совиной почте. Казалось, тамошний сотрудник скоро будет приветствовать его как постоянного клиента. Быстро поздоровавшись со стариком за стойкой, Утер оставил кнат за срочное письмо и сел у окна за столик. Сириус-пёс прошёл следом и устроился на полу рядом со стулом, положив голову на лапы. Старик-совиный почтальон не обратил на него внимания — он просто не смотрел ни на что ниже окошка приёма заказов. Утер взял перо и начал выводить на пергаменте чёткие, немного угловатые буквы: «Сорина, Привет, дорогая, надеюсь, сезонная аллергия у тебя прошла. Те капли, которые делал Элиас, помогают? Отправлял тебе пузырёк прошлый раз, если закончилось, дай знать, у него в запасах есть пара флаконов ещё. Видимо, варил специально больше. Ром наверное уже всё рассказал, да и сама знаешь, каким бывает мой брат в поисках. Вбил себе в голову, что найдёт нашего отца и хоть трава не расти! Загнал себя в... ну ты поняла. Получил вчера странную записку от типа, которого не видел. Ром сказал, это гоблин Герг Грязный (имя конечно красноречивое). Сири, не знаешь, как с ним связаться? Элиас заказывал у него одну книгу, хочу выкупить теперь. Просто написать письмо и спросить место встречи думаю, будет неправильно или велеть ему прийти, куда сам скажу — рискованно? Дай ответ, как сможешь и... передавай привет Виктору, пусть наслаждается каникулами. Утер» — Вроде всё изложил, — пробормотал он под нос, чувствуя, как пёс положил тяжёлую голову ему на колени. Утер автоматически потрепал его за ухом. — Давай отправим. Прикрепив сложенный лист к лапке почтовой совы, Утер внезапно вспомнил о другой сове, испуганной и дрожащей, что прилетела недавно на чердак. «А где то письмо, у кого? Наверное, у Северуса, потом спрошу». — Лети к Сорине Камия, в фамильный особняк барона, — прошептал он сове, выпуская её в окно. «Да, Ром — потомственный аристократ, чем, впрочем, порой любит кичиться, вспоминая, как его предки владели обширными землями и сотнями крепостных», — хмыкнул он про себя. Когда сова скрылась из виду, Утер вышел из почтамта. Сириус-пёс неотступно следовал за ним. Внезапно что-то на периферии зрения привлекло внимание Утера — лёгкое движение в переулке. Он обернулся и краем глаза успел заметить, как за углом исчезла невысокая, сутулящаяся фигура в тёмном. — Ты видел? — тихо спросил он у пса и быстрым шагом двинулся к переулку. Но когда они достигли узкого, грязного прохода между зданиями, там никого не оказалось. Воздух был неподвижен, лишь где-то капала вода. И тут... Нос Сириуса, в тысячи раз более чувствительный, чем человеческий, уловил его. Слабый, едва заметный, но до боли знакомый запах. Запах страха, пота и... предательства. Запах, который он ненавидел всей душой. Запах Питера Петтигрю. Всё внутри Сириуса напряглось. Мышцы под шкурой сжались, готовые к броску. Глухое рычание, которого он не мог издать в человеческом облике, застряло у него в горле. «Петтигрю! Здесь! Проклятый крысолов, трус, убийца!» Ярость, старая, как двенадцать лет в Азкабане, хлынула на него, горячая и слепая. Он рванулся вперёд, нюхая землю, воздух, стены — пытаясь уловить направление. Запах был свежим, очень свежим. Он вёл глубже в переулок, к груде мусорных баков. Но тут же, сквозь красную пелену гнева, пробилась холодная мысль. «Стоп. Он не просто так здесь. Он следил за нами. За Утером. Почему?» Сириус замер, его собачий разум с трудом переключался с мести на тактику. «Если я брошусь за ним сейчас, в панике, я могу попасть в западню. Или оставить Утера одного. Петтигрю трус, но он не дурак. И за ним наверняка стоит Тёмный Лорд». Он повернул голову к Утеру, издав короткий, тревожный взрывчатый лай, который явно означал: «Опасность!». Его глаза, умные и человеческие в собачьей морде, метались между Утером и тёмным провалом в конце переулка, куда вёл запах. Он не мог говорить, но всем своим видом показывал: «Здесь кто-то был. Кто-то очень плохой. И он только что здесь». Он тыкался носом в то место, где витал запах, и снова смотрел на Утера, пытаясь передать ему всю серьёзность ситуации. Охота могла подождать. Безопасность Утера — нет. Присев, Утер подозвал его к себе. Когда Сириус подбежал, тот обнял его за шею, крепко потрепав за уши. — Всё в порядке, это было вполне предсказуемо, — тихо сказал Утер, и в его голосе не было паники, лишь холодная расчётливость. — Что ж, посмотрим, как соглядатай ориентируется под землёй. - Бежать хватать неизвестного не входило в его планы. Скорее — запутать собственные следы. — Они ведь знают адрес дома, хоть и не могут туда попасть, вот и караулят видимо снаружи. Идём. Поднявшись, он быстрым шагом направился обратно к оживлённой улице. Туда, где невдалеке виднелась красная табличка «М». «Интересно, что шпион будет делать здесь?» — хмыкнул он не без тайного удовольствия, спускаясь по ступенькам в подземку. В метро даже в выходной день хватало народа, а сейчас на часах был полдень буднего дня. Гул голосов, рёв приближающегося поезда и грохот колёс обрушились на Сириуса, когда он ступил на эскалатор. Он инстинктивно прижался к ноге Утера, его собачьи чувства были атакованы со всех сторон. «Что за адский шум? И этот запах... палёное масло, пот, металл, какая-то химия...» Его нос, привыкший к лесным запахам или знакомым ароматам магического мира, задыхался от этого коктейля. Он видел, как мимо них безразличным потоком текли люди в тёмных, похожих друг на друга костюмах, уткнувшись в маленькие светящиеся прямоугольники в руках или в бумажные кипы. Никто не смотрел по сторонам, никто не удивлялся крупной чёрной собаке. «Они все... как зомби. Куда они все торопятся?» Утер крепко придерживал его за ошейник, и Сириус понимал — это не ограничение, а защита, чтобы он не потерялся в этом чужом, грохочущем мире. «Вот на что он рассчитывал... Я, чистопородный волшебник, выросший в особняке Блэков, потом в Хогвартсе... я здесь как ребёнок. А тот, кто следил... он наверняка такой же. Утер использует наше невежество против нас же». Мысль была одновременно унизительной и восхитительной. Это был блестящий ход. Подойдя к турникетам, Утер ловко достал какую-то пластиковую карточку, приложил её, и створки с щелчком открылись. Сириус проскочил за ним, чувствуя, как его охватывает клаустрофобия. Низкие своды, яркий неприятный свет, оглушительный гул... Он следовал за Утером по пятам, почти прижимаясь к его ногам. Когда поезд с лязгом и шипением ворвался на станцию, Сириус невольно отпрянул, издав тихое рычание. Двери разъехались, и Утер уверенно вошёл внутрь, увлекая его за собой. В вагоне было немногим тише. Сириус сел на пол рядом с сиденьем Утера, чувствуя вибрацию пола через лапы. Это было жутковато и непривычно. — Всё хорошо, скоро приедем, — шепнул ему Утер, его пальцы снова нашли его ухо, успокаивающе почёсывая. Под этим прикосновением напряжение в мышцах Сириуса стало понемногу спадать. Он прижался головой к его колену, глядя на мелькающие за окном огни туннеля. «Он знает, что делает. Он здесь свой. И он ведёт нас обоих». Впервые за долгие годы Сириус позволил кому-то другому полностью взять на себя управление в опасной ситуации. И, к своему удивлению, он не чувствовал себя слабым. Наоборот. Это давало странное ощущение свободы. Он мог просто быть рядом. Охранять его. И доверять. Пока грохочущий маггловский поезд нёс их прочь от опасности, Сириус понимал, что готов следовать за этим человеком куда угодно — даже в самый адский, шумный и непонятный маггловский мир. Им нужно было аппарировать к окрестностям Нурменгарда, но с места, откуда и магглы не увидели бы, и никто не смог бы подсмотреть. Утер выбрал спальный район с парками, где шло активное строительство торгового центра. Он чувствовал нервозность Сириуса, всё ещё не оправившегося от шока метро, и ласково гладил его по голове, трепал уши, тихонько напевая что-то на румынском. Ту самую мелодию, которой ранее успокоил испуганную сову, навроде колыбельной. Глубокий, бархатный голос Утера действовал на Сириуса завораживающе, заставляя дрожь в лапах понемногу утихать. Когда поезд с шипением остановился на нужной станции — каждую объявлял безразличный механический голос, — Утер поднялся и вышел, увлекая за собой и Блэка. Тот с явным облегчением выбрался на свежий воздух, залитый солнцем. «В такое место точно ни один маг не сунется!» — подумал он, энергично встряхнувшись с ног до головы, совсем как настоящая собака, сбрасывая с себя остатки клаустрофобии и запах подземки. — Ты выглядишь очень мило сейчас, — улыбнулся Утер, глядя на него с нескрываемой нежностью. — Ах, захотел угостить сосиской за терпение, но, наверное, будет лишним. Идём, нам туда, — он кивнул в сторону ухоженного парка, где по дорожкам неспешно прогуливались мамочки с колясками, дети и собачники с самыми разными питомцами. Но, проходя мимо яркого лотка с мороженым, Утер не удержался. Он купил два больших вафельных рожка с шариком шоколадного пломбира и, найдя укромную скамейку в тени раскидистого дуба, уселся, придерживая оба. — Оцени, очень вкусное лакомство. У магглов тоже есть много хорошего, например, еда, — сказал он, протягивая один рожок Сириусу. Тот настороженно ткнулся носом в холодную, сладкую массу. Потом осторожно лизнул. «Холодно! Но... сладко. Очень сладко. И... чертовски вкусно!» Он снова лизнул, уже увереннее, и через мгновение уже с наслаждением поглощал прохладное лакомство, стараясь не уронить хрупкий рожок. Вкус был незнакомым, лишённым магической сложности, но по-своему совершенным. Сириус закрыл глаза, наслаждаясь моментом. Солнечные пятна, пробивающиеся сквозь листву, тёплый ветерок, доносящий запах травы и цветов, детский смех где-то вдали... и Утер рядом, спокойный и улыбающийся, с таким же рожком в руке. «Чёрт возьми, — пронеслось в его голове, — это же... свидание. Настоящее, дурацкое, маггловское свидание в парке с мороженым». Мысль была настолько абсурдной и неожиданной, что он чуть не поперхнулся. Он, Сириус Блэк, беглый преступник, оборотень без регистрации, наследник древнейшего рода, сидит на скамейке в образе пса и уплетает мороженое со своим... своим возлюбленным, которого ему, по воле судьбы, приходится делить со злейшим врагом. И это было... прекрасно. Совершенно, сюрреалистично прекрасно. Он поднял взгляд на Утера. Тот доедал своё мороженое, его серые глаза были спокойны, в них не было и тени той ярости и боли, что бушевали в нём всего час назад. В этот миг не было ни Дамблдора, ни Нурменгарда, ни Пожирателей Смерти. Были только они, сладкий вкус на языке и мирное жужжание пчёл где-то в кустах. Сириус снова лизнул свой почти доеденный рожок, и на его собачьей морде, казалось, появилось подобие улыбки. Он мягко ткнулся мокрым носом в ладонь Утера, оставляя на ней липкую полоску, и тихо взвизгнул — звук, полный счастья и благодарности. Возможно, их миссия была опасной, а будущее — туманным, но этот момент, этот кусочек простого маггловского счастья, стоил всего. И Сириус был готов ради таких моментов на всё. Тот в ответ погладил его свободной рукой, а свой вафельный рожок, когда съел мороженое, протянул нюхлеру. Тот выглянул из кармана, с любопытством принюхиваясь к окружающему миру и новому запаху. — Да, приятель, я про тебя не забыл, но холодное и сладкое тебе нельзя. Вафлю — пожалуйста, — заметил Утер, и нюхлер с радостным писком утащил хрустящий конус вглубь кармана. Сириус же захрустел своим рожком без ограничений. Единственный недостаток мороженого был в его малом размере — лакомство закончилось слишком быстро. Впрочем, Утер это заметил: — Рецепт несложный, мороженое можно сделать и дома, даже и с рожками, последние продают отдельно или Кикимер их испечёт, он явно мастер на все руки. Так, идём, — небольшую остановку Утер использовал, чтобы перевести дух, насладиться мирной атмосферой и ненавязчиво осмотреться, убедившись в отсутствии преследователя. Они аппарировали из глубины парка, с одной из тёмных дорожек, скрытых под сенью многолетних елей. Там в такой час мало кто гулял, и никому из прохожих не показалось бы странным, что собачник зашёл и не вышел. Зато спустя мгновение Утер с Сириусом уже были на знакомом каменистом плато у подножия мрачных пиков Нурменгарда. Сириус лишь успел вытереть пасть лапой — всё же не собака. К ним с тихим уханьем подлетела Тень и тотчас получила несколько печений. — Мы пробудем здесь до вечера. Давай через тебя передам письмо Северусу, и ты сможешь отдохнуть, — объяснил Утер сове. Та, щурясь на ярком солнце, лишь ухнула в ответ. Пользуясь тем, что вокруг никого не было, Сириус рискнул и обернулся человеком. Благо, он ещё ранее спрятал в «своей» пещере сменную одежду — щеголять голым на природе было бы неудобно. И, что более важно, вряд ли Утер оценил бы слишком быстрое и откровенное сближение. Вернувшись к нему уже человеком в простой тёмной мантии, тунике и штанах, Сириус невольно прочёл записку, которую Утер писал для Снейпа, сидя на пеньке. Тот не стал её скрывать. «Северус, Мы пробудем тут до ночи, можешь проводить Тень до моей комнаты, она отдохнёт там, ладно? Будут новости, сообщу и ты держи в курсе. Береги себя. Утер» «Коротко и ясно, без сентиментальностей, — подумал Сириус. — Интересно, а стоит уже вводить словечки в духе — «дорогой» или «целую» в переписке?» Сама мысль заставила его смущённо ухмыльнуться. Он представил лицо Снейпа, получи он такое послание. Наверное, он бы просто остолбенел. И тут его собственные мысли наконец-то догнали реальность. Они были одни. Без Снейпа, без Дамблдора, без посторонних глаз. Только он, Утер и безмолвные, покрытые снегом вершины. Воздух был холодным и чистым, а в груди у Сириуса бушевало странное сочетание спокойствия и нервного ожидания. Он сделал шаг вперёд, его взгляд стал серьёзным. — Утер, — начал он, и его голос прозвучал чуть хриплее, чем обычно. — То, что мы... то, о чём договорились со Снейпом... — Он запнулся, подбирая слова. Это было сложнее, чем сражаться с Пожирателями. — Я хочу, чтобы ты знал. Для меня это... не просто договорённость. И не вынужденная мера. Я... — Он глубоко вздохнул, глядя прямо в серые глаза напротив. — Я согласился, потому что хочу быть с тобой. В любом формате. Даже таком... нетрадиционном. И я не собираюсь отступать. Он не стал говорить о любви — это слово пока казалось слишком громким и преждевременным. Но в его словах, в его прямом, открытом взгляде была вся его решимость. Он протянул руку, не чтобы обнять, а просто положил свою ладонь на предплечье Утера, сжимая его с такой силой, в которой была и уверенность, и лёгкая, почти неуловимая дрожь. — Я здесь. И я твой. Как бы это ни выглядело со стороны. При упоминании «разговора со Снейпом» Утер ощутил, как щёки вспыхнули огнём, и невольно потёр их ладонями, словно пытаясь стереть предательский румянец. «Боже, какой стыд, я же не сдержавшись, тогда ляпнул Северусу о своей симпатии. Даже подумать не мог, что он согласится, вернее, что оба согласятся! И что делать будешь, умник?» — последнее ехидный внутренний голос адресовал ему самому. Ведь признаваясь тогда, Утер последнее о чём думал — о взаимности. И оказалось, он гораздо привлекательнее, чем сам считал? «Пора открывать гарем?» — пронеслась абсурдная, паническая мысль. Видя его смятение и явное смущение, Сириус присел на корточки так, чтобы их лица оказались на одном уровне. Его взгляд был тёплым и понимающим. — Ты что так смутился? Я действительно вытряс из Снейпа подробности вашего разговора и... было очень приятно узнать, что ты упомянул моё имя. Ведь сказанное тогда... прозвучало серьёзно? — Конечно, да! — выдохнул Утер, его голос прозвучал сдавленно. — Но я совсем не думал, что вы оба... согласитесь на такое! Он вскочил и поспешно отвёрнулся, делая вид, что тщательно привязывает записку к лапе совы. Его пальцы слегка дрожали. — Лети, Тень, на Гриммо-12. К Северусу. Сова бесшумно взмахнула крыльями и скрылась в небе, а нюхлер, выбравшись из кармана, начал с любопытством обследовать окрестности. «Как я теперь в глаза ему посмотрю, какой стыд», — думал Утер, не решаясь обернуться. И тогда он ощутил на своих плечах тёплые, твёрдые руки. Сириус подошёл сзади и обнял его, прижав к своей груди. Его дыхание было тёплым на шее Утера. — Ты совсем не оскорбил меня таким... предложением, — тихо сказал Сириус, и в его голосе не было ни насмешки, ни сомнения. — Сириус, ты, наверное, просто чувствуешь благодарность и не более, разве это не безумие? — слабо возразил Утер, наконец, поворачиваясь к нему в объятиях. Его серые глаза искали в глазах Блэка подтверждения или опровержения. Сириус не отпустил его. Наоборот, его руки сомкнулись на его спине крепче. Он смотрел на Утера с такой интенсивностью, что тому стало трудно дышать. — Благодарность? — Сириус покачал головой, и на его губах появилась горьковатая улыбка. — Утер, я провёл двенадцать лет в Азкабане, думая о мести. Потом — год в этом проклятом доме, думая о свободе. Благодарность — это когда ты говоришь «спасибо» и идёшь дальше. Это... — он одним жестом обвёл их обоих и пространство вокруг, — ...это не благодарность. Это нечто совершенно другое. Он сделал паузу, подбирая слова. — Ты дал мне нечто большее, чем просто спас жизнь. Ты дал мне... смысл. Новый. Не связанный с прошлым. Ты — как этот чёртов маггловский поезд, который вынес меня из привычного ада в какой-то новый, странный мир. И я не хочу с него сходить. Мне всё равно, безумие это или нет. Для меня это всё реально. Правильно. Как дышать. - Он прикоснулся пальцами к его щеке, заставляя того смотреть на себя. — И да, я ревную к Снейпу. Чёрт возьми, как ревную! Но я скорее соглашусь делить тебя с ним, чем вообще потерять тебя. Потому что ты... ты стал необходимостью. Такой же, как воздух. И никакая благодарность здесь ни при чём. В его словах не было пафоса или заученных фраз. Была лишь голая, обжигающая правда человека, который слишком долго шёл по краю и наконец нашёл то, за что стоит держаться. И эта правда была сильнее любого стыда или сомнения. Тихо выдохнув, Утер наконец расслабился в его объятиях и покачал головой, словно смиряясь с озвученным. — Мне просто хотелось увидеть тебя счастливым. И кажется, это желание сбылось. — Более чем! — Сириус широко улыбнулся, но про себя добавил: «Правда, ещё лучше было бы и вовсе без Снейпа, но такое я не озвучу». Мысль заставила его на мгновение смутиться, но она тут же растворилась в осознании момента. Момент выдался более чем подходящим для... поцелуя? Чёрт побери, ему хотелось гораздо большего, но торопиться не стоило. Лучше наслаждаться каждым мгновением. Особенно сейчас, когда он стоял вот так, держа в объятиях того, о ком думал ещё вчера, лёжа в постели и не в силах уснуть. Того, чьё спокойное присутствие заставляло забыть о годах, проведённых в аду. — Ты меня с ума сводишь, Гроссенгоф, — рыкнул он на грани слышимости и, отбросив последние сомнения, решительно коснулся его губ своими. Сначала это было едва заметное прикосновение, пробное, вопрошающее. Потом — смелее, увереннее. Он чувствовал, как Утер замер на секунду, а затем его руки обвились вокруг его шеи, и он начал отвечать. Этот отклик, этот тихий вздох и давление мягких губ в ответ заставили сердце Сириуса биться с такой силой, что звон стоял в ушах. Он углубил поцелуй, стремясь распробовать его вкус — смесь холодного горного воздуха и сладкого привкуса недавнего мороженого. Его пальцы впились в густые тёмные волосы Утера, прижимая его ближе. Поцелуй закончился слишком быстро по мнению Сириуса. Ему хотелось ещё, ещё ощущать это головокружительное волшебство, но смущённый Утер мягко отстранился и покачал головой. — Сначала дело... ладно? «Да, его брат томится там, в холодных застенках, пока мы тут обжимаемся», — с долей вины понял Сириус и неохотно разжал объятия. Он отпустил его, но его ладони ещё несколько секунд скользили по его плечам, не в силах полностью оторваться. И тут же, словно холодная струя воды, в его сознании мелькнула мысль о Снейпе. «А что сейчас делает Северус? Сидит в подвале, колдует над своими зельями? Или смотрит в окно, чувствуя... что-то?» Сириус представил его бледное, невыразительное лицо, искажённое знакомой гримасой раздражения, но на сей раз — из-за ревности. «Он наверняка сгорает от неё, представляя разное...» И странное дело — Сириус не почувствовал торжества. Вместо этого он ощутил нечто вроде... понимания. Да, Снейп считал его безрассудным, а теперь, наверное, ещё и бесстыдным. Но Сириус знал, что сам зельевар, окажись он на его месте, наверняка бы не удержался. Просто выразил бы это иначе — может, сдержаннее, с большей яростью и меньшей нежностью, но чувство было бы тем же. «Ну что ж, Снейп, — мысленно бросил он своему... союзнику? Сопернику? — Терпи. Теперь у нас общая проблема. И общая... радость». Это осознание было по-прежнему странным, но уже не таким неприятным. Они оба выбрали этого человека. И оба теперь должны были смириться с последствиями. Сириус вздохнул, глядя на Утера, который уже деловито осматривал местность, и почувствовал, как по его лицу расплывается глупая, счастливая улыбка. Да, дело было важнее. Но этот поцелуй... он стал глотком живой воды после долгой засухи. И Сириус знал, что будет жаждать ещё. Отвернувшись, Утер украдкой коснулся своих губ тыльной стороной ладони и смущённо хмыкнул. «Вот кто бы мог подумать, что до такого дойдёт...» Сердце стучало где-то в горле, потребовалось несколько минут, чтобы его бешеный ритм немного успокоился. А Сириус, казалось, специально подошёл и вновь обнял его сзади, выдохнув в шею тёплое, сбившееся с ритма дыхание: — Ты вкусно пахнешь, так и хочется съесть. Уши Гроссенгофа вспыхнули румянцем, но на этот раз он, не сдерживаясь, стукнул парня легонько концом посоха по бедру: — Уйми пыл, нам предстоит дело, — сказал он не так сухо, как хотелось бы, и его голос слегка дрогнул. — Мне нужно оставить зелье в том же тайнике, где Норм запечатывал своё послание об этом. А тебе задание — прочесать окрестности, как тебе удобно. Собакой или человеком, поищи ещё тайники, камни с рунами, ладно? Сириус, отпуская его, тяжело вздохнул. «Мы совсем одни тут, в отдалённой местности. Вокруг только природа и никого, а время — до ночи. Столько возможностей... Но нет, Блэк, откуда в тебе столько эмоций? Видимо, Снейп будет прав, посчитав меня бесстыдным. Думай о деле!» — велел он себе, чувствуя, как по телу разливается жар. Казалось, нежные объятия и один-единственный поцелуй, причём с человеком своего же пола, пробудили в нём целую бездну забытых эмоций и новых, острых желаний. — Ладно, ладно, — буркнул он, отступая на шаг и проводя рукой по лицу, пытаясь собраться. — Иду на поиски. Кричи, если что. Он решил остаться в человеческом облике — так было проще осматривать местность и запоминать ориентиры. Достав из кармана смятый лист пергамента со своей же картой, где были отмечены места предыдущих находок, Сириус углубился в скалистый ландшафт. Его взгляд скользил по каждому камню, каждой расщелине, ища что-то неестественное, слишком ровное или с нанесёнными знаками. «Если бы я был домовым эльфом, запертым снаружи проклятого замка, куда бы я прятал свои послания?» — размышлял он, перебирая в уме логику Норма. «Видное место? Нет, слишком рискованно. Но и не совсем уж недоступное... Рядом с тропой, но в стороне от неё. Возможно, у подножия одинокого дерева или у заметного камня-ориентира». Он шёл медленно, тщательно обследуя каждый потенциальный тайник. Пальцы скользили по шершавой поверхности валунов, отыскивая следы магии или простой царапины. Внутренне он всё ещё был полон бури, вызванной близостью Утера. Воспоминание о том поцелуе вспыхивало в сознании яркими кадрами, заставляя кровь приливать к лицу. «Чёрт, я как подросток, впервые влюбившийся». Но вместе с этим пришло и странное, почти отеческое чувство ответственности. Утер доверил ему важную часть миссии. Он не мог подвести. Тем-временем Утер, сверяясь с более детальной картой, которую он сам составил за недели наблюдений, направлялся к месту своей задачи. Он двигался уверенно, его шаг был лёгким, несмотря на сложный рельеф. Достигнув нужного места — неглубокой расщелины у подножия мшистого валуна, — он присел на корточки. Осторожно, почти с благоговением, он вынул из сумки небольшой пузырёк с изумрудной жидкостью — зельем Просветления Разума, которое Снейп и Кикимер варили по рецепту Элиаса. «Держись, брат, — мысленно произнёс он, устанавливая флакон в углубление и прикрывая его небольшим камнем. — Мы близко. Я чувствую». Его собственное сердце, только что бешено колотившееся от поцелуя Сириуса, теперь сжалось от знакомой, гнетущей боли — боли разлуки и страха. Но сегодня к ней примешивалась новая, тёплая струйка надежды. Он был не один. У него за спиной стояли двое сильных, преданных ему людей. И это придавало сил для последнего, самого опасного рывка. Тайник был почти у самого подножия мрачной стены Нурменгарда. Нанося светящуюся руну на камень-метку, Утер неожиданно ощутил на себе тяжёлый, пристальный взгляд. Откуда-то... сверху? «Может, Элиас?» — мелькнула безумная, отчаянная надежда. Запрокинув голову, он начал вглядываться вверх, но увидел лишь гладкую, почти отполированную ветром каменную стену с узкой, тёмной бойницей на головокружительной высоте. Бойница. Кто-то мог стоять там, наблюдая. — Элиас? Эли, Sunt aici, voi face tot ce este nevoie! («Я здесь, я сделаю все, что нужно!» (румынский, автоперевод) — воскликнул он на родном, и тотчас же прикрыл рот ладонью, осознавая всю рискованность этого порыва. Но его слова не разнеслись эхом по ущелью. Камни, казалось, впитали их без остатка, поглотили, как губка. Услышал ли тот, кто был наверху? Ответа не последовало. Возвращаясь к своему укрытию под раскидистой сосной, Утер продолжил внимательно осматривать местность, но не нашёл новых знаков. «Если и Сириус не найдёт, то, возможно, они просто ждут, когда зелье подействует?» Из раздумий его вывел тихий, но отчётливый свист. Встрепенувшись, Утер заметил Сириуса в отдалении. Тот явно подзывал его к себе. Сердце ёкнуло — нашёл свежий тайник? Спрятав подошедшего к нему нюхлера обратно в карман, Утер подбежал к Сириусу. Тот, не удержавшись, снова обнял его за плечи, развернув к небольшой, но зияющей тёмной расщелине в скале. — Вон, смотри, на дне камешек, — Сириус указал пальцем вглубь узкого провала. Утер наклонился, щурясь. Глубина была обманчивой — несколько метров. — О, достать будет сложнее. Но возможно, — прикинул он, снимая с плеча сумку и оставляя её на земле. Он присел на краю расщелины, его лицо стало сосредоточенным. — Держи меня, — коротко бросил он Сириусу. — Сначала за пояс, а когда я буду спускаться — за лодыжки. Сириус кивнул, его собственное сердце заколотилось уже не от романтического волнения, а от тревоги. Он крепко ухватился за поясной ремень Утера, чувствуя, как тот переносит вес и начинает осторожно сползать вниз, в темноту. Камни осыпались под его ногами. Сириус напряг все силы, его мышцы горели от непривычной нагрузки. Когда Утер опустился достаточно низко, Сириус, перехватив, схватил его за лодыжки, чувствуя под пальцами тонкие кости и напряжение в икрах. Он лёг на живот, свесив голову в провал, не сводя глаз с тёмной фигуры внизу. «Чёрт, будь осторожен, будь осторожен...» — мысленно твердил он, чувствуя, как ладони становятся влажными. Он представлял себе, что будет, если сорвётся... Нет, он не допустит. Он вцепится в него мёртвой хваткой, даже если его самого потащит вниз. Утер, вися в воздухе, упёрся посохом в противоположную стенку расщелины, чтобы стабилизировать себя. Его свободная рука потянулась к плоскому, тёмному камню на дне. Его пальцы скользнули по поверхности, и он почувствовал подушечками едва заметную шероховатость — вырезанный знак. Это была руна. Не такая, как оставлял он сам или Норм. Более сложная, почти стёртая временем, но от этого казавшаяся ещё более древней и значимой. «Это не от Норма... Это... старше. Гораздо старше», — пронеслось в его голове, пока он с усилием откапывал камень из плотного грунта. Сердце забилось уже по-другому — не от страха падения, а от предвкушения разгадки. — Тащу! — крикнул он наверх, и Сириус, стиснув зубы, начал медленно, сантиметр за сантиметром, вытягивать его обратно на свет. Несколько минут потребовалось Блэку, чтобы вытащить Утера, чей вес был ненамного меньше его собственного, из расщелины. Выбрались оба взъерошенные, пыльные, тяжело дыша, но целые. Зато все «лишние сейчас» мысли из головы Сириуса эта физическая активность просто вымела, оставив лишь чистое любопытство и азарт от совместных поисков, смешанные с наслаждением от мрачной, уединённой красоты этого места. Несколько минут, лёжа на прохладной траве, они просто дышали, глядя в серое небо. Затем Утер вытащил из своей безразмерной сумки фляжку с водой. Дал Блэку, затем отхлебнул сам. — Я, кстати, сделал нам бутерброды, отварил яйца и взял холодной курицы пообедать. В сумке есть походный чайник и пара кружек с мешком отборного чая. Я предусмотрительный, да? — хмыкнул он довольно, наконец переведя дух. — Хорошо быстро справились, а то кровь прилила к голове, и думал, что сорвёмся вниз. — Мы были в шаге от этого, — весело хмыкнул Сириус, откашливаясь от пыли. Он наслаждался моментом, вспоминая школьные времена, когда Хогвартс и его окрестности были досконально исследованы неугомонной четвёркой. Теперь компания была не хуже, где-то даже лучше — не просто друг, а... партнёр, и место — полное загадок. — Ну, что там за руна? Утер сел, скрестив ноги, и положил плоский камень перед собой. — Этот знак древнее. Он вырезан на камне, а не нарисован краской, видишь? Оставил явно не Норм. Сириус подсел ближе и взял камень, теперь осматривая его внимательно. Он попытался прислушаться к себе, ощутить хоть какой-то магический след, но тот успел развеяться за долгое время. Руна действительно выглядела иначе — грубые, глубокие линии, высеченные чем-то острым. — Значит, и распечатывается по-другому? — понял он. — Ага, я не рискну капать своей кровью, может, шарахнуть проклятием или чем похуже. Пока оставим, может, у Сева будут идеи. Если нет, будем искать дальше, — Утер не выглядел разочарованным. Это скорее казалось ему вызовом, который он обязательно примет. — Может, оставил пленник крепости, — внезапно предположил Сириус, и оба замерли, осознавая смысл этой догадки. — Он же... ну, в рунологии разбирался? — Ну, заканчивал Дурмстранг, как и мы с братом... — выдохнул Утер, по-новому посмотрев на камень. — А ещё, пока я запечатывал зелье, казалось, кто-то из бойницы замка смотрит. Думал, Элиас, не удержавшись, крикнул ему, — вздохнул он, затем похлопал себя по щекам, чтобы взбодриться. — Ладно, тогда перекусим, раз уж сели? Он снова полез в свою волшебную сумку и начал выкладывать настоящий пир: свёртки с бутербродами с ветчиной и сыром, несколько варёных яиц, куски запечённой курицы, яблоки и даже небольшая шоколадка. Сириус смотрел на это изобилие с растущим восхищением. — Ты не предусмотрительный, ты — ходячая походная кухня, — рассмеялся он, принимая яйцо и кусок курицы. Они ели, сидя на камнях у самой расщелины. Сириус, откусывая сочный кусок мяса, размышлял. «Пленник... Регулус. Если это он... то он не просто сидит там. Он борется. Он оставляет знаки. Он пытается связаться с внешним миром». Мысль о младшем брате, живом и отчаянно пытающемся выжить в этом аду, заставляла его сердце сжиматься от странной смеси вины и гордости. — Знаешь, — проговорил он, запивая еду водой из фляги, — если это он... если Регулус там, и он оставляет такие знаки... это многое меняет. Он не сломлен. Он не ждёт спасения сложа руки. Он ищет выход. Как и твой брат. Он посмотрел на Утера, и в его глазах читалась новая, обоюдная решимость. — Мы найдём их обоих. Мы должны. Потому что они там, наверху, — он кивнул в сторону безмолвного замка, — они не сдаются. И мы не имеем права. Атмосфера их своеобразного пикника изменилась. Это был уже не просто перерыв на обед. Это была короткая передышка солдат перед решающим штурмом. И Сириус чувствовал, что нет никого, с кем он бы предпочёл разделить эту передышку, чем с этим упрямым, предусмотрительным румыном, который смотрел на него сейчас с тем же огнём в глазах. — Если... если камень оставил Регулус, то распечатать его могла бы твоя кровь. Но мы пока этого точно не знаем и рисковать не будем, ладно? — произнёс Утер, прожевав свой кусок курицы. Вскипятить воду в чайнике, наполненном из фляжки, и заварить чай для волшебника не составило труда. Горячий травяной сбор согрел их, ведь здесь даже летом было прохладно днём, а ночью — вовсе холодно. Они спокойно ели, каждый погружённый в свои мысли, но сидя рядом, и в этом было главное — не в одиночестве. Туда к ним и прилетела сова, но не неясыть Рома, а другая, с тёмными, почти чёрными перьями и каким-то знакомо-серьёзным, пронзительным взглядом. Оба почему-то сразу поняли, что сова от Снейпа — возможно, птица была внешне похожа на хозяина своей аристократической осанкой и неодобрительным выражением «лица». Подлетев ближе, она изящно опустилась на пень рядом и вытянула к Утеру лапку. Предложенные им печенья, специальные для животных, милостиво взяла, мирно ухнув в ответ. — Ого, у Снейпа даже птица кажется ехидной, — хмыкнул Сириус, угощая любопытного нюхлера, присоединившегося к пиршеству. — Не говори, а почерк у него красивый и ровный, я над своим ещё работаю, ведь преподаватель, закорючки ставить нельзя, ученики не разберут, — вздохнул весело Утер, отвязывая письмо. Оба действительно узнали летящий, безупречно ровный почерк Снейпа. «И кто ещё позёр, глядите на него», — мысленно хмыкнул Сириус, заглядывая через плечо Утера. «Утер, Получил твоё сообщение и проводил сову, она отдыхает в твоей комнате. Надеюсь, вы с Блэком помните о благоразумии и необходимости соблюдать осторожность. Насчёт Малфоя — кажется, наш общий визави нанял его соглядатаем, но сам Люциус не готов напрямую вредить нам. Буду за ним присматривать во избежание эксцессов, хотя это всё и неприятно. Сам покинул дом, нужно посетить Лондон по делам, меня не будет до вечера. Думаю, вернусь сразу к вам. Блэк — знаю, что ты читаешь чужие письма и это не исключение — постарайся быть благоразумным и сдержанным в опасном месте. СС» — Мда, зазнайка Снейп, в каждой строчке так и сквозит брюзжание, — хмыкнул Сириус, пробежав глазами по строчкам. — А где же что-то милое и личное? Утер смущённо пихнул его локтем, пока вытаскивал блокнот для ответа: — Какое личное ты хочешь увидеть? — Ну не знаю, «Дорогой Утер» или в конце — «Твой Сев», — хохотнул Блэк, затем тронул его за локоть. — Давай, ты напиши! — Что написать, я лишь намекну на нашу находку, — буркнул Утер, чувствуя, как снова пламенеют уши. — Ну что-нибудь милое, давай! Подначиваемый Блэком, Утер вывел на листе: «Северус, Хорошо, понял насчёт Малфоя, буду осторожен. Впрочем, этого и следовало ожидать, он захочет узнать больше. Я не стал писать Сири об этом напрямую, не хочу волновать её. Мы ждём ответа и кое-что нашли, подробнее уже при встрече. Утер Береги себя, Колючка» Последнее явно вывел под «давлением» Блэка. Сириус прочитал и расхохотался, довольный произведённым эффектом. — Идеально! «Колючка»! Он точно оценит! Внутри же он чувствовал странное удовлетворение. Да, он подшучивал, но сама мысль, что он может вот так, легко и непринуждённо, влиять на их... тройственные отношения, вызывала у него азарт. Это была новая, сложная игра, но он был полон решимости играть в неё до конца. Тем-временем в Лондоне, выходя из камина в одном из нейтральных establishment, Снейп почувствовал знакомый щелчок — сова нашла адресата. Он отвязал свёрток, развернул его и пробежался по строчкам. Его губы плотно сжались при виде информации о Малфое — ничего неожиданного. Но затем его взгляд упал на подпись. «Береги себя, Колючка». Он замер посреди полупустой таверны, сжимая пергамент в руке так, что костяшки побелели. «Колючка». Это... это было неподобающе. Глупо. Возмутительно. Пошло. И почему же тогда по его лицу пробежала предательская волна тепла? Почему уголки его губ сами собой дрогнули вверх, прежде чем он с силой заставил их опуститься? Он сунул письмо во внутренний карман мантии, ощущая, как оно жжётся, словно раскалённый уголь. «Блэк. Это его рук дело. Он там, рядом с ним, подначивает, смеётся...» — мысль была ядовитой, но привычная горечь ревности на сей раз была слабой, приглушённой. Потому что под этой дурацкой кличкой скрывалось нечто большее — короткое, фамильярное «береги себя». Забота. Та самая, которую он сам себе обычно запрещал. Он вышел на улицу, в серый лондонский день, и, пряча лицо в воротнике, позволил себе на секунду представить их — Утера и Блэка, сидящих где-то у подножия замка. И, к собственному изумлению, не ощутил привычного желания, чтобы Блэка там не было. Вместо этого он почувствовал... странную, почти болезненную нежность к ним обоим. К Утеру — за эту попытку сближения, пусть и неуклюжую. И даже к Блэку — за то, что он, видимо, заставил его это написать. «Колючка»... Чёрт возьми. Он ненавидел это прозвище. Но, пожалуй, не станет устраивать сцену по поводу его использования. Не сейчас. Потому что в кармане у него лежало доказательство, что он кому-то небезразличен. И в его одинокой, тёмной жизни это было дороже любого зелья или магического артефакта. *** Утер вздохнул, провожая сову зельевара взглядом: — Может, зря мы это? Он может обидеться на прозвище. — Да ладно! Пусть привыкает к неформальному общению, иначе даже в спальне будет обращаться — «Гроссенгоф, подайте полотенце», — хмыкнул Блэк, помогая ему собрать свёртки и выливая остатки чая из чайника. Пора было продолжить их поиски. Не удержавшись, Утер фыркнул, явно представляя картинку. «Мне всё ещё не верится, что Сев... ответил взаимностью и дал шанс на это. Если от Сириуса я чувствовал тягу, то там... было всё неоднозначно. Надеюсь, прозвище не ранило, стоило отправить ему и яблоко угостить». Почему-то захотелось увидеть Снейпа сейчас, коснуться его густых чёрных волос и убедиться в верности своих догадок. Руки машинально укладывали всё в сумку, последним Утер спрятал камень с руной на поверхности. — Ладно, ближе к делу. Днём хоть тут и мало кто есть, но всё равно стоит быть аккуратными. Давай разделимся и снова прочешем окрестности, вдруг Норм чего оставил. Нюхлер прыгнул к нему, забираясь снова в карман, и вскоре волшебники снова разделились — так было проще изучать обширную территорию. Сириус, используя обострённое чутьё, которое даже в человеческом облике оставалось сильнее, чем у обычного мага, шёл, низко наклонив голову, впитывая все запахи: влажный мох, холодный камень, слабый, едва уловимый след старой магии. Он искал не только зрительные ориентиры, но и те ароматы, что могли выдать недавнее присутствие эльфа или другую аномалию. Утер же двигался методично, его посох был его главным инструментом. Дерево, инкрустированное рунами, слабо светилось на кончике, реагируя на скопления магии. Он водил им перед собой, как маятником, его взгляд скользил по каждому камню, каждой трещине. Опустив посох к земле, он шёл, бросая взгляды направо и налево, его сознание было полностью поглощено поиском. В какой-то момент ему потребовалось отлучиться по зову природы. Отойдя за крупный валун, он на мгновение замер, прислушиваясь. Вокруг царила гнетущая тишина, не нарушаемая даже стрекотом сверчков или пением птиц. Эта мёртвая зона нервировала даже среди бела дня. «Грин де Вальд оставил камень или Регулус?» — вертелось в голове, пока он стоял, глядя на мрачные стены Нурменгарда. Если это был Грин-де-Вальд, то это могло быть ключом к какой-то древней тайне замка. Если Регулус... то это была весточка от человека, который, возможно, всё ещё был жив и боролся. Оба варианта были одинаково важны и опасны. Закончив, он поправил одежду и уже собирался вернуться к поискам, как вдруг его взгляд упал на основание того самого валуна. Что-то там блеснуло. Не ярко, а тускло, словно кусочек слюды или обломок стекла. Но инстинкт подсказывал ему проверить. Он присел, раздвинул густую траву и замер. В небольшом углублении, искусно скрытом от посторонних глаз, лежал не камень, а небольшой, потёртый металлический медальон. Он был старым, потускневшим, но на его поверхности была выгравирована та же самая руна, что и на камне. Замерев, Утер моментально вспомнил содержание письма, переданного Кикимером. Там Регулус упоминал какой-то артефакт, неужели... это он? Трогать находку не следовало — лучше, чтобы Сириус изучил не только сам медальон, но и окрестности, вдруг что сохранилось: запах или магический след. Поэтому Утер негромко, но отчётливо ухнул, подражая сове. В этой гнетущей тишине любой звук должен был донестись. Спустя несколько минут к нему подбежал Блэк, тяжело дыша, его лицо было напряжённым от ожидания опасности. — Что случилось? — Смотри! — Утер кивнул на свою находку. — Знак такой же, как на камне, — вытащив последний из кармана своей сумки, он сравнил их на глаз. — Может, и правда... Сириус опустился на колени, его взгляд стал острым, цепким. Он не стал сразу хватать медальон. Вместо этого он медленно провёл ладонью над ним, закрыв глаза, пытаясь уловить малейшие вибрации. Потом наклонился ниже, почти касаясь носом земли, и глубоко вдохнул. Он искал знакомые ноты — запах брата, который помнил с детства, пусть и стёршийся за годы. Но время и ветра сделали своё дело. От медальона и камня веяло лишь холодом древнего металла и пылью веков. Никаких узнаваемых следов магии или биологического отпечатка. Всё было чисто, как будто вычищено самой смертью. «Если он действительно тут был, то до посещения пещеры или после?» — мысли Утера метались, пока он наблюдал за Сириусом. «Если до, тогда в замке его может не быть, и тогда Элиас просто солгал о нём, желая подтолкнуть остальных для своего спасения. Если же после, то шансы на то, что Регулус ещё жив и внутри Нурменгарда, увеличиваются. Или погиб внутри... Но зачем он туда вообще пошёл?» Часть ответов, казалось, были здесь, запечатанные в камне, который ему всё больше хотелось открыть. — Чёрт, теперь моя предусмотрительность борется с любопытством! — выдохнул Утер, ломая тягостное молчание. — Такие тайники открываются либо заветным словом, либо кровным родством, смотря для кого оставлены. Однако для попыток мы должны быть уверены в авторстве. — Ему не хотелось яро подпитывать надежду Сириуса на то, что его брат жив. Иначе... возможная ложь Элиаса ударит по нему ещё больнее потом. — Но зачем Грин-де-Вальду медальон? — Сириус поднял на него взгляд, и в его глазах вспыхнула решимость. — Я знаю, как это проверить. — Как? — спросил Утер, протягивая ему камень. — Я перенесусь домой, покажу находки Кикимеру. Если мы не видим следов мага, то он сможет понять, делал это его любимый хозяин или нет, — пояснил Сириус, быстро и бережно заворачивая медальон и камень в платок и суя их во внутренний карман мантии. Он шагнул к Утеру и, схватив его за затылок, поцеловал в щёку быстро, но твёрдо. — Не скучай, я быстро! В следующий момент воздух сгустился с негромким хлопком, и Сириус исчез. Утер остался один. Тишина, прежде просто гнетущая, теперь показалась ему враждебной. Он медленно опустился на камень, чувствуя внезапную пустоту. Нюхлер беспокойно завозился в кармане, словно чувствуя его напряжение. «Он вернётся. Он должен вернуться», — мысленно твердил он, глядя на то место, где только что стоял Сириус. Но одиночество в тени этого проклятого места давило с новой силой. Все сомнения, все страхи, которые отступали, когда рядом был Сириус, теперь накатили с удвоенной мощью. Он обхватил себя руками, чувствуя, как по спине бегут мурашки. Ожидание обещало быть мучительным. Сириус появился в прихожей дома на Гриммо-плейс, едва не врезавшись в вешалку. Его сердце бешено колотилось — не от трансгрессии, а от адреналина и той вспышки надежды, что он увёз с собой в кармане. «Кикимер!» — мысленно позвал он, и с тихим щелчком домовой эльф возник перед ним. — Хозяин Сириус вернулся! — проскрипел Кикимер, широко раскрыв глаза. — Кикимер, смотри, — Сириус, не теряя ни секунды, развернул платок и протянул ему медальон и камень. — Ты чувствуешь на них... его? Регулуса? Его магию? Его... запах? Эльф наклонился, его длинный нос почти коснулся предметов. Он закрыл глаза, сосредоточившись, его большие уши подрагивали. Прошла мучительная минута. — Нет, хозяин Сириус, — наконец пропищал он, и в его голосе звучало искреннее сожаление. — Кикимер не чувствует молодого хозяина Регулуса. Эти вещи... они пахнут только сталью, камнем и... очень-очень старой магией. Очень тёмной. Как стены этого плохого замка. Надежда, яркая и обжигающая, с шипением погасла в груди Сириуса, оставив после себя горький пепел разочарования. Не Регулус. Значит, либо Элиас соврал, либо... автор этих знаков был куда древнее и опаснее. Он тяжело вздохнул, снова заворачивая артефакты. — Спасибо, Кикимер. Никому ни слова. — Кикимер молчит как рыба! — эльф исчез так же бесшумно, как и появился. Сириус остался стоять в тишине прихожей, сжимая в кармане холодный металл медальона. Теперь ему предстояло вернуться к Утеру и сообщить не самую радостную новость. И снова оставить его одного в тени Нурменгарда, пока он будет искать ответы здесь. Мысль о том, что Утер сейчас один в том гиблом месте, заставила его сердце сжаться сильнее, чем разочарование о брате. «Могу ли я найти подсказки в доме? Вряд ли кто из предков смыслил в рунистике так глубоко, как тот же Утер. Не к Дамблдору же идти, старик своими действиями полностью себя дискредитировал в моих глазах!» Положиться он лично мог на Люпина, но друг сам не смыслил много в рунах. И... на Снейпа. Кстати, зельевар ещё занят делами? Наверняка да, с момента отправки письма прошло немного, может, час. Но, может, стоит уведомить его о находках? Сириуса, всё ещё стоящего в прихожей с каменным лицом и сжимающего в кармане злополучные артефакты, обнаружил Люциус. Тот вышел из гостиной, его взгляд был отстранённо-вежливым. — О, Блэк, что-то интересное нашёл? — спросил он, явно не слишком надеясь на правдивый ответ. Они ведь даже не приятели, скорее вынужденные соседи в одном доме. И родственники через Нарциссу. — Если и нашёл, тебя это мало касается, — хмыкнул Блэк, смерив его холодным взглядом. — Там сова прилетела. От Дамблдора. Явно тебе, — ответил Малфой спокойно, сделав легкий жест в сторону лестницы. Скрипнув зубами — последнее, чего ему сейчас хотелось, это вести из кабинета хитроумного старика, — Сириус почти бегом направился к чердаку. Там, на привычной жёрдочке, действительно сидела уставшая на вид почтовая сова. Он грубовато отвязал короткую записку и развернул её. «Сириус, Понимаю, наш последний разговор вышел напряжённым, но прошу, не воспринимай меня своим врагом. Я прежде всего не заинтересован в победе Волан-де-Морта, мы на одной стороне. Тебе стоит быть осторожным с вылазками, но домашний арест официально снят. Кингсли выпустил соответствующее распоряжение. Двое сотрудников аврората видели Питера Петтигрю живым, что автоматически аннулирует обвинения против тебя. Вот прилагаю уведомление. Надеюсь, это поможет немного развеять тот осадок, что остался между нами. Альбус» К письму действительно прилагался официальный пергамент с печатью Министерства Магии. Сириус пробежал по нему глазами. Слова «обвинения сняты», «реабилитирован», «полностью невиновен» плясали перед ним. Он ждал этого момента двенадцать лет. Мечтал о нём в ледяной тьме Азкабана. Представлял, как закричит от ярости и торжества, когда это случится. Но сейчас... сейчас он просто стоял, сжимая в руке хрустящий пергамент, и чувствовал... ничего. Пустоту. Глухое, холодное безразличие. Поздравления? Справедливость восторжествовала? Слишком мало. Слишком поздно. Это не вернуло ему двенадцать украденных лет. Не воскресило Джеймса и Лили. Не стёрло воспоминаний о дементорах. Это была просто бумажка. Тактический ход Дамблдора, попытка загладить вину и вернуть себе рычаг влияния. «Осадок», — мысленно передразнил он старика. «Осадок» — это когда тебе наступают на ногу в трамвае, а не когда тебя годами пытаются сломать морально. Он сунул уведомление в карман, даже не свернув его. Пусть мнётся. Потом, может быть, он что-то и почувствует. Но не сейчас. Сейчас у него были другие заботы. Он схватил перо и, присев на старый сундук, нацарапал на клочке пергамента: «Снейп. Вернулся ненадолго. Нашли кое-что у замка — камень и медальон с одинаковой древней руной. Не от Норма и не от Регулуса, Кикимер подтвердил. Выглядит старше и темнее. Где ты? Нужна твоя голова, чтобы это разгрызть. Б.» Он не стал писать «Сириус» или что-то ещё. Просто инициал. Пусть догадывается. Привязал записку к лапке одной из домашних сов и выпустил её в слуховое окно. «Лети, найди его». Мысленно он уже был снова там, с Утером. Эта бумажка о свободе ничего не значила по сравнению с необходимостью быть рядом с тем, кто сейчас один противостоял всей тьме Нурменгарда. И по сравнению с загадкой, которая могла стать ключом ко всему. *** Оставшись в одиночестве, Утер простоял на месте недолго — следовало продолжить поиски, иначе мрачные мысли снова одолеют. Оглянувшись по сторонам, он тихо вздохнул и снова зажёг свой посох. Следующие два часа он методично обходил квадрат за квадратом, отмечая проверенные области на карте, пока наконец его взгляд не зацепился за небольшой камешек, зажатый в корнях могучего дерева. Руна на нём, выведенная знакомой красной краской, выглядела как долгожданный знак. — Ох, всевышний, благодарю тебя, — выдохнул Утер, соединив ладони вместе в порыве суеверной благодарности. И решительно направился к тайнику. Серебряной иглой он проткнул палец, капля крови упала на поверхность камня, и вот, на нём лежал тщательно завернутый в тёмную бумагу свёрток. Схватив его, Утер спрятался в густом кустарнике неподалёку и там, дрожащими от волнения пальцами, нервно распотрошил обёртку. Внутри оказалась сложенная записка и... прядь тёмных волос, перевязанная шелковистой нитью. — Что это... — прошептал он, сжимая в ладони мягкие, холодные волосы. Они были слишком тёмными, чтобы принадлежать Элиасу. Внезапно тишину окрестностей нарушил жуткий, протяжный крик, от которого у Утера кровь застыла в жилах. Это был не человеческий голос — в нём слышалось что-то древнее, скрежещущее, полное невыразимой муки. Он машинально прижал находки к груди, инстинктивно ища укрытия, и тогда же заметил, как у холма неподалёку появился знакомый силуэт в развевающихся чёрных мантиях. — Сев! — воскликнул он чуть слышно, но, казалось, зельевар услышал, резко обернувшись. Отголоски того жуткого вопля ещё звучали в ушах, когда Снейп быстрым, почти бегущим шагом приблизился. Его лицо было бледнее обычного, глаза сузились, сканируя местность на предмет угрозы. Утер, не в силах сдержаться, выскочил из кустов и буквально врезался в него, прижавшись лбом к его плечу, ища тепла и безопасности в этом внезапном, леденящем душу хаосе. Снейп на мгновение окаменел. Прикосновение было неожиданным, грубым, полным отчаяния. Его собственные нервы были натянуты как струны — этот крик заставил сжаться всё его существо, пробудив воспоминания о вещах, которые он предпочёл бы забыть. Но затем его руки — сначала неуверенно, а потом крепче — обняли Утера, прижимая его к себе. Одна ладонь легла ему на спину, другая — на затылок, пальцы вцепились в его волосы. — Тихо, — его голос прозвучал низко и хрипло, почти повелительно, но без привычной резкости. — Всё в порядке. Это не здесь. Это... эхо. Изнутри. Он сам дыша неровно, продолжал сканировать округу поверх головы Утера. Его разум аналитически отсекал панику: звук шёл сверху, из замка, приглушённый мощными стенами. Не непосредственная угроза. Но то, что могло издавать такие звуки... Он почувствовал, как Утер вздрогнул, и его объятие стало ещё защитнее. — Что у тебя? — спросил Снейп тише, его взгляд упал на смятый свёрток и прядь волос в руке Утера. Вопрос был не праздным любопытством, а необходимостью переключить внимание с ужаса на дело. Утер, всё ещё прижимаясь к нему, сглотнул и показал находку. — От Норма... Волосы... Чьи-то волосы... И записка. Снейп взял прядь. Его пальцы, привыкшие к точным движениям при варке зельев, провели по ним. — Не твои и не брата, — констатировал он без эмоций, но его ум уже работал. Волосы в таком тайнике... это мог быть ингредиент. Или ключ. Или доказательство. А этот крик... Он посмотрел на Утера, всё ещё бледного и испуганного. — Мы не можем оставаться здесь. Этот звук... он привлекает внимание. И не только наше. В его словах не было утешения, но была практичная, твёрдая опора. Он не говорил «не бойся». Он говорил «действуй». И в данный момент это было именно то, что нужно Утеру. На часах ещё не пробило и пяти вечера, Солнце стояло по-летнему высоко, заливая скалы безжалостным светом. Но жуткий вопль, словно ядовитый туман, сгустил атмосферу, и находиться вблизи замка дальше не было моральных сил. Однако... Элиас ведь внутри, в самом сердце этого кошмара. — Могу ли я так слабовольно сбежать отсюда, — пробормотал Утер, глядя на мрачные стены, и Снейп почувствовал, как под его ладонью дрожат кончики пальцев парня. Он мягко, но настойчиво повернул его к себе, заставляя встретиться взглядом. Чёрные глаза Снейпа, обычно скрывавшие все эмоции, сейчас были пристальными и твёрдыми. — Ты не просто можешь, ты должен, — сказал он тихо, но с такой неоспоримой уверенностью, что слова прозвучали как приказ. — Отправим позднее сову караулить. Не думаю, что вы найдёте что-то ещё сегодня. Он чувствовал, как внутри него что-то сжимается — странное, тёплое и тревожное чувство, желание защитить, поддержать, даже... согреть. Это было непривычно и почти пугающе для человека, годами заковывавшего свою душу в ледяную броню. Но сейчас, глядя на бледное, искажённое страхом и виной лицо Утера, он не мог позволить себе оставаться в стороне. Тот прижался к нему снова, его дыхание было тёплым и прерывистым на шее Снейпа. — Ты пришёл именно тогда, когда больше всего был нужен. Сев, спасибо тебе. Этот тихий, сломленный шёпот, это доверие, с которым Утер искал в нём опору, обрушилось на Снейпа с новой силой. Его руки, всё ещё лежавшие на Утере, сомкнулись крепче. Он чувствовал каждую дрожь его тела, каждое прерывистое движение грудной клетки. И ему захотелось... ему захотелось не просто обнимать его. Захотелось наклониться и коснуться губами его виска, чтобы стереть следы напряжения. Захотелось найти его губы и своим поцелуем заставить забыть об этом леденящем душу крике, о мрачном замке, обо всей этой тьме. Желание было острым, почти физическим, жгучим углем в груди. Он видел его губы — слегка приоткрытые, дрожащие от пережитого шока. Они были так близко. Один шаг, одно движение... Но его собственный разум, холодный и бдительный, нанес упреждающий удар. «Нет. Не здесь. Не сейчас. Он уязвим. Ты воспользуешься его слабостью? Ты станешь тем, кто берёт, когда другой не в силах отказать?» Мысль была отравленной, но справедливой. Кроме того, эта проклятая земля, этот вопль... это было не место для нежности. Это было место для выживания. Вместо поцелуя он просто сильнее прижал Утера к себе, позволив тому ещё несколько секунд черпать силу в его молчаливой поддержке. Его пальцы провели по его спине один раз, коротко и успокаивающе. — Всё, — произнёс Снейп, и его голос снова приобрёл оттенок привычной, хоть и смягчённой, сухости. — Мы уходим. Здесь нечего делать, кроме как навлекать на себя беду. Блэк, наверное, уже рвёт и мечет, не находя тебя на месте. Он произнёс это намеренно, чтобы вернуть их к реальности, к другим обязательствам, к тому, что ждало их за пределами этого проклятого ущелья. И лишь про себя он дал себе слово: когда они окажутся в безопасности, когда, Утер придёт в себя, он найдёт способ. Найдёт правильный момент. Потому что это желание — коснуться его, не как утешитель, а как любовник — уже стало частью него, и отступать он не собирался. Внезапно в голову пришла смелая идея, и, отстранившись, Гроссенгоф сел на камень вблизи, вытаскивая блокнот. Снейпу оставалось наблюдать за ним, как парень ищет что-то в своей сумке, затем достаёт большой лист пергамента и начинает писать с яростной решимостью, вытесняющей прежний страх. «Элиас Я слышал тот ужасный вопль, словно зов из самой преисподней. Прошу тебя, держись, не позволяй искре разума погаснуть! Мы нашли сегодня в окрестностях камень с рунической запечаткой, древний и непонятно от кого. И медальон с аналогичным знаком. Зелье оставил там, где была записка Норма с просьбой об этом. Элиас, пожалуйста, дай знак, что ты... что ты в своём уме и не собираешься сдаваться. Иначе я клянусь, зайду туда и по кирпичам разнесу Нурменгард, оставив небезызвестного старика без убежища и без тюрьмы. Твоя половина» На место первобытной тревоги и страху пришла решимость. Он не вправе был сдаваться и проявлять малодушие. Не сейчас. — Запечатаешь? — спросил зельевар, наблюдавший за ним. «Утер быстро берёт себя в руки, он сильный», — с невольным уважением отметил он про себя. Тот покачал головой: — Я чувствовал взгляд из бойницы вон там. Туда и отправлю. Глаза Снейпа расширились от неожиданности и мгновенной тревоги. — Но как? Магические воздействия блокируются там. — Не магией, — усмехнулся Утер, и в его улыбке была тень былого, дерзкого озорства. Он аккуратно сложил самолётик из плотного листа с письмом. Затем, проверив направление ветра, размахнулся и запустил «воздушное судно» в сторону мрачной стены. — Не долетит, — Северус был уверен в этом. Расстояние было слишком велико, а ветер — непредсказуем. Самолётик сначала летел вверх, затем, как и предсказывал Снейп, начал беспомощно падать. Но тут его подхватил внезапный, сильный порыв ветра, который странным образом, почти неестественно, понёс его прямо к цели. Оба мага, затаив дыхание, наблюдали, как бумажный треугольник, пляша на воздушных потоках, приблизился к тёмному проёму бойницы... и проник внутрь. И тогда, в щели между камнями, мелькнуло что-то бледное. Казалось, худая, почти костлявая рука на мгновение схватила послание и исчезла в темноте. Утер невольно сглотнул, и вся его недавняя решимость куда-то испарилась, сменившись леденящим осознанием: кто-то там был. И этот кто-то получил его письмо. Он снова прижался к Северусу, его тело снова затряслось, но на сей раз от шока и отвращения. — А может, я и зря так сделал! Уходим отсюда! Снейп не стал спорить. Его собственный разум лихорадочно работал. «Кто это был? Элиас? Регулус? Кто-то... или что-то ещё?» Та точность, с которой ветер донёс самолёт, казалась ему подозрительной. Слишком удачно. Слишком... как будто кто-то помог. Кто-то внутри. Он снова обнял Утера, на этот раз уже не для утешения, а чтобы физически развернуть его и заставить двигаться прочь от этого места. — Идём, — его голос был низким и не терпящим возражений. — Сейчас же. Он бросил последний взгляд на зияющую чёрным провалом бойницу. Внутри него бушевало противоречие. С одной стороны — облегчение, что Утер наконец согласился уйти. С другой — тревожное, гнетущее чувство, что они только что установили контакт с чем-то, чего не понимали. И этот контакт мог иметь непредсказуемые последствия. Но сейчас главной задачей было увести Утера подальше от этой тюрьмы, где даже воздух был пропитан безумием и болью. Всё остальное можно было обдумать позже, в безопасности. *** Вот так вместе они появились на крыльце дома, затем зельевар открыл дверь и завёл парня внутрь. В прихожей их заметил выглянувший из гостиной Драко, и тотчас смутился, встретившись с пронзительным взглядом крёстного. «Ого! Северус так приобнимает Утера за плечи! Точно... близкие отношения!» Зрелище было настолько удивительным для подростка, что он явно отвлекся от гнетущих мыслей о Лорде, его рот приоткрылся от изумления. Утер понял, где находится, только когда Северус завёл его в его же комнату на третьем этаже. Уханье двух птенцов на жерди и их мамы вывело его из задумчивости. — Ой, я уже здесь, — пробормотал он, когда чуткие, но твёрдые руки усадили его в кресло у камина. Дверь приоткрылась, и к ним заглянул Сириус. Его взгляд мгновенно переключился с Утера на Снейпа, всё ещё стоявшего рядом в защитной позе. — Вы чего тут? Отправил Малфоя-младшего в подвал, сказал, ты будешь проверять задание, брякнул наобум, а он убежал. Явно любопытничал. Что случилось? Северус, не отводя руки от плеча Утера, рассказал кратко о находках — камне, медальоне, и о письме-самолётике, упомянув и бледную руку в бойнице. Его голос был ровным, но Сириус, знавший его много лет, уловил в нём напряжение. Внезапно встрепенувшись, Утер глянул на Сириуса: — Совы прилетели? Там часа два точно прошло, Сири долго не писала! — В том-то и дело, аж три штуки, и все разные. Одна тебя явно ждёт, Снейп. Другая, возможно, к Утеру, а третья — мандрагора её поймёт, но не ко мне. И ещё, та испуганная сова, что принесла... Снейп, ты забрал... — Сириус уже начал было, но Утер, не слушая, сорвался с места и выскочил из комнаты. На лестнице его заметил Люциус и проводил взглядом, как румын поднимается наверх. Он тоже заметил трёх разных сов, явно прилетевших с посланиями, и его аристократическое лицо выразило холодное любопытство. Сириус, оставшись в комнате со Снейпом, тяжело вздохнул и провёл рукой по волосам. — Рука в бойнице... Чёрт. Значит, он там. Или... кто-то там. И этот кто-то получил его послание. — Он посмотрел на Снейпа, и в его глазах читалась та же тревога, что и у зельевара, но смешанная с яростью. — Нам нужно понять, что это за руна. И кому принадлежали эти волосы. Если это не Регулус... то кто ещё может быть заперт в этой чёртовой крепости? Снейп, нахмурившись, кивнул. Его мысли текли в том же направлении, но были более методичными. — Волосы... это ключевой ингредиент для многих тёмных ритуалов. Или для розыска. Мы должны выяснить их принадлежность, прежде чем что-либо предпринимать. Что касается сов... — Он бросил взгляд на дверь. — Та испуганная сова принесла письмо, которое я изучил. Оно было от... источника, близкого к Тёмному Лорду. Содержание пока несущественно, но факт, что он пытается выйти на связь, тревожен. Он умолк, глядя на пустой дверной проём, куда умчался Утер. — Ему нельзя оставаться одному. Не после сегодняшнего. И не с этими письмами, которые могут нести любую весть. В его голосе прозвучала нехарактерная забота, которую он даже не пытался скрыть. Сириус снова вздохнул, на сей раз с налётом странной солидарности. — Ладно. Давай разберёмся с этими птицами. А потом... потом нам всем нужно поговорить. Втроём. — Он имел в виду не только находки и замок, но и тот хрупкий, новый формат их отношений, который теперь висел в воздухе, как неразрешённый вопрос. За ними с интересом следила Тень, затем, поняв, что всё спокойно, увела птенцов в домик. Ей хотелось ещё поспать — впереди явно новое дежурство у замка. Та прядь волос, которую упоминал Снейп, осталась в кармане Утера вместе с письмом. Ещё у них был старый медальон и запечатанный камень у Сириуса, но это всё потом. Сам Гроссенгоф, едва поднявшись на чердак, сразу узнал сибирскую неясыть с белоснежным оперением и серебряной цепочкой на шее: — Снежинка Сири, красавица, — шагнул к ней и погладил по голове, угостив печеньем из кармана. — Давай письмо, твоя хозяйка не торопилась с ответом. Снейп с Блэком тоже поднялись на чердак. Последний заметил мелькающую тень Малфоя в коридоре и нахмурился. «Соглядатай, значит. И как нам решать свои дела? Дом не такой большой, как хотелось бы. Может, дать ему в нос и послать вниз? Люциусу явно заняться нечем!» — подумал Блэк, закрывая чердачную дверь. Но как защититься от возможного подслушивания? — Снейп, твой друг становится навязчивым, — буркнул он, кивая в сторону лестницы. — Скажи ему что-нибудь, иначе я донесу более наглядно. Снейп бросил короткий, пронзительный взгляд в ту же сторону. Его губы сжались. — Он не мой друг, — отрезал он ледяным тоном. — И его присутствие — временная мера, которую я намерен исправить. Но твой метод «донесения» лишь создаст нам дополнительные проблемы, Блэк. — В его голосе звучало привычное презрение к методам Поттера, но и понимание самой проблемы. «Дамблдор... Он действительно не оставляет попыток контролировать ситуацию. И использует для этого всех, даже тех, кто ему не по душе». Утер тем временем узнал и вторую сову — тоже неясыть, только тёмного окраса: — Это Керк, сова Романа. Я же говорил, у них совятня. Снежинка принесла письмо и небольшой свёрток. Утер развернул его и начал читать, его лицо постепенно менялось от напряжения к облегчённой улыбке. «Привет, Утер! Мне очень жаль, что Эли решился попереться в замок самостоятельно. Я узнала подробности потом, Ром молчал, аки партизар, чёртова мужская солидарность. Пили вдвоём до упаду и потом решали дела, решалы мандрагоровы. Слышала про твои поиски, Ром прости, что не помогла сразу, сам знаешь, моё состояние непредсказуемо сейчас. То полна сил, то валяюсь, как старая ветошь на диване. Но анализы провела и есть новости. Так вот: Образец 1 — Отрицательно, родства 0. Это с платка, внутри которого собраны обрезки ногтей. Сами ногти жуткие, словно и не человека. Образец 2 пока смотрю, там волосы без корней, труднее изучать. Реактивы ещё поспевают, больше времени понадобится. Третья новость — о гоблине. Узнав от тебя про сделку, Ром сам отправился на встречу с Гергом, сказал, тот спалит сразу, что ты не Эли. Сам понимаешь, гоблины своеобразные, видимо, дело не во внешности или манерах, а чем-то, что они вдвоём делали. Привёз книжку, расспросил гоблина, буквально вытряс из него, что тот знал. И на полном серьёзе готов дежурить у замка. Доводы разума не признаёт и здесь я скорее с ним согласна. Утер, мы реально хотим помочь, он сам тебе напишет и не тяни всё один, ладно? А Эли как выйдет, дам по шее лично, знаю, что ты добрый, не сможешь. Сири» Слова, написанные красивым убористым почерком, Утер прочёл несколько раз, улыбнулся, чувствуя, как с плеч падает груз. — Кажется, книжка у нас. Сири написала и... — он поднял глаза на обоих, и в них читалось огромное облегчение. — Том Реддл не мой отец. Сириус первым отреагировал. Он резко выдохнул, словно с него сняли тяжёлый камень, и широко улыбнулся. — Отлично! Это... это чертовски хорошо! — Он шагнул к Утеру и хлопнул его по плечу. — Значит, одна угроза меньше. И книга у нас. Это настоящий прорыв! Снейп не проявлял таких бурных эмоций, но его напряжённые плечи слегка расслабились. Он кивнул, его проницательный взгляд был устремлён на Утера. — Это исключает один, и, пожалуй, самый опасный вариант, — констатировал он. Его ум уже анализировал последствия. — Это меняет динамику вашего возможного конфликта с Тёмным Лордом. У него нет над вами кровной власти. — Он сделал паузу и добавил с лёгким, почти незаметным сарказмом: — Что, несомненно, станет для него неприятным сюрпризом. - Затем его взгляд стал более пристальным. — Но это не отменяет других угроз. Книга... «Отвары Имроса». Мне нужно её изучить. И эти волосы... — Он посмотрел на карман Утера. — Если не Реддл, то кто? Ответ может быть в них. И в том медальоне. Они стояли на чердаке, и атмосфера была странной смесью облегчения и нового напряжения. Одна загадка была решена, но на её месте возникли другие, не менее сложные. Но теперь у них была реальная зацепка — книга, которую так хотел получить Элиас. И это была та ниточка, потянув за которую, можно было распутать весь клубок. Он вспомнил про послание, которое забрал с камня в окрестностях. Сложенный лист пергамента с прядью тёмных волос внутри. Сунув руку в карман, вытащил его и сразу узнал угловатый, старательный почерк Норма. Не читая написанное вслух, Утер передал письмо Северусу, а вместе с ним за его плечом тут же начал читать и Сириус. «Младший хозяин, Пишет вам Норм. Прошу, простите за молчание старшего хозяина, Норму запрещено подробно рассказывать об этом. Он бережёт вас и очень занят. Велел Норму обеспечивать связь между вами. Получили продукты, Норм благодарен и тёплый плащ, передал старшему хозяину. Ещё старший хозяин получил ваше послание с вопросом и ради уточнения срезал прядь волос с головы человека, которого мы нашли здесь. Норм отправляет вам для проверки. Посох тоже получили, старший хозяин просит передать вам, пишу дословно: "Усни рядом и я покажу, что делать". Норм думает, что вам нужно заночевать у замка сегодня ночью. В остальном, надеемся, что вы пришлёте зелье просветления разума, Норм проверит точки с наступлением темноты. Берегите себя, младший хозяин. Норм» — Выходит, те волосы... — Утер не закончил мысль, его взгляд встретился с горящим взглядом Сириуса. — Кикимер! В помещении с негромким хлопком появился домовой эльф: — Хозяин Сириус звал меня? — Да. Обезопась чердак от прослушиваний, чтобы нас не слышали, — быстро приказал Блэк. Кикимер щёлкнул пальцами, и воздух на чердаке словно сгустился, стал более плотным. — Готово, хозяин. В его поведении полностью исчезла прежняя пренебрежительность, которую Сириус мог замечать при обращении к себе. И сам Блэк перестал срывать на нём раздражение, которого и не испытывал последнее время. «Видимо, совет Утера вести себя с ним спокойно сработал? Да и, скорее, изменения в моей жизни тоже благотворно повлияли», — мелькнуло у него в голове. Утер вытащил прядь тёмных волос и протянул её домовику. Его голос дрогнул: — Кикимер, Норм передал это для проверки. Как думаешь, волосы... твоего хозяина Регулуса? Кикимер с величайшей осторожностью, словно принимая святыню, взял прядь. Он поднёс её к своему длинному носу, закрыл глаза и глубоко, медленно вдохнул. Вся его маленькая фигурка замерла в напряжённой концентрации. Прошло несколько томительных секунд. Затем его большие глаза распахнулись, и в них вспыхнули слёзы. — Хозяин... — прошептал он, его голос сорвался в писк. — Хозяин Регулус! Это его! Его волосы! Его запах! — Он прижал прядь к своей грубой рубашке, беззвучно рыдая. — Он жив! Молодой хозяин жив! Словно удар молнии пронзил чердак. Сириус отшатнулся, будто его физически толкнули. Он схватился за ближайшую балку, чтобы не упасть. Его лицо побелело, челюсть сжалась так, что послышался скрежет. Двенадцать лет он считал брата мёртвым. Двенадцать лет носил в себе эту вину и боль. И вот... вот оно. Подтверждение. Не слухи, не намёки, а физическое доказательство, переданное через верного эльфа. По его лицу текли слёзы, но он даже не замечал их. — Жив... — это было не слово, а вырвавшийся стон. — Он... жив... Снейп стоял неподвижно, его лицо было каменной маской, но его чёрные глаза горели интенсивным, почти болезненным огнём. Он видел крах всей прежней картины мира Сириуса и её стремительное перерождение. Он анализировал: «Человек, которого мы нашли здесь». Значит, Регулус не просто заперт, он с кем-то. С Элиасом? И этот призыв — «Усни рядом и я покажу, что делать» — был от Элиаса. Это была не просьба, а инструкция. Магия сновидений? Астральная проекция? — Блэк, — его голос прозвучал резко, как удар хлыста, возвращая Сириуса к реальности. — Выдохни. Ты не можешь ему помочь, если потеряешь сознание. Но в его собственном разуме царил хаос. Это меняло всё. Регулус жив. Элиас явно ведёт какую-то свою игру внутри замка, имея доступ к Регулусу. И они оба просили Утера остаться на ночь. Это был не просто поиск. Это была операция по спасению. И им всем троим предстояло в ней участвовать. Поднявшись, Утер подошёл к Сириусу и, приобняв его за плечи, помог сесть на старый табурет. Блэк всё ещё дрожал, его взгляд был остекленевшим от шока. — Ребята, мы должны молчать об этом, пока не закончим и не разберёмся полностью. Поняли? — Утер говорил тихо, но с железной настойчивостью, его взгляд переходил с Сириуса на Кикимера. — Кикимер, особенно ты. Не говори портретам, иначе информация может просочиться, а дальше у замка будет торчать отряд авроров или сам Дамблдор. Понимаешь же, как твоя хозяйка переживает, её голос услышат другие. Вот когда... разберёмся до конца, вытащим, тогда и будет заявление. Вдобавок, он — ценный свидетель против Тома, тот явно захочет добраться до него раньше нас. Молчание и тишина — наши союзники, это понятно? Я не скажу Рому с Сири тоже, не буду упоминать ничего в письмах им. Он повторял это несколько раз, мягко, но неотступно, пока сказанное не дошло до сознания эльфа и Сириуса, охваченных бурей эмоций. Те медленно, почти машинально, кивнули. — И, Кикимер, можешь принести стаканчик бренди своему хозяину. Спасибо тебе. Норм получил еду и благодарен, зелье получит. Новые, конкретные поручения смогли отвлечь. Кикимер, бережно спрятав ценную находку — прядь волос — в складках своей одежды, исчез с тихим щелчком. Его эльфийский разум, верный и простодушный, был переполнен. «Молодой хозяин жив! Жив! Но гость Утер прав... Плохие люди могут ему навредить. Надо молчать. Молчать как могила». Он появился через мгновение с бокалом бренди, почтительно протянул его Сириусу и снова исчез, чтобы в одиночестве, в своей каморке, переварить ошеломляющую новость. Снейп всё это время наблюдал, его лицо оставалось непроницаемым, но ум работал с бешеной скоростью. «Регулус жив. Это... немыслимо. И стратегически важно. Утер прав — любая утечка информации приведёт к хаосу. Дамблдор захочет контролировать, Волан-де-Морт — уничтожить». Он видел, как Утер, ещё минуту назад сам нуждавшийся в поддержке, теперь взял на себя роль якоря, успокаивая Сириуса и давая чёткие указания эльфу. В этом была сила, которую Снейп не мог не признать. Тем-временем, Утер развернул свёрток от совы Сири и вытащил небольшую книжку в мягкой обложке — «Отвары Имроса». Он полистал её, и на его лице появилось недоумение. — Хм, это... написано гоблинами? Странный язык. Страницы были испещрены угловатыми, непривычными значками. Можно было разобрать лишь схематичные рисунки растений и котлов да отдельные, интуитивно понятные названия. Снейп, привлечённый этим, подошёл ближе. Утер молча отдал ему книгу, а сам снова прижал Сириуса к себе, мягко поглаживая его по спине, пока тот безвкусно, большими глотками, не выпил бренди. — Всё хорошо, — тихо говорил Утер, его голос был ровным и успокаивающим. — Ты ни в чём не виноват. Выдыхай. Сириус сидел, сгорбившись, с пустым бокалом в руке. Сначала его тело било дрожь, но под монотонными, тёплыми поглаживаниями Утера напряжение начало понемногу спадать. Мысли, хаотичные и обрывочные, начинали выстраиваться в строку. «Он жив. Регулус жив. Все эти годы... Азкабан... а он был там, в этом аду? Или попал туда позже?» Вина, ярость, облегчение — всё это смешалось в один тяжёлый клубок в груди. Но голос Утера и его рука на спине были точкой опоры, за которую можно было ухватиться, чтобы не утонуть. Снейп, тем временем, листал книгу, его брови всё больше сходились к переносице. — Да, это гоблинская вязь, — подтвердил он наконец. — Очень старая. Потребуется время, чтобы перевести. Но некоторые иллюстрации... — Он указал на схему сложного перегонного куба. — Это не просто рецепты. Это высокоуровневая, почти алхимическая магия. Твой брат искал что-то очень специфическое. Он посмотрел на Утера, держащего Сириуса, и на самого Блэка, который начинал приходить в себя. Перед ними лежала головоломка невероятной сложности: живой брат, запертый в крепости, загадочная книга и намёк на некий план, связанный со сновидениями. И все они трое, такие разные, оказались в самом центре этого водоворота. Тишина в комнате была теперь не просто отсутствием звука, а тактическим решением. Они стояли на пороге чего-то огромного. И им предстояло сделать следующий шаг вместе. — Сложно... надо будет поискать знатока, но гоблинский язык знают лишь сами гоблины, там куча наречий, — вздохнул Утер. — Элиас на спор начал учить его в школе, раздобыл словарь и справочник. Но потом настоящий гоблин чуть не прибил его, обвинив в издевательствах над языком. Сев, третья сова, кажется, к тебе, на тебя смотрит. Я же возьму письмо Рома. Ещё тот медальон и камень, спец по рунам нам нужен, но любой, к кому обратимся, будет задавать вопросы. Дилемма... Снейп кивнул, его взгляд скользнул по сове с гербом Абботов на нарукавной повязке. Он узнал её. Его маленькая операция по выявлению информатора Дамблдора начала приносить плоды. Он кратко, без лишних деталей, объяснил Утеру и Сириусу свой манёвр: летний проект для Ханны Аббот, якобы совместный с Флитвиком, с несколькими вопросами о её семье и её тёте, дабы отвести подозрения. Он развернул письмо, его глаза быстро пробежали по аккуратным, старательным строчкам. «Уважаемый профессор Снейп! Большое спасибо за Ваше письмо и за то, что Вы и профессор Флитвик отметили мои успехи! Я очень рада и готова усердно работать над проектом! Моя тётя, леди Аббот, действительно часто принимает гостей, особенно после того, как её муж, мой дядя, уехал в Румынию по делам семьи. Недавно к ней приезжал какой-то важный иностранный гость, кажется, из Министерства Магии Румынии. Они долго разговаривали в библиотеке. Тётя потом была очень озабочена. Если это может помочь Вашему исследованию, я могу узнать больше... С глубоким уважением, Ханна Аббот» «Румыния. Иностранный гость», — мысленно отметил Снейп. Цепочка вела туда, куда он и предполагал. Он сунул письмо в карман, чтобы изучить позже. Утер тем временем забрал письмо от Романа, угостив его сову, и встал рядом с Сириусом, словно поддерживая его своим присутствием. Блэк, всё ещё сидя на табурете, оценил это. Он убрал пустой стакан, и прежде чем Утер успел что-то понять, его руки обхватили его за талию и с лёгкостью подтянули к себе, усадив на колени. — Сириус? — смутился Утер, его щёки залились румянцем. Он неуверенно попытался встать, но Сириус крепко держал его. — Ты — Солнце моей жизни, Утер, — пробормотал счастливый Блэк, прижимаясь лицом к его спине. Его голос, обычно такой громкий и уверенный, сейчас был тихим и полным неподдельного благоговения. — Моё самое ценное сокровище, луч надежды, источник вдохновения... Я не знаю, что бы я без тебя делал... Эти внезапные, пафосные и в то же время искренние излияния смутили даже Снейпа. Он стоял, сжимая в руке гоблинскую книгу, и чувствовал, как по его лицу разливается горячая волна. Он не знал, куда смотреть. Часть его — старая, язвительная — мысленно фыркала: «Блэк, как всегда, драматизирует. Нашёл момент для дешёвой мелодрамы». Но другая часть, та самая, что всего час назад сама хотела обнять Утера, с болезненной остротой ощущала его близость к Сириусу. Эта картина — Утер на коленях у Блэка, его смущённое, но не протестующее лицо, эти дурацкие, но, чёрт победи, идущие от самого сердца слова — вызывала в нём приступ такой сильной ревности, что он едва не скрипнул зубами. Он отвернулся, делая вид, что снова изучает книгу, но буквы расплывались перед глазами. «Он позволяет ему это. Он сидит у него на коленях. А меня он только что благодарил за поддержку, а сейчас...» Он чувствовал себя лишним, пятым колесом в этой внезапно возникшей интимной сцене. Утер, поймав его взгляд, попытался снова подняться, но Сириус лишь крепче прижал его. — Сириус, ну... — начал он, но Блэк его не слушал, продолжая тихо бормотать слова благодарности и обожания ему в спину. Снейп, собрав остатки самообладания, холодно произнёс, всё ещё глядя в книгу: — Если вы закончили с... эмоциональными излияниями, нам следует обсудить, что делать дальше. Эта книга, медальон и необходимость ночёвки у замка требуют планирования. — Его голос прозвучал как ледяной душ, возвращая их к суровой реальности. Внутри же он боролся с желанием просто развернуться и уйти, оставив их вдвоём в их счастливом уединении. Сириус наконец разжал руки, позволив Утеру встать. Тот, чувствуя тяжесть неловкости, подошёл к Снейпу, который стоял, отвернувшись, с бесстрастным лицом, но с таким напряжённым затылком, что, казалось, вот-вот лопнет шов на его мантии. — Ты прав и... не обижайся, пожалуйста, — тихо начал Утер, его голос дрогнул. — Я сам не ожидал, да и такие известия не каждый день получаешь, правда же? — Он осторожно коснулся руки зельевара, в глубине души не уверенный, что тот не отшатнётся. Если с Блэком они «нашли точки соприкосновения» быстро и ярко, то с Северусом всё было сложнее и неоднозначнее. Утер чувствовал его заботу и тепло, пусть и без ярких, восторженных проявлений, как у Сириуса. Однако сейчас он понял — тому почти физически больно было видеть ту сцену, и сам Утер ощутил приступ острого стыда. Вспомнился поцелуй с Блэком у замка. «Я не должен пользоваться их добротой. Может, личные отношения вовсе не для меня?» Но Снейп удивил. Он не отошёл и не вышел. На глазах у Сириуса, помедлив, он протянул руку и, крепко сжав ладонь Утера в своей, решительно повёл его к двери, затем вниз, к своей комнате. Сириус, нахмуренный, но молчаливый, пошёл за ними. Когда трое остались наедине в спартанской комнате Снейпа, тот буркнул заклинание от подслушивания — делать личную жизнь достоянием ушей Малфоя уж точно не было желания. Затем развернулся и посмотрел на двоих, его лицо было суровым. — Нам следует кое-что обсудить. «Ну всё, Утер, порадовался и хватит», — мысленно хмыкнул он сам себе. «Ты реально думал, что романтика и "всё такое" сейчас уместны? Ты только запутываешь и портишь им жизнь, сосредоточься на деле!» Внутренний голос был безжалостно точным. Вздохнув, Утер сказал, глядя в пол: — Да, ты прав. Я понимаю, что лишь усложняю вам обоим всё, вообразил себя эдаким сердцеедом, это ведь и не про меня вовсе. Мой удел — горы, исследования, животные... — «Сейчас Северус скажет, что не сдалась ему эта романтика и вообще, я не сдался. Что нечего было мне думать лишнее». Он почувствовал ранимость и старался внутренне подготовить себя к любому исходу. Вернее, к одному исходу — что Снейп обольёт его презрением и велит забыть о случившемся в кладовке. Но произошло нечто иное. Сириус, до сих пор молчавший, резко шагнул вперёд. — Прекрати нести чушь! — его голос прозвучал не грубо, а почти отчаянно. — Ты не «усложняешь»! Ты... ты всё упрощаешь! Ты даёшь смысл! И если ты думаешь, что я откажусь от этого, от тебя, из-за какой-то ревности или потому что ты «не для отношений», то ты глубоко ошибаешься! Снейп же не кричал. Он подошёл ближе, и его чёрные глаза пристально впились в Утера. — Твои «уделы» — это бегство, Гроссенгоф, — произнёс он тихо, и каждый звук был отточен, как лезвие. — Ты прячешься за ними, как за щитом, когда ситуация становится слишком личной и... пугающей. Ты считаешь, что не заслуживаешь этого? Или боишься, что не справишься? Он сделал паузу, давая словам проникнуть в самое нутро. — Мы оба, — его взгляд на мгновение скользнул по Сириусу, — согласились на эту... авантюру. Со всеми её сложностями. И мы оба... — он с трудом выговорил следующее, — ...испытываем к тебе чувства. Разные. Но одинаково сильные. И если ты сейчас отступишь, сославшись на свой «удел», ты обидишь нас обоих. Потому что это будет значить, что ты не веришь в нашу способность сделать этот выбор и нести за него ответственность. Сириус, слушая это, кивнул, его взгляд стал твёрдым. — Он прав. Я, может, и дурак, и импульсивный, но я знаю, чего хочу. И я хочу тебя. Даже если мне придётся делить тебя с этим ворчуном. — Он указал большим пальцем на Снейпа. — А ты, — он снова посмотрел на Утера, — перестань прикидываться, что ты какой-то отшельник, которому чужды все радости жизни. Ты заслуживаешь счастья. И мы... мы хотим его тебе дать. Как сможем. Утер стоял, оглушённый этим двойным натиском. Он ожидал упрёков, отторжения, а вместо этого получил... поддержку. Понимание. И странное, двойное, но абсолютно искреннее заверение в том, что он нужен. Именно такой. Снейп, видя его смятение, смягчил тон. — Теперь не время для паники или самобичевания. Перед нами — миссия. Ночёвка у замка. Расшифровка книги. И мы сделаем это вместе. А всё остальное... — он снова помедлил, — ...устроится. Но только если ты перестанешь от него бегать. В комнате воцарилась тишина, но теперь она была не гнетущей, а полной нового, хрупкого взаимопонимания. Трое мужчин, такие разные, стояли перед лицом общей опасности и общей... надежды. И в этот момент границы между «делом» и «личным» окончательно стёрлись. Теперь это было одно целое. — Но тебе... было сложно и эмоционально тяжело, я видел, — произнёс наконец Утер, глянув на Северуса. — Ты заметил, — хмыкнул тот не без... тайного облегчения. Ведь кто раньше вообще уделял внимание настроению и душевному состоянию мрачного преподавателя? Разве что коллеги, но это лишь нейтрально-дружеское участие. Утер же словно видел его и реагировал тем же стыдом. — Хочешь исправить положение? — А как? — удивился тот прямому вопросу. — Кажется... нам следует обговорить более... интимные, — он произнёс-таки это слово, вызвав фырканье Сириуса, — моменты нашей жизни. Потому как отказываться от тебя ни я, ни он, — кивнул на Блэка, — не собираемся. А ревность будет, неизбежно будет. Утер нервно повёл плечами, затем выдохнул, неожиданно рассмеявшись. — Ладно! Что тогда обсудим? Как видеться, как... взаимодействовать, как ночевать наконец? Осознав смысл последних слов, все трое невольно смутились. Ведь ни у одного из них не было насыщенной личной жизни, где встречи, объятия и... секс считались бы чем-то естественно привычным. Один 12 лет провёл в Азкабане, а до этого — мимолётные встречи. Второй... вовсе книжный червь, чьи редкие связи были окрашены трагедией и одиночеством. А третий? Что они знали о личной жизни Утера? Его прошлом? Хороший вопрос... И словно упреждая это, Утер сказал: — Хорошо, кое-что скажу, из личного, раз оба смотрите с вопросом. У братьев Гроссенгоф есть наследник, — он помолчал, давая время услышанному усвоиться. — А у меня — бывшая жена. Да, я был женат, три года назад. Потом мы развелись, но наследник — не мой сын и не от Элиаса. Наш кузен, сын дяди, того самого, кто промотал состояние. Ему где-то 16 лет сейчас, ровесник Драко. Живёт у дальних родственников. Если это о личном. Мы общаемся, я хотел взять его с собой на лето, провести общие изыскания, но видите сами, что тут происходит. Конечно, он недоволен, но подробностей об исчезновении брата не знает. Это признание повисло в воздухе, заставляя их обоих пересмотреть свои представления об Утере. Сириус, всегда видевший в нём одинокого странника, был ошарашен. «Женат? Бывшая жена? Наследник?» Это делало Утера... более реальным, более земным, с прошлым, которое было сложнее, чем он предполагал. И это вызывало не ревность, а скорее острое любопытство и желание узнать его лучше. Снейп же обрабатывал информацию с холодной аналитичностью. «Наследник... но не его. Значит, род продолжается, но прямой ответственности нет. Бывшая жена... причина развода?» Это объясняло некоторую зрелость и... осторожность Утера в личных вопросах. Он не был невинным юношей. У него был свой багаж. Именно Снейп, как ни странно, нарушил молчание первым, его голос был ровным и лишённым осуждения. — Это... проливает свет на некоторые вещи. Благодарю за откровенность. Сириус, оправившись, кивнул. — Да, спасибо, что сказал. — Он сделал шаг вперёд. — Но это ничего не меняет. Ну, разве что делает тебя ещё интереснее. Утер с облегчением выдохнул, видя, что его откровение не вызвало отторжения. — Что касается... обсуждения, — продолжил Снейп, возвращаясь к сути, его щёки слегка порозовели, но он держался строго. — Я предлагаю... правила. Не жёсткие догмы, а... ориентиры. — Например? — спросил Сириус, насторожившись. — Например, уважение к личному времени и пространству каждого, — отчеканил Снейп. — Мы не станем толпой вваливаться в чью-то спальню без приглашения. Если двое из нас желают провести время наедине... третий не имеет права устраивать сцены ревности. — Он бросил многозначительный взгляд на Сириуса. — Мы договариваемся. Как взрослые люди. Сириус, хоть и поморщился, кивнул. — Ладно, это разумно. А насчёт... ну, «ночёвок»... — он сам смутился. — Это должно происходить по взаимному согласию всех участников, — твёрдо заявил Снейп. — Или, по крайней мере, без активного несогласия кого-либо из нас. Никаких... внезапных решений в порыве страсти. — Он снова посмотрел на Утера, и в его взгляде читалось: «Это для твоего же спокойствия, чтобы ты не чувствовал себя разрываемым на части». Утер слушал, и его первоначальная паника начала утихать. Это были не отказы, не упрёки. Это была попытка выстроить хрупкий, но прочный мост через пропасть их различий и ревности. Это была забота. Странная, угловатая, но искренняя. — Я... согласен, — тихо сказал он. — Правила... они помогут. В комнате снова воцарилась тишина, но на сей раз она была наполнена не конфликтом, а тяжёлой, но необходимой работой по созданию чего-то нового. Они не знали, что их ждёт, но они договорились идти вперёд. Вместе.