Клуб убийц

Хелен       Лëгкий бархат кожи Вилланель под ладонями, плавность касаний, дыхание не поддаëтся контролю. В этой спальне их двое, желания обещают исполниться. Спальня наполняется светом. Руки скользят по изгибам спины, пробуждая приятную дрожь. Чуть ниже лопаток особенно много родинок, маленьких, тёмных пятнышек, которые выглядят очаровательно на светлой коже. — Можно вопрос? У тебя с детства так много родинок? — Сколько себя помню… Иногда появляются новые, эта, например, — Вилланель завела руку назад и растопырила пальцы на руке, между средним и указательным была едва заметная точка. — А есть любимая? — Определённо, но в таком месте, не знаю, увидишь ли ты когда-нибудь.       Вилланель посмеялась, и Хелен мягко ущипнула её за бок.       Медленный массаж становится чем-то большим, чем просто прикосновениями. Вилланель расслаблена, лопатки как гребни, приподняты, но Хелен их укладывает, и разминает плечи. Потом она уделяет всё своё внимание пояснице. Вилланель наделена ямочками Венеры, это всегда ассоциируется с эстетической привлекательностью и женственностью. Маленькие углубления в коже, расположенные по обе стороны от позвоночника, чуть выше линии ягодиц, что тоже восхитительны, доводят Хелен до жара. Опасаясь заходить дальше, Хелен остаëтся на разрешëнной позиции, делая, как ей кажется, приятно. Но, это не длится долго, Вилланель начинает подниматься. — Я сделала что-то не так? Эй? Куда ты? — Хочу в душ, и начать этот день. Завтрак будет? — Эмм, да.       Вилланель накинула на себя халат и ушла из комнаты. Момент недоумения сменился досадой. Хелен откинулась со всей силы назад, чтобы разбить себя о подушки.

***

      За завтраком собрались все, и это почему-то неловко, настолько, что Вилланель решает сделать ещë хуже. — Интересно, если бы мы играли в игру «Я никогда не… " Кто бы загнул палец, или выпил штрафную, если спросить об убийстве?       Хелен буквально ощутила угрозу от переглядывающихся глаз, за этим столом, похоже, она единственная не совершала подобного. Вилланель не остановилась, и начала выводить всех собравшихся. После завтрака Хелен плавно взяла ту под локоть и повела за собой. Они оказались в библиотеке, одни, и дышать сразу стало труднее, от накативших эмоций. — Хочешь, чтобы они ещё раз прошлись по твоему милому личику? — О, считаешь его милым? — усмехнулась Вилланель, потрогав корешки книг пальцами, а будто коснулась напряжённых нервов. — Осторожнее с ними, — предостерегла Хелен, задвинув обратно книгу, которую Вилланель наклонила, чтобы та явно упала на пол. — Я могу себя защитить, а ты? — Мне ничто не угрожает. — Ты связалась со мной, это уже опасно. — Поластри по-прежнему жива. — Тебе лучше не сравнивать себя с ней. — А в чëм разница? Расскажешь мне? Или чем мы отличаемся, скажем, от Анны? — Думаешь, изучила меня? — Читала отчëты по сеансам у психолога, Анна долго сидела в твоей голове. Константин находил у тебя её фото, а затем, ты писала отдельные её черты. — Я была подростком, она взрослой, умной и красивой женщиной, мы не плохо проводили вечера. — Тебе нравятся постарше? — Всë ещë ищешь связь? — Я видела фото Анны, а когда ко мне пришла Поластри, всë встало на места. Ты дала Кристен развлечься с собой, как только сюда приехала. Так… Брюнетки твоя слабость? — Хочешь перекраситься? — Мне любопытно, как ты выбираешь? — Это обычное влечение. — На Сару ты не обратила внимания. А как тебе Стивен? — Мне нравится иногда быть с мужчинами, и Стивен отличный экземпляр. — Если ты собралась устроить из моего клуба убийц — публичный дом, я против. — Не моя вина, что тут все такие горячие, тут не снимается никакого шоу? Чувствую себя так, будто в нëм. — Нет, Вилланель. Ты здесь, потому что я хочу тебе помочь. — Мне не нужно так много, вытащить меня из клетки было бы достаточно. — Разве ты не хочешь получить чуть больше? Скажем, моë внимание? — Переспать со мной хочешь?       Вилланель прямолинейная и бесстрашная, и она уже напротив, выдëргивая книгу с полки, запускает два пальца между страницами, и раскрывает еë. Хелен ощущает дрожь, скатившуюся по спине к копчику. — Нечто большее. — Лечь на меня? Забрать мою свободу? Не любить, но хотеть и жаждать? — Почему не любить? — сглатывать Хелен, взгляд падает вниз, где пальцы Вилланель ласкают не еë, а центр книги. — Такие как ты не любят, и таких как я не любят.       Хелен хотела бы возразить, но резкий хлопок книги, и Вилланель возвращает ту на место, улыбнувшись одним краем губ. Хелен хочет лизнуть эту рану, хочет прикоснуться губами к еë шее, предполагая, что именно она станет точкой контроля. Ей кажется, если бы возможность была, она нашла бы все точки! Самое желанное чувство, чтобы желаемое само отдалось. Вилланель уходит, и всё вновь становится обычным, хотя только что, Хелен всё видела с повышенной резкостью, и запоминала жадно каждую деталь. Отвернувшись к полкам, уткнувшись лбом в книги, Хелен просунула руку в обтягивающий её талию пояс брюк, и дотронулась до себя между ног. Легкое раздражение, обида, Вилланель вздумала с ней играть, а она так нуждается! Её бельë горячее и влажное, все так призывно пульсирует, но Хелен берёт себя в руки, надевает маску на лицо, точно зная, что заполучит еë! Но позже… Подняв туманный взгляд она ищет ту книгу, что была обласкана пальцами Вилланель, она уже видит её перед собой, слегка наклоняет голову, чтобы прочесть: Антония Байетт, «Обладать». Маска сменяется ироничной улыбкой. Взяв эту книгу, она жалеет, что та не на французском, ей просто не нравится читать на других языках, и всë же, она прочла текст на обороте. «Обладать» — история о «любви, неистовой и мятежной страсти, побеждающей время и смерть; об устремлениях духа и плоти, возвышенных и земных, явных и потаенных…». Эта книга должна быть прочитана. Стало вдруг интересно, знакома ли Вилланель с этим произведением? Это была случайная книга, или она знала, что достать с этой полки? Что она читает? Слушает? Какие вопросы задаёт себе изо дня в день? Хелен ощущает лёгкое головокружение, что происходит?

***

      Сегодня отличная погода для тренировки на свежем воздухе. Хелен наблюдает за тем, как Вилланель наблюдает из дома за остальными. Что-то всё же заставляет Вилланель пойти к ним и присоединиться. Хелен идëт к бассейну, занимает шезлонг, солнце ещё греет, но не настолько, чтобы залезть в воду, хотя она подогревается специальной системой. В кругу тренирующихся с этой палкой, слишком много криков, Хелен может оценить даже на расстоянии их жар, их опыт, и их животные повадки. Они словно в дикой природе, свободные, опасные, к ним лучше не подходить. Хелен присматривается к Стивену, его чёрная майка обтягивает каждый мускул на его теле. Сравнивает его с двумя парнями, кандидатами, Грегом и Дираном. Они не привлекают её совсем. А вот девушки… Кристен, кажется, переигрывает, словно знает о наблюдателе. Сара чувствует себя слабее их, поэтому, сосредоточена, не позволяет себе отвлекаться. А Вилланель… Она сняла рубашку и осталась в топе, на ней слишком маленькие шорты, и Хелен не может отвести взгляд, когда та, в поту, встаёт передохнуть, повиснув на палке. Её живот втягивается и напрягается при каждом вдохе. Хелен хочет быть ближе и иметь возможность прижаться сзади. Она ревнует, когда Вилланель заигрывает с палкой как с шестом, демонстрируя это Кристен, та смеется, тянет её обратно в схватку. Вилланель изображает, как облизывает палку и подхватывает её, вернувшись в игру. Хелен хочет поставить что-то на тот случай, если Вилланель на неë всё же посмотрит. Может, если она посмотрит, Хелен сегодня решится вечером на действия? Время идëт, и Вилланель явно не до неё, текст совсем не лезет в голову, и тут происходит искра. В их борьбе что-то пошло не так, Вилланель ударила, но сама от этого пострадала, кинув со злости палку, она схватилась за плечо, которое когда-то имело ранение, и посмотрела прямо на неë! Хелен сглотнула, постаралась вернуться к книге, задумалась, почему Вилланель посмотрела только в момент боли? Что если, эта ассоциация и не даëт Вилланель быть к ней ближе? Не прошло и пары минут, как Вилланель оказалась рядом. — Что читаешь? — Антония Байетт «Обладать» — На английском? — Да. Я страдаю. — Могу почитать тебе на французском, я бегло перевожу. — Перед сном? — Не обещаю. Книга перед сном меня усыпляет, но, если читать вслух, не знаю, не пробовала, — рассудила Вилланель, поглаживая своё предплечье. — Что с рукой? — Не уверена, что Даша была опытным хирургом. — Я могу вызвать врача, он посмотрит. — Я привыкла к боли. — Порой, вовсе не обязательно еë терпеть. — Это делает меня живой. — Если это место теперь твоя уязвимая точка, от неё нужно избавиться. Вот увидишь, в следующий раз, они будут намерено туда целиться. — Пусть попробуют, — хмыкнула Вилланель, и подошла к краю бассейна, расставив руки и повернувшись лицом к Хелен. — Нет. Холодно же! — возразила Хелен, но Вилланель отпустила себя назад, падая в воду.       Хелен потеряла горизонт, вот, она стояла перед ней, и исчезла. Долго не появляется из воды, что заставляет обеспокоенно вскочить с места и посмотреть на дно бассейна. Вилланель будто не хочет возвращаться в этот мир, с закрытыми глазами, она на дне, и это пугает. — Всë. Не смешно, всплывай!       Хелен уверена, под водой её слышно. Один рывок, всплеск, и Вилланель набирает воздух в лëгкие, схватившись за край. — Я принесу полотенце, не вылезай из тёплой воды.       Полотенце и помощь как возможность дотронуться до еë тела, Вилланель немного дрожит, осень напоминает о себе лëгким ветром и прохладой воздуха. — Знаешь, я подумала, что ты не хочешь всплывать. — Не хотела. Ты позвала. К тому уже, не думаю, что возможно вот так себя утопить, тело будет сопротивляться. — Не думай о таких вещах. Идëм, тебе нужен горячий чай.       За чаем Хелен узнаëт, как Вилланель любит сладкое, фантики от конфет рассыпаны вокруг большой кружки, и она не останавливается, вытягивая их из вазочки по центру стола. — Ты сладкоежка. — Это мой внутренний ребëнок. Ему не доставалось много чего. — Я знаю о твоей семье. — Ещё бы. Только, я бы не назвала это семьëй. — Я правда знаю много. И что с ней сейчас, тоже. Если хочешь узнать… — После моей последней встречи с ними, вряд ли кто-то жив. — Мальчик, маленький, его отправили в детский дом. — Он мой сводный брат. Это к лучшему, что его воспитают не в этой семье. — Он один, семья нанесла ему травму, что не заживет никогда. — Ты хочешь вызвать у меня какие-то чувства? — А ты их испытываешь? — Иногда что-то чувствую. — У меня дочь его возраста. — И какая ты мать? — Мне не хватает времени быть с ней, но она растет в семье. Моя мама делает всё для её счастливого детства. — Ты предпочитаешь проводить время так? Наблюдая за убийцами? Устроила клуб, для удовлетворения своих желаний. — Это работа. — Я работа? Ты сейчас не ради работы здесь, а твой ребёнок всё это время без матери. — Я действительно скучаю, и мне нужно с ней побыть. Если хочешь, я могу поехать в Лондон и взять тебя с собой, проведем время втроëм. — Я не очень с детьми… — Это нет? — Я подумаю.       Хелен считает этот разговор успехом, продвижением, Вилланель понемногу начинает говорить, доверять, они точно двигаются вперед. Осталось понять, куда?

***

      После обеда все собираются в библиотеке, но не для чтения, Стивен спускает с потолка экран проектора, и включает что-то типа презентации. Хелен замечает, что Вилланель с интересом начинает смотреть и слушать, ведь Стивен разбирает способы убийств, их варианты, и как делать не стоит. Жертвы обезличены, но по почерку, Вилланель видит свои творения, её брови слегка приподнимаются, глаза так внимательно бегают по экрану, сверкают. Хелен наблюдает за всеми её реакциями. Забрав из вазы все мандарины, Вилланель чистит их, ест и смеется над неудачными примерами. Одна половинка фрукта задержалась перед ней, на экране было убийство девушки, стильное платье, дорогой номер отеля, перерезанные ахилловы сухожилия, проткнут мозг через глазницу. Вилланель водит пальцами между долек, Хелен чувствует нарастающее возбуждение в себе, эти пальцы явно не там, где нужны. Вилланель играется, будто знает, за ней наблюдают, и это делает не только Хелен, но и Кристен. Их встречные улыбки дают понять, что это их общая игра и сигнал. Вилланель       Странное ощущение, будто, тебя долго дразнят, и ты на грани. Вилланель как на иголках, после презентации, и находит подходящий момент, чтобы затащить Кристен в помещение со стиральной машинкой и сушилкой. — Прямо здесь? — шепотом, спрашивает Кристен, но уже стягивает с себя майку. — О, чëрт, отличные сиськи, — отмечает Вилланель, сжимая два мягких полушария в своих ладонях.       Ей нравится, как Кристен стонет, и она думает, вернуть ей должок. — Свои, покажи свои, — нараспев, стонет Кристен, стягивая с неë одежду. — Нетерпеливая, — урчит Вилланель, облизывая соски, с трудом переключаясь на другое действие.       Захотелось остаться здесь навсегда, никаких мыслей, идей, только приятные ощущения, похоть и наслаждение. Такие смелые движения, необъяснимое доверие партнеру. Вилланель не чувствовала подобного, но с Кристен ей спокойно. Они будто одинаковые, знают, чего хотят и как. Вилланель замечает продолговатый шрам сбоку, и гладит его пальцами, уставившись прямо в карие глаза, глаза как у Евы. И это простреливает её. Вот, почему она подпустила Кристен, её цвет глаз, маленькая деталь, напоминающая о той, которую она не заполучила, не добилась. — Смотрю, у тебя тоже есть, — реагирует Кристен, трогая маленький штрих, но самый важный для Вилланель, — Откуда? — Бывшая всадила. У нас была странная прелюдия. — Как можно ранить такую, как ты? А? — Даже не знаю, — задумчиво, протягивает Вилланель, касаясь своей разбитой губы. — О, ну, я же не намеренно! — Ты второй день избиваешь меня палкой! — Ты мне нравишься.       Кристен вжимается в губы и распахивает их языком, проникая вовнутрь, поцелуй настырный, отдает болью из-за губы, но это легко игнорировать, когда рука уже забирается в бельë. У них отличный секс, и Кристен задерживает возле себя, обнимая, и прижимаясь к влажной коже спины. — Я пойду, не обидишься? — равнодушно, спрашивает Вилланель, натягивая на себя майку. — Падение уровня дофамина после оргазма, это нормально, это биология, если тебе больше ничего от меня не надо, конечно, иди.       Вилланель разворачивается и смотрит на полные губы Кристен, секс с ней действительно хорош, но сейчас, её ничто не тянет к ней.

***

      Остаток дня Вилланель предпочла быть одна, странные мысли в голове крутились по поводу Борьки. В тот единственный визит, она вовсе не испытывала к нему неприязнь, и именно его она постаралась спасти, и кажется, вышло. Значит, будильник сработал, и он прочёл записку, вовремя вышел из дома. Если гены действительно играют какую-то роль, разве из него не вырастет то, чем является сейчас она? Она попала в приют примерно в том же возрасте. Он добрый малый, но там все жестоки, и жизнь жестока. Есть ли хоть одна маленькая вероятность во Вселенной, что она может с этим помочь? Может, её вовлеченность, наоборот, навредит. Вилланель услышала голоса с улицы и встала, чтобы посмотреть в окно. Все собрались у жаровни, пили пиво и общались, её никто не звал. Она кинула себя обратно на кровать, и хотела вернуться к своим мыслям, но в дверь постучали. — Можно! — крикнула она.       В комнату вошёл Стивен, наконец-то на нëм была клетчатая, тëплая рубашка, прикрывающая все его фееричные мышцы, кепка была отвернута козырьком назад, он пришёл к ней с пивом, и сделал глоток, дëрнув за ногу. — Особого приглашения ждешь? — Да. — Пошли, повеселимся. Есть не только пиво. — Что-то я совсем не хочу пить. — Отлично, тогда, пожаришь рыбу, мы отпустили поваров ещё днëм на выходные. — В выходные в доме никого кроме вас? — Да, обычно, здесь вообще только я и Кристен. Кстати, о ней… — Стивен сделал ещё глоток, и сощурил взгляд, — Она моя девушка. — Оу. — Именно. — Я не настаивала. — Знаю. Она мне сказала. — Что ещë сказала? — Что ты сахарок. — Что это значит? — Таешь у неё во рту? Не знаю! Я не разбираюсь. — И ты не против? — Не против, но как-то это не честно, по отношению ко мне. — Вот как, — усмехнулась Вилланель, поднимаясь с кровати. — Никаких обязательств, тебе ведь нравится получать удовольствие? Можешь получить в двойном объëме. — Ты мне секс втроëм предлагаешь? — Как захочешь. Могу посмотреть, могу показать, можем участвовать вместе. Если бы ты была парнем, собирала бы зубы и шла пешком в сторону города, но у Вас, девушек, всë иначе. — Не считаешь это изменой? — Я просто сразу её понял и простил, к тому же, она рассказала. — И что понял? — Что сложно устоять. — Знаешь, Хелен очень просила не превращать это место в публичный дом. У неё здесь «клуб убийц»! — Мы не люди? Нам не нужно наслаждение? — Хорошо, посмотрим, точно не сегодня, вы все напьетесь. Пошли. — Надень что-нибудь, там холодно. — Я буду у огня.       Вилланель взяла на себя стейки из рыбы, это было не сложно, учитывая, что их уже замариновали, осталось только разложить на гриль и проследить за готовностью.       Это мог бы быть идеальный осенний вечер в загородном доме, если бы эти люди были семьëй или хотя бы друзьями. На самом деле это даже не те, кому можно доверять. Троих из них Вилланель возможно убьет в ближайшее время. Сейчас Грег спокойно пил пиво в обществе Стивена, Диран перебирал струны гитары возле костра, Сара сидела с ним, они о чём-то говорили.       Темнеет рано, сейчас они были под куполом глубокого, практически чёрного неба, уже проглядывались звëзды. Воздух прохладный, свежий и прозрачный, с лёгкими нотками древесной смолы и чётким ароматом жаренной рыбы. Вдалеке слышен шорох опадающей листвы и редкие вздохи ветра, который осторожно колышет кроны деревьев, что начинают желтеть. На фоне играет акустический блюз, создавая атмосферу уюта и расслабленности. Неожиданно, кто-то обнимает сзади, Вилланель ещё раз ловит всех взглядом, не хватает Кристен и Хелен, тогда, приходится уловить запах парфюма. Это Хелен, точно она. — Мне так нравится, какая ты здесь. — Какая же? — Тебе идет спокойная жизнь, ты так много сражалась, передвигалась по земле и небу, всё здесь будто остановило борьбу в тебе. — Это не так. — Хочешь сказать, в тебе сейчас что-то происходит? — Я подумала о Борисе. С чего бы вообще? Но подумала! Я словно, могла бы помочь. Но зачем и нужно ли ему это? Знаешь? Конечно знаешь… Я была при церкви, там нас многому учили, я пыталась исправить себя, глупая идея, и пусть даже ничего не вышло, что-то внутри осело, стало частью меня. Быть может, теперь я не такая бессердечная, как была раньше? Быть может, Ева хотела именного этого. — Забудь о ней. Чего хочешь ты? — Не знаю. Я так долго была занята Евой, мыслями о ней, действиями, мы не были вместе физически, но иначе, мы не разлучались. И я знаю, сейчас она где-то, тоже думает обо мне. — Давай остановимся на Борисе. Что ты думала? Ты хочешь забрать его? — А это возможно? С моей работой? — Есть частные школы, няни. Если ты хочешь, то можешь обеспечить ему лучшую жизнь. — У меня даже нет дома. Куда его можно привезти. — Я могу с этим помочь. — Я не тот человек, который может дать что-то ребенку. — Твоих денег ему будет достаточно. Поверь, все остальное, просто верно выстроенная спираль действий. Он будет учиться, будет сыт, будет дома с единственным человеком, что остался у него из родственников.       Вилланель задумалась, на гриле ароматно шипели стейки из сёмги, их дым мягко поднимается в прохладный воздух. Кристен хотела подойти, но увидев Хелен, просто передала куртку. — Прохладно, надень.       Вилланель лишь кивнула, Хелен помогла надеть, но прежде, поцеловала в плечо, чуть выше шрама. Мелкие мурашки покрыли кожу, и Вилланель встряхнула себя.       Все были пьяны и в восторге от стейков, рыбы было мало, и Вилланель стояла за грилем, чтобы сделать сосиски. Собравшиеся за костром были громкими, так необычно было видеть среди них Хелен. Вилланель наблюдала за ними, может, даже хотела присоединиться, но к ней подошла Кристен. — Привет. — Ты насчет секса втроëм? — сразу, спросила Вилланель. От чего Кристен засмеялась и повисла на её плече, предлагая съесть с палки зажаренную маршмеллоу. — Для тебя делала. — Умм, — попробовала Вилланель, жженый сахар, это её любимое лакомство. — Стивен говорил с тобой значит. — Да. Мне кажется, или вы меня втягиваете во что-то? — Если ты не хочешь… — Тебя? Его? Хочу. Просто, если у вас отношения, разве это не помешает? — Ты ни о чëм не думай, мы сами всё решим. Мы тебя приглашаем, ты можешь согласиться или отказаться. Тебе решать. — Только не сегодня. Вы все пьяны. — Конечно, может, когда Хелен уедет? Она с тебя глаз не сводит. — Да, Хелен бы эта идея не понравилась. Она хочет меня. Но по-другому. Не как вы. — Это как? — Ей нужна настоящая я, души у меня нет, но она готова выскребать остатки, ей нужен не только секс. — А что нужно тебе? — От неë? — Да. — Она из тех, кого хочется заслужить, понимаешь? Подойти осторожно, начать издалека. Она ведь тоже это делает. Играет, перед тем как сцапать. — У меня с ней было. — Реально? Ты врёшь! — Было, говорю тебе. Она тогда приехала зимой сюда, дороги замело, и ей пришлось остаться. Стивен тогда уехал в город и не мог сюда попасть. Представь, только вдвоём, в этом огромном доме. Мы выпили вино, послушали джаз, она полезла первой, и я не была против. — И как она тебе? — Лижет жадно. А я такое люблю. — Чëрт, не заводи меня. — Ты сама спросила. Я в тот вечер открылась ей, рассказала много чего, удивительно, каким может быть спутанными сознание, пока не выговоришься. Всем нам нужен слушатель, которому мы доверяем. — Она ведь тоже со мной много говорит. И это работает. Начинаешь как-то больше открываться. Но доверие… Я этой хренью не занимаюсь. — Понимаю. Доверишься мне сейчас? Будем вести себя тихо, и никто не узнает, и не увидит, что я сделаю. — Подожди, я отнесу им сосиски и вернусь. Вилланель подошла ближе к костру, с музыкой и разговорами. Положив тарелку с сосисками, она хотела уйти, но Хелен взяла за руку и потянула на себя. — Присядь, отдохни. — Не устала. — Побудь со мной. — Там ещё одну партию надо пожарить. — Ты хоть сама поела? — Да. Я пойду.       Схватив две бутылки из холодильника со льдом, Вилланель вернулась к грилю, где её ждала Кристен, и была рада новой бутылке. — Ты и себе взяла? — Немного, всего одну. Та ночь была ужасна, я больше не буду много пить. — Это забывается. Можно подумать, ты никогда в жизни не напивалась до такого состояния… — Было, конечно. — Расслабься. Ты всё держишь под контролем, ну, кроме моей руки, — посмеялась Кристен, погрев её над углями и запустив под одежду.       Вилланель почувствовала горячую ладонь на своëм животе, она мягко поглаживала. Забросив сосиски на гриль, Вилланель открыла пиво для себя, и сделала глоток, посмотрев в сторону Хелен. Её волосы сейчас были словно огненными, возле костра. Она смотрела на огонь, отвлекаясь на короткие глотки, кажется, обстановка её сейчас не волновала. О чëм она могла думать? Вилланель издала легкий стон от действий, что проделывала Кристен в её белье. Плотные объятья, обеспечивали их взаимное наслажденья, пока Кристен исследовала её. Она начала искать точные места, которые могли бы вызвать самые интенсивные реакции. Каждый раз, когда она находила особенно чувствительную зону, Вилланель хотела бы отмечать это стоном и мягко сжимать еë запястье, чтобы сигнализировать о своëм одобрении. Хелен закурила, тяжело и медленно втянула в себя никотин, посмотрела на небо и выпустила густой дым. Вилланель всегда была против сигарет, но зрелище ей нравилось. Хелен это будто придаëт силы, вдумчивости, загадочности. Вилланель повернула голову, схватив Кристен и прижав к себе для поцелуя, было ощущение, что на её губах кто-то, не конкретный. Это могла быть и Хелен, и Ева. Тоска смешалась с химическими процессами, тело получило разрядку, мягкую, не интенсивную, можно было подумать, это вовсе не оргазм, но после этой короткой вспышки, больше ничего не захотелось. Отстраняя от себя Кристен, она протянула ей пиво, взяла свою бутылку и ударила дном. Дожарив сосиски, Вилланель решила сесть к костру, возле Хелен. Та молча обняла её за предплечье, поглаживая руку. Было что-то в том, чтобы смотреть на пламя огня, и чувствовать человека так близко к себе. Это вызвало волну мыслей, что если, Ева всегда была иллюзией, миражом на горизонте, гнаться за ней было бессмысленно, местами больно. И всё же, тоска по этому, пробивается в грудь. Она испытывала бы самое желанное человеческое чувство, будь Ева сейчас рядом — счастье. Пусть она даже и не понимает этого чувства. Вилланель уклоняется как может от неприятного покалывания, зарывается лицом совсем в другие волосы, наслаждаясь мягким запахом кондиционера и шампуня. — Устала? Пойдëм читать? — спрашивает Хелен. — Не против.       В спальне Хелен уже привычно, она торопится выполнить обычные ритуалы перед сном, Вилланель решает понаблюдать, оставаясь в проходе. Достав пальцами до верхушки дверного проëма, она испытывает приятные ощущения при растяжении мышц рук и плеч. Хелен распускает валик белоснежного, махрового полотенца и прижимает к лицу. Обернувшись, она смотрит с улыбкой и резко подходит, обняв за талию. Вилланель отпустила натяжение в теле, обняв в ответ, весьма хрупкое тело. Они словно дали друг другу возможность попробовать, и губы медленно соприкоснулись, но ненадолго.       Они занимают свои половины кровати, и Вилланель действительно читает на французском с места, где Хелен остановилась, пока обе не почувствовала подступающий сон. Закрыв книгу, Вилланель серьезно посмотрела на Хелен. — Что? Спасибо, у тебя великолепное звучание французского, — отметила Хелен. — Что мы делаем? — Проводим вместе время. Привыкаем. — Я не хочу привыкать. — А ты пробовала? — Я привыкла к существованию Евы, и это… Мешает мне. — Не задумывайся о том, что происходит. Тебе здесь нравится? — Очень. — Губы Кристен? — Не только. Быть с тобой мне тоже нравится. — Ты ведь мне поможешь? То, о чём я тебя просила. — И ты не останешься в долгу? — Давай так, ты помогаешь мне, а я тебе. Вместе найдем дом, и школу для Бориса, привезём его из России сюда, и если тебе нужна будет моя помощь как родителя, я не откажу. — Ты будто решила за меня, что мне это нужно. Послушай, он всего лишь мелкий мальчишка с огромной любовью к Элтону Джону. — Что? Правда? — В его комнате даже постеры с ним висели, да, он фанат. — Ты уже что-то о нём знаешь, это плюс. Нет, я не решаю за тебя. Просто хочу, чтобы тебя кто-то поддерживал. Тебе нужен тот, ради кого ты будешь двигаться дальше. То, что ты искала всё это время, даже в церкви, даже у психолога, это человек. — Хмм. — Что? Не согласна? — Думала, это будет Ева. — Ева отвергала тебя с самого начала, и не понимала твоих чувств. — Давай спать. Я подумаю над второй половиной, но то, о чём ты просишь, я сделаю. Завтра же начну общаться с этой тройкой теснее. Понравиться кому-то мне никогда не было сложно. — Не сомневаюсь. Мне нравится, что ты со мной спишь, но, если ты продолжишь заниматься сексом с Кристен, это придется прекратить. — Почему? — Я хочу большего. Я к этому стремлюсь, а Кристен получает просто так. — Вот как, большего… Спасибо, что сообщила. Пожалуй, я решу сама, с кем мне трахаться. И, кстати, ты с ней тоже спала. — Кристен разболтала? Не очень то она надëжна. — Это был доверительный разговор, она мне, я ей. — На твоëм месте я бы не доверяла здесь никому. Но ты, как ребëнок в магазине фейерверков, машешь спичками. — Кто-то точно пострадает, где я, так обычно и происходит. — Зная об этом, не хочешь это предотвратить? — Нет, пусть все доиграют свои роли здесь.