Клуб убийц

Вилланель       Утро началось со смузи, и тренировки, к сожалению, общей, где присутствовала Ганн и новенькие. Стивен решил, что быть нянькой интереснее, и учил Джона различным броскам. Боль сегодня заводила, получать самой, причинять еë другим, сумасшедшее развлечение, адреналин. Ганн тоже питалась болью, подстёгивая, дразня, сталкивая с соперником, и провоцируя. Воздух в зале тяжелел, в голове уже слегка звенело, а пот пропитал майку насквозь. Уворачиваясь от ударов, Вилланель заметила наблюдателя, и чуть не потеряла контроль. Среагировал резко, она уклонилась и двинула сопернику по почке, чтобы освободить себе путь. — У меня перерыв, — бросила она, снимая перчатки.       Вилланель шла уверенно, злость набирала силы, ей хотелось сейчас припечатать Еву к стене, но вместо этого, лишь взяла за локоть и вывела из зала. — Тебе жить надоело? Что ты здесь забыла? — Тебя.       Мир сузился до болевой точки между переносицей, на которую Вилланель надавила со всей силы, а затем, выдохнула, хлопнув в ладоши. — Уходи, Ева. — Я не смогу победить без тебя, ты мне нужна. А Хелен, она не помешает. — Я тебе всë уже сказала. Нет. Без меня! — Я тебя услышала, но подумала… — Нет. Какой у тебя вообще план? Прийти на День Рождение? Убить его? Похитить? — Можете, Хелен прямо сейчас говорит больше, чем мы знаем. — Кому? — С ней беседуют. — Ева, что происходит? Что ты творишь? — Будешь её защищать? — Где она? — Недалеко. Сегодня судьба с ней играет в кости. Вернëтся, если будет сговорчива. — Ты отвезёшь меня к ней, сейчас! — Прими душ.       Вилланель приходится слушаться, попросив Стивена остаться с Джоном, она поднимается наверх, хватает свежую одежду и идëт в душ, Ева следует за ней. — Заставляешь играть по своим правилам? Похищение — это так низко. Могу научить добывать информацию всего за минуту. Не нужно долго возиться. — Я знаю о твоих методах. Ей лучше остаться в живых, не так ли? — Вы обе пользуетесь тем, что я не могу вас убить.       Вилланель снимает грязную одежду, бросая на пол, без стеснения демонстрируя обнажённое тело. Если Ева хочет смотреть, пусть наслаждается, но поторопиться стоит. Холодный душ приводит в чувства, аромат черничного геля покрывает теперь кожу. Ева подходит, стоит только выйти и схватить полотенце, еë взгляд наполнен желанием, и губы уже в дюймах от неё. — Я не могу с тобой, пока еë пытают. — Она бы нас не пожалела. — Верни мне её. Уверена, она уже всë сказала. — Я могла бы позвонить… — Сделай это. — Тебе хоть чуть-чуть больно? Чувствуешь что-то? — Да. — Я потеряла Билла. — Нет, только не вновь об этом! Ты мстишь мне? Ножевого было достаточно! — Мой брак, Нико теперь даже говорить не может, а его девушка, задушена, её ты не пожалела. — Хорошо, пытайся, заставляй меня чувствовать вину и боль. Как тебе удобнее?       Вилланель встаёт на колени, принимая последствия. — Опять этот театр. Я в это не поверю. — А во что ты поверишь? Что мне сделать, чтобы перечеркнуть прошлое? — Помочь мне остановить всю эту адскую машину.       Вилланель поднимается с колен, грубо хватая Еву за плечи. — С чего ты взяла, что можешь диктовать правила? Мы едем за Хелен!       Ева всхлипывает уже на улице, долго терпела боль, Вилланель причиняла её неосознанно, но сейчас отпустила, пожалев о грубости. Пустив её за руль, Вилланель садится на пассажирское, у Евы машина Хелен, всë это, по правде. — Пристегнись. — Едь уже. — Она будет пищать.       Вилланель пристёгивается, и думает, что зря не взяла пистолет. Она бы с радостью уложила всех, кто причастен к этому наглому похищению. Кроме… — Зря ты это сделала. Чтобы мне отомстить, потребуется не одна жизнь. — Не только тебе причинять мне боль. — Мы нормально расстались. Твоим бабочкам внутри не хватает риска? — А твоим? — Мои успокоились. — С чувствами всегда так, сначала дают тебе крылья, потом, ломают руки. — Вы обе добьетесь того, что я узнаю, где Кристен, и уеду к ней. — У тебя такая свобода выбора… Я так не могу. — Что такое? После меня Юсуф не так хорош? — Это противно. — Что именно? — Быть сейчас с ним, после тех часов с тобой. — Не загоняй меня в это. Сейчас не время всё бросать и бежать к тебе, поверив твоему порыву чувств. — Я поняла тебя. Хелен. Она нужна тебе. Сейчас заберëшь, и, если она была полезна, нам вообще больше от вас ничего не нужно.       Вилланель запоминает дорогу, уехали они недалеко, свернули с трассы, подъехали к заброшенному ангару. Ева вышла первой, Вилланель осмотрелась, это место совершенно не внушало доверие, оставив дверь открытой, она догнала Еву, и дëрнула на себя. — Постой. — У меня будут от тебя синяки! — Там ведь не ловушка для меня? Идеально было бы нас отловить по одной. — Ты совсем ничего не поняла?       Ева одним порывом прижимается к губам, еë мягкие подушечки так нежны и чувствительны. Закрыв глаза, представив те счастливые часы вместе, Вилланель залечила ими все тревоги. — Поняла, — кивнула Вилланель.       Ева провела в ангар, предупредила о визите. Собравшиеся достаточно трусливы, потому что натянули маски. На стуле Хелен, кровь залила правую часть лица, они раздели её до белья, и на хрупком теле следы истязаний выглядят ужасно. — Она всë сказала? — спросила Ева, протянув нож Вилланель, им следовало разрезать стяжки на руках Хелен, но Вилланель застыла. — Пела как птичка.       Вилланель сжала в руке нож, просчитывая как уложит им всех, и выпустит достаточно крови в качестве мести. — Нет, Вилланель, — мягко, говорит внутренний голос, но это оказывает не он, реальный голос Евы, рядом. — Почему нет?       Если убить их, ничто из того, что сказала Хелен не покинет это место. Еве они ничего не передали. — Я знаю, о чём ты думаешь. Дай мне возможность идти дальше. Забирай еë и всë на этом.       Вилланель разрезает стяжки на тонких запястьях в крови, она вырывалась и навредила сама себе. Ева отдает пальто, они вместе укрывают её. — Нож? Вернешь мне его?       Вилланель думает, решается, и всё же, вкладывает нож в руку Евы. — Только из-за нас. — Спасибо.       Вилланель берёт Хелен на руки, поднимая со стула. Спасать ей ещë не приходилось. Донести Хелен до машины было не сложно, она будто ещё потерла в весе. Уложив на сидение, Вилланель посмотрела на провожающую их Еву. Печаль накрыла, словно есть две стороны, которые тянут каждая к себе. Карие глаза Евы — полные боли и теплоты — не отводили взгляда, словно пытаясь запомнить каждую деталь. Они молча обменивались эмоциями, которые слова не могли передать: любовь, сожаление, невозможность быть вместе. Вилланель любила её, с каждой секундой это ощущение становилось острее и реальнее, но ответственность, страх и реальность тянули в другую сторону. В глубине души она знала — они не способны бросить всё ради этого чувства, не готовы навсегда остаться рядом друг с другом. Вилланель посмотрела на израненную Хелен в машине, вздохнула. Их взгляды пересекались в безмолвном прощании. Взор Евы, полный нежности и боли, навсегда останется в памяти.       Хелен что-то стонала, может, от боли, Вилланель довезла до дома, вновь взяла на руки. Стивен встретил у ворот. — Вряд ли ты мне что-то расскажешь, — с полной уверенностью сказал Стивен, забрал Хелен, и Вилланель только открывала двери, чтобы они в итоге оказались в спальне. — Спасибо, я позабочусь о ней. — Зови, если что. Я покормил Джона, он спрашивал о тебе. — Скажи, что я пока с Хелен, можешь его чем-то занять? — Напоминаю, я не нянька. — Да. Точно. Просто, не могу его держать при себе в такие моменты. Ты это понимаешь? — Присмотрю. — Я спущусь, как закончу.       Хелен была обессилена, они использовали ток, и прочие рабочие способы разговорить. Есть в этом и вина Вилланель, если бы она не сказала Еве про отца… Вата быстро пропитывается кровью, Вилланель не из впечатлительных, и подобное её никогда не трогало, но это тело Хелен, тело, к которому Вилланель прикасалась с любовью. — Эй, скажешь что-нибудь? Чем мне тебе помочь?       Мягкая ладонь опустилась на холодный лоб, Хелен попыталась открыть глаза. — Больно, — простонала она. — Знаю, придëтся потерпеть. Может, мне найти обезболивающее? Или врача? — Пить. — Сейчас принесу. — Ганн. — Позвать Ганн? — Да.       Вилланель стояла в стороне, когда Ганн действовала. Она словно подобрала в лесу раненого зверя и знала, как ему помочь. Не реагируя на стоны, и боль, она выполняла всë поэтапно, накладывала швы, прощупывала. Через час Вилланель утопилась находиться рядом, Ганн перебрала каждую кость и коснулась всех ран. Обезболивающее подействовало давно, Хелен хотела отключиться, но Ганн были нужны её реакции на всë. — Пусть спит. Идëм.       Ганн встала решительно, собирая все окровавленные тампоны вокруг. — Я оставлю еë через пару минут.       Ганн вышла, и Вилланель медленно подошла, опускаясь на кровать. Рука коснулась лба в испарине. — Ты очень сильная. — Понравилось смотреть? — На твои мучения? Нет. — Ты с Евой. — Нет. — Ты помогла ей. — Я вытащила тебя, они могли просто пустить тебе пуль в лоб. Так и планировалось. — Нужно было их всех убить. — Раньше, я бы так сделала. Отдыхай. Поговорим потом. Я зайду позже.       Вилланель спустилась вниз, Стивен играл в пинг-понг с Джоном в зале, ребенок был рад ей. Потрепав его по волосам, Вилланель вернула в игру. — Как она? — Ганн всë сделала. Хелен спит. — Это всë из-за той женщины? Она уже дважды пришла сюда. — Всë сложно. А эта женщина, она моя. Понимаешь? — Но вы не вместе. — Как и ты с Кристен. — Не думаю, что я ей вообще нужен, за столько времени, даже не нашла способ мне позвонить. — Как раз эта женщина её и спасла. Я же говорю, всë сложно. — У меня много дел, подмени.       Вилланель забрала ракетку у Стивена, поблагодарив за время, что он уделил Джону. — А я пойду в школу? — Обязательно. — Мы отсюда уедем? — Да. Очень скоро. — А Стивен? — Он останется тут. — Он крутой. — Согласна. Но взять его с собой мы не сможем. — А видеться? — Нет. — Я хочу остаться здесь. — Это не место для детей. Тут опасно. У нас будет свой дом, у тебя своя комната! Тебе понравится. Варианты уже есть, мы можем посмотреть на них хоть завтра. Хочешь поехать в Лондон? — Да!       Джон потребовал больше внимания, впервые Вилланель ощутила, что кому-то нужна совсем иначе. Вечером они вышли на прогулку, без активности, просто собирали листья с опавших деревьев, махали палками, сбивая траву. Джон в какой-то момент притих, и взял за руку. — Ты любишь Хелен? Что с ней случилось? — Какие-то два слишком сложных вопроса. — Извини. — Всë в порядке. Ты обеспокоен? — Помнишь, когда ты приезжала в самый первый раз, и я показывал тебе свои пластинки, ты сказала, что кое-кого очень сильно любишь, но так же, как я далеко от Элтона, так и ты от этого человека. Это было о Хелен? Теперь ты не далеко? — Это было не о ней. Ты видел женщину, что приехала сегодня и зашла в зал к нам? — Да. — Это о ней. — Но ты еë видишь! — Поверь, мы всегда очень далеко друг от друга. — И ты еë любишь? Как ты это поняла? — Стоит подумать о ней, как тело начинает гудеть. В носу на секунды что-то щиплет, тепло трогает каждую чувствительную область, волоски на руках встают дыбом, и глаза начинают жечь слëзы, которые никогда не наворачиваются даже от слабости или боли. Так я поняла, что это любовь. — А Хелен? — Тебе она нравится, не так ли? — Я был бы не против, чтобы она жила с нами, а ещё она рассказывала про девочку, свою дочь, я бы играл с ней. — Вы познакомитесь, чуть позже. Я не готова к созданию семьи, давай мы будем вдвоëм, а остальные, будут гостями. Мы будем принимать только тех, кто для нас безопасен. — И Ева будет гостем? — Она бы тебе понравилась. В ней есть что-то материнское. — Мне нравится, когда мы вдвоëм. — Отлично. Мне тоже. Вернëмся в дом? — Ты можешь сегодня лечь со мной? Мне немного страшно одному. — Целый дом людей, бояться нечего. — Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста! — Когда ты так просишь… Хорошо.

***

      Уехать было здорово. Лондон встретил хоть и прохладным, но ярким солнцем, во всем был виноват ветер, что сносил тепло в сторону. Осматривая дома, Вилланель объелась печенья, но было весело.       На тихой лондонской улице стоял современный, двухэтажный дом — воплощение сдержанной элегантности и функционального дизайна. Этот дом Вилланель разглядывала в самолëте дольше всех, его же выбрала и Хелен, отметив двумя галочками. Его фасад, выполненный из светлого кирпича и панелей из матового стекла, плавно вписывался в городской пейзаж, не нарушая спокойствия окрестностей. Большие окна пропускали внутрь мягкий свет, создавая ощущение простора и легкости. Внутри интерьер соединял минимализм и уют: открытая планировка гостиной с видом на аккуратный дворик, современные встроенные кухни и технологичные системы умного дома. Второй этаж со спальнями, в одной, панорамное окно, откуда открывается вид на одну из знаменитых лондонских достопримечательностей — величественный Тауэрский мост. Вилланель представила, как вечером можно смотреть на его огни, попивая вино. Без лишних комнат, с большим гардеробом, этот дом был тем, что нужно. Джон распланировал своë пространство, и пробежался пулей по дому, количество пультов его впечатлило. — Мы возьмем этот? — Здесь очень круто! — Как только Хелен станет лучше, она займëтся оформлением, а пока, скажем агенту, что мы его покупаем.       Темнеет раньше, моросящий дождь сопровождал весь обратный путь, Вилланель дважды послушала альбом Стинга и перешла на Coldplay. Джон давно спал, повиснув сначала на ремне безопасности, а после заправки, аккуратно размещён на заднем сидении. Было время побыть одной, наедине со своими мыслями, что и раздражало больше всего, а затем, к внутреннему монологу подключилась Ева. Словно действительно была какая-то связь, и Вилланель это не придумывала. Была мысль действительно набрать ей, услышать голос, но в таком случае, она просто не доедет, свернëт на полпути и вернëтся в Лондон.       Уложив Джона в кровать, Вилланель постучалась и зашла в спальню Хелен. Застав еë в постели, но с ноутбуком на коленях и в очках. Она никогда не видела её в очках, Хелен была застигнута врасплох, но виду не подала, вернулась взглядом к экрану, будто, и не рада видеть. — Привет. Как самочувствие? — Будто пытали. — Могу себе представить. Ты работаешь? Я отвлекаю? — Не могу просто лежать.       Вилланель обернулась, посмотрев на дверь, может, ей и не стоило заходить. Одна нога нервно затряслась, Вилланель потëрла лоб, почти решив, что уйдëт сейчас. — Ляжешь со мной? Как Джон? — Уже спит, утомился, восемь часов в дороге как бы весело не было в начале, дали о себе знать. — Смотрели дома? — Даже выбрали. Единственный, что ты отметила двумя галочками. — Я знаю, о каком ты. Оформлять? — Да. Это точно. Джону понравился, он там носился, выбрал комнату для себя. — Хорошо, что вы провели время вместе. — Ты вроде хотела привести свою дочь? — Ты сидела на Поластри, и говорила мне, что я навязываю семью. Как-то передумала после твоих слов. — Познакомятся, когда мы все будем в Лондоне. Злишься на меня? — Меня второй раз чуть не убили. — Я вытащила тебя. — Поздно. Они узнали всë, что хотели. Может, мне лучше было бы скончаться там? Ты рассказала Поластри о том, кто мой отец? Верно? Поэтому они так вдохновились и пытали меня. — Ты утомилась, ляжем спать? — Что ты, чёрт возьми, творишь, Вилланель?!       Над этим стоило задуматься. Вилланель легла рядом, убрала с колен Хелен ноутбук и сняла очки, нежно провела пальцами по переносице, и шёпотом произнесла: — Не знаю. С ней я другая. Не могу этого объяснить. Это Ева. — А мной ты готова пожертвовать? Так? — Я лежу сейчас не с ней, с тобой, это не моя проблема, что ты не хочешь верить в нас. — Ты бросаешь меня при каждом удобном случае, как мне тебе верить? Откуда мне знать, что ты не думаешь о ней даже во время нашего секса! — Такое было. Ты всегда можешь спросить, и я отвечу честно. — Ты сейчас здесь?       Вилланель мягко обняла, стараясь не потревожить излишне, израненное тело. Еë губы нашли открытые участки, и подарили ласку. Вилланель отнеслась со всем трепетом к состоянию Хелен, она действительно была здесь. Она продолжала нежно касаться Хелен, её руки скользили по нежной коже, вызывая приятное покалывание в самой себе и согреваясь. Медленно, почти с любовью, она опускалась губами всё ниже, оставляя ласковые поцелуи на изгибах шеи и плеч. В воздухе витала тишина, прерываемая лишь тихим дыханием и лёгкими всхлипами — смесь боли и удовольствия. Её пальцы осторожно исследовали изгибы тела, мягко возбуждая и одновременно успокаивая. Каждое прикосновение было обещанием доверия, она хотела наполнить Хелен ощущением безопасности и желания. Вилланель шептала слова поддержки, её голос был низким и бархатистым, добавляя глубину моменту единения. Тела соприкасались всё плотнее, теплей, создавая живую связь, где страсть сливалась с заботой. Вилланель была здесь, рядом, никуда не уходила — в этот миг важен был только момент, только они вдвоём, без страхов и сомнений, просто желание и любовь, выраженные через каждое движение и взгляд. — Я могу приступить? Или тебе будет больно? — Будь между моих ног, я этого хочу.       Вилланель стала покорной, услужливой, ей так хотелось извиниться за то, что Ева взяла над ней верх. Окунаясь языком, делая его жëстким, она сделала всë, чтобы Хелен взорвалась оргазмом. Вся ночь была впереди и глупо было бы не воспользоваться этим. Утомлённую Хелен, Вилланель даже не стала тянуть вниз, просто разместилась над ней, эротично трогая пальцами её губы, позволяя их облизать, а затем, опустилась своим центром на жаркий рот. Вилланель хотела нескончаемого секса, может, страпон, может, пальцами, различные позы, и самые смелые, но стоило получить разряд удовольствия, всë желание испарилось. День был насыщенным, дорога утомительной, а сон так привлекателен, что она не устояла.

***

      Вилланель просыпается первой, окутанная мягким светом утра. Она нежится в теплой постели, медленно растягиваясь, наслаждаясь ощущением покоя. Её взгляд устремляется на Хелен — лицо, еще расслабленное и уязвимое во сне. Вилланель чувствует тонкое, но непреодолимое притяжение, словно сердце тянет к ней невидимыми нитями. Аккуратно, чтобы не разбудить, Вилланель тянется к Хелен, мягко касается её лица и оставляет нежный поцелуй на плече. Медленно, с предельной осторожностью, она уводит Хелен из сновидений, словно сохраняя каждую секунду этого близкого момента. Их взгляды встречаются, и тишина говорит больше слов — между ними пробуждается что-то глубокое и настоящее. Хелен обнимает, щупая за задницу. — Хочу оставить тебя в постели, клянусь, с тобой я чувствую себя лучше. — Я, наоборот, хотела вынуть тебя отсюда. Дождя нет, и наконец-то солнце, погуляем? — Позавтракаем для начала, и, твоя тренировка, нельзя пропускать, мне так нравятся твои мышцы вот тут… — Эй, щекотно! Хочешь посмотреть? — На мышцы? — Нет! Тренировку! — Честно? Да. Меня это захватывает. Ты очень способная. — Тогда, чистить зубы!       Вилланель подошла к Хелен у умывальника, встала за спиной, обнимая за талию, скользнула по пеньюару к животу. Еë хрупкость так заводила, Вилланель оставила россыпь поцелуев на плечах. — Ты сегодня нежная. — Знаю, как у тебя всë болит, и почему бы мне не быть нежной с тобой? — Пожалей меня.       Вилланель разворачивает Хелен к себе лицом и опускается на колени, задирая пеньюар. Поцелуи стали жарче, требовательнее, Хелен тяжело задышала, срываясь на стоны. Вилланель взяла на язык еë уязвимость и посмотрела вверх. Хелен, склонившись, свела брови к переносице, сотрясаясь, наблюдая за процессом. Вилланель поводила языком в стороны, закрыла глаза и вонзилась. Когда потребовалась опора, Хелен прижалась к умывальнику сильнее, а одну ногу закинула за плечо Вилланель.

***

      Лондон в осенний период словно окутан мягким золотисто-рыжим светом, который переливается в отражениях мокрых от дождя улиц. Листья на деревьях в Гайд-парке и на аллеях Сохо окрашены в тёплые оттенки янтаря, красного и охры, создавая атмосферу лёгкой меланхолии. Они добрались до ресторана уже к вечеру. Стемнело буквально за то время, что они въехали в город и добрались до точки сбора. Город начал мерцать огнями фонарей и витрин. Вилланель просто мельком подумала о том, что где-то здесь есть Ева, но Хелен, будто почувствовав эту мысль, оборвала еë своей рукой, поглаживающей по колену. В одном из уютных ресторанов в районе Челси, где интерьер украшен мягким освещением, камином и изысканной мебелью, скоро начнется вечеринка по случаю Дня Рождения. Атмосфера здесь расслабленная, но вместе с тем элегантная, подчеркивающая важность и стоимость события. Хелен держит при себе и аккуратно знакомит с собравшимися. На ней нежное, шелковистое, глубокого изумрудного цвета. Вилланель подобрала для себя костюм — тëмно-синего оттенка с тонкой полоской, идеально сидящий по фигуре. Вилланель удивлена, но Хелен ни от кого не скрывает свои отношения, это сначала непривычно, но на третьем госте уже можно расслабиться. Вилланель приобнимает смелее за талию, они здесь главные звëзды, пока не появляется седой, высокий мужчина. Для своих лет он выглядит достойно, все тут же кинулись к нему, поздравлять, пожимать руку, похлопывать по плечу. Когда очередь дошла до них, Хелен поцеловала отца трижды. Поздравив вскользь. — Кто твоя прекрасная спутница? — Вилланель, та самая Вилланель. — Рад познакомиться лично, — кивнул он, и его глаза начали сверкать, будто, он действительно испытывает восторг от знакомства, — Наслышан о вас. — А я ничего о вас не знаю. — Так и задумано. Что же это за встреча, дочь? — Вилланель теперь не только наш сотрудник. У нас отношения. — Вот как. Ты знаешь, как я отношусь к любви, и только поэтому дожил до своих лет. Следи за тем, кому доверяешь. Пора праздновать, к столу!       Хелен сжала руку, и прильнула к плечу о чëм-то задумавшись. — Я так поняла, всë прошло отлично? — уточнила Вилланель. — Да, он не стал вопить, и запрещать, всë отлично, займём наши места?       Вечер был будто не для них, точнее Вилланель сделала всë, чтобы вообще не обращать внимание на повод и на других гостей. Они сидели за отдельным столиком и говорили о своëм. Вилланель была занята приставанием к Хелен, играясь с еë пальцами, взглядом, и ногой под столом. Её устраивала еда и живая музыка, гул и бесконечные тосты. Обсуждать будущий дом было интереснее, чем заводить знакомства. Шампанское немного расслабило, в какой-то момент Вилланель осмотрелась вокруг, и заметила изменение в поведении официантов и охраны. Вилланель не спрашивала, что именно Хелен рассказала в том ангаре, что они остановились, и не убили её. Она не спрашивала, насколько безопасно сегодня здесь быть. — А где твоя мать? И почему не взяла с собой дочь? У дедушки День Рождения, разве, она бы не хотела его поздравить? — Здесь нет никого из родственников, только я, потому что… — Вы работаете вместе. — Именно. — Можно ли сказать, что здесь верхушка «12»? Что все эти люди, часть того самого корабля? — Тебя это пугает? — Нет, мне наплевать, давай выпьем за нас.       Когда торжественная часть закончилась и все встали из-за столов, чтобы пообщаться, Вилланель пригласила Хелен потанцевать. Она была достаточно пьяна, чтобы решиться на то, к тому же, опыт у неё уже был. Стараясь не вспоминать тот танец с Евой, Вилланель уверенно взяла Хелен в свои руки и вела за собой. — Ещë пятнадцать минут, и сбежим отсюда. Хочу увидеть наш номер, и заняться с тобой любовью. — Полностью поддерживаю, — прошептала Вилланель на ухо, и случайно увидела ту, что подавала ей сигнал.       Словно застигнутый врасплох зверëк, Вилланель буквально кожей ощутила что-то нехорошее, и, конечно же, прилив огня. Ева стояла у входа на кухню, официанты ходили мимо неё, организованно, слаженно. У всех был наушник, они были на связи, обычное дело для таких мероприятий, а Ева как организатор, и строгий, чёрный смокинг ей очень подошёл. Вилланель подвела Хелен к группе беседующих во главе с отцом, и перевела её внимание на него, мягко освобождаясь. — Отойду ненадолго, будь здесь.       Хелен отпустила, и Вилланель уже летела в сторону Евы. Вмиг они оказались за дверью, на кухне, Ева вовсе не была напугана. — Тебе нужно уйти, сейчас, — настойчиво, сказала Ева. — Что ты задумала, что тут происходит? — Благодаря тебе, у нас было время подготовиться, это место взлетит на воздух. Уходи. — Ты убьёшь столько людей? А как же персонал? — Они свои, все покинут ресторан вовремя. И ты. — Из всех, ты спасаешь сейчас только меня? — Да. Выйди прямо сейчас, здесь, через ту дверь. — Ты добилась своего… — Я буду праздновать эту победу. Не вздумай помешать. — Не стану. Делай то, что считаешь нужным. Только, я вернусь за Хелен. — Нет. — Нет? Ева, тебе не стоит сейчас препятствовать мне.       В область живота неприятно уткнулись дуло пистолета, Ева держала его уверенно, и предохранитель был снят. — Я выведу её отсюда, никто не заподозрит. Мы все равно хотели уйти. — Дело в том, что она, одна из них. — Тогда покончили бы с ней в ангаре. — Тогда этого праздника бы не случилось. — Ты не застрелишь меня. Я сделала свой выбор, я иду за ней. И вы обе выйдете отсюда до взрыва. — Тебе хватит сил каждый раз мучаться от выбора? — Не беспокойся за меня. Убери пистолет. — Ты никогда никого не спасала. Но Кристен, твой брат, я и Хелен, что-то действительно в тебе изменилось, Вилланель. — Я обзавелась не только внутренним голосом, но и его наставником. Во мне теперь есть компас, Ева. — Это я? — Это всегда была ты, даже сейчас ты пишешь мою историю. — Нам пора. У тебя две минуты.       Вилланель берёт копну волос на затылке Евы, чтобы прижать её голову к себе, к губам. Долгий поцелуй в лоб, секунды на то, чтобы настроиться.       Вилланель выходит с кухни, следует прямо к Хелен, обнимает её сзади, игнорируя компанию, и шепчет на ухо: — Не могу больше терпеть, уйдëм сейчас.       Хелен понимает, прощается, целует три раза отца, ещë раз поздравляя. Ссылается на усталость, и прочее, чтобы не обидеть его в такой день. Она не знает, что видит его в последний раз. Он мог бы сказать, что любит её или гордится, но его внимание быстро переключается.       Вилланель быстро забирает пальто Хелен, накидывает на её плечи, они выходят в ночь, водитель реагирует на её взмах руки. — Мы настолько торопимся? — Да, садись. Быстрее.       Хелен начинает что-то понимать, но Вилланель садится рядом и просит водителя поторопиться. — Я чего-то не знаю? Скажи мне, — потребовала Хелен, схватив за руку. — От меня ничего не зависело, это не я. Мне этого было не остановить, единственное, что я смогла сделать, это забрать тебя. — Остановите машину! — Нет, езжай! — крикнула Вилланель. — Останови!       Водитель выбрал чей приказ сильнее, и остановился у обочины, Хелен вышла из машины, судорожно соображая, что может сделать. Вынув из кармана телефон, она уже готова была кому-то набрать, как прогремел взрыв, Вилланель оказалась за спиной и схватив, просто отвернула её от эпицентра, словно что-то могло долететь и до них. От взрыва заложило уши, но Вилланель слушала, как Хелен кричала, как пыталась броситься туда, в огонь. — Всë уже случилось. Его нет. Тише. Тише.       Вилланель укачивала её в своих руках, водитель вышел, снимая на телефон как языки пламени обхватывают ресторан. — Нам нужно убираться отсюда, сейчас приедут все экстренные службы, — сказал он, и Вилланель кивнула. — Поехали. В наш отель. — Ты убила его. — Я совсем ничего не сделала. — Я доверилась тебе, а ты всë рассказала Еве, ты запустила всю эту цепь! — Я всë ещë с тобой. Поехали. Садись.       Хелен смотрела на огонь, её глаза мерцали от слëз. Вилланель усадила её в машину, и они тронулись с места плавно. — Вы вовремя оттуда вышли, дамы, — усмехнулся водитель, — Что вообще творится… Сколько людей там осталось…       Вилланель уложила Хелен на себя, утешая и целуя. Она может ненавидеть еë за предательство, но любить не перестанет. Хелен всë понимает, так должно было случиться, рано или поздно. — Здесь были все? — Нет. — Ты знаешь, кого не было? — Да. — Их нужно ликвидировать, чтобы «12» не создали себя заново. — Предлагаешь мне сдать остальных? — Да. Дай мне информацию, я перешлю Еве. Они всë зачистят. — А я? Мы? — Нужно избавиться от клуба, и офиса. Я знаю, ты можешь это сделать. — Тогда, нам нужно не в отель. — Командуй.

***

      Прошло две недели с того печального взрыва, весь Лондон был взволнован случившимся, а Вилланель спокойно переехала в новый дом. Как она и планировала, бокал вина перед сном и огни моста, действовали как терапия. За неделю все члены «12» были ликвидированы, вместе с исполнителями. Вилланель и Ганн пришлось замкнуть круг ликвидации, оставив в живых только себя. Хелен доверяла немногим, насколько Вилланель знает, Пэм тоже осталась жива, на Кубе, влюбившись там в какого-то парня, Константина Вилланель лично отстояла, и тот убрался в Россию к своей жене и дочери. Документы были уничтожены, как клуб и все офисы. Хелен всегда знала, что наступит этот день и была готова к быстрой ликвидации. Теперь они обе были свободны и влюблены. Вилланель набирает очередное сообщение, их было много за эту неделю. В: Всë ещë кажется, что меня вот-вот убьют. Твоя вина. Е: Прости, за то, что не можешь спать спокойно. В: Привыкну. Ну ты и натворила дел. Е: Мы. В: Да, мы. Когда тебя ждать в гости? Е: Оставь за мной эффект неожиданности. В: 😈