Клуб убийц

Вилланель       Пытаясь выйти из воды достойно, Вилланель понимает, что купалась в футболке на почти голое тело, ткань тут же обхватила её, холодный воздух напомнил о осени. Стивен вышел из беседки с закутанным в полотенце Джоном на руках, и подошёл к ней, передав свëрнутый, махровый валик. — Спасибо, — искренне, поблагодарила Вилланель, это полотенце было нужно ей сейчас, чтобы обрести хоть какую-то защиту.       Ева застала её врасплох, голую, счастливую, свободную, она не сдвинулась с места, изучала. — Нашла меня вновь? — бросила Вилланель, вытираясь. — Я искала не тебя. — У тебя хотя бы есть пистолет?       Ева забирается рукой в карман, явно что-то сжимая. — Имеется. — Какие на него планы? — Хелен вытащила тебя из тюрьмы? Зачем? — В аду нет мест, меня вернули. — Давай без шуток. — Что ты хочешь услышать? — сохраняя спокойствие, спросила Вилланель. — Ты с ними? — Нет. — Но ты здесь. — Без шуток говорить? Тогда, допустим, в моих артериях чернила, которыми ты пишешь. Ты всë ещë во мне, Ева. Я не могу быть с ними. — Ты со мной? — Нет. — С тобой всегда было сложно. Всë в тебе дышит пустотой и самодовольством, захочешь поговорить с тобой, и подавишься! — Убей. Будет легче? — Я не ожидала, увидеть тебя такой. — Но увидеть меня рассчитывала… — Я знала, что ты здесь. — Кристен? Верно? — Еë история будто не о тебе. Я не поверила сразу, что ты способна помочь человеку. — Я с ней спала. — Это какой-то иммунитет? — Попробовала бы хоть раз, интересно же, что из этого выйдет.       Ева усмехается, её улыбка всë такая же редкая роскошь, Вилланель начинает трясти от холода, но она не упустит возможности смотреть на неë. — Знаешь, что действительно является дьявольской смесью? — Нет, просвяти. — Презрение и похоть в одном сердце. — Ты давно разгадала этот состав во мне. — Так что, ты не с ними, не со мной, зачем ты здесь? — Зарабатываю что-то похожее на свободу. — И кто тебе о ней говорит? — Источник близкий к пустым обещаниям. — У меня не так много времени на игру слов, Вилланель. — Ты мне ничем не угрожаешь, чтобы я что-то рассказывала, и ничего не даëшь. Твоë появление здесь, отчаяние? Умный ход? Здесь я и Хелен, мы обе и так у тебя на ладони, в твоëм укромном шкафу, прибиты на кнопку к фанере, я бы сменила своё фото, серьëзно, Ева, и на это ты мастурбируешь? — Прекрати! — Я тоже много чего знаю о тебе, и твоих делишках. Это место, фасад, не более. Отсюда ты никого не достанешь. — Кристен сказала, что… — Подожди, я не соглашалась слушать, это твоя игра, и меня в неё не впутывай. — Ты изменилась. — Не в лучшую сторону? — Я не знаю. Если ты хочешь выбраться отсюда, помоги мне. — Что? Помочь тебе? Нет. И я не хочу отсюда выбраться, меня здесь никто не держит. Я с Хелен.       Вилланель знает, как сердце Евы сейчас сжимается под тяжестью еë слов, она меняется в лице, и её строгая осанка опадает, она была заряжена силой, но теряет её с каждой минутой. — У тебя губы синеют, ты замерзаешь, — Ева сделала шаг, и положила ладонь на холодное лицо, невозможно было не почувствовать тепло, наполняющее тело. — Это твой единственный козырь? Мои чувства к тебе? — Они ещë есть? — Ты стала моим внутренним голосом, — шепотом, призналась Вилланель. — Я так сильна внутри тебя, но совсем ничего не значу снаружи? — Слышала что-нибудь о бабочках в животе? — Да. Чувства ко мне вызывают в тебе это ощущение здесь? — Ева касается мокрой футболки, прижимая ладонь к животу, Вилланель почти касается её губ, но не сдаëтся так просто, — Ты моим бабочкам раздала по ножу, они во мне не порхают, а вырезают путь наружу. Я так хочу их выпустить, Ева. — Зачем? Хелен нужно место в тебе? — Да. Всë во мне. — Не представляю, как можно испытывать что-то к Хелен. — Она только источает ауру хищницы, кажется откровенной сукой, не так ли? Но внутри неё женщина, нежная, хрупкая, и очень чувствительная. — Где-то очень глубоко внутри, не так ли? — Ты этого не увидишь. — Но попробую сыграть на этом. Ты поедешь со мной. — Чего? — Вилланель успела только удивлëнно приподнять брови, как Ева прижалась к её губам.       Это был не поцелуй, скорее соприкосновение губ друг с другом, не ласка, а плен, тëплый, решительный, продуманный. За один поцелуй Вилланель не будет играть в смертельную игру, поэтому, отступает назад. — Я простыну. Ты уже создала проблему. Убирайся. — Скажи, что для тебя это не важно… — Знаешь, что будет с моей задницей, когда Хелен вернется? Тут столько глаз и ушей! Ей расскажут о тебе, им даже не обязательно знать, кто ты! — А кто они? — Кристен тебе не разболтала этого? — Хочу услышать от тебя. — Я могу позвать тебя в дом, но ты из него не выйдешь. — Я рискну. — Тебе всегда везло, Ева. Даже пуля не убила тебя. — Везло, пока история была связана с тобой, в одиночку, мне не обыграть судьбу. — Желание утащить меня с собой на дно похвально. Ты столько исследовала, копала, собирала, чтобы прийти к выводу, что я единственная твоя карта? Может, это верная стратегия. Я действительно кое-что знаю. За секс с тобой, поделюсь. — Что? Ты серьëзно? Секс — это валюта в твоëм понимании? — Между мной и тобой, да, лучше секс, чем смерть, не так ли? Что вообще можно купить за смерть? Кроме молчания, конечно… — Я не буду с тобой спать. — А я говорить с тобой. Я в дом.       Вилланель пошла в дом точно зная, что Ева будет метаться в нерешительности, и всë же, пойдëт за ней. Ева прикрыла входную дверь, она старалась идти тише, ступая по ступенькам, что привели их наверх, она была за спиной и прожигала еë, дверь в спальню, момент, и Ева в ловушке. Вилланель поступает с ней так же жестоко, как это сделала она, не приняв её после целого, огромного пути к свету, где Вилланель считала, что делает успехи, но тьма победила, и почему? Еве всего-то требовалось прийти на крещение, дать каплю веры! Неважно, теперь неважно. Вилланель стягивает сырую футболку и подходит к шкафу, выбирая, что надеть. Трусики она тоже снимает, представляя, как Ева наблюдает за ней. Между ними сохраняется тишина, растёт напряжение, Вилланель оборачивается, и взгляд Евы впервые падает на еë грудь, смущение опускает его ниже, на шрам, смятение, испуг, так много чувств, она готова сбежать. Вилланель надвигается на неё, медленно надевая рубашку, одна рука, вторая, оставив её нараспашку, она так близко, что Ева отворачивается, в попытке дотянуться до двери. Вилланель хватает её и поворачивает к себе, кладëт руку на дверь рядом с еë головой. — Я уйду, пусти меня.       Вилланель молчит, взглядом объясняя, разве не поздно, разве она не предупреждала? — Ты что, изнасилуешь меня? Я не одна, за воротами помощь, у нас уговор, если меня нет пятнадцать минут, они заходят.       Вилланель делает вид, что прикидывает, сколько времени прошло. Она бы трахнула её и за минуту, между ними столько всего назрело, Вилланель уверена, Ева осталась бы на её пальцах лужей, стоило бы только начать. — Я буду кричать.       Вилланель кивает. Кто прибежит на крик? Стивен? Тут никто не хочет распрощаться с жизнью, вникнув не в тот разговор или помешав чему-то. Борис? Точно, ребëнок, он прибежит. Мысль приходит сменить местонахождение. — Мне нужна информация, и я уйду. Дай мне хоть что-то. — У меня ничего, кроме сожалений, для тебя нет. — Уедем? Сейчас, если не можешь говорить здесь. — Я тоже об этом подумала.       Это была идеальная ловушка, но Вилланель открывает дверь. Ева идëт вперед, явно напуганная, желая убраться отсюда под любым предлогом. — Жди меня в машине.       Ева вылетает из дома, а Вилланель нужно найти Стивена. — Кто она, что происходит? — налетает он с вопросами. — Старая знакомая, всё в порядке, присмотришь за Джоном? — Что ты задумала? — Странно прозвучит, но я защищаю это место. Мне нужно уехать с ней ненадолго. Хелен даже не узнает. Присмотришь? — Надень хоть что-то, ты ещё сырая.       Вилланель забирает у него худи, и натягивает капюшон на сырую голову. Ева действительно ждëт в машине, и насчёт поддержки она не обманула, за рулëм тот самый мужчина из отеля, и ещё одна машина медленно едет за ними. — Твой бойфренд? — издевается Вилланель, толкнув сидение водителя коленом. — Нет. Тебя это не должно волновать. — Я сама решу, что должно, а что нет. — Твой выбор тоже сомнителен. — Я ничего не делаю просто так, так нужно. — Кто тот мужчина в бассейне? — Стивен, разве Кристен… — Да, она рассказала мне о нем. — Что сказала? Всех убей, но вот его, верни мне? — Примерно. А мальчик? — Мой брат. — Родной брат? — Да, мы забрали его с Хелен из приюта в России, привезли сюда. У меня все неплохо, Ева, а значит, тебе пора было появиться. — Если ты дашь мне информацию, я обойду тебя стороной. Поверь, у меня нет цели сделать что-то с тобой несмотря на то, что ты их сильная деталь. — Если я дам тебе информацию, значит и ты, и я – мы трупы. Симпатичные, когда-то амбициозные, два обглоданных скелета в лесополосе. Кто этот волосатый? У тебя есть любимый типаж, не так ли? Он тоже труп, а те ребята за нами? Сколько их? Неважно. Они найдут каждого. Зачем тебе это нужно? — Прекрати на меня давить! — Давить? Я даже не начинала. — Вилланель, послушай, разве ты сама не хочешь с этим покончить? — Ева… Тебе не представить, как бы я хотела прямо сейчас принять правильное, по-твоему мнению решение. Прислушаться к твоему голосу. Но, такие как мы живут двенадцать часов. Столько им потребуется, чтобы найти исполнителя, а ему нас, куда бы мы не уехали, ты понимаешь? — Скажи мне то, что знаешь, и я сама решу, что с этим делать. — Не хочу, чтобы ты умерла.       Ева вспылила, она почти крикнула от досады, ударив себя спиной о сидение, и ладонями по коленям, тут же отвернувшись в сторону окна.       Это был обычный день, и в миг всë перевернулось, будто вода в бассейне телепортировала еë в ту реальность, что она всегда держала в голове лишь как фантазию. Появляется Ева… Каждый раз, когда она появлялась, в жизни что-то менялось, чаще рушилось, но это было увлекательно! Увлекательным ли покажется пуля в висок к вечеру сегодняшнего дня? Вилланель ощущает в себе дрожь, и это не из-за всë ещë сырых волос. Ева рядом, всë такая же волнующая, притягательная, как же она заставляет гудеть вены! И всë напрасно. Она говорит с Юсуфом, обращается к нему по имени ласково, просит вежливо, звучит конкретный адрес, и они туда следуют. Отель Hayes предстаёт перед ними, как только машина съехала с автомагистрали М1. — Будь тут, — просит Ева и уходит.       Лучшее, что они могли бы сделать сегодня, это разыграть сцену, выманить из клуба, и просто застрелить в машине. Вилланель всегда прикидывает такие варианты, это увлекательно, и профессионально. Ева вышла, чтобы не видеть этой ужасной картины, а Юсуфу достаточно повернуться и сделать выстрел. Он действительно поворачивается, но в его руках нет пистолета. — И что Ева нашла в тебе? Мне так её жаль. Но её не остановить, когда речь идëт о тебе и «12» — А мне жаль тебя, всегда на вторых ролях, и даже не можешь её достаточно хорошо трахнуть, чтобы она и думать забыла о заговорах и плохих ребятах. И обо мне, конечно. — Она рассказывала, что ты натворила. — Про какой именно эпизод? — Всë. — И тебе не хочется придушить меня сейчас? — Хочется. Но она не даст. — Не лезь во всë это, и останешься цел. — Я совет не спрашивал. — Это угроза.       Ева открывает заднюю дверь, предлагая выйти, и что-то тихо говорит Юсуфу, тот реагирует с раздражением, но сдержано, Вилланель уже видит в руке Евы карточку. Они заходят в отель, поднимаются по лестнице, Ева прикладывает карту, и вот, они в номере.       Вилланель снимает капюшон и осматривается, привычно запрыгнув на кровать, проверяет мягкость. Тут из гостиной зоны открывается вид на гольф поле. Дорого, приятно, Вилланель готова остаться, Ева следует за ней тенью, пока они не останавливаются в двери балкона. Распахнув, Вилланель наслаждается видом, смотрит вдаль. — Как думаешь, мы заслужили красивую смерть? Может, одну пулю на двоих? Снайпер бы не промазал, если бы мы вышли вдвоём, с утра, насладиться видом после жаркой ночи. — Зайди в номер, или надень капюшон. — Ты что, опасаешься, что я простужусь? Подвергнуть меня опасности, но заботиться о таком, что с тобой не так, Ева? — Скажи, ты правда что-то знаешь, или играешь со мной? — Как ты намерена вынуть из меня эту информацию? — Мы можем пытать тебя. — Пытать? — Вилланель прыснула смехом и зашла в номер, — Я рассчитывала на что-то более приятное. — Я не буду спать с тобой. — Зачем тогда этот номер? — Мы одни, в безопасности, и можем говорить. — Ты хочешь услышать от меня что-то конкретное? Не про «12» — Быть может, ты готова извиниться? — Когда я пришла всë простить тебе Ева, и сообщить, что я встала на верный путь, ты ударила меня, отвергла, и вернула на всю ту же дорогу. — За Билла, за Кенни, за подружку Нико, ты не хочешь извиниться? — Я не трогала Кенни, даже не знаю об этом. А подружка Нико, она же была такой раздражающей! Ещё и увела его от тебя! — Он бы и без неё ушёл от меня, потому что ты! — Ева остановила себя, нервно сбросила пальто с плеч и подошла к графину с водой, наполняя и опустошая бокал, — То, что ты с ним сделала… Со всеми нами… — За это недостаточно извинения, к тому же, не искреннего. Быть может, мне жаль Билла. Я не знала его, и он ведь был твоим другом, смешил тебя, прикрывал? Он отнимал тебя у меня. Я тогда думала, что все вокруг лишние, ты должна была остаться одна и думать только обо мне. — Это грëбаный ад, Вилланель. Когда остаешься только ты. Поэтому сейчас я с Юсуфом. Чтобы не сойти с ума. — Ты бы всë поняла, подпустив меня ближе.       Вилланель не встала напротив, это обозначало бы начало войны, а села на край кровати, и Ева последовала за ней. Вилланель смелее, и не терпеливее, её пальцы коснулись руки на покрывале, и нежно погладили, в раскрывшейся ладони уже не было травмы. — Что здесь было? — Ожог. Я обожглась об Хелен. — Она способна на многое. — Знаю, я виделась с ней больше раз, чем ты думаешь. — Она не простив посмотреть, как далеко ты зайдëшь, чтобы устранить эти слабые места. — Я знала, что она не помогает мне и не хочет расправиться с ними. Ложь была видна в её зелёных глазах. Ты смотришь в них с любовью? — Возможно. — Она красивая женщина, я видела еë без одежды. — Что? — И она меня. — Я тебя тоже видела. Дважды. — А я тебя нет. — Я могу что-то снять для тебя, — улыбнулась Вилланель, сжав руку в своей, чтобы Ева не убежала прямо сейчас. — Ты с ними. И даже, защищаешь её, но ты не знаешь, где она врëт. Она же не говорила тебе о нашем поцелуе? — Надеюсь ты не переспала с ней? — Нет. Секса у нас не было. — Ты мужчин выбираешь, всегда. — Я могу столько всего испытывать к женщине…       Ева повернулась и осмелилась посмотреть в глаза, её голос дрогнул на этом признании. — Как-то не честно, что ты целовалась с ней и даже не пырнула ножом. — О, ну ты и сволочь! — смеется и толкает Ева, именно в этот момент её руки были перехвачены, а тело приближено к неизбежному соприкосновению с постелью.       Вилланель оказалась сверху, вмиг ощутив, как Ева напугалась, набрала больше воздуха и замерла, это чуть не сбило с решительного действия. Вилланель уже наклонилась и готова была впервые попробовать эти губы на вкус без риска получить за это в лоб. И тут же звонок. Такой резкий и не уместный, заставший двоих горько пожалеть о том, что судьба никогда не давала и не собирается давать им шанса. — Это Хелен, я отвечу, чтобы не было проблем. — Да, конечно.       Вилланель выпрямилась и осталась сидеть на Еве верхом. — Слушаю тебя. — Вилланель, скажи мне, что ты не с Евой. — Она напротив. — Где вы? — Отель. — Что вы делаете? — Говорим. Обсуждаем давние обиды. Кто тебе так быстро доложил? Стивен? — Персонал тоже следит за обстановкой. Но я зла на Стивена, что не он мне позвонил, и не ты! — Нет повода для беспокойства. Ты же знала, что она нас найдет. — Она угрожает? — Она безобидна, — оценивает Вилланель, и проводит пальцем по всем пуговицам рубашки, чтобы проволиться между тканью на груди и впервые коснуться тëплой кожи. Брови дрогнули у обеих, Вилланель с любопытством расстегнула следующую пуговицу. — Мне приехать? Я выезжаю, хорошо? — Не надо, зачем? Чего ты боишься, Хелен? Поластри?       Глаза жгло от возбуждения, оголять Еву оказалось жарким занятием, она доступна и не возражает. — Я боюсь, что она заберëт тебя. — К сожалению, я ей не нужна. Она по мальчикам, ты знала? Знала ведь, когда целовала. — Вилланель…       Пальцы проследовали в бок, забрались под лиф, и ощутили плотную шишку соска. Ева чуть выгнулась, схватив воздух. — У нас всë было несерьёзно. И скорее всего, мы обе в тот момент думали о тебе. — Обо мне? Продолжай.       Вилланель оттянула лиф вниз и резко наклонилась, чтобы поймать ртом сосок и провести языком под ним. Ева вцепилась в плечи, выгибаясь сильнее и прижимаясь тазом. — Я знаю, зачем она тебя всегда ищет. Вилланель? Ты здесь?       Оторваться было сложно, казалось, вся Ева сейчас была еë, и всë же… — Не для секса. — Она слушает нас? — Да, думаю, она тебя слышит, меня точно. — Я прошу тебя во второй раз, не совершай глупость, никакого побега, тем более сейчас, когда у тебя есть Борис. — Джон. Да, я помню. Я не собираюсь никуда бежать! И завтра, когда ты вернешься, я буду…       Ева забралась под худи и рубашку двумя руками и начала гладить торс, он тут же стал каменным, всё внутри заныло, бабочки резали живот изнутри. — Ты будешь ждать меня? Верно? Я приеду сегодня. Я возьму дочь с собой, пусть она подружится с Джоном, мы сводим их на мультик завтра? Погуляем по Дерби. Вилланель? — Я… Я не могу. — Что? — Играть в семью, не толкай меня в это. — Всё было хорошо! — Это твой сценарий. — Ради меня, чтобы сейчас не происходило, останови это. Подожди меня. Я вернусь и буду рядом, мы разберëмся. — Я хочу еë. — О чëм ты говоришь? — Я сижу на ней, Хелен. И она впервые касается меня так нежно, её ладони… Они там, где нужно. Ты убьëшь нас?       На том конце была тишина, из глаз Евы текли слëзы, она закрыла их, словно тоже хотела услышать ответ. Вилланель наклонилась, и сомкнута свои губы на губах Евы. Та шумно набрала воздух носом и вцепилась в ответ, страсть застилала всë, глаза, разум, пространство, Вилланель знает, что это означает желание брать, и Ева сейчас в этом же режиме. Они соединились, сплелись в поцелуе страсти, отнимая у друг друга себя. Ева расцепила зубы, как горячо и приятно было провалиться в неё языком. — Будь вечером в клубе, — холодно, сказала Хелен, следующий звук означал, что разговор окончен, Вилланель откинула телефон, и поставив локти по обе стороны от головы Евы. — У нас хотя бы будет этот момент, что бы дальше не произошло, — убедительно, произнесла Вилланель, ещë не представляя, как отпустит после такого.       Ева на спине, ноги разведены, мир сузился до одного ощущения: горячего, влажного языка, который вновь ворвался в рот. Забраться в её бельë оказалось так просто, мягкое давление ладони на низ дрожащего живота, а затем, все пальцы разом устремились под одежду. Ева ахнула, еë губы были облизаны, хотелось слышать больше её стонов, поэтому, Вилланель перешла на шею, лаская еë губами. — Ты такая со всеми? Вилланель? — Я не говорю во время секса, сосредоточься, пожалуйста. — Не хочешь слышать меня? Как мне хорошо, как ты всë правильно делаешь? Разрушая мой мир. — Я подумаю после о том, что случилось.       Пальцы начали свой путь, толкаясь короткими и резкими движениями, которые Вилланель компенсировала поцелуями, распределяя их хаотично и жадно. В голове по-прежнему не укладывалось, что она делает это с Евой. Жёсткие рывки продвигали еë по сантиметру вглубь, Еве нравилось, она тряслась и стонала, просила продолжать. Распаренная, сокращающаяся, она принимала в себя уже почти полностью, это были самые счастливые два пальца Вилланель. Войти, задержаться, схватить губами грудь, выйти, дразнить клитор, чтобы вновь вломиться, глубже, где ещë жарче. Каждый толчок — это стон, влажный звук, ногти на плечах. Понимая, что это в первый и последний раз, Вилланель пользуется слабостью Евы, срывая с неё низ, целуя солнечное сплетение и спускаясь, всë жестче и требовательнее. Ева сжалась, свела ноги, такого с ней никогда не было? Вилланель целует еë бëдра, подбирается, успокаивая и расслабляя руками, не настойчиво подводя еë к кульминации. Мысль прожигала мозг, Вилланель хотела попробовать еë, довести, завладеть еë телом в момент оргазма. Стон превратился в шипение, что-то придало Еве смелости, она развела ноги в стороны, и Вилланель оказалась между ними. — Ничего не бойся.       Ева закрыла глаза, выгибаясь от первых касаний. Вилланель никогда не забудет эту нежность и красоту, этот момент доверия, и возможно, самой настоящей любви. Всë просто, они выбрали разное одиночество, и, если оно спасает им жизнь, им придëтся пожертвовать всеми ночами.       После, Ева очень ласковая, почти ручная, мурлычет и двигаться плавно, ласкает, и притворяется, будто так будет всегда. Вилланель смотрит в потолок всë ещё записывая все ощущения в память на долгие годы. Ева забирается сверху, копна её волос подпрыгивает, обалденные волосы. Вилланель готова поклясться, её глаза сейчас блестят, рассматривая эту женщину. В одной рубашке нараспашку, она двигает бëдрами, улыбаясь. — Это же не всë? Что может предложить Вилланель? Я могу посмотреть на твоë тело? — Делай что хочешь, я твоя.       Ева освобождает от одежды грудь, её пальцы несмело очертили объем, и накрыв ладонями, начали сжимать. Взгляд остался на шраме, она тронула и его. Ей хватило смелости раздеть полностью, разложить перед собой как холст, и начать его изучать.       Движения рук урывками, будто Ева боится задержаться слишком долго, обжечься, она терпелива, и нетороплива, под еë руками действительно можно расслабиться, отпустить всë, никакого контроля. Она подносит палец к губам, слегка нажимает, отгибает, целует нежно, с замиранием дыхания. От этого поцелуя её прижатый к обнажённому телу живот, подрагивает. — Я так боюсь. — выпаливает она, и тут же прячет взгляд. — Мы уже в постели, ты со мной, не бойся, что ты хочешь?       Ева потирает лоб о грудную клетку, целуя вскользь, заметно переживая за что-то. — Губами, — тихо, произносит она, — Как сделала ты.       Вилланель улыбается, и от передавшегося ей трепета поджимает губу, подавляя улыбку. Её пальцы нежно берут за лицо, поднимают на уровень глаз, и вновь поцелуй, только насыщающий силой и уверенностью. Ева решительно отправилась вниз, Вилланель накрыла её уши ладонями, чтобы она слышала стук собственного сердца, когда покрывала поцелуями нежное тело. Густые, чëрные кудри, щекотят развдвинутые бëдра, еë навыки в этом на нуле, но, это Ева. То, на что она решилась, сколько всего преодолела в себе, чтобы припасть к самому сокровенному и уязвимому в убийце, заводит до невесомости. Мир полон фальши, и боли, но сейчас они с ним распрощались, утонули в процессе, ничего не давая в долг, не потревожив месть, победив страх, предрассудки. Язык Евы затягивает в тьму, перебирая, вылизывая, толкаясь, еë губы зажимают, втягивают, обдают горячим дыханием. Вилланель не знает, что выбрать, концентрировать ощущения наверху, или перенаправить всë в ноги. Грудь приподнимается так высоко, пятки елозят по простыни. В ушах приятный звон, и внутри разливается тепло, не хватает воздуха на пике ощущений, Ева поднимается, ложится рядом, отходит, и поворачивается, внимательно рассматривая. — Я так и думала… — Сделала что-то нет так? — нахмурилась Ева. — Нет. Я так и думала, что это будет по-особенному. — Мне как будто, нужно извиниться. — Можно. Я всегда думала, что получаю то, что нужно, оказалось, это может быть куда лучше, и теперь, мне вновь получать меньше? — Дело в твоей голове, в процессах, мыслях, это химия. Я не сделала ничего особенного, и я не умею ничего особенного! Ты была с куда более искусными и опытными партнëрами, не так ли? — Да. — Выходит, дело лишь… — В тебе. — Фух, это было отлично, — рассмеялась Ева, закидывая руки за голову. — Да, даже вставать не хочется. — Сколько у нас времени? — Мне нужно вернуться в любом случае, я оставила брата на Стивена. — Так необычно, что ты взяла на себя эту роль. Родителя. — Не хочу, чтобы у него было детство в приюте, да и что он вообще видел, кроме занюханного городка? — Хочешь показать ему мир? — Да. Хочу хоть кому-то быть не поперёк горла в этом мире. — Наконец-то светлая мысль, а вот то, что ты придумала с Иисусом, полная брехня. — Мне казалось, путь был верный. — Ты по нему не шла, ты копировала хорошие поступки, но оставалась собой. — Любишь поболтать после секса? — Мне казалось, это был не секс. Разве он? — Мы занимались любовью? — Именно. — Можно я тебя поцелую?       Вилланель знала, что не получит отказ, она забрала всë время, что у неё было, чтобы быть рядом с Евой, и когда она было на исходе, Юсуф вновь ждал их. Это был самый сложный путь, в конце которого, нужно было поставить точку. Вилланель собиралась с мыслями, и останавливала себя перед желанием сорваться. — Выйдем на пару минут? — спросила Вилланель вежливо, и Ева кивнула.       Уже стемнело, в доме горел мягкий свет, наверняка ужин был готов. — Что ты хочешь мне сказать? — мягко, спросила Ева, облокачиваясь на машину. — После того, что между нами произошло, находи меня чаще. Вместе нам не быть, но, мы же можем всегда друг друга найти? Верно? — Я не знаю, где мы будем… — Я знаю. И твой номер знаю. Хелен поможет оформить дом, я выбрала Лондон, представь, как близко я буду! И ты всегда сможешь прийти, а я всегда буду ждать. — А Хелен? — Я люблю еë, не так, как тебя, но, у меня всë хорошо, понимаешь? Мне приятно ложиться спать ночью в одну и ту же кровать, с одним человеком, приятно её внимание ко мне и забота. Она сейчас несется из Лондона ради меня, понимаешь? — Да. — Есть бумага и ручка?       Ева возвращается в машину, роется в своей сумке, и даëт блокнот. Вилланель пишет всë, что знает. — Отец Хелен, из верхушки «12». Я садилась за еë компьютер, нужно было сделать перевод текста, пошарила везде, особенно помог её календарь. У него скоро День Рождения, в календаре указано, где будет отмечать, это ресторан, сможете проследить. — Ты действительно даëшь мне это? — Только не действуй в одиночку, не умирай, Ева. — А ты позови на новоселье. — Обещаю.       Ева обнимает и прижимает к себе. Никакого насилия, никаких физических ран. — Я всегда скучаю по тебе, Ева. И если ты задумываешься, стоит ли… Да. — Пиши мне.

***

      Вилланель не ошиблась. Хелен действительно всё это время была в пути, и каждая секунда ожидания еë возвращения висела в воздухе дома. Вилланель успела поужинать, поболтать с Джоном о том, как прошëл его день, помочь с игрой — все эти действия были призрачными, совершёнными на автопилоте, пока всё её существо было приковано к тикающим в тишине секундам. И вот дверь распахнулась, впустив вместе с Хелен прохладу вечера. — Посмотришь мультики здесь, я поднимусь с Хелен, нужно поговорить. — Но ты пропустишь! — Внимательно запоминай, расскажешь.       Вилланель без слов поднялась наверх, ощущая тяжесть идущей сзади Хелен не как шаги, а как нарастающее атмосферное давление. Оно сжимало виски, делало ступни свинцовыми. Можно было прикинуть варианты, подготовиться, или довериться случаю — но разум был пуст, в нём лишь звенела тихая, ледяная сталь ожидания. Дверь закрылась с мягким, но окончательным щелчком, и в комнате будто исчез весь воздух, похолодало. — Ложись на живот, — ровно, без единой ноты, сказала Хелен, снимая с себя верхнюю одежду. Ткань шуршала, как опадающие листья.       Наказание, конечно, что ещё могла придумать Хелен? Мысль пронзила Вилланель, острая и почти облегчающая своей предсказуемостью. Она приготовилась к боли, укладывая себя на постель, уткнувшись лицом в прохладную, мягкую ткань покрывала. Руки она положила не вдоль тела, а согнула в локтях, ладони вжались в матрас — так она в любой момент могла оттолкнуться, подняться, дать отпор. Её тело стало тетивой, натянутой до предела. Тишина наполнилась жестоким предвкушением, пульсацией в кончиках пальцев и сжатым в комок горлом. Движение. Не удар, не резкий захват. Вилланель накрывает сверху телом, и всё её напряжённое естество вздрагивает, ожидая боли. Но вместо неё — тяжесть, тепло, охватывающее, прижимающее действие. Хелен ложится на неё, обнимая. Это объятие не было мягким; это была крепость, клетка, убежище — всё сразу. Давление было таким, что на мгновение перехватило дыхание, но это был не груз наказания, а вес другого живого, дышащего человека. — Ты в порядке? — спрашивает Вилланель, сглотнув комок невыплаканного напряжения, чувствуя, как голос царапает её изнутри. — Нет, а ты? — Нет.       Слова повисли в воздухе, смешавшись с дыханием. Вилланель ощущала каждую точку соприкосновения: тепло бёдер Хелен, изгиб её руки под собственной грудью, биение сердца у себя в спине — учащённое, чужое, но теперь такое близкое. — Не думала, что ты будешь здесь, когда я вернусь. — Ты не заставляешь меня спать с тобой, это мой выбор. — Вилланель говорила в подушку, и голос звучал приглушённо, но твёрдо. — А Ева? — Она всегда будет в моей жизни, даже если ты её убьешь, — мускулы спины непроизвольно напряглись, готовясь к реакции. — Не убью, — голос Хелен прозвучал прямо у самого уха, тихо, и от этого слова будто вошли в Вилланель не через слух, а через кожу. — Я буду стараться отпустить иллюзию о том, что мы могли бы быть вместе, счастливы, далеко от «12». Не могли. — Я правда люблю тебя, Вилланель. И моей любви должно хватить на помощь с этим.       Это «должно хватить» прозвучало как обет и как сомнение одновременно. Вилланель почувствовала, как руки Хелен сжимаются чуть сильнее, не причиняя боли, но утверждая присутствие, реальность этого момента, этой близости. — Я думала, ты меня накажешь. Что-то жëсткое, в твоëм стиле, — выдохнула Вилланель, и её собственное тело наконец начало медленно, прерывисто расслабляться под этим весом, сдаваясь не силе, а чему-то другому. — Хочу лишь держать тебя в своих руках, пойми, я уже на это не рассчитывала, возвращаясь сюда.       И в этих словах, в этом объятии, которое было и удержанием, и спасением, Вилланель ощутила всю физическую гамму момента: леденящий ужас ожидания, сменившийся шоком от нежности, тяжесть, которая не ломает, а заземляет, и странное, почти невыносимое тепло, начавшее растекаться от точки соприкосновения тел, растворяя каменное напряжение где-то глубоко внутри. Вилланель понимала, что этой ночью Хелен её не хочет, только не в один и тот же день, когда она сгорала в руках Евы.

***

      На следующий день всë показалось сном. В голову ворвалась волна тех полученных ощущений, возбуждение моментально охватило. С жалобным стоном, Вилланель обхватила Хелен, притягивая к себе, совершая излишне пошлые толчки в еë ягодицы, хватая зубами за затылок, мягко покусывая, забираясь руками под майку. — Что происходит? — простонала Хелен. — Хочу тебя. Давай, снимай трусики. Зачем ты вообще в них спишь со мной? Хелен       Если измерять счастье флаконом Clive Christian №1, а этот парфюм был разлит во флаконы ручной работы, украшен бриллиантом в 3 карата, а в его составе духов значатся специально выращенные цветы иланг-иланга, ваниль, фиалковый корень и сандал. То, у неë имелся целый флакон, и горсть бриллиантов рядом. Игнорируя задачи на день, она проводит утро в объятиях заряженной феромонами Вилланель. Завтрак общий, но та держит при себе, Хелен кормит завтраком, режет блинчики, и не только ей, ещë и учит Джона. Хелен присутствует на тренировке, Стивен гоняет Вилланель, и оба они выглядят предельно сексуально. Джон одиноко играет в баскетбол, Хелен забирает волосы в хвост, и идëт к нему. — Побросаем вместе? — Я в порядке. — Знаю. Не обязательно быть не в порядке, чтобы на тебя обратили внимание. Давай, Вилланель всë равно занята, и мы можем провести время вместе.       Джон очень чуткий и воспитанный, но может свободно шутить, и неправильное произношение слов иногда очень забавит. Хелен не старается учить, просто мягко произносит как правильно, не делая на этом акцент, и он повторят, а спустя время, уже произносит слово верно. Удивительная память. Физически он тоже активный, и не ленив. Мяч отбивает свой ритм от пола, ладони уже горят, игра стала серьёзной, рост маловат, но Джон часто попадает мячом в кольцо. Хелен даже не поддаëтся, потому что не очень в этом хороша, и всë же закидывает больше, пока очередной бросок не предотвращает Вилланель. Обхватив за талию, она приподняла, и выбила мяч из рук. — Давай, Джо! Я держу эту мировую баскетболистку!       Джон закидывает мяч, с первого раза, поднимая победно руки. — Да ты хорош! Ну-ка, кидай мне, посмотрим, сможешь ли ты отнять.       Вилланель отпускает, чтобы показать свои умения, вместе они носятся вокруг, пока Джон не выдыхается, румяный, запыхавшийся. Он падает на мат, махая руками с просьбой о передышке. — Кто пойдëт со мной в душ? — спрашивает Вилланель на ухо. — Я, и только я! — Джо! Мы наверх, в душ, дай нам полчаса, а потом, не знаю, хочешь поехать в город? Купим тебе бутсы для футбола. — Было бы круто.       Секс в душе такой влажный, скользкий, пылкий, после него сложно собраться мыслями. Они наряжаются, у Хелен есть платье и длинное, строгое пальто бежевого цвета, Вилланель использует классический дуэт рубашки и джемпера с ярким воротником, и накидывает сверху кожаную куртку, обтягивающие брюки и мощная обувь дополняют её городской образ. Они с трудом покинули спальню, заставили Джона тепло одеться и вышли из дома вместе. Вилланель села за руль и мчалась по опавшим листьям. Глубокая осень позволяла проникнуть в закоулки души. Хелен поглядывала в сторону Вилланель, и всегда находила в еë лице грусть. Прохладный воздух наполнял лёгкие, а согревающая музыка — старые рок-хиты и нежные джазовые мотивы — звучали из динамиков, создавая атмосферу полной гармонии, Хелен надеялась, что Вилланель тоже это чувствует.       Когда машина приблизилась к Дерби, город встретил их серебристым осенним светом, мягко отражающимся в мокрой брусчатке узких улочек. Исторические здания с готическими башнями и резными фасадами будто хранили в себе вековые тайны, а золотистые кроны платанов мерцали в парках, приглашая на прогулку, это было в их планах.       Они остановились в небольшом кафе на тихой улочке — уютном месте с камином и ароматом свежемолотого кофе. Там они попробовали горячий пай с мясом и овощами, дополнили его бокалом тёмного сидра, а на десерт — классический яблочный крамбл с ванильным кремом. Джон съел так много сладкого, что вышел побегать с мальчиком, с соседнего стола. — У меня есть готовые варианты домов, — Хелен повернула планшет к Вилланель. — У меня тоже. Сейчас посмотрим, что ты выбрала.       Хелен наблюдала за этим изучающим взглядом, и пыталась осмелиться спросить. — Вилланель? А в этом доме будет место для меня? — В таком случае, разве, мы не могли бы переехать к тебе? — Не предлагала, потому что жить с моей мамой ты вряд ли захочешь. — Она возится с твоей дочерью, знаю. А отец? — Он слишком занят. — Ты будешь нас знакомить? — Не поверю, что тебе это нужно. — Может, нужно тебе? Не знаю. — У моего отца день рождение на следующей неделе. Если хочешь… — И как ты меня представишь? — Моя девушка. — Это праздник только для близких? — У него мало близких, но много нужных людей. Мы с тобой не будем лишними. — Хорошо, давай, сделаем это. — Знаешь, меня пугаешь такая ты. — Что во мне изменилось? — Ты будто готова к нормальной жизни и отношениям. После Евы… Я не рассчитывала ни на что, если ты понимаешь. — Мы не будем вместе. Этот не повод ставить крест на своей жизни. Я всë ещë могу начать жить. — Да, несомненно. Спасибо, что со мной. Готова прогуляться немного?       Сладкий поцелуй в благодарность за оплаченный счëт, они выходят под ручку, забирают Джона, и идут гулять в пышный парк Дарби, где осенние клёны образовывали разноцветный ковёр из багровых и золотых листьев. Тихие дорожки вели их к реке, отражавшей серое небо и проплывающие облака, а лёгкий ветер нашёптывал сказки старинного города, раскрывая его очарование и уют. Держать среди всего этого за руку Вилланель, ловить её влюблённый взгляд, притягивать к себе для поцелуя, было таким нежным и важным сейчас. Выглянуло солнце, прямо, когда они подошли к воде, Вилланель долго смотрела в глаза. — Такие зелёные. — От мамы. Скоро убедишься. — Смущаю тебя? — Мне всë ещë непривычно. — Согласна.       Идеальный день, будто взятый взаймы, подошёл к концу в спальне Вилланель, где Хелен читала вслух книгу и случайно, усыпила не только Джона.

***

      Срочные дела в Лондоне заставили рано подняться, никого не разбудив, Хелен вышла в прохладу утра, подняв ворот пальто от пронизывающего ветра. Водитель уже ждал, она по привычке села на заднее сидение, посмотрев в телефон все ближайшие встречи, и время. — Доброе утро, постарайся довести меня быстрее, немного опаздываю. — Не обещаю, обычно я не превышаю скорость, — женский голос безошибочно был узнаваем, Хелен отложила телефон, нагнувшись вперëд. — Любишь устраивать неожиданные встречи? — Сюрприз. — Куда мы едем? — Лондон, возможно, если ты будешь разговорчива. — Что тебе опять нужно? — Я знаю, что ты играешь против нашей идеи. Ты укрепляешь позиции за счëт меня. Тебе даже Вилланель удалось забрать, браво! — Знаю, если бы вы обе объединились, далеко бы зашли. — Ты ведь с ней не только назло мне? — Нет, конечно, нет. — Любишь еë? — Всем сердцем, а ты? Можешь не отвечать. Даже Вилланель сказала, что у вас взаимно, но вместе вам быть не суждено. — Это не из-за тебя. — Знаю. Но я и не замена тебе. Вижу это по еë глазам, и как она любит меня ночами. — Используешь еë теперь не только в профессиональном плане, не так ли? — Наоборот, я полностью освободила её от работы. Со мной она не будет ни в чëм нуждаться, и для этого не нужно будет никого убивать. — Похоже, вы обе в выигрыше. — А что касается тебя? Что хочет Ева Поластри? Для успокоения своей души? Ты могла взять её, но оставила мне. — Оставила?       Ева усмехнулась, и потрясла головой, было видно, как она сильнее сжала руль, и ускорилась. Откинувшись назад, Хелен решила разбудить Вилланель звонком, просто сообщить, что она уехала, и к вечеру уже вернëтся, но сигнал не прошëл. Сеть оказалась перечëркнута. — Ева, что со связью? — А ты как думаешь? — Ты везëшь меня в Лондон? — Нет. Мы почти приехали.