Предатель

На следующий день они договариваются встретиться у Чонгука и обговорить план против Ли. Тэхен приходит по адресу и, мягко говоря, удивляется. Квартира перерыта, вещи разбросаны, а на стене написано: «Предатель». — Что случилось? — спрашивает Тэхен, переступая через обломки двери на полу. — Походу, мою квартиру пометили, — Чонгук сидит на ковре и перебирает свои вещи с грустной миной, пытаясь хоть как-то навести порядок. Сквозь разбитые окна дует морозным ветром, стекло валяется на полу, кровать сломана. Тэхен понимает, что эта квартира больше непригодна для проживания. У него возникает одна очень неприятная идея. И быстрее, чем он ее может обдумать, из его рта вырывается: — Можешьпожитьуменя. — Чего? — Я повторять не буду, глухой. Чонгук все услышал. Ему нельзя так просто соглашаться. — Ты правда это имеешь в виду? Да ладно, я у друзей переночую. — Ты тупее, чем я думал. Еще не хватало невинных людей вплетать в твою историю. — Не знал, что тебя это заботит, — улыбается. — Ладно, буду тише травы, ниже воды. — Дебила кусок, — хмыкает Тэхен и ведет его к себе домой. Не то, чтобы в его холодной квартире есть какие-то улики про банду или про его прошлое и настоящее. Да, там склад ружья, его детский альбом (где запечатлены моменты, когда все было хорошо) и какая-то сумма налички на черный день. Самое ценное в ней — кот. Бояться, что Чонгук что-то разузнает, — нерационально. — Мне кажется, в моей квартире без окон было теплее, чем у тебя с окнами, — комментирует Чонгук и ловит возмущенный взгляд. — И нахера ты два чемодана привез? — Кто знает, сколько займет ремонт квартиры. Лучше быть подготовленным, чем неподготовленным. — Я тебя больше двух дней не вынесу. Спать будешь на диване, если голодный — готовь сам. Вещи мои не лапай. И самое главное: не тревожь меня. Если нарушишь хоть одно правило — вылетишь на улицу, понял? Чонгук закатывает глаза, но соглашается. Он садится на диван, и Припиздик сразу прыгает ему на колени. Чон его гладит, мяукает ему и издает «милые» звуки. У Тэхена рвотный рефлекс, но он успешно его подавляет. Чонгук ждет, пока кот спрыгнет на пол, и начинает исследовать хоромы. Мебель — старая. Телевизора нет. Все необходимое есть, но словно чего-то не хватает. Тэхен идет отсыпаться после ночной работы, а Чон решает кое-что сделать. — Это что за хуйня? — первое, что говорит Тэхен, когда просыпается и смотрит на стену в гостиной. На него сверху уставились Припиздик и Чонгук. Кот сидит у него на коленях и разглядывает своими зелеными глазами парня. Чонгук делает вид, что целует животное, а внизу надпись: «Любимые». — О, проснулся. У тебя ни одной картинки не висит, вот я и решил приукрасить, — улыбается сидящий на диване Чонгук. — Эту срань я завтра же выкину (= он никогда ее не выбросит.) Сонный Тэхен такой же грубый, как и бодрствующий. Только у него волосы торчат во все направления компаса, на лице вмятины от подушки, а белая футболка вся помята. Первым делом у Тэ — кофеек. У него почти что профессиональная машина со встроенной кофемолкой. Чонгук любопытно следит, как орудовать этим аппаратом, чтобы потом самому по утрам готовить этот бодрящий напиток. Следующее по расписанию — душ. После него — обязательное дефиле в одном лишь полотенце до спальной комнаты. Чонгук саркастически подмигивает и получает ментальную пощечину за это. В чистой одежде он снова выходит в гостиную, гладит кота, сюсюкается с ним и возвращается в суровую реальность. С серьезным лицом готовит завтрак на кухне, подает тарелку себе и Чонгуку. Последнему еще приносит кофе и спрашивает, нужно ли ему молоко. — Я думал, я сам себе готовить должен, — проговаривает Чонгук. — Я случайно добавил лишнее яйцо. Чонгук видит, что никакого «случайно» нет. Было умышленно сделано две порции. Неужели этот преступник заботится о нем? Неужели удается пробраться в доверие к нему? От этого (или, может, от опеки) поднимается настроение. — Спасибо! — говорит Чон с полным ртом. После завтрака в 16:00, кто-то стучит в дверь. Тэхен идет посмотреть, кто это. Может, Чимин. В глазке ничего не видно, кроме темноты. Он сразу берет глок, лежащий недалеко от двери в припрятанном месте и медленно приоткрывает дверь. Не успевает он увидеть гостя, как получает тортом в лицо. Его заталкивают обратно в квартиру, поют песню «С днем рождения!» и таскают за уши. Чонгук удивляется звукам и следует в коридор. Там столпилось шесть парней, все ведут себя очень громко и пляшут вокруг Тэхена, который убирает сливочный крем с лица. Чимин стоит рядом и слизывает куски торта со щеки Тэ, а Припиздик убегает в спальню. Как только Чон оказывается замеченным, группа затихает. Самый высокий из них удивленно спрашивает: «Кто это?» А Чимин радостно произносит: — Привет, Чонгукки! Какое прекрасное стечение обстоятельств. *** В квартире дышать нечем. Когда семь парней одновременно курят, весь кислород собирается в уголке комнаты и старается всеми силами выскользнуть в окно — ему тоже душно. На столе выпивка и две пачки чипсов. Большего им не надо. Тэхен сидит на полу в позе лотоса и ковыряется в торте, так и не съев ни одного куска. Чонгук это замечает и отбирает у него тарелку — вторая порция идет легко. Чон знакомится с ребятами, вызывает у них недоверие, особенно у Намджуна (с самым серьезным взглядом) и Юнги (самый тощий). — Ну-ка, расскажи, чем живешь, кто у тебя мать, кто отец, — проговаривает Джин (самый высокий) и наливает Чонгуку соджу. — Вы его такого не спрашивайте, он и через час не заткнется, — возмущается Тэхен. Чон начинает рассказ и одновременно вбирает в себя как можно больше информации: кто отводит взгляд, кто больше им интересуется, кто меньше, кто только делает вид, что ему пофиг. Следующая техника, которой он воспользуется — «преднамеренное замедление» для создания впечатления спокойствия и уверенности. Говорит он кратко и по делу, подбирая правильные слова и отмечая каждую реакцию парней. — Слишком гладко, — отзывается Юнги и делает глоток виски (он соджу, как оказывается, не пьет). — Ты словно мне чей-то сценарий зачитал. — Я просто честный, — спокойно отвечает Чонгук. — Если что-то делаю — не прячу. Всё, что не говорю — не ваше. — Вот это выдал, — смеется Хосок. — Я границы другого уважаю, куда не просят — лезть не буду. — Пиздишь, — хмыкает Юнги, обращаясь к другу. — Да вы что к малому пристали, крутой парень, — отрицает Чимин. — Я вчера его бицуху видел. Вот такая, — и сам начинает красоваться. Юнги сверлит Чонгука взглядом из-под челки, но не он его пугает. Самый тихий из них — Намджун — вот, кого стоит бояться. Чон не знает, кто из них главный, и не уверен, есть ли тут он вообще, но не может не прочувствовать авторитет этого мужчины. — Не забывай: мы живем в мире, где доверие может стоить жизни. Знаешь, а давай-ка проверим, — вызывается Джин и ставит три стопки соджу Чону. Тот без передышки все выпивает и старается не кривиться. У него получается. Мышцы лица уже настолько натренированные, что внутренние ощущения никогда не проявляются снаружи. — Как проверим? — интересуется Чимин. — Ты не догоняешь? — подначивает Хосок. — А, так вы хотите шоу. Ну, щас устроим, — азартно произносит парень и вызывает Чонгука на мини спарринг. — Ребят, может, оставите этого сопляка в покое? — тихо говорит Тэ. Чимин хоть и попадает разок кулаком по щеке Чонгука (кончено, тот поддался), но очень быстро оказывается с выкрученными руками за спиной. — НУ НАШ! — громко выкрикивает Хосок и привстает со стула. — Не спеши с выводами, балбес, — хрипит Юнги и снова наливает Чонгуку соджу. Они специально пытаются его споить, чтобы замедлить когнитивные процессы парня и проверить его настоящие умыслы. — Ты не удивляйся, что к тебе дед так прикопался, — с улыбкой говорит Чимин. — У Тэ друзей нет, — тот возмущенно уставляется на говорящего. — Ну, кроме нас, конечно. Вот ты и кажешься подозрительным. — А как ты вообще у Тэхена оказался? — спрашивает Хосок. — Кстати, да. Я вчера забыл поинтересоваться, — Чимин чешет затылок. Тэ напрягается, покашливает и с недоверием смотрит на Чонгука: щенок сейчас воспользуется магическими силами долбоебизма и расскажет про угрозы Ли. — Он помог — я остался. Остальное не важно, — выдает Чон. — У-у-у, тайны. Я такое люблю, — произносит Хосок. Тэхен с облегчением выдыхает и делает глоток соджу. Намджун наблюдает, закуривает и решает присоединиться к разговору: — Был у нас тоже такой парень, — затягивается. — Быстро стал «своим». Обращались с ним, как с семьей, — стряхивает пепел. — Пока он не допустил маленькой ошибки: пытался нас сдать. Мы с проебами не возимся, вторых шансов не даем. Ты же понимаешь, к чему я? Чонгук еще никогда не находился в таком кругу подозрения. С Тэхеном еще можно было разобраться, Чимин, Джин и Хосок — раздолбаи, а вот Намджун… Сердце стучало в висках. В горле пересохло. Навыки Чона дали сбой. — Если вы ищете идеального, ищите где-то ещё. Но если вам нужен тот, кто умеет держать рот на замке — он перед вами, — выкручивается Чонгук и выпивает очередную стопку соджу. — Красиво сказал, — Джин хлопает в ладоши и берется за свой напиток. Первыми уходят он и Намджун, ссылаясь на работу. Видимо, сегодня — их смена. После прощания атмосфера разряжается, алкоголь сильнее дает в голову и больше всего влияет на Хосока. Они с Чимином ставят старые песни на телефоне, фальшиво поют и отделяются от других, уходя в свой мир. Чонгук тоже выдыхает и замечает, что сам находится в состоянии опьянения. Даже этому его учили на подготовке. При каждом глотке он ненадолго задерживает соджу во рту, чтобы его тело привыкло к алкоголю. А ещё он делает незаметные движения: потирает мочки ушей и массирует точки на запястьях, которые помогают снизить воздействие спиртного. Юнги делает вид, что все еще подозревает Чона, но на самом деле добреет и даже подкалывает его после того, как узнает о навыках стрельбы парня. Лишних вопросов больше никто не задает, хотя осадок от слов Намджуна все еще витает в воздухе. На несколько песен Чонгук присоединяется к поющей парочке, оставляя Тэ и Юнги наедине со своими философскими разговорами, а потом возвращается и просто слушает. С чем-то он согласен, с чем-то — нет. Чон в нужный момент включает «инструмент доверия». Он намеренно демонстрирует уязвимость, чтобы вызвать сочувствие и доверие у парней, делится своими (выдуманными) историями из жизни и видит, как Тэхен безмолвно наблюдает. На его щеках — румянец, а в глазах — пьяное удовольствие. План продолжает работать. Больше всего сочувствия вызывают откровения о детстве: — Знаете, парни, — Чонгук намеренно изображает себя пьяным. — Я о таком мало говорю (пытается заставить их чувствовать себя особенными), но я всегда ребенком завидовал другим детям. Я никогда не чувствовал себя их частью, между нами существовала стена. Нет, даже не так. Я словно был заперт в клетке и наблюдал, пока другие дети наслаждались жизнью. И как бы по-мальчишески это ни было, я просто хотел быть принятым. Хотел быть в кругу «своих». Вы понимаете, о чем я? — забавно, но так мало врать ему еще не приходилось. Даже Хосок и Чимин выключают музыку и внимательно вслушиваются в монолог Чонгука. Конечно понимают. Каждый из них это пережил, и полицейский прекрасно это видит: трудное детство, напряженные отношения с родителями, влияние улиц. Эти факторы отразились на каждом из них. На Чона в том числе. Но он выбрал правильную дорогу, в отличии от других. Он сделал единственный верный выбор, не так ли? Чонгук переводит взгляд на Тэхена и видит бездонную теплоту в его глазах. Ему кажется, что тот его ментально… обнимает? И Чону стает на секунду не по себе. Потому что его накрывает волна воспоминаний о том, кому он врал. Он резко понял, что устал, он безумно устал это делать. И во взгляде Тэхена было что-то такое, на что можно было опереться и просто выдохнуть. И больше не надо было бежать. — О чем думаешь, щенок? — Тэ возвращается в реальность и возвращает с собой Чонгука. — Да что-то я загнул со своими темами, сорян, — чешет голову и медленно наливает себе соджу. — М-да, что-то я устал, — потягивается Хосок. Юнги выходит из вдумчивого состояния по приказу Чимина, зевает, и оставляет больше половины бутылки недопитого виски на столе. Парни прощаются, еще раз поздравляют Тэхена с днем рождения и выходят из квартиры, оставляя двоих наедине. — Это ты? — спрашивает Чонгук, на коленях у которого сидит Припиздик, и тычет пальцем на фотографию из пошарпанного альбома. На ней стоит мальчик в саду лет пяти. Он во все зубы улыбается, а в глазах ни тени мрачности. На нем смешная панама с динозавриком, а в руках одуванчик. И как судьба имеет право отбирать улыбку у этого ребенка? Чонгук дергается, думая, что Тэхен сейчас заберет фотоальбом или ударит, но тот лишь тянется перелистнуть страницу. Картинка за картинкой сопровождается маленькой, краткой историей. Это звучит как перечисление фактов — чтобы не дай бог не раскрыть истинные эмоции и чувства. Однако, Чон отмечает, как дергаются уголки парня, когда тот рассказывает. Они оба играют свои роли. Оба скрывают себя настоящих. Они живут фальшивой жизнью, и это делает их похожими. Лишь когда страницы альбома заканчиваются, Тэхен замечает, что плечи парней касаются. От точки контакта исходит тепло и разливается солнцем в груди. Припиздик потягивается и остается лежать на коленях у парней, словно мостик, соединяющий два мира. Тэхен смотрит на кота, а потом в черные глаза Чонгука, намекая, что встать у них не выйдет. Тот без слов все понимает: негоже кота будить. Так и сидят некоторое время, пока сон не накрывает их теплой пеленой.