Предатель

Тэхен открывает глаза и осознает, насколько у него затекла шея. На коленях Припиздика уже нет, за окном светит солнце, а в квартире пахнет гренками и Чонгуком. Тот стоит за плитой и словно спиной чувствует, что Тэ проснулся. В последствии оборачивается с двумя кружками с кофе в руках. — Блять, все тело болит, — кряхтит Тэ и тянется к чашке. — Я Припиздика уже покормил, воды налил и готов к прогулке. — К какой еще прогулке, щенок? Я ногой за квартиру не ступлю. На улице потеплело, но снег не тает. Идут двое парней — у одного лицо насупленное, видимо, мысли тяжелые. У другого, видимо, мыслей вообще нет. Чонгук решил приготовить равиоли на обед, а продуктов у Тэхена, кроме хлеба, молока и яиц, нет. Ближайший супермаркет в двадцати минутах пешком, поэтому хмурый всеми силами сопротивлялся выходить наружу. Но пришлось. Тэхен не привык к «обеду» или «ужину». Раз позавтракал — и хорошо. А тут, будто у бабушки, да еще и десерт подадут. — Ты иди, а я покурю, — приказывает Тэхен и уходит за супермаркет, на погрузочную зону, чтобы людей не видеть. Чонгук ходит по супермаркету, выбирает качественные продукты, даже муку цельнозерновую берет. Как хорошо, что не пришлось долго объяснять, почему он не пошел в университет и на работу. Сказал: «Я взял больничный» и Тэхену этой информации хватило. Возле отдела с мясом стоит долго, не может определиться, брать ли ему свинину или говядину, или и то, и другое. Берет и то, и другое. Тэхену нужно много белка с такой работой. Стоп, стоп, стоп… Чонгук ловит себя на мысли, насколько вжился в свою роль. Он хмыкает и продолжает ходить по супермаркету. Тэ уже вторую докуривает и злится. Думает, Чонгук решил продуктов на всю Корею скупить. Что-то бормочет себе под нос, представляет, как отругает этого сученка. Сегодня Тэхену паршивее обычного. И что он делает в таких ситуациях? Едет на кладбище к отцу, материт его там, бросает землю об надгробный камень, а потом… убирает. Папа дал ему жизнь, но не дал право на счастье. Зато Тэ имел право быть плохим. И даровал его ему Намджун. То, что ранее было плохим, стало рутиной. Делить мир на хорошее и нехорошее — детская привычка. Делить мир на «либо ты его, или он тебя» — вот это Тэ ближе. Переступить через порог социальной нравственности гораздо проще, чем кажется. Для этого просто нужно решиться упасть. Прыгнуть в неизвестность. И осознать, что бремя ответственности за этот прыжок будешь нести только ты. Поэтому многие люди стопорятся, думая, что оно того не стоит. Но для Тэхена в конце пропасти был смысл. Там его ждал Намджун. — Такие очереди… — Чонгук выносит три больших пакета с продуктами. — Ты иди домой, вот ключ, а я кое-куда съезжу. — И куда? Может, я с тобой поеду. Тэхен бросает презрительный взгляд на парня и всерьез задумывается. Он уже брал своих ребят на то дьявольское место, они там пивом могилу поливали. К тому же, никаких сентиментальных чувств он к этому объекту не испытывает, скорее, наоборот. И привести дурного Чонгука туда — одно из самых оскорбительных вещей в мире. Мстить отцу при жизни Тэхен боялся, но вот сейчас, даже если он не верит во все эти мистические штуки, настало время по полной оторваться. — Поехали, — говорит Тэ, подумав. На кладбище прохладнее, чем в городе. Конечно — тут нет зданий, чтобы прикрыть от холодного ветра. Парни выходят из такси — Чонгук со своими тремя пакетами — и идут по непротоптанной дорожке. Чон то и делает, что спотыкается о какие-то камни под снегом, а Тэхен идет уверенно, будто бывал здесь раз сто и знает каждый изъян пути. — Ты бы мне сказал, что мы на кладбище поедем, я бы продукты не брал, — говорит Чон и шмыгает носом (еще простудиться не хватало). — Хммм, не мои проблемы. Ты сам напросился, — у Тэхена краснеют щеки от холода. Чонгуку не по себе. Для него кладбище — святыня. Там он (когда не под прикрытием) навещает сестру. Когда он это делает, не терпит шума и других людей, а уходит в молитвы и верит, что та его слышит. — Эм, ты к кому идешь-то, к кому-то знакомому или так, просто гуляешь? — спрашивает Чон. — «Гуляешь». Хах. Что думаешь, я мест получше не знаю? К отцу иду, щенок. К папочке. — Я тут постоять могу, — топчется на месте и думает, зачем напросился. Это же такое нарушение чужих границ! Если бы так с Чонгуком поступили, он бы с этим человеком больше никогда не общался. — Пойдем, раз приехал. Думаю, отцу бы ты понравился. У могилы полный бардак — Чон тихо ахает и присаживается на скамейку (состоящую из одной доски и еле стоящих тонких ножках). На лавочке надписи — он узнает имя Чимина и других друзей его банды. В самом центре красуется имя «Намджун». Чонгук подозревает, что именно он может быть главой, но для этого нужны факты, а не интуиция. — Эй! Ты что делаешь?! — вскрикивает и смотрит, как Тэхен плюется на надгробие. — Что, в принципе, и обычно, когда прихожу сюда. Ты пива, случайно, не купил? — Тэхен вытирает рот рукавом куртки и начинает рыться в пакетах. Чонгук забывает, что стоит у чужой могилы, думая только про свою сестру. Парень подходит к камню и гладит его рукой, проговаривая: — Так с мертвыми нельзя обращаться, они же все слышат, — Чон приходит в себя и теперь обращается к Тэ серьезным тоном. — Сколько бы он боли тебе не причинил, ты до сих пор винишь его. Ты словно забыл, что вырос, и давно не тот маленький беззащитный ребенок, которого никто не хотел любить так, как ему надо было. — Да что ты вообще обо мне… — Тэхен пытается что-то сказать, но Чонгук продолжает, набирая ноту злости в голосе. — Конечно, тебе удобно скидывать ответственность на отца, и вместо того, чтобы взять ответственность за настоящее, ты живешь прошлым, где за тебя все решали. Тебе так удобно, да? Сеять хаос в мире и не обязываться ничему. Пытать людей, косвенно убивать их наркотиками, своими же ногами топтать спокойствие этого города? Неужели тебе на это все поебать? — Если я скажу «да», что ты сделаешь? Меня изменишь? — Тэхен только хмыкает, но чувствует, как в груди что-то тяжелеет. Чонгук долго не думает и замахивается кулаком с максимальной точностью. Конечно, его удар профессионален. Он успевает разбить губу Тэхену и вызвать у него кровотечение из носа. Это отрезвляет обоих, особенно Чона, так как он понимает, что может прямо в этом моменте провалить миссию и навсегда потерять Тэ. — Прости! — его черные глаза вдруг округляются. Чон подходит ближе к Тэхену, который держится за свою губу. Другой рукой он прикрывает глаза. — Эй, ты чего? — Чонгук слышит тихие всхлипывания и снова подходит ближе. Тэхен… плачет? Рука полицейского скользит по плечу преступника и с теплотой приобнимает его. Почему Тэ сейчас выглядит таким человечным? Таким уязвимым и настоящим? — Забудь, что я сказал, пожалуйста, только не плачь, а? — тихим голосом шепчет Чон. Видеть слезы такого человека, как Тэхен, заставляет его сердце раскалываться напополам. Он должен ликовать от проявления садизма в сторону дилера, от того, что нашел его мягкую точку. Но почему ему только больно, и самому хочется плакать? Тэхен резко закидывает свою руку за спину Чонгука и очень крепко обнимает его. Курточка парня вся сжимается, а объятия настолько сильные, что дышать сложно. — Нет, ты прав, — Тэ шепчет куда-то в шею Чона. Обоим стает теплее. Конечно же от того, что солнце начинает светить ярче, а не от объятий. В такси назад едут в неловкой тишине. Дома, Чон сразу приступает к готовке, а Тэхен делает вид, что очень заинтересованно изучает этикетку вина. — Кхм, — прокашливается. — Я предлагаю нам распить, — и ставит Château Margaux на стол. — Откуда у тебя деньги на такое дорогое вино? — интересуется Чонгук. — Наивно думать, что я его покупал. — Ладно, разливай. Снова играет спокойный джаз из слабого динамика телефона, снова в бокалах вино, и снова Чонгук танцует, только уже без своего дурацкого фартука. В этот раз напиток берет намного быстрее (наверное, из-за предыдущей ситуации) и подталкивает парней на более шутливые разговоры. — Ну, давай! Давай сыграем! — просит Чон. — У меня будто важнее дел нет. — Так у тебя сегодня ночью нет работы. Можно расслабиться. — Ладно, если будешь загадывать действия, которые мне не понравятся, — вылетишь из квартиры. Чонгук закатывает глаза и начинает игру в «правда или действие», ища вопросы в интернете: — С кем из присутствующих в этой комнате ты бы поменялся телами и почему? — Ты идиот, скажи честно? — прыскает Тэхен. — Ладно-ладно, представь, что тебе осталось жить 24 часа, что ты будешь делать? — Лежать на диване и курить сигарету за сигаретой. Правда или действие? — лениво проговаривает Тэ. — Действие, — уверено отвечает Чонгук. — Сделай сальто назад, — улыбается Тэ улыбка сразу сходит с лица, когда Чон и правда делает сальто назад. — Ты впечатлен? — Немного, — Тэ чешет затылок. — Правда или действие? — Правда. Чонгук убирает телефон со стола и начинает думать сам. Это пугает Тэхена. — У тебя был кто-то? — Чон неуверенно прощупывает землю. — Месяц отношений считается? — Нет. — Не было. — Да ну! У тебя хоть и скверный характер, как у обиженного на жизнь деда, но личико очень даже ничего. Неужели ни одна рыбка не клюнула? — Нет, «рыбка не клюнула». Правда или действие? — Правда. — Ты гей? — серьезным тоном спрашивает Тэхен. Чонгук начинает заливаться смехом и еле останавливается: — Я скажу так: я люблю экспериментировать и считаю, что от жизни нужно брать все. Ну, почти все. Правда или действие? — Правда. — Да ты заебал. Ладно… — Чон гораздо больше времени думает, чем надо было бы. Он покачивает бокал со стороны в сторону, напиток оставляет винные дорожки сначала на одной стенке, а потом на другой. У него на щеках румянец, а в глазах — игривый огонек. Тэхен боится обжечься, хотя уже сам начал подгорать: тоже сидит с розовыми щеками. — Что ты чувствуешь, когда находишься рядом со мной? — взгляд Чонгука пронзительный, заинтересованный и колкий. Он снова смотрит в душу Тэхена, которая разрывается между двумя мирами: довериться или нет. — Задай другой во-, — Тэ пытается договорить, но Чон не дает ему такой привилегии. — Вот, например с тобой мне уютно, хоть ты так часто бурчишь. А еще меня не так пугает Ли и его люди. За тобой — как за каменной стеной, — во все 32 улыбается Чонгук. — Ну, и к тому же, ты довольно интересный за счет того, что мы такие разные. Тэхен сразу отводит взгляд, внимательно изучает крошку хлеба на столе и ощущает, как внутри возникает неизвестное ему чувство.       Сработало. Техника положительной обратной связи — одно из лучших средств привязать человека к себе. — Чего молчишь, тебе такое редко говорят? — интересуется Чонгук и подсаживается немного ближе. У Тэхена немного спирает дыхание. Он чувствует тепло, исходящее от подсевшего парня. И кто успел у него в квартире так трубы подкрутить? — Но то, что ты сегодня сказал про меня… что я жестокий. Это ведь правда, и я сам это осознаю, — Тэ вдумчиво продолжает смотреть в стол. — А я и не отказываюсь от своих слов. Ты можешь быть засранцем, и в то же время интересным собеседником. Да, ты жестокий и я не пытаюсь тебя оправдать. Однако я вижу, что ты тихо страдаешь. Я хочу понять тебя. Я хочу хоть немного унять эту боль, — Чонгук копает очень глубоко и сам себя удивляет. Эти слова выходят за рамки миссии Чона. Назад их уже не вернешь. Чего он хотел добиться, проговаривая это? Чон до этого каждый раз имел стратегию, но не в этом случае. Он просто говорил… из сердца, а не из головы? Неужели не он вобрался в голову Тэхена, а наоборот? — Это не твоя задача — меня спасать, — тихо, но уверено говорит Тэ. — Это не моя задача, а мое желание, — шепчет Чонгук и отбрасывает все мысли в голове. Чон тянется к руке Тэхена, пальцами нежно ее касается, подносит к ней лицо и безумно ласково целует, прямо по центру, где родинка. Сердце у Тэ на секунду останавливается, а волна электричества проходит по всему телу. И, вдруг, становится тепло, хотя в мыслях он все еще настороже. Снова возникает вопрос: довериться или нет? Ступить ли и тут в неизвестность? Прыгнуть ли в пропасть? Кто его будет ждать на дне? *** Сразу же после этого Чонгук выходит из квартиры на свежий воздух, под предлогом важности прогуляться перед сном. Зря времени тратить нельзя — нужно сообщить боссу о продвижении дела. Отойдя на безопасное расстояние, Чонгук набирает номер начальника. — Сэр, есть продвижения в… — Чон, миссия слишком затянута. Сверху капают и ждут немедленные результаты. Завтра выведи Тэхена на точку. Там его и перехватим, выпытаем всю информацию из него. — Сэр, но я почти… — Ты меня услышал. Сделай все в своих силах. — Да, Сэр.