Attraction of the crescent moon

Прошло несколько недель с того дня, когда Гарри посетил дом Калленов. Недели, наполненные странным, почти идиллическим ритмом, который Гарри никогда прежде не знал. Его жизнь делилась на два состояния: когда Джейкоб был рядом, и когда его не было. В присутствии Джейкоба мир казался ярче, насыщеннее, каждый момент был наполнен смыслом. В его отсутствие Гарри занимался обычными делами — читал, гулял по лесу, иногда встречался с Беллой в библиотеке или за чашкой кофе в единственном кафе Форкса. Но даже тогда его мысли были постоянно прикованы к Джейкобу, к той невидимой нити, что связывала их, становясь с каждым днем все прочнее. Джейкоб, со своей стороны, был воплощением преданности. Он появлялся каждое утро с кофе и выпечкой, проводил с Гарри все свободное время, если только его не вызывали на патруль. Их отношения развивались с естественной, неспешной грацией. Поцелуи стали более уверенными, продолжительными, полными не только нежности, но и нарастающей страсти. Объятия становились крепче, руки исследовали друг друга с осторожным, но жадным любопытством. Гарри открывал для себя новую сторону себя — сторону, которая могла быть уязвимой, которая могла доверять, которая могла просто принимать любовь, не ожидая подвоха. Но даже в этом море растущего счастья под поверхностью плелись темные течения. Напряжение между стаей и вампирами не ослабевало. Иногда Джейкоб приезжал после патруля особенно мрачным, его плечи были напряжены, а в глазах стояла тень той самой ярости, о которой он предупреждал. В такие дни он был немногословен, и Гарри научился просто быть рядом, своим молчаливым присутствием успокаивая бушующего внутри зверя. Однажды вечером они сидели на полу в гостиной Гарри, спиной к дивану, и смотрели какой-то старый фильм. Гарри полулежал, прислонившись к груди Джейкоба, чувствуя под щекой ровный стук его сердца. Рука Джейкоба обнимала его за плечи, большой палец рассеянно проводил по его ключице. Было тепло, уютно и совершенно безопасно. Фильм подходил к концу, когда Джейкоб нарушил тишину, его голос прозвучал задумчиво и немного тревожно. — Сегодня на патруле... я почувствовал что-то странное. На территории Калленов. Гарри приподнял голову, чтобы посмотреть на него. — Странное? Что именно? — Не знаю, — Джейкоб нахмурился, глядя в пространство перед собой. — Не их запах. Не их холод. Что-то... другое. Острое. Электрическое. Как перед грозой. И Эдвард... он был на грани. Я видел его глаза. Они были почти черными. Он что-то почувствовал, и это его взбесило. Гарри почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он вспомнил свой недавний эксперимент. Всего пару дней назад, чувствуя себя особенно скучающим по магии, он вышел глубокой ночью в лес за домом и на небольшой поляне, скрытой от посторонних глаз, практиковал несколько простых заклинаний — заклинания света, левитации, одно-два защитных чара. Он был уверен, что его не видели и не слышали. Но могла ли магия оставить след? Энергетический отголосок, который могли почувствовать столь чувствительные существа? — Может, это был просто бродячий турист? — предположил он, стараясь, чтобы его голос звучал ровно. — Нет, — Джейкоб покачал головой. — Это было не человеческое. И не вампирское. Это было... я никогда с таким не сталкивался. — Он посмотрел на Гарри, и в его глазах читалось не только недоумение, но и щемящая забота. — Я хочу, чтобы ты был особенно осторожен, ладно? Не ходи один далеко в лес. Пока мы не поймем, что это было. — Хорошо, — тихо согласился Гарри, чувствуя укол вины. Он был источником этой тревоги. Его магия, его сущность, нарушали хрупкое равновесие этого мира. Джейкоб изучал его лицо, и его взгляд стал мягче. — Прости. Я не хочу тебя пугать. Просто... я не могу не волноваться за тебя. — Я знаю, — Гарри прикоснулся к его щеке. — И я ценю это. Правда. Они снова погрузились в тишину, но на этот раз она была немного натянутой. Гарри понимал, что не может продолжать скрывать правду. Рано или поздно что-то случится. Его магия, как часть его самого, будет искать выхода. Или его прошлое настигнет его здесь, в этом тихом уголке. Он должен сказать Джейкобу. Но страх потерять это счастье, этот новый, хрупкий мир, был слишком силен. Через несколько дней Белла пригласила их обоих на небольшой ужин у себя дома. Ее отец, Чарли, был в отъезде, и она хотела «официально познакомить их как пару». Гарри чувствовал некоторую нервозность Джейкоба при мысли о проведении времени в доме Свонов, но тот согласился — ради Гарри и ради того, чтобы поддержать хрупкое перемирие с Беллой. Ужин прошел на удивление спокойно. Белла готовила пасту, и, хотя это было не шедевром кулинарии, атмосфера была теплой и дружелюбной. Они говорили о нейтральных темах — о книгах, о планах на лето, о том, как Чарли ловит рыбу. Все изменилось, когда в дверь постучали. Белла пошла открывать, и через мгновение в гостиную вошел Эдвард Каллен. Он был один, одет в темные джинсы и свитер, и его бледная кожа казалась еще белее в тусклом свете комнаты. Увидев Джейкоба, он замер, и его золотые глаза сузились. Джейкоб вскочил на ноги, его тело мгновенно напряглось, как струна. Воздух в комнате сгустился, наполнившись немой враждой. — Эдвард, — произнесла Белла, ее голос дрогнул от тревоги. — Я не знала, что ты придешь. — Я почувствовал... напряжение, — холодно сказал Эдвард, не отрывая взгляда от Джейкоба. — Решил проверить, все ли в порядке. — Все в порядке, — резко парировал Джейкоб. — Мы просто ужинаем. Без незваных гостей. Гарри наблюдал за ними, чувствуя, как его собственные инстинкты обостряются. Он видел, как мышцы на спине Джейкоба напряглись, как будто готовые к трансформации. Он видел, как пальцы Эдварда слегка сжались, его сверхчеловеческая скорость и сила готовая быть выпущенной в любой момент. — Пожалуйста, не надо, — тихо умоляла Белла, глядя то на одного, то на другого. Эдвард перенес свой пронзительный взгляд на Гарри. — Вы снова здесь, мистер Поттер. И снова... вы окружены интересной аурой. Сегодня она особенно сильна. Джейкоб шагнул вперед, заслоняя Гарри собой. — Оставь его в покое, Каллен. — Я просто выражаю наблюдение, — парировал Эдвард. Его взгляд вернулся к Джейкобу. — Ты тоже должен это чувствовать, Блэк. Эту... энергию, что исходит от него. Она не человеческая. И не вампирская. Так что же это? Все взгляды устремились на Гарри. Белла смотрела с недоумением и страхом. Эдвард — с холодным любопытством. А Джейкоб... Джейкоб медленно обернулся, и в его глазах Гарри увидел не гнев, а боль. Боль от недоверия. От того, что от него что-то скрывают. — Гарри? — тихо произнес Джейкоб. Его голос был полон вопроса и раны. Это был момент истины. Секрет висел в воздухе, тяжелый и неизбежный. Гарри понял, что не может больше прятаться. Не здесь, не так. Он глубоко вздохнул, собираясь с мыслями. Он посмотрел на Джейкоба, пытаясь вложить в свой взгляд все свое доверие и любовь.сказал — Ты прав, Эдвард, — он, и его голос прозвучал удивительно спокойно. — Я не совсем... обычный человек. Он поднял руку. Все замерли. Белла затаила дыхание. Эдвард наблюдал с ледяным интересом. Джейкоб смотрел на него, не мигая, его лицо было маской напряженного ожидания. Гарри не стал произносить заклинание вслух. Он просто сосредоточился, вызвав из глубин своей памяти ощущение тепла, света, магии. Он думал о первом моменте, когда взял в руки палочку в Олливандерсе, о чувстве, что нашел часть самого себя. На его ладони, медленно, как распускающийся цветок, возник мягкий, теплый шар света. Он парил в воздухе, освещая его лицо и лица окружающих мерцающим золотым сиянием. Это был простейший из фокусов, но его эффект был ошеломляющим. Белла ахнула, отшатнувшись. Ее глаза были широко раскрыты от неверия. Эдвард наклонил голову, его брови поползли вверх. В его глазах вспыхнул интерес, почти научный. — Факультет? — пробормотал он себе под нос, но Гарри услышал. Похоже, чтение мыслей давало вампиру некоторое представление о магическом мире. Но Гарри смотрел только на Джейкоба. Тот стоял, не двигаясь, его взгляд был прикован к светящемуся шару. Его лицо было бледным, глаза снова метались между человеческим и волчьим, но теперь не от гнева, а от шока. Он смотрел на свет, потом на Гарри, потом снова на свет. — Что... что это? — наконец выдохнул он. — Магия, — просто сказал Гарри. Он сомкнул пальцы, и свет погас, оставив после себя лишь призрачное пятно на сетчатке. — Я волшебник, Джейкоб. В комнате воцарилась гробовая тишина. Белла смотрела на Гарри, как на пришельца. Эдвард, кажется, был очарован. А Джейкоб... Он медленно покачал головой, его взгляд был полон смятения. — Волшебник? — он произнес это слово так, как будто оно было на неизвестном языке. — Но... как? Почему? Почему ты не сказал мне? — Я боялся, — честно признался Гарри. Его сердце бешено колотилось. — Я приехал сюда, чтобы скрыться. От своего прошлого. От своей славы. От всего. Я просто хотел быть обычным человеком. А потом я встретил тебя. И я... я боялся, что если ты узнаешь, все изменится. Ты отвернешься от меня. Джейкоб слушал, и его лицо постепенно менялось. Шок уступал место чему-то другому. Чему-то более глубокому. — Ты думал, что я отвергну тебя из-за этого? — его голос был тихим, хриплым. — После всего, что я есть? После того, как показал тебе своего внутреннего зверя? Ты действительно думал, что я испугаюсь какого-то света? В его словах не было гнева. Была боль. И в этот момент Гарри понял, какую ошибку он совершил. Он недооценил Джейкоба. Он недооценил силу их связи. — Я... я не думал, — прошептал Гарри, чувствуя, как сжимается его горло. — Я просто боялся. Джейкоб сделал шаг вперед. Он игнорировал Эдварда и Беллу, его мир сузился до Гарри. — Ты доверяешь мне свою жизнь, когда я превращаюсь в монстра. Ты доверяешь мне свое тело, свое сердце. Но ты не доверяешь мне свою правду? — Я доверяю тебе! — воскликнул Гарри, и его голос дрогнул. — Я доверяю тебе больше, чем кому-либо в своей жизни! Именно поэтому мне было так страшно! Потому что ты стал самым важным! И я не мог вынести мысли, что могу потерять тебя! Слезы выступили на его глазах, и он с ненавистью смахнул их. Он не хотел плакать. Не здесь, не сейчас. Джейкоб смотрел на него, и постепенно боль в его глазах стала утихать, сменяясь пониманием. Он видел не волшебника, не героя, не того, кем бы ни был Гарри в своем мире. Он видел человека, который был так же напуган, как и он сам когда-то. Человека, который боялся быть отвергнутым за то, кем он является. — Ты идиот, — тихо сказал Джейкоб, и в его голосе не было упрека, только нежность. — Полный, безнадежный идиот. Он закрыл оставшееся между ними расстояние и взял Гарри за лицо своими большими, теплыми руками. — Ты мог бы превратиться в розового единорога с радужными крыльями, и ты все равно был бы моим, — прошептал он, глядя прямо в его зеленые глаза. — Ты думаешь, какая-то магия может изменить то, что я чувствую? То, что мы есть друг для друга? Облегчение, нахлынувшее на Гарри, было таким мощным, что у него подкосились ноги. Он схватился за запястья Джейкоба, держась за них, как за якорь. — Прости, — выдохнул он. — Прости, что не сказал раньше. Джейкоб притянул его к себе и крепко обнял, игнорируя всех остальных. — Просто больше не скрывай от меня ничего. Пожалуйста. Любую правду. Любую. Я могу ее вынести. Я сильнее, чем ты думаешь. В этот момент раздался холодный, четкий голос Эдварда. — Это, конечно, очень трогательно, но это не объясняет того энергетического всплеска, что мы почувствовали. И не объясняет, кто вы на самом деле, мистер Поттер. Волшебник? В нашем мире нет волшебников. Джейкоб медленно отпустил Гарри и повернулся к Эдварду, его защитный инстинкт снова активировался. — Это не твое дело, Каллен. — Напротив, — парировал Эдвард. — Все необычное, что происходит на нашей территории, — мое дело. Особенно если это может привлечь нежелательное внимание. Ваше или чье-либо еще. Гарри вытер лицо и выпрямился. Он посмотрел на Эдварда, затем на Беллу, которая все еще смотрела на него с широко раскрытыми глазами, и, наконец, на Джейкоба. Он видел в его глазах поддержку. Безусловную поддержку. — Я не из вашего мира, — сказал он Эдварду. — Я из другого. Мира, где магия — это норма. Где есть школы волшебства, министерства, свои законы. Я приехал сюда, чтобы спрятаться. Потому что в моем мире я... я известен. И эта слава меня уничтожала. — Знаменитый волшебник, — произнес Эдвард, и в его голосе прозвучала легкая насмешка. — И что вы здесь делаете? Собираетесь ли вы превратить наш лес в свой личный полигон для заклинаний? — Нет, — твердо ответил Гарри. — Я здесь, чтобы жить. Спокойно. И чтобы быть с Джейкобом. Это все, что я хочу. — И мы должны просто поверить вам на слово? — поднял бровь Эдвард. — Да, — вступил Джейкоб, его голос был низким и угрожающим. — Довольно. Он сказал тебе все, что собирался. Теперь убирайся. И оставь его в покое. Если ты или твоя семья тронете его, вам придется иметь дело со всей стаей. И на этот раз это будет не пограничная стычка. Это будет война. Эдвард и Джейкоб измеряли друг друга взглядами — лед и огонь, вечность и ярость. Воздух снова наэлектризовался. — Эдвард, пожалуйста, — снова вмешалась Белла. Ее лицо было бледным. — Гарри мой друг. Он не причинит вреда. Давай просто... давай просто уйдем. Эдвард посмотрел на нее, и его жесткое выражение смягчилось. Он снова повернулся к Гарри. — Я буду следить за вами, мистер Поттер. Ради безопасности моей семьи. — А я буду следить за тобой, Каллен, — парировал Джейкоб. — Ради безопасности моего импринта. Эдвард кивнул, как будто этого и следовало ожидать. Затем он взял Беллу за руку и повел ее к двери. На пороге он обернулся. — Интересно, — сказал он, его золотые глаза блестели в полумраке. — Ваши мысли... они все еще туманны. Но теперь я понимаю почему. Окклюменция, да? Настоящая. Вы не тот, кем кажетесь, Гарри Поттер. И я надеюсь, что ваше присутствие здесь не принесет бури, которую никто из нас не сможет пережить. Они ушли, оставив Гарри и Джейкоба одних в внезапно ставшей очень тихой гостиной. Джейкоб тяжело вздохнул и провел рукой по лицу. — Черт. Это было... интенсивно. — Прости, — снова сказал Гарри. — Из-за меня все это. — Перестань, — Джейкоб подошел к нему и снова обнял, на этот раз более нежно. — Ты не виноват. Виноваты они. Всегда виноваты они. — Он помолчал, а затем спросил: — Так... волшебник, а? Гарри неуверенно кивнул. — Да. — И у тебя есть... палочка? И ты летаешь на метле? И все такое? Гарри не мог не рассмеяться, слыша эти слова из уст Джейкоба. — Да. У меня есть палочка. И я летал на метле. Я был ловцом в своей школьной команде по квиддичу. Джейкоб смотрел на него с восхищением и легким недоверием. — Вау. Это... это круто. — Правда? — Гарри с облегчением увидел, что в глазах Джейкоба нет ни страха, ни отвращения. Только любопытство. — Ты не... ты не думаешь, что это странно? — Гарри, я превращаюсь в гигантского волка, — усмехнулся Джейкоб. — Моя шкала «странности» немного сдвинута. Пока ты не собираешься превратить меня в лягушку, все в порядке. Гарри рассмеялся, и это был чистый, счастливый звук. Он чувствовал, как гигантский камень свалился с его души. Он был понят. Принят. До конца. — Я не превращаю людей в лягушек, — улыбнулся он. — По крайней мере, не без очень веской причины. Джейкоб покачал головой, все еще улыбаясь. — Значит, знаменитый волшебник, а? Тебе придется рассказать мне все. Абсолютно все. Но не сейчас. Сейчас... сейчас я просто хочу быть с тобой. Они убрали со стола и помыли посуду в комфортном молчании, их плечи иногда касались друг друга, наполняя простые движения глубокой интимностью. Когда они закончили, Джейкоб взял его за руку. — Поедем ко мне? — тихо предложил он. — Я не хочу оставлять тебя одного сегодня. И... я хочу проснуться рядом с тобой. Сердце Гарри забилось чаще. Они еще не проводили ночь вместе. Это был следующий шаг. Большой шаг. И глядя в теплые, полные любви и доверия глаза Джейкоба, Гарри понял, что он более чем готов его сделать. — Да, — просто сказал он. Дом Джейкоба был таким же, каким его представлял Гарри — комната подростка, с постером на стене, беспорядком на столе и запахом дерева, пота и самого Джейкоба. Было уютно и по-домашнему. Они готовились ко сну в ванной, их движения были немного неуверенными, но полными нежности. Когда Гарри вышел в одной пижамной штанах, он увидел, что Джейкоб уже лежит на кровати, тоже без верха, его мощный торс был освещен мягким светом лампы. Он смотрел на Гарри, и в его глазах горело не скрываемое желание. Гарри подошел к кровати и скользнул под одеяло рядом с ним. Они лежали лицом к лицу, касаясь друг друга носами. — Ты уверен? — прошептал Джейкоб, его дыхание было теплым на губах Гарри. — Ни в чем не был так уверен, — искренне ответил Гарри. Их поцелуй был медленным, тщательным, полным обещаний. На этот раз не было спешки, только постепенное, неуклонное движение к полному единению. Руки Джейкоба скользили по его спине, снимая пижамные штаны, и Гарри позволил ему, отвечая тем же. Прикосновение кожи к коже было электризующим. Гарри чувствовал каждую мышцу, каждый шрам на теле Джейкоба, и каждый из них был частью истории, которую он жаждал узнать. Джейкоб был нежным, но настойчивым, внимательным к каждому вздоху, каждому вздрагиванию Гарри. Он как будто читал его тело, как открытую книгу, находя те места, которые заставляли Гарри стонать и выгибаться. Не было стыда, не было неуверенности. Было только доверие и всепоглощающее желание. Когда они наконец соединились, это было не больно, а естественно, как будто они, наконец, нашли недостающую часть друг друга. Гарри обвил ногами спину Джейкоба, впиваясь пальцами в его мощные плечи, чувствуя каждое движение, каждый толчок, который приближал его к краю. Он смотрел в глаза Джейкоба, темные и полные обожания, и видел в них свое отражение — человека, который был любим. По-настоящему. Оргазм нахлынул на него волной, вырывая из его губ сдавленный крик, в котором смешались имя Джейкоба и беззвучное признание в любви. Джейкоб последовал за ним через мгновение, его тело напряглось, и он прошептал имя Гарри, как молитву, прежде чем рухнуть на него, тяжелый и потный, но осторожный, чтобы не раздавить его. Они лежали, переплетенные, пытаясь отдышаться. Сердца бились в унисон, грудь вздымалась в такт. Джейкоб мягко поцеловал его в плечо, затем в шею, затем в губы — легкий, нежный поцелуй. — Я люблю тебя, — прошептал он, и слова прозвучали так просто, так неизбежно, что Гарри почувствовал, как по его щекам текут слезы. На этот раз слезы счастья. — Я тоже люблю тебя, — выдохнул он в ответ, целуя его в ответ. — Так сильно. Позже, когда они лежали в темноте, обнявшись, Гарри прижался лбом к плечу Джейкоба и начал говорить. Он рассказывал ему все. О своем детстве у Дурслей, о Хогвартсе, о Роне и Гермионе, о Волдеморте, о пророчестве, о войне, о жертвах, о своей вине, о своей славе, которая была для него бременем. Он говорил часами, и Джейкоб слушал, не перебивая, только иногда сжимая его руку или целуя его волосы, когда голос Гарри прерывался от эмоций. Когда он закончил, на улице уже начинало светать. Джейкоб лежал молча, обдумывая услышанное. — Боже, Гарри, — наконец прошептал он. — Я... я не знал. Я думал, что у меня тяжелая жизнь. Но ты... ты прошел через ад. — Я выжил, — тихо сказал Гарри. — И теперь я здесь. С тобой. И это делает все прошлое стоящим. Потому что оно привело меня к тебе. Джейкоб крепче обнял его. — Я никогда не позволю никому причинить тебе боль снова. Никогда. Клянусь своей жизнью. Клянусь своей стаей. Гарри верил ему. Абсолютно. Он наконец-то нашел не просто любовь. Он нашел дом. Он нашел человека, с которым мог разделить всю свою правду, все свои темные углы, и быть принятым безоговорочно. Засыпая в его объятиях, под мерный стук его сердца, Гарри в последний раз подумал, что, возможно, Эдвард Каллен был прав. Его присутствие здесь, возможно, действительно принесет бурю. Но теперь у него был якорь.