Attraction of the crescent moon

Солнце, бледное и жидкое, будило Гарри нежно, в отличие от резкого света лондонских утренников или пронзительных лучей, что пробивались когда-то сквозь витражное окно в спальне Гриффиндора. Он проснулся с ощущением, что его сновидения были наполнены запахом дождя, леса и теплой кожи. На его губах все еще жило эхо вчерашнего поцелуя — не физическое, а эмоциональное, словно их прикосновение навсегда изменило химический состав его тела. Он не вскочил с кровати, как делал это обычно, когда его разум тут же заполнялся списком дел, угрозами или воспоминаниями. Вместо этого он лежал, прислушиваясь к тишине, нарушаемой лишь щебетом птиц и далеким шумом океана. Впервые за долгие годы его разум не метнулся в прошлое, к Той Ночи в Хогвартсе, к лицам тех, кого он потерял. Он был здесь. В настоящем. И настоящее было окрашено в теплые, медовые тона, а его сердце билось ровно и спокойно, предвкушая новый день. День с Джейкобом. Он помнил разговор с Беллой. Вампиры. Слово, которое в его мире ассоциировалось с вампирскими кланами, с кровопролитием, с темными ритуалами. Но Белла говорила о них как о врачах, как о семье. И она, хрупкая человеческая девушка, была влюблена в одного из них. Его аналитический ум, взращенный Гермионой, пытался классифицировать, найти аналогии. Но этот мир, мир Форкса и Ла-Пуша, жил по своим собственным, не прописанным в книгах правилам. Когда через пару часов раздался стук в дверь, Гарри был уже одет и собран. На пороге стоял Джейкоб, и в его руках снова были два стаканчика кофе, но на этот раз его лицо озаряла не робкая улыбка, а широкая, сияющая ухмылка, полная уверенности и счастья. — Утро, — просто сказал он, протягивая кофе. Его глаза пробежались по лицу Гарри, словно проверяя, не было ли вчерашнее миражом, и, увидев ответную улыбку, сияние его лица стало еще ярче. — Утро, — ответил Гарри, пропуская его внутрь. Их пальцы снова соприкоснулись при передаче стаканчика, и теперь это ощущение было не тревожной искрой, а знакомым, приятным теплом. Они выпили кофе на кухне, и на этот раз неловкость полностью испарилась. Джейкоб рассказывал забавные истории из детства, о проказах с Полом и Эмбри, и Гарри смеялся — громко и искренне, чувствуя, как неведомая тяжесть покидает его плечи. — Слушай, — Джейкоб положил свой пустой стаканчик на стол, его выражение стало немного более серьезным. — Я хочу пригласить тебя… к себе. В Ла-Пуш. Познакомить с ребятами. Официально. Гарри почувствовал легкий укол тревоги. Встреча с его стаей? С теми, кто знал его секрет? Кто, возможно, не будет так же рад чужаку, как Джейкоб. — Они… они знают? О нас? — осторожно спросил Гарри. — Они знают, что ты мой импринт, — прямо сказал Джейкоб. Его взгляд был честным и открытым. — Они чувствуют это. И они примут тебя. Потому что ты — мой. Для стаи это все равно, что представить свою душу. Они будут защищать тебя так же яростно, как и я. Слова «мой» снова прозвучали, но на этот раз они не вызвали протеста. В них не было собственничества. Была… принадлежность. — Хорошо, — согласился Гарри. — Давай. Поездка в Ла-Пуш была другой. Джейкоб был более оживленным, показывая ему знакомые места: школу, где учился, закусочную, где они тусовались подростками, дом своей бабушки. Он был здесь своим, и Гарри с радостью смотрел на эту часть его жизни. Они подъехали к дому Билли Блэка, отца Джейкоба. Это был скромный, но ухоженный дом с видом на океан. На крыльце сидел мужчина в инвалидной коляске с мудрыми, добрыми глазами и той же самой, что у Джейкоба, улыбкой. — Отец, это Гарри, — сказал Джейкоб, и его голос был полон гордости. — Гарри, мой отец, Билли. Билли протянул руку, его рукопожатие было твердым. — Рад наконец встретиться, сынок. Джейкоб не замолкал о тебе все утро. — Папа, — проворчал Джейкоб, но его уши покраснели. Гарри улыбнулся. — Всё в порядке. Приятно познакомиться, мистер Блэк. — Зови меня Билли, — тот откинулся в коляске, внимательно изучая Гарри. Его взгляд был проницательным, но не враждебным. Он видел не просто нового друга сына. Он видел нечто большее. — Добро пожаловать в нашу семью, Гарри. Эта простая фраза тронула Гарри до глубины души. «Семья». У него почти не было опыта настоящих, кровных семейных отношений. А тут незнакомый человек принимал его так просто и естественно. Вскоре подъехали Пол и Эмбри. Они вышли из машины, их движения были осторожными, сдержанными. Они кивнули Гарри, и их взгляды были оценивающими, но без открытой враждебности, которую он подсознательно ожидал. — Это Пол, Эмбри, — представил Джейкоб, положив руку на плечо Гарри защищающим жестом. — Ребята, это Гарри. — Привет, — сказал Пол, его голос был низким и немного хриплым. Он был самым крупным из троих, с суровым выражением лица. — Здаров, — кивнул Эмбри, его глаза, казалось, сканировали Гарри с ног до головы, но затем он улыбнулся, и его лицо сразу стало моложе и добрее. — Слышал о тебе. Они уселись на веранде, и Билли начал рассказывать старые легенды Квилетов — не о оборотнях, а о духе земли, о Вороне-обманщике, о созданиях, что жили в лесах до прихода людей. Гарри слушал, завороженный. Это была живая история, дышащая прямо здесь, в этих горах и лесах. В какой-то момент Пол наклонился к Гарри и тихо сказал: — Ты не такой, как мы ожидали. — А каким вы ожидали? — так же тихо спросил Гарри. — Не знаю. Более… напуганным. Или высокомерным. Ты просто… сидишь. Слушаешь. — Пол пожал плечами. — Для Джейка это хорошо. Он стал спокойнее. Почти как до… Он не договорил, но Гарри понял. До того, как стал оборотнем. До всей этой истории с Беллой и вампирами. — Я не собираюсь причинять ему боль, — тихо сказал Гарри. Это была не просьба об одобрении, а констатация факта. Пол внимательно посмотрел на него, а затем медленно кивнул. — Вижу. Ладно. Тогда добро пожаловать в стаю, Гарри. Это было принятие. Не такое восторженное, как у Джейкоба, и не такое отеческое, как у Билли, но твердое и честное. Эмбри, услышав это, хлопнул Гарри по спине, и напряжение окончательно улетучилось. Позже, когда они с Джейкобом остались одни, гуляя по пляжу Ла-Пуша, Джейкоб спросил: — Ну как? — Они замечательные, — искренне ответил Гарри. — Твой отец… он потрясающий. — Да, — улыбнулся Джейкоб. — Он принял это… все это, — он сделал жест, указывая на себя, на свою сущность, — лучше, чем я мог надеяться. Он сказал, что гордится мной. Что я продолжаю дело наших предков. Они шли по мокрому песку, и волны накатывали им на ноги. Было холодно, но Гарри не хотелось уходить. — Спасибо, что привел меня к ним, — сказал Гарри. — Для меня это многое значит. Джейкоб остановился и повернулся к нему. Его лицо стало серьезным. — Для меня тоже. Ты… ты теперь часть этого. Часть меня. И я хочу, чтобы ты знал каждую часть моей жизни. Хорошую и… не очень. Он посмотрел в сторону леса, и его взгляд на мгновение стал отстраненным. — Иногда… иногда я не могу контролировать это. Гнев. Ярость. Особенно когда чувствую угрозу. Для тебя. Раньше это было из-за Беллы, а теперь… теперь это может быть что угодно. Просто знай это. Я никогда, слышишь, никогда не причиню тебе вреда. Но я могу быть… пугающим. Гарри вспомнил свой собственный гнев, свою ярость. Вспомнил, как кричал на Дамблдора, как ломал вещи в гриффиндорской гостиной после смерти Сириуса. Он понял это. — Джейкоб, я пережил войну, — тихо сказал Гарри. Он не планировал говорить это, но слова вырвались сами. — Я видел, как люди умирают. Я убивал. Я знаю, что такое гнев. И страх. И я знаю, что такое — бояться самого себя. Ты не напугаешь меня. Джейкоб смотрел на него с таким выражением, будто видел его впервые. В его глазах не было жалости. Было понимание. Сопричастность. — Что случилось с тобой? — прошептал он. Гарри покачал головой. — Не сейчас. Но я расскажу. Обещаю. Просто… знай, что я не хрупкое стекло. Может, я и не оборотень, но я могу постоять за себя. Джейкоб медленно кивнул, принимая это. — Хорошо. Они снова пошли, и их руки случайно касались друг друга. Потом Джейкоб осторожно взял его руку в свою. Его ладонь была огромной и теплой. Это был простой, интимный жест, который заставил сердце Гарри биться чаще. Они шли так, держась за руки, по безлюдному пляжу, и для Гарри это было почти так же волнующе, как их первый поцелуй. Вечером Джейкоб отвез его обратно домой. На пороге он не стал целовать его, а просто притянул к себе в объятия. Гарри уткнулся лицом в его грудь, вдыхая его запах, чувствуя под щекой биение его сердца. Это было так же интимно, как поцелуй. Возможно, даже больше. — Завтра я занят, — тихо сказал Джейкоб, его губы касались волос Гарри. — Патруль. Но я приду после. Как только смогу. Гарри кивнул, не выпуская его из объятий. — Будь осторожен. Джейкоб усмехнулся. — Всегда. Когда он уехал, Гарри почувствовал странную пустоту. Дом, который раньше был его убежищем, теперь казался слишком большим и безмолвным без присутствия Джейкоба. На следующее утро Гарри проснулся с ощущением легкого беспокойства. Джейкоб на патруле. Охранял границы от вампиров. От Калленов. Его мысли снова вернулись к Белле. Ему захотелось увидеть ее снова, поговорить с кем-то, кто понимал эту сложную динамику, но с другой стороны баррикад. Он отправился в библиотеку. Белла была там, она расставляла книги на полках. Увидев его, она улыбнулась. — Привет. Как твои выходные? — спросила она, и в ее глазах читалось лукавство. — Интересно, — улыбнулся Гарри в ответ. — Я был в Ла-Пуше. Встретил отца Джейкоба и его друзей. Лицо Беллы выразило понимание. — А, я вижу. И как тебе стая? — Они приняли меня. На удивление хорошо. — Они хорошие парни, — сказала Белла. — Просто… очень преданные и вспыльчивые. Как и Джейкоб. — Он говорил мне о патруле сегодня, — осторожно сказал Гарри. — О Калленах. Тень пробежала по лицу Беллы. — Да. Это… сложное время. Границы напряжены. — Она помолчала, а затем добавила: — Эдвард пригласил меня сегодня на обед к ним. В их дом. Если хочешь… ты мог бы пойти со мной. Гарри замер. Идти в логово вампиров? Добровольно? Его инстинкты волшебника, вся его подготовка кричали «нет». Но любопытство и желание понять мир, в который он попал, были сильнее. — Ты уверена, что это нормально? Я не хочу вторгаться. — Они знают о тебе. Эдвард… он читает мысли. Он знает, что ты друг Джейкоба, но также и то, что ты мне нравишься. И что ты не представляешь угрозы. Пока что, — она улыбнулась, чтобы снять напряжение. Мысль о том, что кто-то может читать его мысли, заставила Гарри внутренне содрогнуться. Он вспомнил Снейпа и Леглименс. Но он был обучен Окклюменции. Он мысленно возвел стены вокруг своего разума, как когда-то учил Снейп. Старые привычки умирают с трудом. — Хорошо, — сказал он, чувствуя, как учащается пульс. — Я пойду. Дом Калленов был современным шедевром из стекла и стали, спрятанным глубоко в лесу. Он выглядел как что-то с другой планеты по сравнению с бунгало Гарри или домом Блэков. Когда они подъехали, Гарри почувствовал это — не магию, а нечто иное. Холод. Абсолютную, неестественную тишину. И запах — не крови и смерти, как он ожидал, а чего-то стерильного, почти как в больнице, с легкими нотами дорогого парфюма. Белла вела его внутрь, и он почувствовал, как по спине пробежали мурашки. В гостиной их ждали. Несколько человек — нет, не людей — сидели и стояли с той грацией, что может быть только у хищников. Они были невероятно красивы, до неестественности. Их кожа будто светилась в полумраке комнаты, а глаза были цвета жидкого золота, как и говорила Белла. Эдвард отделился от группы и подошел к Белле. Он был худощавым, с идеальными чертами лица и медными волосами. Его движения были плавными и беззвучными. Он поцеловал Беллу в щеку, а затем повернулся к Гарри. — Гарри Поттер, — его голос был мелодичным, как музыка. — Я Эдвард Каллен. Рад встрече. Они пожали руки. Рука Эдварда была холодной, как мрамор, и твердой. Его золотые глаза изучали Гарри с неотрывным, пронзительным вниманием. — Я тоже рад, — сказал Гарри, стараясь дышать ровно. — Это моя семья, — Эдвард жестом указал на остальных. — Мои родители, Карлайл и Эсми. Мои братья и сестры: Эммет, Розали, Джаспер и Элис. Гарри кивнул им, чувствуя себя как на выставке древних, идеальных статуй. Карлайл, белокурый и с добрым лицом, излучал спокойствие. Эсми, утонченная и элегантная, улыбалась ему тепло. Эммет был огромным, с широкой улыбкой, которая, однако, не достигала глаз. Розали смотрела на него с холодным любопытством, Джаспер казался напряженным, а маленькая Элис махала ему с искренним, живым интересом. — Проходите, чувствуйте себя как дома, — сказал Карлайл, его голос был спокойным и обволакивающим. — Бэлла говорила нам о вас. Вы новый житель Форкса, верно? — Да, — Гарри последовал за ними в просторную гостиную. Он чувствовал, как на него смотрят. Не только глазами. Он чувствовал их внимание, как физическое давление. Они изучали его. И он знал, что Эдвард пытается пробиться через его ментальные щиты. Они сели, и начался один из самых странных разговоров в жизни Гарри. Они говорили о Форксе, о погоде, о книгах. Это была светская беседа, но под ней скрывался океан невысказанного. Гарри чувствовал себя как на минном поле. Он тщательно подбирал слова, стараясь не выдать ничего лишнего о себе, о своем прошлом, о магии. В какой-то момент Элис, которая все время смотрела на него с задумчивым выражением, сказала: — Ты… очень неясный. Я обычно вижу будущее людей. Но вокруг тебя… туман. Как будто твое будущее еще не решено. Или решается кем-то другим. Гарри почувствовал ледяной холодок. Ясновидение? Он вспомнил Трелони и ее двусмысленные пророчества. — Я предпочитаю сам решать свое будуше, — мягко сказал он. Элис улыбнулась. — Мне это нравится. Эдвард, сидевший рядом с Беллой, все время молчал, но его взгляд не отрывался от Гарри. Наконец он сказал: — Ты не похож на других людей, которых я встречал. Твои мысли… они не на поверхности. Они глубоко. И они защищены. Осознанно. Все взгляды устремились на Гарри. Он почувствовал, как напряглись мышцы его спины. — У каждого есть свои секреты, — парировал Гарри. — Я ценю свою приватность. — Как и мы все, — вмешался Карлайл, бросая предупредительный взгляд Эдварду. — Мы не хотим, чтобы вы чувствовали себя некомфортно, Гарри. Вы друг Беллы, и этого достаточно для нас. Обед прошел относительно спокойно, но когда Гарри и Белла собрались уходить, Эдвард подошел к Гарри. — Я не знаю, кто ты, — тихо сказал он, так, чтобы не слышали другие. — Но я чувствую в тебе силу. Древнюю. Не такую, как наша. Будь осторожен, Гарри Поттер. Мир, в который ты вошел, хрупок. И твое присутствие здесь… оно вносит дисбаланс. — Я никому не желаю зла, — ответил Гарри, глядя ему прямо в золотые глаза. — Я просто ищу покоя. — Покой редко приходит к таким, как мы, — сказал Эдвард. — И к таким, как ты, я подозреваю. На обратном пути Белла была тихой. — Прости, если тебе было некомфортно, — наконец сказала она. — Они не всегда… легко сходятся с новыми людьми. — Все в порядке, — заверил ее Гарри. — Они… интересные. — Эдвард прав, — тихо сказала Белла. — Ты другой, Гарри. Я чувствую это. И я думаю, Джейкоб чувствует это тоже. Но он принимает тебя таким, какой ты есть. И я тоже. Когда Гарри вернулся домой, его разум был переполнен. Встреча с Калленами, их неестественная красота и сила, их настороженность… и их предупреждение. Он чувствовал себя между двух огней. С одной стороны — Джейкоб и его стая, горячие, земные, яростные. С другой — Каллены, холодные, изящные, вечные. И он, волшебник, застрял посередине. Он подошел к окну и смотрел на наступающие сумерки. Где-то там был Джейкоб. Охранял. Защищал. И Гарри знал, что если стая и вампиры когда-нибудь сойдутся в открытом конфликте, он не сможет остаться в стороне. Его место было с Джейкобом. Всегда. Мысль о возможной битве заставила его сжать кулаки. Он не хотел новой войны. Но если она придет, он будет готов. Он подошел к своему чемодану и вынул свою палочку. Дуб, перо феникса, тринадцать дюймов. Она лежала в его руке, теплая и живая, как всегда. Он поднял ее и нацелил на пустой камин. — Игнис, — прошептал он. Из кончика палочки вырвался контролируемый поток пламени, который на мгновение заполнил каминную полку, а затем погас. Магия текла по его венам, знакомая и утешительная. Он не был беззащитным. И он не позволит никому причинить вред тем, кого он любит. Любит. Да. Это было это слово. Он любил Джейкоба. Это было стремительно, безумно и совершенно нелогично. Но это было правдой. Он убрал палочку, когда услышал, как на дороге заурчал мотор. Сердце его забилось чаще. Он выглянул в окно и увидел, как пикап Джейкоба останавливается у дома. Он выглядел уставшим, его плечи были напряжены, но когда он вышел из машины и увидел Гарри в окне, его лицо озарила улыбка, которая смыла всю усталость. Гарри бросился к двери и распахнул ее. Джейкоб стоял на пороге, весь мокрый от дождя, но сияющий. — Я вернулся, — сказал он просто. Гарри потянул его за руку внутрь, не говоря ни слова, и захлопнул дверь. Затем он обнял его, прижимаясь к его мокрой куртке, чувствуя, как напряжение дня уходит прочь. — Все в порядке? — прошептал он в его грудь. — Теперь да, — ответил Джейкоб, целуя его в макушку. — Я с тобой. Позже, когда они сидели перед камином, который Гарри на этот раз разжег обычным способом, Джейкоб спросил: — Ты что-то делал сегодня? Ты пахнешь… странно. Холодно. Гарри вздохнул. Пришло время для правды. Не всей, но части. — Я был с Беллой. В гостях у Калленов. Джейкоб замер. Все его тело напряглось, как у готовящейся к прыжку кошки. Его глаза потемнели, в них вспыхнули желтые искры. — Ты что? — его голос был низким и опасным. — Я хотел понять, Джейкоб. Хотел увидеть их сам. Они… не такие, как я ожидал. — Они убийцы, Гарри! — Джейкоб вскочил на ноги, его кулаки сжались. — Они могут притворяться кем угодно, но внутри они монстры! Ты не должен был туда идти! Это опасно! — Они не тронули меня, — спокойно сказал Гарри. — Они приняли меня, потому что я друг Беллы. — Белла! — Джейкоб фыркнул с такой яростью, что Гарри впервые почувствовал исходящую от него угрозу. Но это не был страх за себя. Это был страх за Джейкоба, за его потерю контроля. — Она ослеплена! Она не понимает, во что ввязалась! — А ты понимаешь? — мягко спросил Гарри. — Я видел их, Джейкоб. Они не искали конфликта. Они просто… живут. — Их существование — это конфликт! — проревел Джейкоб. Он был похож на разъяренного бога, его лицо исказилось гневом. — Они не принадлежат этому миру! Они нарушают естественный порядок! И они притягивают других, таких же, как они! Однажды один из них не выдержит и убьет кого-нибудь! И это будет на нашей совести! Мы должны защищать людей! Гарри встал и подошел к нему. Он не боялся. Он видел боль под этим гневом. Боль от потери Беллы, страх перед невозможностью все контролировать. — Джейкоб, — он положил руку ему на грудь, прямо над бешено колотившимся сердцем. — Посмотри на меня. Джейкоб с трудом перевел взгляд с невидимой угрозы на Гарри. Его дыхание было тяжелым. — Я здесь. Со мной все в порядке. Я не пострадал. И я не собираюсь становиться их другом. Но я не буду и слепо ненавидеть их, не узнав. Я не такой. Джейкоб смотрел на него, и постепенно ярость в его глазах стала угасать, сменяясь усталостью и страхом. Он схватил руку Гарри и прижал ее к своей груди. — Я не могу потерять тебя, — прошептал он, и его голос дрожал. — Ты не понимаешь. Если бы с тобой что-то случилось… я бы не выжил. Я бы либо умер, либо превратился в чудовище и убил их всех. Это была не метафора. Гарри видел в его глазах, что это была простая, ужасающая правда. — Со мной ничего не случится, — твердо сказал Гарри. Он поднял другую руку и прикоснулся к лицу Джейкоба. — Я сильнее, чем кажусь. Поверь мне. Джейкоб закрыл глаза и глубоко вздохнул, как будто вбирая в себя его запах, его сущность, чтобы успокоить своего внутреннего зверя. Когда он снова открыл глаза, в них была только усталость и облегчение. — Хорошо, — он выдохнул. — Хорошо. Но пожалуйста… больше не ходи к ним. Ради моего спокойствия. Гарри кивнул. Он не мог обещать этого наверняка, но сейчас ему хотелось только одного — чтобы Джейкоб успокоился. — Хорошо. Они снова сели у камина, и на этот раз Джейкоб притянул Гарри к себе, обняв его за плечи. Гарри прижался к нему, чувствуя, как бьется его сердце, слушая его дыхание. — Знаешь, — тихо сказал Джейкоб после долгого молчания, — иногда я забываю, что ты не из нашего мира. Что у тебя есть своя жизнь, свои решения. Для меня ты просто… мой. И все. Я должен помнить, что ты отдельный человек. Гарри улыбнулся в его грудь. — Я отдельный человек, который очень хочет быть с тобой. Но да, у меня есть своя воля. И я использую ее, чтобы быть здесь. С тобой. Джейкоб поцеловал его в макушку. — Это все, что мне нужно знать. Они сидели так долго, пока огонь в камине не начал угасать. Гарри чувствовал, как Джейкоб постепенно расслабляется, его дыхание выравнивается. Конфликт с вампирами был отложен, но не решен. Гарри знал, что это лишь вопрос времени. Но сейчас, в тишине и тепле, под защитой сильных рук Джейкоба, он мог позволить себе просто быть. Быть счастливым. Быть любимым. И когда он поднял голову для поцелуя, он знал, что никакие вампиры, оборотни или призраки прошлого не смогут отнять у него этот момент. Этот свет. Это чувство дома, которое он нашел в сердце дикого волка.