Оттолкнуть, чтобы понять

      Вечер медленно опускался на учебный центр, окутывая корпуса мягким сумраком. В окнах казарм и административных зданий загорались огни, а по коридорам разносился приглушённый гул голосов — курсанты готовились к балу. Из актового зала доносилась музыка: репетировали оркестр, настраивали инструменты, проверяли акустику.       Райна сидела у окна в казарме, глядя, как за стеклом кружатся первые снежинки. Она уже давно переоделась в форму — не в праздничное платье, которое лежало нетронутым в шкафу, а в привычный костюм для службы. Её взгляд то и дело возвращался к часам на стене: время тянулось невыносимо медленно.       Лия, которая всё это время была рядом, тихо подошла и села рядом. В руках она держала то самое платье, что показывала Райне накануне. — Ты точно не хочешь пойти? — осторожно спросила она. — Бал только начинается. Все будут в сборе, музыка, огни… Это могло бы отвлечь тебя.       Райна покачала головой, не отрывая взгляда от окна. — Не могу. Не сейчас. Ксандр… он там, один. Я должна быть рядом.       Лия вздохнула, но не стала настаивать. Она аккуратно положила платье на койку и села напротив. — Он бы не хотел, чтобы ты пропускала бал из‑за него, — тихо сказала она. — Он ведь ради тебя пострадал. Чтобы ты могла жить спокойно, радоваться… — И что мне радоваться, когда он лежит там, израненный? — голос Райны дрогнул. — Я не могу веселиться, зная, что он страдает.       Лия помолчала, подбирая слова. Потом мягко произнесла: — Знаешь, иногда забота — это не только сидеть рядом. Иногда это значит жить так, как хотел бы тот, кто за тебя беспокоится. Ксандр хотел, чтобы ты была счастлива. И если ты откажешься от этого вечера, ты откажешься и от его желания.       Райна закрыла глаза, сжимая кулаки. Слова Лии резанули по сердцу, но в них была правда — горькая, но неоспоримая. Она глубоко вздохнула, пытаясь собраться с мыслями. — Я просто боюсь, — прошептала она. — Боюсь, что если уйду, что‑то случится. Что я не успею… — Ничего не случится, — твёрдо сказала Лия. — Медсёстры следят за ним. Если что‑то пойдёт не так, тебя сразу позовут. А пока… пока он спит, ты можешь хотя бы ненадолго отвлечься. Хотя бы для себя.       Райна долго молчала, глядя на падающий снег. Потом медленно поднялась, подошла к шкафу и достала платье.       Райна приложила платье к себе, но после сказала Лие: — Прости, я не могу. Иди, радуйся празднику. Я хочу к Ксандру сходить.       Лия вздохнула, но в глазах её мелькнуло понимание. Она поднялась с койки, аккуратно поправила складки платья, которое всё ещё держала в руках. — Хорошо. Но пообещай мне одну вещь. — Она подошла ближе, взяла Райну за руки. — Если почувствуешь, что устала, что сердце не выдерживает — вернись в казарму. Отдохни хоть немного. Ты же знаешь: забота о себе — это не предательство. Это необходимость.       Райна кивнула, хотя в душе всё ещё бушевала буря противоречий. Она быстро переоделась в повседневную форму, поправила ремень и, бросив последний взгляд на нетронутое платье, направилась к двери. — Я буду на балу, — тихо сказала Лия ей вслед. — Если что — зови.       Зимний вечер встретил Райну колючим ветром и крупными снежинками, бьющими в лицо. Дорожка к медицинскому блоку была расчищена, но всё равно скользила под ногами. Райна шла быстро, почти бежала, мысленно подгоняя себя: «Только бы всё было хорошо. Только бы он был в порядке».       В коридоре медицинского блока пахло лекарствами и свежесваренным чаем. Медсестра за стойкой подняла глаза на вошедшую курсантку. — Ты к Ксандру? — спросила она, узнавая Райну. — Он спит, но ты можешь зайти. Только тихо.       Райна благодарно кивнула и на цыпочках проскользнула в палату.       Ксандр лежал под белоснежными простынями, лицо его было бледным, но спокойным. Дыхание ровное, едва слышное. На руке — повязка после капельницы, на лбу — свежая марлевая накладка. Райна осторожно присела на край кровати, боясь даже дышать громко.       Она взяла его руку — тёплую, живую. Пальцы слегка дрожали, когда она провела по его ладони. — Я здесь, — прошептала она. — Я рядом.       Казалось, что время остановилось. Только тиканье часов на стене да редкое шуршание снега за окном нарушали тишину. Райна не замечала, как текут минуты, как за дверью проходят медсёстры, как вдали звучит музыка с бала.       Внезапно Ксандр пошевелился. Его ресницы дрогнули, и он приоткрыл глаза. Взгляд сначала был рассеянным, но потом сфокусировался на Райне. — Ты… — его голос был тихим, почти неслышным. — Почему ты не на балу?       Райна улыбнулась, чувствуя, как к горлу подступают слёзы. — Потому что я нужна здесь. С тобой.       Он попытался поднять руку, но не смог — сил ещё не хватало. Вместо этого слабо сжал её пальцы. — Ох, Райна… — прошептал он с лёгкой усмешкой. — Выходит, что я должен тебе танец?       Райна рассмеялась — тихо, сквозь слёзы, которые уже катились по её щекам. — Танец? — она сжала его пальцы крепче. — Ты сначала встань на ноги, герой. А потом уж про танцы говори.       Ксандр попытался улыбнуться, но видно было, что даже это даётся ему с трудом. Его взгляд скользнул по её форме, задержался на напряжённых плечах. — Ты… не переодевалась. Значит, сразу сюда пришла.       Она опустила глаза, чувствуя вину за то, что не послушала Лию. Но тут же подняла их снова — твёрдо, решительно. — Я не могла иначе.       Он медленно, с видимым усилием повернул голову, чтобы лучше её разглядеть. В полумраке палаты черты его лица казались резче, тени подчёркивали впадины под глазами, но в глазах уже теплилась жизнь. — Знаешь, — прошептал он, — когда я очнулся в первый раз… там, в поле… я думал только о тебе. О том, что ты ждёшь. Это и вытащило меня.       Райна замерла. Слова застряли в горле. Она хотела что‑то сказать, но лишь провела рукой по его волосам — осторожно, боясь причинить боль. — Не надо, — прошептала она. — Не трать силы на разговоры. — А я хочу, — он сжал её пальцы чуть сильнее. — Хочу сказать, пока могу. Пока ты здесь.       За окном снег кружился всё гуще, заметая дорожку к медицинскому блоку. В коридоре время от времени слышались шаги медсестёр, далёкий звон посуды, приглушённые голоса. Но здесь, в палате, был свой мир — тихий, тёплый, наполненный только их дыханием и тиканьем часов.       Райна не выдержала — наклонилась и осторожно прикоснулась губами к его лбу. — Глупый. Сейчас не время для признаний. Тебе отдыхать надо. — Райна, я обещаю тебе, что как только я встану на ноги, то исполню своё обещание. Райна улыбнулась и взяла его за руку. — Хорошо, я буду ждать.       Ксандр попытался ответить, но усталость вновь навалилась на него тяжёлой волной. Веки опустились, дыхание стало ровнее — он снова погрузился в сон. Райна осторожно высвободила ладонь, поправила одеяло и на мгновение замерла, всматриваясь в его лицо. В полумраке палаты черты казались мягче, напряжение ушло, и он выглядел почти таким, как прежде — спокойным, уверенным, живым.       Она тихо отодвинула стул, намереваясь встать, но в этот момент дверь тихонько скрипнула. В проёме показалась медсестра с подносом. — Уже уходите? — тихо спросила она, ставя поднос на тумбочку. — Чай с мёдом. Может, и вам налить? Райна покачала головой: — Нет, спасибо. Я просто посижу ещё немного.       Медсестра кивнула, окинув её внимательным взглядом. — Вы знаете, он правда идёт на поправку. Первые дни были тяжёлыми, но теперь… — она улыбнулась. — Теперь он держится. И, кажется, не только лекарствами.       Райна опустила глаза, чувствуя, как тепло разливается по груди. — Я просто не могу оставить его. — Понимаю, — мягко сказала медсестра. — Но и о себе забывать нельзя. Вы ведь тоже устали.       Райна хотела возразить, но тут же поймала себя на том, что веки тяжелеют, а спина ноет от долгого сидения в одном положении. Она глубоко вздохнула, пытаясь собраться.       Медсестра мягко коснулась плеча Райны: — Давайте я вам постелю на соседней койке. Подремите немного. Вы ведь всю ночь, наверное, не спали. Глаза красные, сами на себя не похожи.       Райна хотела было возразить, но слова застряли в горле. Действительно, усталость накатила волной — каждая мышца ныла, веки словно налились свинцом. Она посмотрела на Ксандра: его дыхание оставалось ровным, лицо — спокойным. — Я… наверное, правда немного отдохну, — прошептала она, с трудом поднимаясь со стула. — Только если что — сразу меня позовите. — Конечно, — кивнула медсестра. — Я буду рядом.       Она быстро приготовила койку: взбила подушку, расправила одеяло. Райна неохотно сняла ремень и куртку, аккуратно сложила их на табурет. Каждое движение давалось с трудом — тело будто сопротивлялось даже короткой передышке. — Вот, ложитесь, — медсестра слегка подтолкнула её к кровати. — И не вините себя. Вы здесь, вы рядом — этого уже достаточно.       Райна опустилась на постель, и та оказалась неожиданно мягкой. Она повернулась на бок, лицом к Ксандру, и лишь теперь осознала, насколько сильно устала. Мысли путались, образы дня сливались в размытое пятно: снег за окном, приглушённый свет лампы, тёплая рука в её ладони… — Если он пошевелится или что-то изменится… — начала она, но медсестра мягко перебила: — Я сразу вас разбужу. Обещаю.       Райна кивнула, чувствуя, как глаза закрываются сами собой. Последнее, что она увидела, — мерцающий отблеск ночника на бледном лице Ксандра. Его губы чуть дрогнули, будто он хотел что-то сказать, но она уже не расслышала.       Сон навалился мгновенно, тяжёлый и глубокий, как зимний туман. В нём смешались обрывки воспоминаний: смех на плацу, запах свежескошенной травы, рука Ксандра, крепко сжимающая её ладонь. Где-то вдали звучала музыка — то ли оркестр с бала, то ли шепот ветра в ветвях.       Проснулась она резко, будто от толчка. В палате было тихо, только часы на стене отсчитывали секунды. Райна приподнялась на локте, сердце сжалось от тревоги.       Ксандр лежал всё так же спокойно, но что-то изменилось. Она вскочила с кровати, подбежала к нему. — Ксандр? — шёпотом позвала она, всматриваясь в его лицо.       Его ресницы дрогнули. Медленно, словно преодолевая невидимую преграду, он открыл глаза. Взгляд был ясным, почти бодрым. — Ты… — он попытался улыбнуться. — Ты спала.       Райна рассмеялась, чувствуя, как слёзы снова подступают к глазам. — Ты меня напугал! Я думала… — Что я снова уснул? — он слегка повернул голову. — Нет. Теперь я точно здесь. И… — он замолчал, прислушиваясь к себе, потом добавил: — Кажется, даже могу сесть. — Не торопись! — она инстинктивно протянула руку, будто хотела удержать его. — Тебе ещё рано… — Рано, — согласился он, но в голосе звучала непривычная твёрдость. — Но я чувствую, что иду на поправку. Спасибо тебе. — Мне? — она удивлённо подняла брови. — Я же ничего не сделала. — Ты была рядом. — Он осторожно сжал её пальцы. — Это самое главное. — Уже поздно, я пойду к себе, — тихо сказала Райна. Она встала с койки и подошла к Ксандру, поцеловав его в щёку. — Спи спокойно. Я загляну утром. — Обещаешь? — он поймал её ладонь, задержал в своей. — Обещаю. — Она сжала его пальцы в ответ. — Всё будет хорошо.       Он медленно отпустил её руку, закрыл глаза. Дыхание уже становилось ровным — сон вновь окутывал его мягким покрывалом. Райна постояла ещё мгновение, впитывая тишину палаты, мерцание ночника, едва уловимый запах лекарств, ставший почти родным. Потом повернулась и на цыпочках вышла в коридор.       Холодный воздух ударил в лицо, словно напоминая: за пределами медицинского блока жизнь продолжается. Где‑то вдали, приглушённый стенами, всё ещё звучал оркестр — бал не закончился, люди смеялись, танцевали, наслаждались вечером. Райна обхватила себя руками, пытаясь унять лёгкую дрожь. В голове крутились обрывки разговоров: слова Лии о том, что забота — это не только присутствие, шёпот Ксандра о том, что она его спасла, даже не делая ничего… «Но я ведь правда ничего не сделала», — подумала она, шагая по пустынному коридору.       В казарме было тихо. Лишь из‑за дверей дежурного доносилось негромкое бормотание радио. Райна поднялась на свой этаж, медленно открыла дверь в комнату. Лия спала, свернувшись под одеялом, — её дыхание ровное, спокойное. Платье всё так же лежало на койке, будто застывший укор или немое напоминание о вечере, который она пропустила.

***

      Прошла неделя. Каждый день Райна приходила в медицинский блок — сначала на цыпочках, боясь нарушить покой Ксандра, потом всё смелее, с улыбкой, которую трудно было сдержать.       Ксандр действительно шёл на поправку. Сначала он лишь приподнимался на локтях, с трудом переводя дыхание после малейшего усилия. Потом начал садиться на кровати, опираясь на подушки. А сегодня — впервые за долгое время — встал на ноги. — Ну что, проверяешь устойчивость? — с лёгкой усмешкой спросила Райна, стоя в дверях палаты.       Он обернулся, и в его глазах мелькнул озорной огонёк, которого она не видела с момента его ранения. — Проверяю, смогу ли я всё‑таки исполнить своё обещание. — Какое ещё обещание? — притворно нахмурилась Райна, подходя ближе. — Танец. Помнишь? Я сказал, что как только встану на ноги…       Она не дала ему закончить — рассмеялась, и этот смех, чистый и звонкий, словно разбудил застывшую в палате тишину. — Ты невозможный человек! Тебе бы ещё отдохнуть, а ты уже о танцах думаешь. — А что? — он сделал осторожный шаг вперёд, проверяя равновесие. — Если я не могу танцевать сейчас, когда же ещё? Пока я лежал, я много думал… о том, как важно не откладывать жизнь на потом.       Райна замолчала, глядя на него. В его словах была та же твёрдость, что и в первый день, когда он открыл глаза и сказал, что идёт на поправку. — Ты слишком торопишься, — мягко сказала она, протягивая руку, чтобы поддержать его, если понадобится. — Не тороплюсь, — возразил он, беря её ладонь. — Просто не хочу терять время. Я столько пропустил…       Его пальцы слегка дрожали, но хватка была крепкой. Он сделал ещё один шаг, теперь уже увереннее, и улыбнулся. — Видишь? Всё в порядке.       Райна не ответила — просто смотрела на него, и в её глазах читалась смесь гордости и тревоги. — Знаешь, — тихо сказал он, — когда я лежал здесь, я часто представлял, как мы танцуем. Не на балу, нет. Просто где‑то, где тихо и спокойно. Где только мы двое.       Она почувствовала, как к горлу подступает комок. — Ксандр… — Я знаю, что сейчас не время, — поспешно добавил он. — Но я хочу, чтобы ты знала: я помню каждое слово, каждую минуту, когда ты была рядом. Это и помогло мне встать.       Райна сжала его руку крепче. — Ты не должен… — Должен, — перебил он. — Потому что это правда. И потому что я хочу жить. Жить так, чтобы каждый день был наполнен смыслом. И чтобы ты была рядом.       В палате повисла тишина, нарушаемая лишь тихим дыханием Ксандра и едва уловимым скрипом половиц под его ногами. За окном падал снег — мягкий, бесшумный, словно оберегая этот момент от суеты внешнего мира. — Ладно, герой, — наконец произнесла Райна, стараясь говорить строго, но улыбка всё равно проступала на её лице. — Давай‑ка ты всё‑таки присядешь. А танцевать мы будем, когда ты полностью поправишься.       Он хотел возразить, но тут же поморщился — видимо, мышцы ещё не привыкли к нагрузке. — Хорошо, — согласился он, медленно опускаясь на кровать. — Но ты обещаешь, что мы это сделаем? — Обещаю, — кивнула она, усаживаясь рядом. — Но только после того, как ты будешь здоров.       Ксандр улыбнулся и закрыл глаза, явно чувствуя усталость. — Тогда я буду выздоравливать быстрее.       Райна тихо рассмеялась и погладила его по руке. — Вот и отлично. А теперь отдыхай. Я посижу с тобой.       Он не ответил — сон уже окутывал его мягким покрывалом. Райна сидела рядом, наблюдая, как его дыхание становится ровным, а лицо расслабляется. В этот момент она поняла: всё будет хорошо.       Через несколько дней Ксандра перевели в обычную палату. Райна по‑прежнему приходила каждый день, но теперь их встречи были наполнены не только тревогой, но и радостью. Они разговаривали о будущем, вспоминали прошлое, смеялись над мелкими происшествиями в учебном центре.       Вечер окутывал учебный центр мягким сумраком, но на этот раз в воздухе витало не напряжение, а какое‑то новое, трепетное ожидание. Райна, погружённая в чтение, едва заметила, как дверь в казарму тихо приоткрылась. Она подняла глаза — и замерла.       На пороге стоял Ксандр. Он уже почти полностью оправился: походка ровная, взгляд ясный, на лице — та самая улыбка, от которой у Райны всегда замирало сердце. В руках он держал небольшую коробочку, перевязанную тонкой лентой. — Ксандр? — она отложила книгу, невольно поднимаясь со стула. — Ты что здесь делаешь? Тебе ведь ещё… — Всё в порядке, — он шагнул внутрь, закрывая за собой дверь. — Я получил разрешение на короткую прогулку. И… у меня есть дело.       Райна нахмурилась, пытаясь понять, что скрывается за его загадочным выражением лица. — Какое дело? — Пойдём, — он протянул ей руку. — Это важно.       Она колебалась всего мгновение, потом вложила свою ладонь в его. Его пальцы были тёплыми, крепкими — такими, какими она помнила их задолго до ранения.       Они вышли в коридор, где царила вечерняя тишина: большинство курсантов уже разошлись по комнатам, лишь изредка доносились приглушённые голоса из дальних помещений. Снег за окнами падал тихо, почти неслышно, рисуя на стекле причудливые узоры.       Ксандр вёл её куда‑то, не говоря ни слова, но в его взгляде читалась решимость. Райна шла следом, чувствуя, как внутри растёт волнение — то самое, которое всегда появлялось рядом с ним.       Они спустились по лестнице, миновали главный холл, где всё ещё горели приглушённые лампы, и свернули в боковой коридор, ведущий к тренировочному залу. Райна едва успевала за широким шагом Ксандра, но не пыталась замедлить его — в его решимости было что‑то завораживающее, почти гипнотическое.       Дверь в зал оказалась приоткрыта. Ксандр толкнул её, и перед ними раскинулось просторное помещение, залитое мягким лунным светом, пробивавшимся сквозь высокие окна. В воздухе витал знакомый запах полированного дерева и пота — следы недавних тренировок. Но сейчас здесь царила абсолютная тишина, нарушаемая лишь их осторожными шагами по гладкому паркету.       Ксандр остановился в центре зала, отпустил руку Райны и обернулся к ней. В полумраке его лицо казалось особенно выразительным: тени подчёркивали линию скул, а глаза блестели от внутреннего огня. — Здесь, — тихо произнёс он, — я хочу исполнить своё обещание.       Райна замерла, чувствуя, как сердце сбивается с ритма. — Ксандр, ты же только-только… — Я знаю, — перебил он мягко, но твёрдо. — Но это важно. Для меня. И для тебя.       Райна хотела возразить — напомнить, что он ещё слаб, что ему нужно беречь силы, — но слова застряли в горле. В его взгляде было столько искренности, столько невысказанной благодарности и любви, что она просто кивнула, молча соглашаясь.       Ксандр протянул руку — ладонью вверх, пальцы слегка согнуты в приглашающем жесте. Райна медленно вложила свою ладонь в его. Его пальцы тут же сомкнулись вокруг её руки, тёплые, уверенные, чуть дрожащие от напряжения.       Он сделал первый шаг, плавно потянув её за собой, приобняв за талию. Паркет под ногами казался бесконечным, а пространство вокруг — нереальным, словно они оказались в другом измерении, где существовали только двое.       Ксандр начал медленно вести её в танце — не в строгом классическом, а в чём‑то своём, интуитивном. Его движения были осторожными, но в них чувствовалась та же решимость, что и в его словах. Он кружил её, мягко направляя, то приближаясь, то отстраняясь, но никогда не разрывая контакта.       Райна следовала за ним, чувствуя, как её тело постепенно расслабляется, подчиняясь ритму, который задавал Ксандр. Она не думала о технике, о правильности шагов — только о том, как тепло его руки, как уверенно он держит её, как его взгляд не отпускает ни на мгновение.       В какой‑то момент он остановился, притянул её ближе, почти вплотную, и прошептал: — Ты даже себе представить не можешь, как я тебя люблю, Райна.       Его голос звучал тихо, но в нём была такая сила, такое глубокое чувство, что у Райны перехватило дыхание. Она замерла в его объятиях, глядя в глаза, которые в полумраке зала казались бездонными, полными невысказанных слов и невыплаканных слёз.       Ксандр медленно наклонился, и в этот момент время словно остановилось. Райна почувствовала тепло его дыхания на своих губах, а потом — нежное, но уверенное прикосновение. Его поцелуй был полон благодарности, нежности и той самой любви, о которой он только что сказал.       Она ответила ему, закрыв глаза и полностью отдавшись этому мгновению. Всё, что было до этого — тревога, бессонные ночи у постели больного, сомнения и страхи, — растворилось в тепле его рук, в биении его сердца, которое она ощущала сквозь ткань формы.       Когда Ксандр отстранился, его глаза блестели. Он провёл ладонью по её щеке, осторожно, будто боясь, что она растает, как утренний туман. — Я так долго хотел сказать тебе это, — прошептал он. — И сделать.       Райна улыбнулась, чувствуя, как внутри разливается тепло, согревая каждую клеточку её тела. Она прижалась к его груди, слушая, как ровно бьётся его сердце — живое, сильное, настоящее. — Я тоже люблю тебя, Ксандр, — тихо произнесла она, и эти слова, наконец сказанные вслух, словно сняли с её души невидимый груз. — Больше, чем могу выразить.       Он обнял её крепче, уткнувшись носом в её волосы. Они стояли так, не замечая времени, не слыша ни звука извне — только дыхание друг друга, только стук сердец, слившихся в едином ритме.       За окном продолжал падать снег, рисуя на стекле причудливые узоры, а в тренировочном зале царила особая тишина — тишина, наполненная любовью, надеждой и обещанием будущего.       Наконец Райна слегка отстранилась, чтобы взглянуть на него. В её глазах светилась нежность, но также и лёгкая тревога. — Ты устал? — спросила она, проводя пальцами по его щеке. — Ты ведь ещё не полностью оправился…       Ксандр улыбнулся, качая головой. — Никогда не чувствовал себя лучше. Это… это даёт мне силы. Ты даёшь мне силы.       Он снова взял её за руку, переплетая пальцы. — Знаешь, когда я лежал в палате, я часто представлял этот момент. Представлял, как мы будем танцевать, как скажу тебе всё, что накопилось в сердце. И вот — всё сбылось. Даже лучше, чем я мог мечтать.       Райна рассмеялась тихо, но в этом смехе не было ни капли грусти — только чистая, светлая радость. — Мы ещё много раз будем танцевать, — сказала она. — И говорить. И просто быть рядом. — Обещаешь? — в его голосе прозвучала та самая нотка, которая всегда заставляла её сердце сжиматься от нежности. — Обещаю, — она прижала его ладонь к своей груди.       Они снова закружились в танце — теперь уже медленнее, почти невесомо, словно боясь разорвать эту хрупкую связь между ними. Ксандр вёл её мягко, бережно, будто она была самым драгоценным сокровищем в его жизни. А Райна следовала за ним, доверяя каждому движению, зная, что теперь всё будет по‑другому.       В этот вечер, в тихом тренировочном зале, под падающий снег и лунный свет, они нашли то, что искали так долго — друг друга. И поняли: никакие испытания, никакие преграды не смогут разлучить их, потому что их любовь оказалась сильнее всего.       Спустя время, они наконец остановились, тяжело дыша, но счастливые. Ксандр прислонился к стене, всё ещё держа Райну за руку. — Это был лучший танец в моей жизни, — сказал он, глядя на неё с такой любовью.. — И у меня, — ответила она, прижимаясь к его плечу. — Но впереди ещё много таких.       Он кивнул, закрывая глаза на мгновение, словно впитывая этот момент навсегда. — Да. Впереди — целая жизнь.       И в этой жизни, они знали, будет место всему: и трудностям, и радостям, и новым испытаниям. Но теперь они были вместе — и это делало их непобедимыми.