Искусственный

Рана гноилась уже несколько дней, медленно разъедая ребра Нила, и ни марля, ни антисептики не могли остановить процесс. Пять недель, проведенных в лесу, и целая жизнь в бегах, и все это было разрушено одним неосторожным шагом, на скользком камне. Порез был неглубоким, но инфекция всё равно проникла, и его постоянно уменьшающаяся аптечка, не могла ничего поделать с жаром, ползущим под кожей. Это дало ему лишь время, которого у него больше не было; утром лихорадка усилилась, а к полудню, по его бокам поползли красные полосы. К тому времени, как Нил выбрался из леса и оказался в свете уличных фонарей, уже наступила ночь. Пальметто был небольшим городом, но калифорнийское шоссе редко бывает тихим, и все же этой ночью Нил пересек шоссе 101, не услышав ни одного шороха шин по асфальту. Слышался только гул сверчков и резкий, влажный звук его дыхания. Смаргивая пот со лба, Нил, сосредоточился на том, чтобы переставлять ноги. В придорожной канаве лежала перевернутая машина, ее передняя часть была смята об дерево. Дальше по дороге стоял минивэн с широко открытой раздвижной дверью. Нил замедлил шаг, чтобы убедиться, что в обоих автомобилях никого нет, а затем продолжил путь. Он проигнорировал нарастающее беспокойство, ползущее по его позвоночнику, и списывая свою паранойю, на бред, вызванный лихорадкой. Должно же быть рациональное объяснение. Он был просто слишком уставшим, чтобы его придумать. Другой вариант — безумие, но он пережил его достаточно, чтобы знать, что оно редко сопровождается удобными, предупреждающими знаками. Аптека располагалась в самом краю города, как выветренный форпост, где глубинка встречалась с цивилизацией. В этом местечке, дальнобойщикам, находящимся на последнем издыхании, продавали поддельные витамины и обезболивающие поддельных марок. Нил держался в тени, подходя с заднего входа. Он планировал вломиться и взять то, что ему нужно, но когда он подошел к заднему входу, то обнаружил, что дверь уже приоткрыта, а замок явно взломан. Нил остановился на пороге, прислушиваясь к сигнализации, сиренам или любым звукам жизни, но вокруг царила тишина. Это было легко, слишком легко, но либо он рисковал попасть в ловушку, либо умереть в одиночестве, в темноте от инфекции. Выбор был не из легких. Он включил маленький фонарик, и зажав его между зубами, проскользнул внутрь. Место было уже разграблено. Полки были опрокинуты, а товары разбросаны, но отчаянные люди редко действуют методично, и в аптеки, обычно, врываются ради гораздо более интересных вещей, чем антибиотики, которые были нужны Нилу. Он осторожно пробирался через обломки, морщась от боли при каждом движении, которое вызывало пульсирующая боль в боку. Он пригнулся за прилавком, открывая ящик за ящиком. Большинство из них уже были пусты, и несколько оставшихся этикеток, плавали перед его глазами. Все было размыто и нечетко. Он покачал головой и снова потянулся. Тихий скрежет стекла о плитку у входа, заставил его замереть на месте. Он выключил фонарик и спрятался за витриной с витаминами, как раз в тот момент, когда дверь открылась. Два силуэта прошли через темноту у входа в магазин, освещенные, единственным лучом фонарика, прорезавшим мрак. — Оставайся позади меня, — сказал голос, в котором юность, резко контрастировала с властностью. — Сначала осмотримся. Они звучали как подростки, но в их движениях не было ничего юношеского. Луч фонарика широко раскачивался, когда фигуры продвигались глубже в магазин. Они двигались низко, в тактической приседающей позе, проверяя каждый шаг, прежде чем переносить на него вес, чтобы не наступить на разбросанные обломки. Нил насчитал три отчетливых набора шагов, движущихся в его направлении. Он прижался к тени и прижал руку ко рту, чтобы заглушить свое неровное дыхание. Антибиотики, которые ему были нужны, если они еще были здесь, находились, где-то за прилавком аптеки. Не было возможности добраться до выхода, не будучи замеченным; Нилу придётся ждать, пока они не уйдут. — Ничего не осталось, — пробормотал человек с фонариком, резко и раздраженно, с сильным французским акцентом. — Как я и говорил, ничего нет. Поздравляю, Дэй, с тем, что ты зря потратил наше время, на эту бессмысленную экскурсию. Третий человек, более низкий и коренастый, чем остальные, отделился от группы и направился к полкам с рецептурными препаратами. Он двигался в темноте без фонаря, насвистывая низкую, навязчивую мелодию, которая разносилась по темноте. — Эндрю, — позвал Дэй. — Нашел что-нибудь? Свист безпрерывно продолжался. — Клянусь Богом, если мы не найдем что-нибудь, что его успокоить, я сам его убью. — Только если я не сделаю это первым! — прозвучал веселый ответ.  Нил мог видеть, как два высоких парня, рылись в обломках, из своего укрытия. — А как насчет этих? — спросил Дэй, поднимая бутылку. Француз выхватил ее и, освещая фонариком, прочитал этикетку. — Это слабительные, идиот. Ты что, думаешь, он высрет свое безумие? Бутылка была отброшена в сторону и покатилась по полу, остановившись прямо у ног Нила. — Нам нужно найти ему что-нибудь, пока он не разбился, — сказал Дэй, теперь уже тише. — Он слишком высоко летит. — Это ты дал ему те таблетки, которые нашел в больнице. — Я не знал, что они... — Ты никогда ничего не знаешь, да? Но почему-то думаешь, что, знаешь всё, лучше всех. Наступила пауза, затем Дэй продолжил, уже более дипломатичным тоном: — У нас есть двадцать минут, пока Пальметто не начнет свой обход. Давай закончим. Забери все, что кажется полезным, и двигаемся дальше. Нил медленно выдохнул, наблюдая, как двое начали собирать свои скудные находки. Его плечи опустились с того места, где они были напряжены. Острый металлический щелчок прорезал тишину. Сердце Нила замерло, пропустило удар, а затем забилось с удвоенной силой, пока его тело охватывал леденящий холод. Он с ужасающей уверенностью повернул голову, и уставился в пустое око того, что могло быть, только штурмовой винтовкой. Оружие было массивным, военного образца и длиннее туловища человека, который его держал. Глаза Эндрю были слишком яркими, зрачки расширенными. Он оскалил зубы в чем-то, что напоминало улыбку, только в самом техническом смысле. — О боже, — сказал он, ритмично постукивая по стволу винтовки. — Поймал себе хитрую крысу. Интересно, что внутри? Сзади подошли двое других парней. Один направил пистолет на Нила, а его напарник направил фонарик прямо ему в глаза, из-за чего реальность превратилась в ослепительную, дезориентирующую белизну. Сквозь свет, прозвучал голос Дэя. — Кто ты? Руки на видном месте! Нил начал медленно поднимать руки, но Дэй резко взмахнул пистолетом и ударил Нила в висок.  — Я что, блядь, не ясно выразился? Ладони на пол! Живо! Нил опустился с корточек на четвереньки, прижав ладони к грязной плитке пола. Голова пульсировала в такт неровному сердцебиению, и сколько бы он ни моргал, зрение не переставало плавать. — Кто ты? — повторил Дэй. — Никто, — ответил Нил. — Ты дворняга? — Что? — Я спросил, ты, чёртова дворняга? Слова, все еще не доходили до его сознания. — Я не... — Вас больше? Поблизости есть ещё кто-то из Пальметто? — Я не знаю никого из Пальметто, — ответил Нил. — Я вообще никого здесь не знаю. Просто проездом. — В закрытом городе? — насмешливо спросил Дэй. — Очень смешно. — Мой отец прямо за мной. — Это была отчаянная ложь, но она уже спасала Нилу жизнь. — Он будет здесь с минуты на минуту. — Твой отец? — переспросил француз. В его голосе было что-то многозначительное, но у Нила не было времени об этом задумываться. — Да, — сказал он, снова прибегая к лжи. — Он вооружен, и будет меня искать. Эндрю начал смеяться, высоким, прерывистым смехом, который отскакивал от стен. Что бы он ни принимал, Нил не хотел этого пробовать. Эндрю явно был под кайфом. — Ты глупый, или думаешь, что мы глупые, — сказал Дэй. — В любом случае, ты паршиво врешь. — Я не знаю, что такое Пальметто, — настаивал Нил. — Мне просто были нужны антибиотики, вот и все. Дэй обменялся взглядом с другим высоким парнем. — Возможно, он разведчик, идущий впереди основной группы. Эндрю бросил свое оружие на прилавок, видимо, устав от допроса, и запрыгнул на него, начиная рыться в коробках с леденцами от кашля. Его каблуки неровно постукивали по шкафу. Это явно раздражало Дэя, но он не отрывал взгляда от Нила. — Проверь его сумку, — сказал француз. Дэй схватил рюкзак Нила и резко дернул его, чтобы стянуть с Нила. Внезапное усилие разорвало рану на боку, и грудную клетку пронзила резкая боль. Он упал на пол, и из-за стиснутых зубов, вырвался стон боли. — Вставай, — рявкнул Дэй. — Он ранен, — сказал француз, присев рядом с Нилом. Не успел тот оправиться или начать сопротивляться, как край рубашки Нила был поднят. Эндрю бросил конфеты, и спрыгнул с прилавка, подходя, внезапно, с живым интересом. — Дай посмотреть. Отойди. — Команда не была громкой, но француз немедленно подчинился. Его пальцы зависли над раной, несмотря на то, что было в его организме. На мгновение, Нилу показалось, что они слабо светятся. — Не трогай меня, — прошипел он. Эндрю убрал руку и пожал плечами, интерес исчез, как будто его и не было. — Он предпочитает сепсис мне, — сказал он остальным, проведя указательным пальцем по щеке и надув губы. — Я даю ему... ммм... не долго! Он разложится до конца выходных. — Это не наша проблема, — сказал француз, выпрямляясь. — Я просто искал антибиотики, — сказал Нил. — Это единственная причина, по которой я здесь. Клянусь, я никого не знаю, я не с теми, кого вы ищете. Они проигнорировали его. Дэй высыпал содержимое рюкзака Нила на пол: протеиновые батончики, половину окороченного кролика, потрепанный спальный мешок и единственные вещи, которые имели значение для Нила: молчаливый телефон и дневник. — Откуда это у тебя? — спросил Дэй, пролистав дневник. Он поднял над головой помеченную карту местности. — Нашел их, – соврал Нил. Француз издал звук, который был чем-то средним между насмешкой, и презрительным фырканьем. — Конечно. Ты просто случайно наткнулся на точную и подробную карту Пустоты. — Это просто записи, – сказал Нил, стараясь сохранять ровный голос, несмотря на жгучую боль в боку. — Моего отца. Они не имеют к тебе никакого отношения. Дэй продолжал изучать содержимое. Его глаза расширились, когда он изучил одну конкретную страницу. — Жан, — сказал он. — Посмотри на это. Жан изучил ее, его выражение лица изменилось с безразличного на сосредоточенное. — Интересно. — Правда? — спросил Эндрю, наклонившись, чтобы посмотреть. Дэй наклонил дневник в его сторону, и Эндрю поднял брови.  — Растение? Все интереснее и интереснее. Наша крыса, залезла, довольно в глубокую кроличью нору. Нил не понимал, почему они так заинтересовались исследованиями его отца. Он прочитал их миллион раз и не мог понять сложные математические и химические формулы, да и никогда особо не интересовался этим. Карты были просто частью планов матери Нила, на случай чрезвычайных ситуаций, на них были отмечены пути эвакуации из этого района. Внимание Дэя снова переключилось на Нила. — Где ты это взял? — Мой отец... Слова Нила затерялись под оглушительным стуком автоматного выстрела. Он бросился в сторону, к витрине, и прикрыл голову, когда пули разорвали пол, всего в тридцати сантиметрах от того места, где он стоял на коленях, разбросав осколки разбитой плитки. — Черт возьми! — крик Дэя прозвучал приглушенно, из-за звона в ушах Нила. — Идиот! Ты что, пытаешься, натравить на нас все силы Пальметто? Нил осторожно поднял голову, моргнув, чтобы избавиться от пыли в глазах. Эндрю уже отбросил пистолет в сторону, и когда Дэй повернулся к Нилу, Эндрю бросил ему в затылок кусочек конфеты. Дэй закрыл глаза, сделал глубокий вдох через нос, а затем махнул рукой Жану. — Обыщи его. — Да, Жан, — сказал Эндрю. — Убедись, что у нашей крысы нету зубов. — У меня нет ничего ценного, — сказал Нил, зная, что это не имеет значения. Жан обыскивал Нила методично и бесстрастно, его руки работали быстро, но не жестоко, проходя по одежде Нила. Он достал охотничий нож из пояса Нила, и без комментариев передал его. — Хороший клинок, — заметил Дэй, осматривая его. Его глаза сузились, когда он увидел вырезанный знак. — Где ты его взял? — Нашел, — ответил Нил. Без предупреждения, Дэй ударил Нила рукояткой ножа. — Попробуй еще раз. На этот раз без лжи. Нил сплюнул кровь на пол, и языком провел по зубам, чтобы убедиться, что они все на месте. — Иди на хрен. Второй удар пришелся по лицу Нила, разбив ему губу. Третий отбросил его назад, и он упал на пол, комната закружилась, пока вокруг него падали бутылки. — Хватит, — сказал Жан. — Скоро прибудет патруль. — Мы должны забрать его, — сказал Дэй. — Эти записи... — он махнул рукой, держа дневник, — ...могут быть важными. — И нести его всю дорогу обратно, пока между нами и академией стоит патруль Пальметто? Не глупи. Проще убить его здесь, и отнести дневник Рико.  — Я не в настроении выслушивать его истерику, если он решит, что мы приняли неверное решение. — Он все равно будет истерить, — сказал Эндрю. — Так поступает король. Истерика, истерика, истерика. Капризы, капризы, капризы. Я считаю, что француз в этом случае, прав. — Не раньше, чем я узнаю, кто он, — настаивает Дэй, присев перед Нилом. — Эти записи — они слишком подробные. Уайлдс пытается сломать барьер? Ты с ней сотрудничаешь? Нил понятия не имел, о чем говорит Дэй, но он узнал этот опасный блеск в глазах другого мальчика. Если у него и было терпение, то теперь оно было на исходе. — Я ни с кем не работаю, — сказал Нил. — Я здесь никого не знаю. — Все кого-то знают, — сказал Эндрю. — Даже никто кого-то знает. Дэй прижал охотничий нож к горлу Нила. — Последний шанс. С кем ты работаешь? Нил почувствовал, как лезвие ножа, вонзилось в его кожу, когда он сглотнул. — Ни с кем. — Возьмите его, — приказал Дэй, вставая на ноги. — Зачем беспокоиться? — спросил Эндрю. Он казался совершенно незаинтересованным в предстоящей казни Нила. Он вернулся к перебиранию флаконов с лекарствами, его движения становились все более резкими и несосредоточенными. То, что он не совал в карманы, он бросал на пол. — Король хочет получить информацию. — Король хочет всего, — сказал Эндрю. — Король получает то, что хочет. Пока не получает. А потом — бум. — Он свободной рукой сымитировал взрыв. — Если он дворняга, мы его убьем, — сказал Жан: — Если нет, то мы все равно его убьем. Так будет надёжнее. Рико знает только то, что мы ему рассказываем. Можем сказать, что он был уже мертв, когда мы его нашли. Картина была абсурдной. Трое подростков в заброшенной аптеке, собирающиеся совершить убийство, из-за антибиотиков и дневника. Только Дэй выглядел растерянным. — Рико захочет его допросить. — Рико здесь нет, — заметил Жан. — А мы здесь. Даже если никто не услышит выстрел, у нас меньше двадцати... — он потянулся, чтобы схватить Дэя за запястье, и посмотрел на часы, — ...шестнадцати минут, прежде чем нас поймают с опущенными штанами на территории Пальметто. Эндрю рассмеялся. — С опущенными штанами! Неприлично. Дэй посмотрел на Нила, затем решительно кивнул. — Ты прав. Мы не можем рисковать. Желудок Нила сдавило. — Подожди... — Эндрю. — Одну минуту, — ответил Эндрю, суя в карман несколько бутылок. — Ищу свои счастливые таблетки. Без них не могу нормально убивать. — Просто отпустите меня, — в последний раз попытался Нил. — Я никому не скажу, клянусь. Эндрю закончил рыться в карманах. Он вытер руки о джинсы, взял нож из протянутой руки Дэя, и подошел ближе. — Ничего личного, — сказал он, оттянув голову Нила за волосы, и приставив нож к его открытому горлу. — Ты же не будешь меня за это винить, правда? Мир Нила сузился до его собственного дыхания, теплой струйки крови, стекавшей по шее от места, где Эндрю нанес ему предупредительный порез, и внезапной, подавляющей уверенности в том, что он не готов умирать. В его голове, эхом зазвучал голос матери: Беги, Абрам. Не оглядывайся. Эндрю слегка сдвинул руку, готовясь нанести смертельный удар. И в этот момент, Нил уперся руками в пол, и двинулся. В один момент он был в ловушке, а в следующую — уже пересек аптеку, опрокидывая витрину. Три головы повернулись к нему, как будто двигаясь через сироп. Дэй поднял пистолет, и время вернулось на место. Нил пригнулся, когда пули пробили стекло витрины, разлетевшись, паутиной, по сторонам. Он схватил металлический огнетушитель со стены и швырнул его, в теперь уже поврежденное окно.  Дэй снова выстрелил, когда Нил бросился плечом вперед в разбитое окно. Он почувствовал, как острые края зацепились за его куртку и всю открытую кожу, а осколки стекла порезали ему ладонь, когда он приземлился на бетон. Позади себя он услышал разъяренный крик, а затем смех Эндрю. — Быстрый кролик! — воскликнул Эндрю восторженно. — Беги, кролик, беги! Нил бежал так быстро, как мог, а когда не мог, то бежал трусцой, а когда не мог бежать трусцой, то шел, ковыляя вперед, пока ноги не отказались делать еще один шаг, и он не рухнул на землю. Когда он попытался подняться, его ладони, оставили кровавые отпечатки на грязи. Казалось, порезы были бесконечными, и кровь текла с пугающей настойчивостью. Он прижал дрожащую руку к самой глубокой ране на предплечье, но кровь продолжала сочиться между пальцами, образуя лужу на земле под ним. Его зрение затуманилось, по краям поля зрения заплясали темные пятна. Бок пульсировал в такт новым ранам, как только адреналин улетучился, слишком быстро. Мир наклонился вбок, когда Нил опустился на колени, а затем еще ниже. Он прижал лоб к холодной земле, чувствуя, как мелкие камушки впиваются в кожу. Это уже не имело значения, ничего не имело значения. Он потерял все. Телефон был единственным способом связаться с матерью, а дневник — всем, что осталось от отца. Все, что имело значение, теперь было в руках парней, готовых перерезать ему горло из-за тетради. Каждый тяжелый вздох тянул за раны на щеках, вновь открывая зажившие раны, но инфекция все равно убьет его. Мать будет в ярости. Если она еще жива.