Искусственный

Первая мысль, которая, пришла в голову Нила, была о том, что смерть не должна быть такой комфортной. Вторая — что смерть, вероятно, не должна пахнуть цветочным моющим средством для белья. Он открыл глаза и увидел потолочные плитки и лениво вращающийся вентилятор, отбрасывающий медленные тени сквозь флуоресцентный свет. Кровать под ним, была слишком мягкой, покрытой чистыми простынями.  Он не умер и не находился в лесу. Он чувствовал сонливость, но не от наркотиков, и боль, но не сильную. Когда он пошевелился, чтобы осмотреть свой бок, он почувствовал на ребрах чужой вес. Он поднял подол рубашки, и обнаружил незнакомца, рука которого, лежала на нём. Нил проследил по руке до ее владельца: блондин, который задремал в кресле, подтянутом к кровати, наполовину наклонившись над матрасом, в неудобной позе. Нил испуганно вздрогнул, заставив кровать заскрипеть, от чего мальчик открыл глаза. Карие глаза, покрасневшие от усталости. Карие глаза, которые, Нил, в последний раз видел, на другом конце охотничьего ножа своего отца. Нил вскочил с кровати и всем своим весом навалился на Эндрю. Они тяжело рухнули на пол, опрокинув стул. Что-то резко дернуло Нила за руку, и он пригнулся, как раз в тот момент, когда за ним рухнула подставка для капельницы. Она едва не задела Нила, но ударила Эндрю по голове. Нил воспользовался моментом и сжал руки вокруг горла Эндрю. Эндрю сразу же начал сопротивляться, начиная бить Нила по рукам. Когда это не помогло, он впился ногтями в запястья Нила. Капельница болталась между ними, все еще прикрепленная к руке Нила, и натягиваясь при каждом движении. Нил вывернул руку в сторону и укусил трубку, зубами вырвав ее. Эндрю сдвинулся под ним, и Нил усилил хватку. Боль пронзила его лицо, прежде чем он успел осознать движение. Его щеку пронзила горячей, острой линией, и он лишь мельком успел увидеть зазубренный металл в руке Эндрю, прежде чем следующий удар вонзился ему в бедро. Руки Нила ослабли, позволяя Эндрю засунуть колено между ними и сильно толкнуть. В глазах Нила взорвались звезды, когда его голова ударилась о каркас кровати. К тому времени, как он снова смог вдохнуть, Эндрю уже вскочил на ноги и схватил ножницы с ближайшего стола.  Все опасно закружилось, но Нил не мог позволить себе замедлиться. Нога подкосилась, когда он бросился к окну, едва удержавшись за подоконник. Он схватил защелку и изо всех сил дернул его. Механизм поддался как раз в тот момент, когда дверь за его спиной распахнулась, и трое людей вбежали так быстро, что он не успел за ними уследить. — Хватайте его! Нил поднял окно, но сзади его обхватили сильные руки и подняли, прежде чем он успел вылезти. — Эй, эй! Полегче! — Похититель Нила, был высоким и широкоплечим, и его хватка была непоколебимой, как бы Нил ни пытался вырваться. — Полегче! Никто не сделает тебе больно! Нил ударил локтем назад. Он попал в ребра, которые, казались, скорее бетонными, чем человеческими. Боль пронзила его руку, но захват не ослаб. — Боже, какой он сильный, для такого маленького парня. Нил повернулся и увидел Эндрю, прижимающегося к дальней стене. – Я же тебе говорил, — прошипел он кому-то, за пределами поля зрения Нила. — Я же говорил, что не стоит брать бездомных! К нему подбежала девушка. Он отстранился, когда она потянулась к его виску, но позволил ей взять ножницы, которые он все еще держал, направленными на Нила. — У тебя кровь. Дай осмотрю твою шею. Эндрю продолжал гневно смотреть на Нила, но позволил девушке наклонить его голову назад и осторожно потрогать место на шее, где остался синяк в форме пальцев Нила. — Мэтт, лучше держи его подальше от меня, черт возьми. — Я стараюсь, — пробурчал Мэтт, когда Нил возобновил свои попытки вырваться. — Он скользкий. К Нилу подошла еще одна девушка. В руках она держала бейсбольную биту, оббитую гвоздями, и ее поза говорила о том, что она не побоится ее использовать. — Что, черт возьми, произошло? — Третий парень с винтовкой, за ее спиной, блокировал дверной проем.  — Я тебе ничего не скажу, — сказал Нил и удвоил свои усилия, когда Мэтт попытался подтолкнуть его к кровати. — Нет! — Отчаяние, придало его голосу дикий оттенок. — Я не пойду туда! Не пойду! — Перестань двигаться, — сказал Мэтт, усиливая хватку, так, что Нил едва мог дышать. — Серьезно, ты только ухудшаешь свое положение. Девушка с битой направила ее на лицо Нила. — Ты расскажешь нам все. — Дэн, давай успокоимся. Он только что проснулся, и в замешательстве. — Я не в замешательстве, — отрезал Нил. — Я точно знаю, кто вы. Вы пытались меня убить и украли мои вещи! Мэтт проигнорировал Нила. — Аарон. Ты в порядке? Эндрю ответил, все еще стоя спиной к стене. — Чудесно, блядь. Смятение сменила панику Нила. — Аарон? — Я, мудак, — резко ответил блондин, бросая на него гневной взгляд. Кровь непрерывно капала из его раны на виске. — И это последний раз, когда я трачу на тебя свою энергию. Надо было оставить тебя гнить там. — Ты не Эндрю, — медленно произнес Нил. — Ты знаешь Эндрю? — резко спросила коротко стриженная девушка, Дэн, все еще держа в руках биту. — Почему я должен отвечать на твой вопрос? — Нил снова проверил хватку Мэтта, но она осталась нерушимой. — Потому что, — сказал Дэн, — мы те, кто два дня назад, вытащили твою полумертвую задницу из леса. Нашли тебя без сознания с температурой 40 градусов и инфекцией, разъедающей тебя изнутри. Аарон безпрерывно лечил тебя. — Это невозможно, — сказал Нил. — Я был... — он запнулся, глядя на бок, где была рана. Он все еще был под воздействием адреналина, после драки, и хотя уже чувствовал, как наступает усталость, это не мешало ему ясно мыслить. Вся боль была острой и свежей. — Я должен был умереть. — Ты почти умер, — сказала другая девушка, бросив на Нила холодный взгляд. — Аарон всю ночь сбивал тебе температуру и боролся с инфекцией. Он не спал более сорока часов, из-за тебя. Нил покачал головой. — Никто не выздоравливает от такой инфекции за два дня. Без антибиотиков, возможно, даже без хирургического вмешательства. Мне определенно нужно было наложить швы. Я был под наркозом? — Парень, — сказал Мэтт. — Где, ты черт возьми, был весь последний месяц? Нет, серьезно. Где ты был? Эндрю — Аарон? — пытался оттолкнуться от стены. Но сделав шаг, он тихо застонал от боли, и его колени слегка подкосились. Девушка подхватила его и помогла сесть на стул. — Поправишь это, ладно? — спросила Дэн. — Поправлю, когда буду готов, — прорычал Аарон. — Некоторые из нас понимают концепцию сохранения энергии. — Аарон, — мягко сказала девушка, прижимая тряпку, к его кровоточащей голове. — Я в порядке, — настаивал Аарон, но его лицо было бледным. — Это не так, — настаивала она. — Пожалуйста. С гримасой разочарования, Аарон закрыл глаза. Он прижал ладонь к виску. Долгое время ничего не происходило, но потом, кровь перестала течь. Затем он откинулся назад, бормоча: — Теперь довольна?, — опустил руку и... нет. Это было невозможно. Его лоб и лицо все еще были в крови, но раны больше не было. Осталась только тонкая розовая линия. — Если я тебя отпущу, — сказала Дэн обращаясь к Нилу, — ты собираешься напасть на кого-нибудь ещё? Нил был в меньшинстве, ранен и окружен людьми, которые, были больше его, вооружены и, очевидно, он все еще находился в бреду. Сражаться было бы самоубийством. — Нет, — сказал он, не в силах отвести взгляд от Эндрю-Аарона и его лба, который перестал кровоточить. Дэн кивнула Мэтту. Как только Мэтт ослабил хватку, Нил рванулся вперед, чтобы сбежать. Он направился к окну, но ноги подвели его, и не успев сделать и двух шагов, он с болезненным стоном рухнул на пол. Ошеломленный собственной слабостью, он отполз назад, пока не уперся в стену. Опираясь на нее, он поднялся в сидячее положение, и с новой настороженностью оглядел комнату. — Теперь, — сказала Дэн, слегка опустив биту, — давай попробуем еще раз. Откуда ты знаешь Эндрю? Инстинкты Нила подсказывали ему солгать, но его обычная быстрота мышления, была затруднена болью, спутанностью сознания и остаточными последствиями болезни. — Я встретил его. И еще двоих. В аптеке. Они пытались меня убить. И забрали мои... вещи. Мне нужно их вернуть. — Кевин и Жан? — спросил Мэтт. — Темноволосые, относительно высокие придурки? — Одного звали Жан, — сказал Нил. — У него был французский акцент. Другого звали Дэй. — Да, Дэй, Кевин Дэй. Местный засранец. — Что ты делал в городе? — спросила Дэн. — Искал антибиотики, — ответил Нил. — Я поранился в лесу. Рана загноилась. Он прикоснулся к боку, поверх рубашки, где была рана. Он ничего не почувствовал. Ни боли, ни раны, даже повязки. Он не осмелился поднять рубашку перед этими людьми, но продолжал тыкать пальцами в ребра и чуть не пропустил следующий вопрос от Дэн. — Когда ты приехал в город? — Недавно. — И где ты был? — В лесу. В кемпинге. Ждал... — Нил замолчал, не желая упоминать о своей матери. — Что ждал? — настаивала Дэн. — Это неважно. — Может быть, и важно. Она вздохнула, когда Нил ничего не ответил. — Я Дэн Уайлдс. Это Мэтт Бойд. — Она указала на высокого мальчика. — А это Сет Гордон. — Мальчик с хмурым выражением лица, стоящий в дверном проеме. — А с Аароном Миньярдом и Кейтлин Маккензи ты уже знаком. Ты в школе Пальметто. Или в том, что от нее осталось. — Уайлдс, — повторил Нил. — Они упоминали твое имя. — Уверена, что так и было. — Дэн пристально посмотрела на Нила. — Когда именно ты прибыл? — До или после Вспышки? — добавил Мэтт. — Чего? — Вспышки. Фиолетового света. Ударной волны. Ничего не напоминает? Нил вспомнил. Странный фиолетовый свет, заполнивший небо. Давление, которое, заломило ему уши. И последовавшую за этим жуткую тишину. — Это произошло почти три недели назад. Дэн и Мэтт переглянулись. Нил не упустил, как она слегка покачала головой, и как Мэтт нахмурился, прежде чем спросить: — И с тех пор ты был в лесу? Нил кивнул.  Дэн посмотрела на него, а затем спросила: — Как тебя зовут? — Нил, — автоматически ответил он. — Нил Джостен. — Итак, Нил Джостен, — сказала Дэн, — ты был в аптеке? Нил кивнул, немного насторожившись, из-за нового оттенка в ее голосе. — Я полагаю, поэтому она была разрушена? — Я этого не делал, — сказал Нил, хотя это не совсем соответствовало действительности. — Я просто искал антибиотики. — Ты наткнулся на лучших из Эвермора, — сказал Мэтт. — Не повезло. — Академия Эвермор, — сказал Нил, вспомнив по картам. — Они оттуда? Те, что в аптеке? Дэн кивнула. — Кевин Дэй, Жан Моро и Эндрю Спир. Ближайшее окружение Рико Мориямы. Нил повернулся к Аарону, который встретил его враждебным взглядом. — Они близнецы, — любезно пояснила Кейтлин. Это не его дело, и не имело значения, но Нил не смог удержаться от вопроса: — С разными фамилиями? — Конечно, — прошипел Аарон. — У них натянутые отношения, — сказала Кейтлин. — Эндрю...сложный. Нил про себя фыркнул. — Как ты спасся? — спросила Дэн, возвращая внимание Нила. Он не мог объяснить, то что произошло, даже если бы захотел. Вместо этого он остановился на полуправде. — Я убежал. — Достаточно быстро, чтобы уйти от трех вооруженных Эверморцев? Нил пожал плечами. Он сосредоточился на окружающей обстановке, избегая её взгляда, и тогда заметил кровь. Кусок металла, все еще был глубоко вонзен в его бедра, пронзив его черные спортивные штаны. Когда он прикоснулся к ткани, его пальцы оказались испачканными красным. Теперь, когда он вспомнил об этом, рана начала пульсировать, с каждым ударом сердца. Его первым инстинктом было вытащить его, но он знал, что, так делать не стоит. — Дай посмотрю, — сказала Кейтлин. Нил напрягся, но позволил ей подойти. Она принесла ножницы, которые Аарон использовал для самообороны, и начала разрезать ткань. Нилу было не в новинку получать раны, но при виде этого, ему все же стало немного дурно. Кровь текла, хотя и в довольно скромном количестве, учитывая сантиметр металла, торчащего из его бедра. Нил попытался посчитать, сколько, но не смог. Голова закружилась, и комната вдруг показалась ему слишком теплой. — Его нужно вытащить, — сказала Кейтлин. — И обязательно наложить швы. — Бывало и хуже. Она посмотрела на него так, будто, ни на секунду не сомневалась в этом. — Не шевелись. — Подожди, — сказал Аарон. Все повернулись к нему. Он все еще был бледен, и, сидел, сгорбившись на стуле, но гневное выражение исчезло с его лица, когда он посмотрел на ногу Нила. — Если ты попытаешься вытащить его, будет сильное кровотечение. — Я прижму, — заверила Кейтлин. — А если он задел артерию? — Ты измотан. Ты не можешь... — Я не буду его снова лечить, — резко ответил Аарон. — Пусть истечет кровью, мне все равно. — Тогда зачем предупреждать об этом? — спросила Дэн. Аарон нахмурился. — Потому что, если он истечет кровью в нашей медицинской комнате, мне придется все убирать. — Мы справимся с небольшим количеством крови, — сказал Мэтт. — Это будет не «небольшое» количество! Этот стержень, может быть единственной вещью, который, удерживает его бедренную артерию, от окрашивания стен в красный цвет. Кейтлин прикусила губу, выглядя растерянной. — Аарон прав насчет артерии. Если она повреждена... — Она посмотрела на Нила. — Ты можешь истечь кровью за считанные минуты. — Тогда отведите меня к доктору. — Ещё, даже не закончив фразу, Нил понял, какая это абсурдная просьба. — Врачей больше нет, — ответила Кейтлин. — По крайней мере, лицензированных. — Тогда я рискну, — сказал Нил, протягивая руку к металлу. — Не делай этого! — Кейтлин остановила его ладонь. — Просто... подожди. — Аарон, — сказала Дэн. — Я знаю, что ты устал, но мы не можем сейчас никого потерять. Даже его. — Он хотел меня убить, — недоверчиво сказал Аарон. — Меньше пяти минут назад он пытался меня задушить. — Потому что он подумал, что ты твой брат, — тихо сказала Кейтлин. — Ты же знаешь, каким может быть Эндрю. Конечно, он испугался. — Я не испугался, — автоматически сказал Нил, но все его проигнорировали. — Аарон, — сказала Кейтлин. — Пожалуйста. Он не понимает, что происходит. Никто из нас сначала не понимал. Аарон стиснул зубы, глядя на нее, и на его лице отразилась тихая борьба. — Хорошо, — пробормотал он. — Но только артерию. Ничего больше. Он сам справится с болью и шрамом. Было видно, как на лице Кейтлин отразилось облегчение. — Спасибо. Аарон с видимым усилием поднялся на ноги. — Держи его так, чтобы он не рыпался. Если он пошевелится, пока я буду это делать, он действительно истечет кровью. Тяжёлые руки Мэтта опустились на плечи Нила и прижали его к стене. Протесты Нила были так же бесполезны, как и рука, которой, он пытался оттолкнуть Мэтта. — Что ты собираешься сделать? — Спасаю твою неблагодарную жизнь, — пробормотал Аарон, опускаясь перед ним на колени. — Снова. — Он потянулся к бедру Нила. Нил инстинктивно отпрянул, но деваться было некуда. — Не трогай меня. Аарон бросил на него незаинтересованный взгляд. — Либо стой смирно, либо истекай кровью. Выбирай. Нил заставил себя остаться неподвижным. Несмотря ни на что, руки Аарона были тверды, когда он осматривал рану. — На счет три, Кейтлин вытащит металл, — проинструктировал он. — Я сразу же закрою артерию. Мэтт, будь готов подхватить меня, если я потеряю сознание. Кейтлин кивнула и схватила металл. Нил ничего не почувствовал, и ему стало тошно от этого. Он едва мог ощутить, как Аарон держит его бедро. — Раз, — начал считать Аарон. — Два... Кейтлин выдернула металлический стержень. Кровь сразу же хлынула из раны, брызнув на рубашку и лицо Аарона, прежде чем он прижал ладонь прямо к ране. Нил почувствовал боль, но она длилась всего секунду, а затем, сменилась чем-то странным, непохожим на все, что он когда-либо испытывал. Это было очень тревожно, как будто кто-то перестраивал его внутренности. Это продолжалось несколько минут, пока руки Аарона не начали дрожать. Это было единственным предупреждением перед тем, как он начал шататься, но этого было достаточно для Мэтта. Он отпустил Нила как раз вовремя, чтобы поймать Аарона и осторожно усадить его обратно в кресло.  Кейтлин открыла маленькую сумочку и достала иголку с ниткой. — Я зашью. Нил с недоверием осмотрел свою ногу. Кровь покрывала его кожу и брюки, но пульсирующее кровотечение полностью прекратилось. Рана все еще была открыта, плоть сырая и воспаленная, но угрожающее жизни кровотечение прекратилось. Боль вернулась, но Нил был рад ей. По крайней мере, она была ему знакома. Ему потребовалась три попытки, прежде чем он обрел голос. — Что ты сделал? — Я исцелил тебя. — Лицо Аарона было бледным, но в его голосе слышалась гордость. — Снова. Это моя... особенность. Нил опустил глаза, пока Кейтлин дезинфицировала рану. Его пронзил внезапный холод, и он понял, что дрожит. — Это невозможно, — сказал он. Кейтлин начала зашивать рану, но он едва почувствовал укол от иглы. — Невозможно. — Добро пожаловать в Пустоту, — сказал Мэтт. — Где бы, когда бы и почему бы это ни было. Теперь нет ничего невозможного. — Послушай, Нил, — сказала Дэн. — Ты в ужасной ситуации. Этот город запечатан внутри непроницаемого купола. Все взрослые исчезли, а оставшиеся дети убивают друг друга. Нил многое упустил в своей жизни. Большую часть времени он был в бегах, и что-то всегда разрушало все, на что он осмеливался надеяться. Он пропустил выпускной, включая свою первую и единственную девушку на выпускном. А теперь, по-видимому, он пропустил конец света. — Мне нужно уходить. — Куда уходить? Ты не слушал? Некуда идти. Никто не может войти и выйти. Эти слова не имели смысла. — Мне нужно подышать свежим воздухом, — попытался сказать Нил, чувствуя, как вокруг него сжимаются стены. — Хорошо. Мэтт пойдет с тобой. — Мне не нужна няня. — Это не для тебя, — сказала Дэн. — Ты напал на Аарона. Ты неизвестная величина. Ты будешь постоянно находиться с одним из нас, пока мы не решим, можно ли тебе доверять. Нил хотел было начать спорить, но её логика была убедительной. На их месте он поступил бы так же. — Хорошо. — Еще одно. Что ты умеешь делать? — Что? — Ты умеешь драться, это очевидно. У тебя есть навыки выживания, если вся эта твоя история про лес, правдива. Что еще? Умеешь обращаться с оружием? С чем-нибудь, что может пригодиться? — Я не буду участвовать в вашей войне. — Ты уже вступил в неё, Нил Джостен. В тот момент, когда произошла вспышка, ты стал частью этого. Теперь вопрос только в том, на чьей ты стороне. Нил не ответил, и в конце концов она сдалась. Кейтлин очистила его лицо от крови, а затем зашила ему щеку. — Постарайся, не дёргать лицо, — предупредила она, завязывая нить. Она достала из аптечки маленькое зеркальце и подняла его. — Семь швов. Останется шрам, но могло быть и хуже. Нил уставился на свое отражение. Зашитая рана тянулась от скулы до челюсти, достаточно уродливая, чтобы отвлечь внимание от мелких порезов, которые он получил, разбив окно аптеки. Под правым глазом образоваля желтый синяк, а губы и бровь были разорваны. По крайней мере, благодаря этим повреждениям, ему было легче смотреть на себя, не замечая пронзительных голубых глаз, смотревших прямо на него. Он унаследовал глаза и лицо отца. Сходство всегда было поразительным, и Нил годами пытался найти в своих чертах, черты матери. Но ему это, так и не удалось. Обе девушки ушли, как только Мэтт вернулся с одеждой и едой. Нил проглотил протеиновые батончики и выпил большое количество воды, а затем посидел в тишине, пока не был уверен, более или менее, в каком направлении идти. Он надел новые, чистые брюки и обувь, оттолкнул Мэтта и направился в коридор. Ноги болели, и ему, вероятно, следовало бы отдохнуть, но он мог двигаться, лишь слегка прихрамывая и терпя головную боль. Коридор выглядел типично для американской средней школы. Поцарапанные шкафчики выстроились вдоль стен, между дверями классных комнат. Пол был выложен институциональной плиткой, поцарапанный и потускневший от многолетнего использования. Дети целеустремленно двигались по коридору. Некоторые несли припасы, другие — оружие: кухонные ножи, бейсбольные биты, лом, который, судя по изгибу, недавно использовался. Все, кто проходили мимо, бросали на Нила взгляды. В основном это было любопытство, но в некоторых взглядах читалось подозрение или откровенная враждебность. — Это была моя средняя школа, — сказал Мэтт, ведя его к выходу в конце коридора. — Палметто. В следующем году я должен был стать выпускником. Капитан футбольной команды, полная стипендия в государственном университете, все как положено. Черт, как быстро все меняется. — Он толкнул дверь и вышел на залитый послеполуденным солнцем участок. Нил последовал за ним, щурясь от яркого света. Двор был разделен на зоны. Вдоль западной стены стояли приподнятые садовые ящики, которые, были еще светлыми и не подвергшимся воздействию погоды. Несколько детей, сгорбившись, копали землю. Двое подростков тащили деревянные ящики по двору, группа детей в дальнем углу, сражались с помощью бейсбольных бит, труб и чего-то, похожего на настоящие мечи. — Всех, кто оказался на этой стороне города, когда опустился купол, мы считаем своими подопечными. Или, по крайней мере, пытаемся ими быть. — А другая сторона? — Ну, она принадлежит Эвермору. Это школа-интернат на северной стороне города. Там около шестидесяти человек. По крайней мере, так было во время Вспышки. Кто знает, сколько их сейчас осталось. Рико Морияма управляет ею как своей личной диктатурой. Подросток сидел с младшими детьми в кругу у двери, и читал книгу. Его слушатели растянулись на земле вокруг него, некоторые внимательно слушали, некоторые ерзали, один ребенок рисовал палкой что-то на земле. — Мы называем это Пустотой, — сказал Мэтт, проследив за взглядом Нила. — Пустое пространство, где должны были быть взрослые. Нил ничего не ответил, все еще пытаясь осознать все, что ему рассказали. Его мать исчезла. Все, кто старше восемнадцати лет, исчезли. Это казалось невозможным, и все же... — Сколько времени прошло? — наконец спросил он. — Двадцать девять дней с момента Вспышки, — ответил Мэтт. — Вчера было четыре недели. Кажется, что прошло больше времени, понимаешь? Как будто годы. Я все время думаю, что проснусь, и все будет как в прошлом месяце, и не будет никаких проблем, кроме сдачи экзамена по математическому анализу. Прости. Ты только что проснулся и узнал обо всем этом. Тебе, наверное, еще хуже. Почти месяц. То, что Нил потерял неделю из-за лихорадки, беспокоило его меньше, чем осознание того, что он ждал в месте встречи, куда никто никогда не придет. Мэтт показал рукой на двор. — У нас было несколько преимуществ: это место было рассчитано на гораздо большее количество студентов, чем проживает в этом районе. В столовой есть промышленная кухня, и она была укомплектована на весь семестр. — Но это не будет длиться вечно. — Вот почему у нас есть команды, работающие над разными проблемами. Мы не играем здесь в игры. Каждый делает свою работу в зависимости от того, в чем он хорош: производство и приготовление еды, сбор ресурсов, уход за детьми, обеспечение безопасности. Мы пытаемся выжить. Выращивать еду, поддерживать порядок, защищать малышей. У Эвермора другие приоритеты. — Например? — Рико хочет управлять всем внутри купола. Кевин и Жан помогают ему в этом. Эндрю — их бешеный сторожевой пёс. — Что с ним не так? — Все не так, — Мэтт сделал круговое движение указательным пальцем возле головы. — У него проблемы с головой, с тех пор как я его знаю. Он должен принимать лекарства, но с учетом того, что все ресурсы на исходе, а Эвермор в таком состоянии, кто знает. — И это достаточная причина, чтобы держаться подальше от Эвермора? — Мы пытались объединиться с ними, когда ситуация стала проясняться. Было бы глупо не объединить силы, верно? Все шло гладко, пока Дэн не показала им, на что она способна. Рико чуть не убил ее, но троих всё же убили. Сказали, что никогда не будут работать с такими уродцами, как мы. Рико хочет править, а Кевин делает все, что скажет «король». Никто не знает, кто такой Жан, а Эндрю... Ну, кто знает, чего хочет Эндрю. — Так, у тебя тоже есть способности? Что ты умеешь делать? Мэтт улыбнулся, останавливаясь на тропе. Он наклонился и поднял с земли камень, приличных размеров. Держа его в ладони, он начал сжимать его. Камень треснул, рассыпаясь в пыль, которая, просыпалась между его пальцев, оставив после себя лишь, только мелкий порошок и мелкие осколки. — Полезно, — сказал он, стряхивая оставшуюся пыль с ладони. Нил смотрел, как порошок оседает на землю, и вспомнил, с какой легкостью, Мэтт удерживал его на месте. Камень продержался дольше, чем продержались бы кости Нила. — Не у всех есть что-то, — сказал Мэтт, продолжая идти по тропе. — Дэн может управлять землей, изменять ее форму, перемещать ее, как ей вздумается. Рене, ты с ней еще не знаком, может влиять на эмоции, успокаивать людей или заставлять их бояться. Есть и другие. Пойдем. Я покажу тебе, как здесь всё устроено. Мэтт провел Нила по школьным зданиям, показывая, как они приспособили пространство. Классные комнаты служили спальнями, по три-четыре человека в комнате. Кафетерий был одновременно столовой и местом, где проводились собрания, в которых участвовали все. Спортивный зал использовался для тренировок, но также и как медицинское крыло. Большую часть населения, составляли подростки, но также было много детей, младше школьного возраста. В одной из комнат, мимо которой они прошли, была устроена детская комната с четырьмя кроватками. — Младенцы? — удивленно спросил Нил. — Четверо, — подтвердил Мэтт. — Большинство из них мы нашли во время обысков домов, после Вспышки. На его лице промелькнула тень. — Мы не сразу догадались проверить каждый дом. Прошло три дня, прежде чем мы организовали поисковые группы. К тому времени... Непринужденная уверенность Мэтта исчезла, уступив место вине и горю, и Нил почувствовал, как это задело струны сочувствия, о которых он и не подозревал. Это были не обученные спасатели или солдаты, а просто дети, которые внезапно стали ответственными как за себя, так и друг за друга. Мэтт провел его по коридору в классную комнату, которая была полностью перестроена и превращена в нечто совершенно иное. Студенческие парты были сдвинуты в длинный стол, заваленный бумагами. Вдоль стен стояли складные стулья, а на всех свободных поверхностях были развешаны карты. Карты улиц, планы зданий, нарисованные от руки эскизы, которые, судя по всему, были переделаны десятки раз. Места, на всех этих картах, были отмечены цветными булавками. На задней стене стояла огромная доска, разделенная на колонки с именами и расписаниями, написанные маркерами разных цветов. Смены охраны, доставка продовольствия, дежурство на кухне, поочередный уход за детьми. Кто-то пытался навести порядок в этом хаосе и в основном преуспел. — Здесь Дэн координирует все, — сказал Мэтт. — Каждое решение, которое затрагивает более одного человека, принимается в этой комнате. Кто отправляется на задание, кто остается, как мы распределяем ресурсы. Можно устать, просто глядя, на то, как она это делает. У доски стояла девушка, держа в руках синий маркер. Она что-то писала, но обернулась, когда они вошли. У нее были бледные, почти белые волосы с выцветшими радужными кончиками, тонкое серебряное ожерелье с крестиком, и самое тщательно нейтральное выражение лица, которое, Нил когда-либо видел у подростка.  — Ты, наверное, Нил, — сказала она, откладывая маркер, которым пользовалась. — Меня зовут Рене. Нил вспомнил, как Мэтт упоминал о ней, и инстинктивно насторожился. Она улыбнулась, мягко и скромно. — Рене отвечает за нашу безопасность, — пояснил Мэтт. — Оружие, график патрулирования, планирование обороны. — Оружие? — переспросил Нил, скептически глядя на ее хрупкую фигуру. Улыбка Рене не изменилась. — Я считаю насилие неприятным, но необходимым в нашей ситуации. — Мэтт сказал, что у тебя есть способности. — Я в некоторой степени могу влиять на эмоции. Помогать людям сохранять спокойствие в кризисных ситуациях или испытывать страх. Если это необходимо. — Ты контролируешь чувства людей. — Влияю, а не контролирую, — поправила Рене. — Это важное различие. Я могу стимулировать определенные эмоциональные состояния, но не могу их навязывать. Представь, что это как... предлагать направление, а не тащить кого-то туда. Люди могут сопротивляться, если захотят. Нил не доверял ей. Она могла солгать об ограничениях, используя его прямо сейчас, и он бы никогда не узнал об этом. Его пульс был ровным, дыхание нормальным, но было ли это реальностью или она сглаживала его страх, прежде чем он успел укорениться? Он всю жизнь учился распознавать угрозы и читать людей, но теперь он начал сомневаться, работают ли еще его инстинкты. — Я не использую это легкомысленно, — добавила Рене, прочитав что-то в его молчании. — И я очень стараюсь использовать это только по уважительной причине. Некоторые из младших детей каждую ночь видят кошмары, они видели, как их родители исчезли прямо на их глазах. Если я могу помочь им заснуть, и почувствовать себя в безопасности, чтобы они могли позавтракать и пережить еще один день, я это сделаю. Это было разумное оправдание. Даже благородное. Но Нилу это все равно не нравилось. Он хотел спросить, насколько близко она должна находиться к людям, но не хотел, чтобы они узнали, что она его нервирует. Если она говорила правду о своей силе, то в кризисной ситуации, она могла бы стать ценным активом или ужасающим врагом. В любом случае, сейчас он мало что мог с этим поделать.  — Она хороший человек, — сказал Мэтт, и это прозвучало так, будто он искренне в это верил. — И дело не только в молодых, она не раз спасала и меня. Спасла много людей здесь. — Мэтт относится к этому предвзято. Я не просила об этой способности, но я делаю все, что могу, с тем, что у меня есть, как и все остальные. — Мы просто обновляли границы патрулирования, — сказал Мэтт, либо не замечая дискомфорта Нила, либо любезно игнорируя его. Он указал на самую большую карту. — Каждую неделю, Эвермор все дальше продвигается на нашу территорию. Средняя школа Палметто располагалась на юго-востоке, а академия Эвермор граничила с океаном, на северо-западе. Красная линия обозначала то, что посчитал Нил, текущей границей между территориями. Палметто занимала большую часть городской территории, включая сам Палметто-Бич, в то время как Эвермор владела большей частью дикой природы и сельскохозяйственных угодий.  — У них меньше людей, чем у нас, — объяснила Рене, — но более половины наших учеников младше двенадцати лет. Эвермор — это средняя школа, поэтому все их ученики старше четырнадцати лет. Мы не знаем, объединились ли они с разбросанными по их территории, фермами.  — И у них нет… способностей? — спросил Нил. — По статистике, они должны быть, но мы не видели никого с такими способностями, — ответил Мэтт. — Поэтому они нас и ненавидят. Ну, и еще потому, что Рико Морияма — психопат. — Лидер Эвермора, — пояснила Рене. — Он был студентом третьего курса академии. Сын директора. — Мы подозреваем, что у Эндрю такие же способности, как и у Аарона. Может, это связано с тем, что они близнецы? В любом случае, у них наверняка есть какой-то целитель, потому что во время большой схватки я дважды выстрелил в Кевина! Но этот ублюдок уже через несколько дней был на ногах. Нил вспомнил высокого, высокомерного парня из аптеки. Он, казалось, занимал странную позицию — частично лидера, частично последователя, выглядя как лидер, но неспособный контролировать своих товарищей. — Кевин — правая рука Рико, — сказала Рене. — Его приемный брат. Они выросли вместе. — Мы думаем, что, Рико имеет какое-то влияние на них обоих. На всех них. — Они убивали детей. Любого, кто бросал вызов Рико, любого, кто нарушал их территорию, и любого, кто случайно оказывался не в том месте, когда у Эндрю начинался приступ. Нил отложил эту информацию, для дальнейшего рассмотрения. Однако более интересным, чем красная линия, делящая город пополам, был идеальный круг, который его окружал. — Что это? — Это барьер, — ответила Рене. — Мы проследили за ним до востока, юга и севера, — пояснил Мэтт. – Западной границей не занимались, так как она находится в океане. Но Аарон и другие умные ребята говорят, что по математическим расчетам или что-то в этом роде, это идеальный круг. Нил намеренно избегал прямых вопросов об электростанции, хотя, ее было невозможно не заметить, так как она располагалась точно посередине, как зрачок глаз. Вместо этого он спросил: — А как насчет электроэнергии, и воды? — Вода поступает в город из системы самотечных водохранилищ, так что она всё ещё работает, — объяснил Мэтт. — Что касается электричества, то, удивительно, но все еще работает. Мы предполагаем, что это благодаря электростанции, но никто не знает, как именно и долго она будет работать. — Атомная электростанция Палметто-Бич, — добавила Рене. — Она находится примерно в десяти милях к северу отсюда. — Кто-нибудь там был? Чтобы проверить? — Мы были там, но решили не врываться. Пока у нас есть электричество, кому какое дело, правда? — сказал Мэтт, и Рене улыбнулась. — Это входит в список наших дел. Не то чтобы кто-то из нас разбирается в атомной энергетике, но мы обязательно должны проверить, нет ли там каких-нибудь полезных запасов. — Эй, — сказал Мэтт. — Если ты не местный, то, наверное, не знаешь об аварии, да? Нил покачал головой. — Никто больше об этом не помнит, но давным-давно, в девяностые, там произошла авария. Ее назвали аномальной. Совпадение, которое случается раз в миллион лет. Ничего страшного. Но моя мама говорит, что именно поэтому, Пальметто до сих пор остается маленьким городком и никогда не станет таким же большим, как побережье Санта-Барбара. Люди не хотели переезжать в место с прозвищем «Аллея радиоактивных осадков», даже несмотря на то, что все радиоактивные осадки были убраны. Вот почему Рико называет его «FAYZ» вместо «Пустоты». Пишется F-A-Y-Z. Молодежная Аллея радиоактивных осадков. Я ненавижу этого ублюдка, но признаю, что это хорошее название. Не стоит беспокоиться, это всего лишь «FAYZ», понимаешь? Все детали начали складываться в картину, которая не понравилась Нилу. — А как насчет связи? Телефоны? Интернет? Мэтт покачал головой. — У нас есть рации для патруля, но это все. Значит, внешний мир не имел представления о том, что здесь происходит. И никто изнутри не мог вызвать помощь.  — Я должен это увидеть, — сказал Нил. — Барьер. Я должен увидеть его собственными глазами. Мэтт засомневался. — Сегодняшняя экскурсия не предусматривает его посещение. — Если то, что ты говоришь, правда... — Это правда. — Тогда, я должен увидеть это своими собственными глазами. Прошу тебя. Мэтт задумался, а затем посмотрел на Рене. Она кивнула. — Мне все равно нужно проверить южный периметр, — сказала она. — Я тоже пойду. Они вышли из оперативной комнаты, и взяли два велосипеда со стойки у входа в школу. — Ты можешь ехать со мной, — предложил Мэтт. Нил взобрался на подножки, установленные на заднем колесе велосипеда Мэтта, и, ухватившись за его плечи, они тронулись в путь. Это было неудобно, но Нил не жаловался. Рене следовала за ними на втором велосипеде. На первый взгляд, район вокруг школы выглядел удивительно нормальным, с аккуратными домами и заборами. Но по мере того, как они ехали, Нил заметил несоответствия: не было слышно ни детского смеха, ни лая собак. Белье не висело, не работали садовники, почтальоны не разносили письма, никто не готовил ужин. Район еще не пришел в упадок, он просто застыл, слишком идеальный и слишком тихий, как в съемочной площадке или макете, в котором никто не жил.  — Как это произошло? — спросил Нил. — Когда люди поняли. — Хаос, — сказал Мэтт. — Чистый хаос в первый день. Некоторые из нас, подростки постарше, пытались поддерживать порядок, но все были в ужасе. Дети бегали по улицам, крича, чтобы родители их нашли. Потом они начали врываться в магазины, и драться за все и ни за что. — Дэн организовала нас, — сказала Рене. — Она была капитаном по команде экси и прирождённым лидером. И собрала всех нас в спортзале. Начала распределять задачи, создавать команды и составлять планы. — Эвермор сделал то же самое, — продолжил Мэтт. — За исключением того, что Рико ненавидит людей с суперспособностями. Мутанты, как он любит нас называть. После столкновения, мы решили переместить всех желающих в школу, для безопасности. Еще осталось несколько отстающих, но они аутсайдеры. Они свернули на главную дорогу, ведущую из города, и поехали на юг. Примерно через пятнадцать минут дома сменились более сельскими постройками, а затем открытыми полями. Пока они ехали, нога Нила начала сильно пульсировать. Его бедро горело при каждом резком толчке, и он чувствовал, как последствия утренней драки настигает его. Ему нужно было время, чтобы восстановиться, но он никогда не сможет уснуть, пока не утвердиться в этом безумии. — Вон там, — сказал Мэтт, указывая. — Отсюда видно. Нил прищурился. Перед ними, там, где должна была продолжаться дорога, из земли, поднималась мерцающая стена, простирающаяся вверх, на запад и на восток, насколько хватало глаз. Она не была прозрачной, но и не была плотной. Что-то среднее, как будто пытаешься смотреть через матовое стекло.  Когда они подъехали ближе, барьер стал более отчетливым. Мэтт остановил мотоцикл, в двадцати метрах от него. — Мы не можем подъехать ближе, — объяснил он, когда Нил слез с мотоцикла. — Это не опасно, но... неприятно. Нил с осторожностью подошёл. Барьер представлял собой плоскую, гладкую поверхность, которая странно отражала свет. Не как зеркало, а с каким-то странным, молочным оттенком. Он пересекал дорогу и все, что находилось на его пути. Дерево было разрезано пополам, половина его ствола и ветвей просто исчезла. Барьер также прорезал землю, где она опускалась в придорожную канаву, создавая идеальную вертикальную стену через углубление, которая продолжалась без перерыва по всему ландшафту. Похоже, это ничего не нарушало. Дерево по-прежнему выглядело здоровым, а тротуар — ровным. Было не похоже, что, стена возникла из земли или из неба. Как будто она всегда была там, или на то, что ее там вообще не было. — Давай, — подбодрила Рене. — Прикоснись к ней. Осторожно. Нил медленно поднял руку. Когда его пальцы приблизились к поверхности, он почувствовал странное покалывание. По его руке пробежала дрожь, когда кончики его пальцев коснулись стены, и он инстинктивно отдернул руку. Это было не больно, но очень неприятно, как прикосновение к электрическому забору, за которым пасутся лошади.  — Что это было, черт возьми? — пробормотал он, отступая назад. — Оно совершенно непроницаемо, — сказал Мэтт. — Мы пробовали все: копали под ним экскаваторам, пробивали его всем, что только могли найти, пробовали перелезти через него, с помощью лестниц и пожарной машины. Ничего не помогло. — Некоторые из младших думают, что весь внешний мир был уничтожен, а мы находимся в каком-то ковчеге, — сказала Рене. — Сохраненном, пока все остальное превратилось в пепел. — А некоторые дети думают, что это просто стена вокруг города, — добавил Мэтт. — И все взрослые телепортировались наружу. Другие думают, что это нас переместили в другое измерение. — Но ты думаешь, что это купол? — спросил Нил, глядя на барьер, уходящий в небо. — Это наиболее логично, — ответила Рене. — Если внешний мир все еще существует, они бы уже попытались связаться с нами. Попытались бы спасти нас или что-то в этом роде. Если бы это была стена, они могли бы перелететь через нее. Аарон использовал полиномиальные уравнения, чтобы смоделировать кривизну... — У меня когда-то был полином, — сказал Мэтт. — Мой врач удалил его. Сказал, что он доброкачественный, но с такими вещами никогда не знаешь. Рене прервала объяснение. Она моргнула, глядя на Мэтта. — Это было чертовски больно. — Суть в том, — сказала Рене, — что расчеты показывают, что мы находимся внутри полной сферы. — Солнце, — сказал Нил. — Как может быть солнце? И дождь. И ночь. Откуда берутся облака? — Твои догадки столь же верны, как и наши. Нил отступил на шаг. Это было реально. Все это. Барьер, пропавшие взрослые, сверхспособности — все это было реально. А это означало, что его мать действительно умерла. И он оказался в ловушке, из которой не было выхода. — Нам пора возвращаться, — сказала Рене, посмотрев на часы. — Дэн хочет, чтобы все были в школе, до наступления темноты. Эвермор становится все смелее. Уходя, Нил в последний раз посмотрел на барьер. Что-то в нем беспокоило его. Исследования его отца... В тех заметках было что-то о сдерживании энергии, о теоретических барьерах и их свойствах. В дневнике, который он потерял в Эверморе, могли быть ответы. Мэтт и Рене, похоже, не придали большого значения тому факту, что электростанция находилась в центре всего этого, или, может быть, они исчерпали все варианты. Нил не осмелился настаивать на этом вопросе, когда они и так уже относились к нему с настороженностью. Поездка обратно в школу прошла в тишине. Нил был погружен в свои мысли, балансируя на подножках велосипеда. Его старые планы были бесполезны; бегство больше не вариант. Впервые в жизни, Нилу придётся остаться и столкнуться с тем, что будет дальше. Когда они подошли к школе, Нил заметил группу младших детей, играющих на месте, которое когда-то было парковкой для персонала. Девочка, которой не могло быть больше восьми лет, запускала в воздух маленькие камушки, хихикая, пока они танцевали по кругу. Рядом с ней, мальчик примерно того же возраста, менял цвет своей кожи, переходя от нормального, к ярко-синему и обратно. — Еще больше способностей. — Примерно у каждого четвертого ребенка есть что-то, — подтвердил Мэтт. — Хотя проявления у всех разные. У некоторых они едва заметны, у других... нет. — И никто не знает, почему? — Возможно, это связано с близостью к барьеру, когда произошла Вспышка, — сказала Рене, слезая с велосипеда. — Или это генетика. Или случайность. У нас есть только теории. Нил старался не смотреть на кулон, свисающий с ее шеи, пока она пристегивала велосипед. Он не знал, во что верит Рене, и не собирался спрашивать. Крест мог означать все или ничего. Нил всю жизнь был атеистом и чувствовал себя комфортно в мире, которому было все равно. Он всегда с трудом терпел религиозных людей, хотя его опыт общения с ними сводился в основном, к уличным проповедникам, кричащим о грехе, и прозелитам с их брошюрами и обещаниями. Он всегда считал, что вера — это просто опора для людей, которые не могут справиться с суровой реальностью, но по крайней мере у них есть объяснение этому. Чудеса, божественное вмешательство, что угодно. У Нила не было ничего. — Дэн думает, что это может быть связано с развитием мозга, — добавил Мэтт. — Младшие дети, как правило, обладают большей физической силой, например, могут менять внешность и перемещать предметы. Старшие имеют более сложные способности, такие как исцеление, как у Аарона или манипулирование эмоциями, как у Рене. — А ты? — спросил Нил. — Суперсила — это довольно просто. Мэтт улыбнулся, напрягая бицепс. — Я всегда был сильным. Теперь я просто стал еще сильнее. — Все знают, на что они способны? Или некоторые еще открывают свои способности? — У большинства, они проявились в течение первой недели, — сказала Рене. — Некоторые утверждают, что это началось еще до Вспышки. Но у нас было несколько поздних случаев. Почему ты спрашиваешь? Ты заметил что-то необычное в себе? Нил думал о своем побеге из аптеки. О том, как время, будто замедлилось, как его тело двигалось с невероятной скоростью. Но признать наличие сверхспособностей означало бы признать связь с Пальметто, а к этому он еще не был готов. Не тогда, когда он сам еще не до конца понимал, что происходит, и не тогда, когда он не доверял этим детям. — Просто любопытно, — сказал он, пожимая плечами, стараясь выглядеть небрежным. — Пытаюсь понять, как здесь все устроено. — Ужин через час, — сказал Мэтт. — До тех пор, ты можешь осмотреть территорию школы. Только не отходи от меня. — Вообще-то, — сказала Рене, — мне нужно проверить запасы оружия. Ты не против, если Нил пойдет со мной? Мне не помешает дополнительная пара рук. Мэтт заколебался, глядя то на одного, то на другую. — Ты уверена? — Уверена, — ответила Рене с той же мягкой улыбкой. Нил почувствовал в этой просьбе скрытый мотив, но ему было любопытно узнать девушку, которая с такой спокойной уверенностью, занималась вопросами безопасности. Рене заставляла волосы на его затылке, вставать дыбом, и он решил, что лучше сразу с ней разобраться. — Я не против. Пока Мэтт отправился помогать с приготовлением ужина, Рене повела Нила к спортивному зданию. — Наш арсенал находится в кабинете тренера, — пояснила она. — Там охрана получше, чем в большинстве других мест в школе. — О каком оружии идет речь? — спросил Нил. — Обо всем, что мы смогли найти, — ответила Рене. — В основном, это бейсбольные биты. Некоторые охотничьи винтовки, ружья и пистолеты из домов, которые мы обыскивали. Ножи. Она открыла дверь с надписью «ПЕРСОНАЛ» и провела Нила в то, что когда-то было типичным кабинетом тренера средней школы. Теперь это был арсенал. Оружия висели на стенах, тщательно рассортированное по типам. В углу стоял высокий шкаф для оружия с кодовым замком, а под белой доской висели ножи и импровизированные оружия ближнего боя. В воздухе слабо пахло маслом и старым металлом. — Впечатляет, — признал Нил. — Мы делаем все, что нужно для выживания. — Рене открыла ящик и развернула на столе холщовый коврик. — Вообще-то... вместо того, чтобы считать биты, не мог бы ты почистить несколько пистолетов? Мы поочередно проверяем их, чтобы они оставались в рабочем состоянии. Нил моргнул. Это был случайный вопрос, но он застал его врасплох. — Они не заряжены, — добавила она. Он так и подумал, но все равно был удивлен, что ему разрешили обращаться с оружием в тот же день, когда он пытался задушить мальчика, который, без сомнения, был их самым ценным активом. Либо они были непростительно наивны, либо это был тест. — Конечно. — Спасибо, — сказала Рене, и в ее голосе слышалась искренность. — Все, что тебе нужно, находится в этой коробке. Она поставила на стол неглубокий ящик. Внутри лежали несколько пистолетов, в разной степени загрязненности: "Глок 17", "Беретта" и что-то похожее на побитый револьвер "Смит" и "Вессон 38-го калибра". Там же и лежал базовый набор для чистки, и Нил вытащил из него все необходимое: растворитель, щетки для ствола, чистящие салфетки, ватные палочки и бутылку оружейного масла. Нил сначала взял Глок и нажал на кнопку выпуска магазина, чтобы убедиться, что он не установлен, а затем оттянул затвор, чтобы проверить, пуст ли патронник. Он нажал на фиксирующие выступы, одновременно потянув затвор вперед, чтобы отделить его от рамки. Он снял пружину отдачи и ствол, аккуратно разложив все детали на чистый коврик. Затем он наклонил ствол к свету, чтобы проверить, нет ли медных отложений.  — Итак, — сказала Рене после некоторого молчания, — ты собираешься кому-нибудь рассказывать о своей способности или будешь держать ее в секрете? — Я не понимаю, о чем ты говоришь, — ответил Нил, протирая чистым кусочком ткани, зарядную горловину и затвор. Рене продолжила подсчет, делая записи в своем блокноте. — В ту ночь, когда мы нашли тебя в лесу, ты был в пяти милях от аптеки. Ты был ранен, у тебя была высокая температура, но каким-то образом тебе удалось от них уйти. — Мне повезло. — Я видела, что Эвермор делает с людьми, которые встают у них на пути. Они не славятся тем, что позволяют людям сбежать. Нил ничего не ответил, взвешивая варианты, пока собирал Глок. Ствол обратно в затвор, правильно выровнять возвратную пружину, затвор на раму. Он проверил его работоспособность холостым выстрелом, курок сработал с четким щелчком. — Я никому не расскажу, это твой выбор. Но если у тебя есть что-то, что может помочь нам, детям, тебе, возможно, стоит передумать и не держать это в секрете. — Почему я должен тебе помогать? — Нил перешел к Beretta. — Я тебя не знаю. Я тебе ничего не должен. Он задался вопросом, не укажет ли она сейчас на то, что они спасли ему жизнь. Но все, что она сказала, было: — Мы все вместе заперты здесь, и, насколько я понимаю, Эндрю и его друзья убьют тебя на месте, если снова увидят. Это делает нас, как минимум, союзниками по необходимости. Нил не мог с этим поспорить, поэтому промолчал.  Она полностью повернулась к нему, забыв о инвентаризаций. — Слушай, я не знаю твою историю. Я не знаю, почему ты жил в лесу и кого ты ждал. Но я знаю, что мир, каким мы его знали, исчез. Мы — все, что осталось, и у нас есть дети, безопасность которых, зависят от нас. Если у тебя есть что-то, что может в этом помочь, я надеюсь, ты подумаешь об этом. Нил сосредоточился на «Смит и Вессон», проверяя конец качания и синхронизацию, вращая барабан и поднося его к свету, прислушиваясь к щелчку курка, при каждой остановке. — Я не знаю, что могу сделать, — сказал он наконец. — Это случилось только один раз. Когда я бежал от Эндрю. Рене кивнула. — Как будто двигался быстрее, чем обычно? — Все замедлилось, — сказал Нил. — Пока я двигался, все остальные как будто застыли. Всего на несколько мгновений. — Суперскорость, — размышляла Рене. — Это может быть невероятно полезным. Можно разведывать местность, уклоняться от пуль, перевозить припасы через опасные зоны. — Я же сказал, я не знаю, как я это сделал, — ответил Нил. — Это просто случилось. — Большинство способностей сначала вызываются адреналином, — сказала Рене. — Страх, гнев, реакции «бей или беги». Большинство людей практикуются, чтобы сознательно их контролировать. — Мне не интересна практика, — твердо сказал Нил. — Я не буду участвовать в вашей войне. — Теперь это и твоя война, — указала Рене. — Нравится тебе это или нет. Она понаблюдала, как он собирает револьвер. Защелкнув барабан на место, он медленно и задумчиво повертел его. — Ты хорошо с ними справляешься, — сказала она, и руки Нила замерли на полпути. — Ты делал это раньше. Много раз. Нил отложил револьвер в сторону к остальным, которые теперь блестели. — Мой отец был охотником. Мы все учимся тому, чему нужно, когда это необходимо. Рене наклонила голову. — Конечно. Просто некоторые из нас учатся быстрее, чем другие. Глупо, глупо, глупо. Рене послали, чтобы оценить его, это было ясно, а он сам напросился, продемонстрировав навыки, которыми не должен обладать обычный подросток. Он вытер руки о тряпку и встал. — Мы закончили? — На данный момент. — Она заперла шкаф и повернулась к нему. — Ты сам найдешь дорогу обратно в главное здание, да? Мне нужно закончить инвентаризацию. Это показалось ему еще одним испытанием, после того, как Дэн предупредила его о том, что ему постоянно нужно находиться с кем-то. — Я справлюсь. — Ужин в шесть в кафетерии. В восточном крыле есть общежитие, в комнате 112 должна быть свободная койка. Попроси кого-нибудь, и тебе покажут. Спасибо за помощь, Нил. Нил повернулся и вышел, не рискуя произнести еще несколько слов, продолжая проклинать себя. Было странно, ходить по школьным коридорам в одиночестве, после утреннего наблюдения за ним. У входных ворот стоял скучающий подросток с охотничьим ружьем. Он был на несколько лет моложе Нила. — Уходишь? — Я не могу здесь оставаться. Охранник пожал плечами и открыл засов ворот. — Твое решение, чувак. Неужели они действительно позволят ему уйти? Они не следили за ним так пристально, как он думал. Возможно, это был еще один тест. Возможно, в тот момент, когда он начнет бежать, охранник выстрелит ему в спину, но не это заставило Нила заколебаться. Он подумал о младших детях, которых видел во дворе. Он вспомнил свое детство, когда он всегда был во власти сильных и безжалостных людей, и задался вопросом, каково это — расти в мире, где их нет. Он покачал головой. Охранник кивнул и отпустил ворота, позволяя им закрыться. — Скоро ужин. Не пропусти его. Сегодня у нас будет настоящий хлеб. Комната 112 оказалась бывшим кабинетом естествознания, в которой теперь стояли три двухъярусные кровати. Там был Мэтт и несколько мальчиков, с которыми Нил был еще не знаком. Они коротко поздоровались с ним, словно почувствовав нежелание Нила общаться. Мэтт показал на пустую нижнюю койку в углу. — Простыни и прочее находятся в том шкафу. Ванная комната в конце коридора. Нил кивнул, благодарный за практическую информацию без лишних вопросов. Ужин, на удивление, был хорошо организован. Персонал столовой был заменен подростками, которые подавали что-то похожее на рагу со свежим хлебом, о котором упомянул охранник. Нил быстро все съел, избегая зрительного контакта с любопытными студентами, которые, то и дело поглядывали в его сторону.  Той ночью, лежа в незнакомой постели, и прислушиваясь к дыханию незнакомых людей вокруг, Нил смотрел на нижнюю часть верхней койки. Сегодня он раскрыл слишком много: свою скорость и знакомство с оружием Рене, свою готовность остаться, когда побег был возможен. Одна неделя, сказал он себе. Всего одна неделя, а потом он придумает, как снова исчезнуть. Достаточно долго, чтобы восстановить силы, узнать все, что можно, о барьере и этом новом мире. Одна неделя. Потом он возьмет всё, что сможет, и отправится в Эвермор за своей папкой, а потом исчезнет, вернется к тому, что знает лучше всего: к выживанию в одиночестве, ни на кого не полагаясь и ничем не рискуя.