Искусственный

      Нил нашел Эндрю на одной из низких деревянных скамеек, стоящих вдоль поля, предназначенных для игроков, ожидающих своей очереди в играх, в которые больше никто не играл. Он сидел, подтянув одну ногу к груди, а другая свободно свисала, носок его кроссовка едва касался травы. Уголек сигареты вспыхнул оранжевым пламенем, когда он затянулся, а затем померк, когда он откинул голову назад и выпустил дым изо рта. Ветерок подхватил дым и развеял его, прежде чем он долетел до Нила. Нил остановился рядом с ним и прижал одну из бутылок с водой ко лбу, пытаясь облегчить свое состояние. Взгляд Эндрю проследил за движением, а затем скользнул вниз, на обнаженные ноги Нила. — Ты умираешь? Нил чувствовал, что близок к этому. Он нашел самые короткие шорты и самую тонкую футболку, которые смог найти в общей прачечной, но и этого было недостаточно. Жара душила его весь день, и даже после короткой прогулки от главного здания, по его спине стекали струйки пота.  Эндрю, по непонятной причине, казался совершенно нетронутым этим. Он был одет в темные джинсы и свою обычную черную куртку, застегнутую лишь на половину, как будто температура была для него просто еще одним правилом, которое он решил не соблюдать. На нем было не видно ни капли пота. — Ты выглядишь так, как будто тебе должно быть жарко, — сказал Нил, поднося бутылку к горлу. — Как ты еще не сварился заживо? — Я мерзну. — Эндрю сделал последнюю затяжку и затушил сигарету о подошву ботинка. — И я не ношу шорты. Нил посмотрел на себя. Найденные им шорты были слишком велики и высоко сидели на бедрах. Этикетка была вырезана, но по крою было видно, что это не его размер. Альтернативой было тренироваться в боксерских шортах, что он серьезно рассматривал. По крайней мере, у них были карманы. — А что не так с шортами? — Ничего. Если тебе двенадцать. Эндрю, свойственной ему нарочитой леностью, поднялся со скамейки, как будто вставание было одолжением, которое он делал миру. Нил протянул ему вторую бутылку с водой, по бокам которой стекал конденсат. — Это вода, — сказал Нил, слегка встряхнув бутылку, когда Эндрю просто уставился на нее. — Я принес две. — Я вижу. — Одну для тебя. Эндрю слегка прищурился, и из-за этого между бровями образовалась едва заметная морщинка. — ...Почему? — Потому что я хороший. И потому что жарко. И тебе это понадобится. Эндрю взял ее, но только для того, чтобы бросить на скамейку. — Посмотрим. Нил закатил глаза и сделал несколько глотков своей воды, пока Эндрю расстегивал молнию и снимал куртку. Под ней он был в черной майке, а нож теперь был пристегнут к его поясу, ножны плотно прилегали к бедру. Он тоже бросил куртку на скамейку, а затем вышел на поле.  — Сегодня без метлы? — крикнул Нил ему вслед, поскольку тот не сделал ни одного шага к деревянной палке, оставленной на траве неподалеку. Эндрю обернулся, отступая назад, и вытащил нож из ножен. Он лениво подбросил его в воздух, снова ловя за рукоять. — Я хочу опробовать свою новую игрушку. Постарайся не заставить меня об этом пожалеть. Нил поставил бутылку и последовал за ним, покрутив плечами, чтобы ослабить напряжение, скопившееся в них. Эндрю остановился примерно в шести метрах от него. Вечерний свет осветил его силуэт, превратив кончики его светлых волос в золото. Он начал неспешно кружить вокруг Нила, держа нож низко и свободно у своего бока. Нил проследил за ним, перенеся вес на носки, и предвкушение уже зашевелилось под его кожей. Он сжал пальцы по бокам. — Готов. Эндрю сделал финт влево, но ударил вправо, и Нил почувствовал, как скорость встала на место.  Мир раскинулся вокруг него. Рука Эндрю описала в воздухе длинную, отчетливую дугу, и у Нила было достаточно времени, чтобы уклониться и перестроиться. — Посмотрим, сможешь ли ты сделать это дважды, — сказал Эндрю, когда мир вернулся к нормальной скорости. Нил смог сделать это дважды. Он сделал это трижды, потом четыре, потом пять. Скорость приходила, когда он ее вызывал, все было медленным и вязким, пока удары Эндрю разрезали пустое пространство. Он мог видеть, как формируется атака, мог прочитать сдвиг веса Эндрю и угол его запястья, и к тому времени, когда нож двинулся, Нил уже был где-то в другом месте.  К шестому обмену Нил уже улыбался. Он не смог сдержаться: эта сила – больше напоминала не блуждание в потемках, а нажатие на рычаг. Не без усилий, но надежно, и доступно. Его. Эндрю не выглядел особенно взволнованным прорывом Нила. — Я восприму эту улыбку как знак того, что ты готов к тому, чтобы я перестал телеграфировать. Улыбка исчезла. — Ты делал это специально? — Ты думал, что я действительно пытался тебя убить? — Эта мысль приходила мне в голову. Не раз. — Если бы я хотел твоей смерти, ты бы уже был мертв.  Эндрю снова начал кружить, на этот раз медленнее, и угасающий солнечный свет отразился на лезвии, превращая ее в полосу огня. — Продолжай так делать рукой. Я больше не буду сдерживаться. — Что? — спросил Нил, но Эндрю уже пришел в движение. Не имея выбора и времени на раздумья, Нил бросился в сторону. Лезвие просвистело в том месте, где только что была его шея, и он тяжело упал на землю, перевернувшись, чтобы смягчить удар. Над ним появилось лицо Эндрю, освещенное закатом. Его черты были в тени, но его тон компенсировал это. — Я дал тебе всего одну инструкцию. Одну. Твой череп только для украшения, или в нем действительно что-то есть? — Я не... — Нил перевернулся на спину и прижал руку к груди, пытаясь заставить сердце биться медленнее. — Я не знаю, что произошло. — Ты что, хочешь умереть? Да? — Нил покачал головой. — Нет? Тогда, какого черта, ты не сделал то движение рукой? — Что за движения рукой? Нил поднялся на локтях. Трава прилипла к его влажной рубашке и задней части рук. Тишина затянулась настолько, что стало неудобно. Нил сдержал желание ее заполнить, в основном потому, что он действительно не понимал, что имел в виду Эндрю, и повторение его слов вряд ли помогло бы. — То, что ты делаешь рукой. — Эндрю поднял свободную руку, слегка согнув ее, а затем повернул вперед-назад, демонстрируя, как поворачивает невидимую дверную ручку. — Каждый раз, когда ты ускоряешься. Вот почему я сказал тебе это делать — чтобы тебя не обезглавили. Нил посмотрел сначала на руку Эндрю, а затем на свою. — Я даже не знал, что делаю это. — Невероятно. Так что же ты делал? Очень сильно желал? — Я не знаю. — Нил полностью выпрямился, стряхивая траву с локтей. Несколько стеблей запутались в его волосах, и он прочесал их пальцами, думая. — Я... я думаю о том, что мне нужно двигаться, и потом... иногда я это делаю. — Иногда, — повторил Эндрю. — Ты все время говоришь «иногда». Он встал и сделал шаг назад, давая Нилу возможность подняться на ноги. Нил не торопился, проверяя, насколько крепкими были его ноги, которые все еще казались неустойчивыми. Его сердце наконец перестало пытаться вырваться из грудной клетки, но руки все еще дрожали. Спад адреналина. Он встряхнул их и попытался выглядеть так, будто сделал это намеренно. — Но ты же знаешь, что тебе нужно использовать руки. Нил покачал головой, растерявшись. — Невероятно, — сказал Эндрю, как будто Нил только что признался, что не умеет завязывать шнурки. — Сила всегда исходит из рук. Он постучал плоской стороной лезвия по ладони, чтобы подчеркнуть свои слова. — Почему, по-твоему, Рико использовал бетонные кандалы? Он мог бы связать нам ноги, запереть в камерах, приковать к стенам. Но он выбрал руки. — Еще один постук. — Потому что именно так проявляются способности. Это фокус, канал, назови как хочешь. Ты понимаешь, или мне нужно объяснять проще? Нил посмотрел на свои руки. Они были изрезаны шрамами, как и все его тело, от маленьких круглых шрамов до обесцвеченных пятен, а на тыльной стороне локтей были бледные следы от уколов, которые он едва помнил, оставшиеся после пребывания в больнице. В детстве он часто болел. Лихорадка, уколы и прохладная рука отца на его лбу. Детали ускользали, когда он пытался их удержать. Его ладони выглядели лучше. На пальцах было еще несколько порезов и шрамов, а также ссадины от прыжка из движущегося автомобиля за пределами Рино, но они зажили, на удивление хорошо. Его мать вытаскивала камушки по одному, пока Нил кусал свою рубашку, чтобы не закричать. Он медленно сгибал пальцы, наблюдая, как сухожилия сдвигаются под шрамами на коже. Дрожь прекратилась. Его руки выглядели так же, как и раньше, испорченные, но ничем не примечательные. — Я никогда не думал об этом в таком ключе. — То, что ты прожил так долго, будучи настолько глупым, почти впечатляет. — Эндрю ещё один раз взмахнул ножом, а затем снова направил его на Нила. — А теперь... — Подожди, — сказал Нил. Он почти ожидал, что Эндрю проигнорирует его, и приготовился к худшему, но Эндрю только вздохнул и резко, с нетерпением щелкнул ножом. Давай же, продолжай. — Ты не можешь.  Нил понял, что терпение Эндрю быстро иссякает, поэтому продолжил, хотя сам едва ли до конца все понял. — Ты лечишь себя, не используя рук. Вчера, когда я разбил тебе губу, тебе не пришлось ее трогать. — В чем суть, Нил? Найди ее. — Аарон не может так делать. — Конечно, может. — Он может, но только через контакт. Ему приходится держать руки на ране, иногда в течение нескольких часов. Ты исцеляешь себя, даже не задумываясь об этом, и твое исцеление происходит быстрее. Вчера ты исцелил мой порез за считанные секунды. — Какое открытие. — Тон Эндрю был совершенно бесстрастным. — Действительно. Я в восторге. Я могу исцелять. А это значит, что я могу выпотрошить тебя на этом поле и засунуть твои внутренности обратно, когда мне надоест. Хочешь угадать, насколько я сейчас развлечен? Нил вспомнил их разговор той ночью в медицинском кабинете, когда Эндрю прикоснулся к его шрамам. Странный комментарий, который он сделал: «Настоящий Миньярд побеждает». В тот момент Нил подумал, что это просто очередная колкость в бесконечной и ожесточенной перепалке между близнецами. Теперь он был не так в этом уверен. — Ты не смог исцелить мои шрамы, — медленно произнес Нил, пытаясь справиться с собой, пока говорил. — Ты сказал, что это потому, что Аарон был лучше тебя, но это неправда. Ты быстрее его, ты можешь исцелять себя без контакта. — Он наблюдал за лицом Эндрю, выискивая малейшую реакцию. — Либо ты намеренно преуменьшаешь свои способности, либо... — Будь осторожен, Нил. — Голос Эндрю был мягким, почти приятным, и Нил понял, что попал в точку. — Ты предполагаешь, что обладаешь проницательностью, которой на самом деле не обладаешь. — Тогда объясни мне. Ты подталкивал меня к изучению моих способностей. Почему ты отказываешься от своих? Эндрю развел руки, нож свободно свисал с его пальцев.  — Хочешь сравнить способности? Хорошо. Давай сравним: Аарон вылечил поджелудочную железу Сета. Ты вообще понимаешь, что это значит? Никаких порезов, никаких переломов. Аарон за один день вылечил хроническое заболевание, которое мучило Сета десять лет, и теперь Сет больше не зависит от инсулина в мире, где его больше не производят. Он помолчал. — Если Аарон может перепрограммировать поджелудочную железу, он, вероятно, может убить злокачественные клетки, а это значит, что Аарон может вылечить чертов рак. — Эндрю скривил губы. — Так что, будь добр, скажи мне, какова ценность моего трюка по сравнению с этим. Нил, вероятно, должен был быть более впечатленным или, по крайней мере, более отвлеченным, что явно и было целью, но он все еще зацикливался на том, как Эндрю продолжал уклоняться от прямых вопросов. — Ты пробовал? Лечить что-нибудь хроническое? Эндрю посмотрел на Нила с таким выражением, которое говорило о том, что Нил, возможно, самый глупый человек на свете. Это был единственный ответ, который он дал, поэтому Нил продолжил: — Откуда ты знаешь, если не пробовал? — Я занимаюсь этим гораздо дольше, чем ты об этом знаешь. Я знаю, что я могу, а что не могу. — Но... — Но ничего. Хватит. Нил перегруппировался. — А как насчет дистанционного исцеления? Ты пробовал исцелять кого-нибудь, не прикасаясь к нему? — Это так не работает. — Откуда ты знаешь? — настаивал Нил. — Если ты можешь исцелять себя, не прикасаясь к ране, почему не можешь исцелять других? — Потому что я чувствую свои собственные раны, — сказал Эндрю, и в его голосе прозвучала резкость. Он коснулся кончиком ножа своей груди. — Я знаю, где повреждение, что нужно исправить. С другими людьми я работаю вслепую. Контакт дает мне карту. Нил не мог найти в этой логике никаких недостатков. Но он также не мог избавиться от ощущения, что это только половина ответа. — Значит, ты не пробовал. Ты решил, что это неотъемлемое правило, а не отправная точка. Нил чувствовал, как лед под его ногами становится все тоньше, но слова все равно продолжали вырываться из его уст. — Ты ограничиваешь себя. А что, если ты сможешь научиться чувствовать травмы других людей, не прикасаясь к ним? Что, если будет достаточно просто находиться рядом? — А что, если бы я мог стрелять лазерами из глаз? А что, если бы я мог летать? А что, если бы я мог превращать воду в вино и накормить толпу одной рыбой? — Эндрю широко раскинул руки, насмешливо улыбаясь. — А что если, а что если! А что, если бы ты научился, когда нужно заткнуться? Нил открыл рот, но Эндрю еще не закончил. — Я знаю, что информация с трудом доходит до твоего мозга, поэтому я скажу как можно яснее: ты мне не нравишься, ты мне безразличен, я не твой друг, и я здесь не потому, что обнаружил в себе скрытую симпатию к твоей настойчивости, твоим вопросам, твоему лицу или твоей любезности. Я здесь только потому, что мы заключили сделку. Помнишь? Эта сделка зависит от того, считает ли Кевин, стоишь ли ты риска. Кевин так не считает. Кевин считает, что ты мертвый груз, и, судя по сегодняшнему выступлению, я склонен с ним согласиться. Ты не можешь контролировать свою скорость, ты даже не понимаешь, как она работает! Нет скорости — нет Эвермора. Нет Эвермора — нет дневника. Нет дневника — нет сделки, а это значит, что каждый час, который я провел здесь с тобой, был потрачен зря. Вот что я думаю. Вместо того, чтобы ковыряться в моих способностях, как будто это твое дело, сосредоточься на том, что твои способности в лучшем случае ненадежны, а в худшем — бесполезны. Реши свои проблемы, прежде чем искать мои. Нил дал словам осесть. Эндрю хотел, чтобы они задели его, и они задели, немного, но несколько минут разговора не могли отменить прогресс Нила. Нил знал, когда его пытаются отвлечь.  Если бы Эндрю действительно хотел закончить этот разговор, он бы его закончил. Он бы ушел, или снова приставил нож к лицу Нила, или просто перестал отвечать. Он был не обязан Нилу никаких объяснений. Он был не обязан Нилу ничем, кроме условий их сделки, а они не включали в себя стояние на поле в сумерках и оправдывание себя.  Нил был близок. Он чувствовал это, как замок, который вот-вот сломается. — Почему ты думаешь, что Аарон лучше тебя? — Я так не думаю. — Ты сказал: «Аарон побеждает». Я не думаю, что это ограничивается исцелением, иначе ты бы работал над собой, чтобы догнать его. Но ты этого не делаешь, значит, дело в чем-то другом. Эндрю сжал челюсти. — Брось это, Нил. — Что это? Это то самое, что разделяет вас? — Я сказал, брось. Нить свисала прямо перед ним, и потянуть за нее было почти непреодолимо. Еще один рывок – и она либо раскроет что-то важное, либо порвется в его руках. Нил оставил ее в покое и подошел к ней сбоку. — Я не думаю, что Аарон может исцелить себя, не прикасаясь к своим ранам. Я видел, как он лечит свои порезы. Он всегда кладет руку прямо на них. — Это не соревнование. — Тогда почему ты выразился так, как будто это соревнование? Почему ты говоришь о нем как о «настоящем Миньярде», как будто ты какая-то подделка? Нил продолжил, не дав Эндрю укрепить свою оборону. — И если твое исцеление отличается от его, может быть, оно работает по-другому и в других аспектах, которые ты еще не понял. Что плохого в том, чтобы попробовать? Просто посмотреть. Эндрю подошел ближе, не отрывая взгляда от Нила. Его выражение лица ничего не выдавало, но его взгляд был очень внимательным. Затем он опустил глаза и нахмурился. — У тебя сломан нос. — Я... что? — Рука Нила рефлекторно поднялась. — Нет, не сломан. Нил не почувствовал удара, только его последствия. Белая горячая боль распространилась от центра лица, настолько внезапная и сильная, что на мгновение он не мог думать. Он согнулся пополам, кровь хлестала из обеих ноздрей, стекала по губам и капала с подбородка. Глаза наполнились слезами, и он почти ничего не видел. — Теперь сломан. Мир продолжал наклоняться вбок. Нил боролся с инстинктом упасть на колени, и скрестил ноги, дыша через рот неглубокими вздохами. Когда он смог поднять глаза, Эндрю смотрел на него с легким интересом.  — Какого чёрта? — Голос Нила звучал гнусаво, искаженный кровью и уже наступающим отеком. — Что с тобой не так? — Ты хотел получить травму. Нил медленно выпрямился, боль от разбитого носа распространялась при каждом движении, переходя в глубокую пульсацию за глазами. — Ты мог бы предупредить меня. — Да. — Эндрю сделал шаг вперед и поднял руку к лицу Нила. — Не шевелись. — Подожди... — Ты хотел проверить мои целительные способности, — напомнил ему Эндрю. — Вот твой шанс. Если, конечно, ты не предпочитаешь ползти к моему двойнику за помощью. Нос Нила пульсировал в такт с сердцебиением. Кровотечение не уменьшалось. Наоборот, оно становилось все сильнее, капли крови непрерывно капали на траву между ними. Он кивнул, и Эндрю снова протянул руку, на этот раз медленнее, давая Нилу возможность увидеть ее. Он схватил Нила за подбородок и наклонил его лицо в разные стороны. — Определенно сломан. Но перелом чистый, прямо по переносице. Должно легко починиться. Он отпустил Нила и поместил ладонь перед его лицом, оставив между ними сантиметр воздуха. Почти сразу же боль начала слоиться, каждая волна тепла вытягивала из него еще одну нить. Нил чувствовал, как ткани смещаются, хрящи возвращаются на место, воспаление спадает. Это было странно. Он чувствовал, как сила Эндрю проходит через него, мог проследить ее путь, пока она действовала, и это было почти интимным ощущением. Ощущение было менее концентрированным, чем раньше, когда Эндрю залечил порез на его руке. На этот раз оно распространялось дальше, касаясь его пазух и доходя до челюсти, щекоча уши и виски. Эндрю опустил руку и отступил на шаг. — Доволен? Нил осторожно потрогал нос и обнаружил, что он снова прямой и твердый. Он вытер кровь с верхней губы и задумался.  — Это всё еще было почти вплотную. А как насчет с большего расстояния? Или с других частей тела, кроме рук? Эндрю выглядел так, будто он все-таки передумал не убивать Нила.  — Ты специально тренируешься быть таким раздражительным, или это просто природный талант? — Я пытаюсь тебе помочь, а не раздражать. — Нил вытер еще больше крови с лица, морщась от грязи. Темные пятна растекались по передней части его рубашки. Ему нужно было немедленно промыть ее в холодной воде, если он хотел спасти ее, но он решил пожертвовать рубашкой ради этого. — С моей точки зрения, разницы почти нет, — сказал Эндрю, но, похоже, удар по Нилу помог ему избавиться от части своего гнева. Его взгляд упал на место, где Нил рассеянно потирал бедро над темным синяком, оставшимся со вчерашнего дня. Нил последовал за его взглядом, затем указал на него. — Попробуй этот? Эндрю не сразу отказался, что для него было практически энтузиазмом. Через мгновение он опустился на одно колено перед Нилом и протянул руку на расстоянии примерно шести дюймов, слегка согнув пальцы. Между ними воцарилась тишина, нарушаемая лишь отдаленным шумом ветра в пустых трибунах. Нил невольно задержал дыхание, наблюдая за лицом Эндрю в поисках признаков сосредоточенности, и ища ощущения малейшего проблеска тепла. Ничего не произошло, и Эндрю опустил руку. — Доволен? — В этом слове слышалась резкость. — Не совсем, — признался Нил. — Я все еще думаю, что это возможно, но... спасибо, что попробовал. Я не был уверен, что ты это сделаешь. Эндрю посмотрел на него, но не встал сразу. Его челюсть задвигалась, как будто он что-то жевал. Нил уже собирался спросить, когда Эндрю наклонился вперед и потянулся к ноге Нила, минуя синяк, чтобы схватить его за заднюю часть бедра.  Его пальцы впились в мышцу прямо под краем шорт Нила. Другая рука Эндрю нависла над синяком, ближе, чем раньше, но все еще дальше, чем когда он лечил нос Нила. Нил внезапно и неожиданно осознал, что Эндрю стоит на коленях между его ног. Достаточно близко, чтобы каждый его выдох скользил по внутренней стороне бедра, и что-то защемило внизу живота.  Их глаза встретились, и на одну ужасную секунду Нил был уверен, что Эндрю может видеть точную форму жара, расцветающего под кожей Нила.  Эндрю резко встал, и Нил приготовился к удару, но Эндрю только посмотрел на него прищуренными глазами. — Вот, — сказал он. — С меня хватит этой ерунды. Нил смотрел, как он поворачивается и возвращается на скамейку. Синяк зажил, и Нил даже не заметил этого, не мог сказать, когда это произошло. Он не мог отделить тепло способности Эндрю от тепла его дыхания, его прикосновений, всего остального, что за последние тридцать секунд вывело мозг Нила из строя. Он попытался собрать свои разбросанные мысли в нечто, напоминающее порядок, и засунуть всё, что было, в ментальную коробку с надписью «позже». Или, лучше, «никогда». Эндрю сделал небольшой глоток из бутылки с водой, которую ему дал Нил, и достал пачку сигарет из куртки. Он проделал привычный ритуал: постучал по пачке, вытащил одну сигарету губами, зажег зажигалку, сделал первую затяжку. Уголек вспыхнул в сгущающихся сумерках. Когда его сердце перестало биться так, будто оно вот-вот вырвется из груди, Нил вытер ладони о шорты и последовал за ним. Он схватил бутылку с водой и выпил половину за один раз, а затем оттер засохшую кровь, которая начала покрываться коркой вокруг носа и рта. Он посмотрел на Эндрю, но тот, куря, смотрел в никуда. Нил снял футболку и использовал самые чистые участки, чтобы вытереть лицо. Он вывернул ее наизнанку и надел наоборот, прежде чем надеть обратно.  Учитывая легкую и тонкую ткань, он знал, что это будет выглядеть так, как будто его ударили ножом в спину, но, по крайней мере, спереди она не выглядела как место преступления. — А что, если попробуем что-то среднее? — сказал он, отбрасывая в сторону пустую бутылку. — Прямой контакт с раной, но не руками. Он протянул руку, повернув ее так, чтобы Эндрю мог увидеть большой синяк на его бицепсе. Еще один сувенир с вчерашней тренировки, темный и болезненный при нажатии. Эндрю сделал еще одну затяжку сигаретой и посмотрел, как дым уносится в вечернем воздухе. Нил колебался, затем сел рядом с ним. Ближе, чем обычно, гораздо ближе, чем Нил сел бы к кому-либо еще, но Эндрю не дал понять, что заметил это. Даже когда Нил сдвинулся еще ближе, так что их разделяли всего несколько сантиметров.  Нил закатал рукав. — Доверишься мне? Эндрю наконец повернулся к нему, только чтобы выдохнуть дым прямо в лицо Нилу. Глаза Нила заслезились, но он не отрывал взгляда. — Ни за что на свете, — сказал Эндрю, но не сопротивлялся, когда Нил вытащил сигарету из его пальцев. Нил затушил ее о скамейку и засунул окурок за свое ухо. — Сосредоточься на мне. Он наклонился еще ближе, ожидая, что Эндрю отстранится, когда поймет намерения Нила. Эндрю, казалось, взвешивал просьбу и свое общее неприятие ненужного физического контакта, но не отстранился, поэтому Нил прижал свои руки, прижимая ушибленную кожу своего бицепса к коже Эндрю. Контакт был теплым, почти поразительно теплым. Нил не осознавал, насколько холодным стал вечер, пока не почувствовал кожу Эндрю на своей. Нил старался не ерзать. Через минуту, когда ничего не произошло, он начал думать, что его теория все-таки была неверна, но он был достаточно доволен, чтобы иметь повод понаблюдать за Эндрю. Оглядываясь назад, он не мог поверить, что когда-то путал близнецов. У них были одинаковые светлые волосы, подстриженные одинаково, но неаккуратно. Одинаковые карие глаза, одинаковое телосложение. Они были, несомненно, близнецами, но не клонами.  Нос Эндрю был не таким прямым, и Нил задался вопросом, не был ли он когда-то сломан. У него была родинка у правого глаза и еще одна чуть ниже нижней губы. Эндрю сидел с закрытыми глазами, то ли чтобы сосредоточиться, то ли просто чтобы отгородиться от Нила. Возможно, взгляд Нила был достаточно настойчивым, чтобы привлечь его внимание, потому что в конце концов Эндрю открыл глаза и устремил их на него. Эндрю приоткрыл губы. Нил приготовился к резкому замечанию, но Эндрю просто провел языком по нижней губе. Нил уже замечал эту привычку раньше, небольшой бессознательный жест, который сопровождал молчание Эндрю, но наблюдать за ним с такого близкого расстояния было неожиданно дезориентирующим. И тогда он медленно почувствовал это – характерное тепло, проникающее через ушибленную ткань его руки. Не такое интенсивное, как при прямом исцелении, но и не такое рассеянное, как на расстоянии.  Эндрю, должно быть, тоже это почувствовал, потому что его взгляд отпустил Нила и скользнул к месту, где их руки соприкасались. Эндрю отстранился, как только тепло исчезло, и уставился на руку Нила с выражением, которое, в этот раз, не было пустым. Его брови слегка нахмурились, между глазами образовалась небольшая морщинка. Возможно, это было удивление или замешательство, но это определенно не было скукой, и это было все, на что Нил осмеливался надеяться.  — Ну, — сказал Нил, нарушая тишину. — Это интересно. Всё, что было на лице Эндрю, исчезло. Он протянул руку, взял сигарету из-за уха Нила, достал зажигалку и зажег ее. Он надел куртку, застегнул ее до самого горла, затем откинулся на скамейку и засунул руки в карманы. — Бесполезно, — сказал Эндрю, выпуская дым вместе со словами. — И это ничего не доказывает. — Это доказывает, что твоё исцеление может передаваться через точки соприкосновения, не только от твоих рук, — сказал Нил. Он провел пальцами по гладкой коже, где раньше был синяк. — А это значит... — Это ничего не значит. Просто трюк. Бесполезный, в практическом применении. — Почему бесполезный? — Медленно и неэффективно. — Эндрю сделал долгую затяжку, задержал дым и выдохнул. — В бою важна скорость. У тебя нет трех минут, чтобы сидеть и прижимать кожу, пока кто-то истекает кровью. — Но для восстановления после боя? Для лечения ран, когда ты устал или когда твои руки заняты? — настаивал Нил. — А что, если бы ты мог лечить несколько человек одновременно? Это могло бы быть ценно. Ты чувствуешь то же самое? Такую же усталость, как при обычном исцелении? — Достаточно. Нил смотрел на профиль Эндрю в угасающем свете и не мог понять причину его сопротивления. Почему это открытие, казалось, скорее беспокоило его, чем интриговало? Однако больше всего, Нила беспокоило его собственное отношение к этому вопросу. Он не имел никакого отношения к целебным способностям Эндрю и не должен был заботиться о том, достигнет ли Эндрю своего полного потенциала или позволит ему атрофироваться из-за пренебрежения. Он не должен был быть здесь, расстраиваться за Эндрю, желать для него того, чего Эндрю явно не хотел для себя. Просто... Эндрю сделал это для Нила первым. Независимо от того, соглашался Нил или нет, он увидел в нем что-то, что стоило развивать, когда Нил уже сдался, подталкивал, подгонял и даже нападал на Нила, чтобы помочь ему раскрыть свой потенциал. Он появлялся ночь за ночью с оружием, оскорблениями и требованиями, и заставлял Нила быть лучше, чем тот считал себя способным. Где-то по пути Нил начал заботиться о прогрессе Эндрю так же, как о своем собственном. И, судя по напряженной тишине между ними, Эндрю совсем не устраивало такое развитие событий. Когда сигарета Эндрю закончилась, он затушил ее о деревянные планки скамейки и встал. Он схватил Нила за воротник и поднял его, затем наклонился, чтобы поднять деревянный посох, который он принес, но оставил рядом со скамейкой. — Мы будем использовать тренировочное оружие, чтобы я не получил обвинение в убийстве, — сказал он. — И на этот раз используй свои чертовы руки. Ты проживешь гораздо дольше, если будешь действовать исходя из того, что мои предупреждения — единственное, что стоит между тобой и перерезанном горлом. — Я не знаю, что мне с ними делать. — Нил согнул пальцы, пытаясь повторить жест, который описал Эндрю. Он повернул запястье, сложил ладони, пытаясь почувствовать что-нибудь, что связывало бы движение с его скоростью. — Так? — Сам разберись, — сказал Эндрю, и посох свистнул в воздухе.  Нил пригнулся, отскочил назад и попытался сосредоточиться на своих руках, как описывал Эндрю. Он пытался сгибать, сжимать и скручивать их, искал какую-то связь со своей силой, пытался волей активировать ее. Должна была быть какая-то закономерность, что-то, что он упускал. Эндрю говорил об этом так, как будто это было очевидно, как будто Нил намеренно притворялся тупым. Посох ударил Нила по ребрам, прежде чем он нашел ее. Удар выбил воздух из легких и пронзил грудь болью. Он пошатнулся, задыхаясь, прижав руку к боку. — Жалко. — Эндрю изменил стойку. — И ты еще удивляешься, почему Кевин называет тебя балластом. Это все, на что ты способен? Может, ты не достаточно сильно этого хочешь. Может, ты этого не заслуживаешь. Это не должно было быть обидно, но было. Нил стиснул челюсти, и что-то горячее и горькое поднялось у него в горле. Он выпрямился, игнорируя боль в ребрах. Он следил за Эндрю, который кружил вокруг. — Снова. Эндрю выполнил просьбу. Следующая серия ударов была более быстрой и агрессивной, заставляя Нила отступать назад по полю. В движениях Эндрю не было ни капли пощады, ни малейшего колебания, он использовал каждую возможность и малейшую слабость. Посох превратился в размытое пятно, свистящее в воздухе дугами и ударами, но Нил набирал скорость, вызванную адреналином или просто упрямым упорством. Время растягивалось и сжималось, растягивалось и сжималось, и каждая активация давала Нилу несколько драгоценных секунд, чтобы уклониться или отразить удар. Ему пришлось выкинуть из головы комментарий о своих руках, чтобы не задумываться об этом, но теперь, когда его скорость снова заработала, он понял, что они что-то делают. Он не мог позволить себе смотреть вниз, но он чувствовал это — напряжение в пальцах, едва заметное скручивание запястья.  Когда он попытался сознательно повторить это, сосредоточившись на движении, а не на угрозе, оно исчезло. Посох снова ударил его в бок, заставив пошатнуться. Солнце уже опустилось за горизонт, и это было милосердием, потому что Нил устал. Он тяжело дышал, его рубашка промокла насквозь и прилипла к коже, как второй слой. Его мышцы горели при каждом движении и уклонении, а все синяки, полученные сегодня и вчера, пульсировали в такт с его сердцебиением. — Медленнее, — сказал Эндрю, его голос прорезал туман, в нем слышалась насмешка. — И еще медленнее, и еще медленнее. Готов признать, что не можешь продолжать? — Я в порядке. — Лжец. — Следующий удар Эндрю попал Нилу под колено, и тот растянулся на траве. — Ты закончил. Нил уставился на темнеющее небо. Начинали появляться звезды, слабые точки света на фиолетово-голубом полотне над головой. Он про себя отсчитал до трех, собрав остатки решимости, и перевернулся на живот. — Я сказал, что всё в порядке, — пробормотал Нил, стиснув зубы, и поднялся на руки и колени. Его руки дрожали от напряжения, но он зафиксировал локти, чтобы заставить их устоять. — Я смогу. — Признай, что не справляешься, — сказал Эндрю, нависая над ним. — Просто сдайся. Сэкономь время нам обоим. Я позволю тебе доползти до дома. Нил поднял одну ногу, затем другую и встал на дрожащие ноги, покачиваясь, но держась на ногах. С того момента, как Нил начал дразнить Эндрю, подталкивая его к тщательно охраняемым границам, он знал, что все закончится именно так, и знал, что заслужил это. Это того стоило. Он подтолкнул Эндрю к его пределам, и было справедливо, что Эндрю подтолкнул его к его собственным. Или даже за их пределы. Эндрю дал ему достаточно времени, чтобы встряхнуть ушибленное плечо. Нил покрутил его, пока не раздался щелчок сустава. Как только он кивнул, Эндрю бросился на него. Нил уклонился от копьеобразного выпада, но, когда он повернулся, другой конец посоха зацепился за его ноги. Поворот лишил его равновесия, а боковой рывок Эндрю не дал ему восстановить ее.  Нил тяжело упал на землю, и только инстинктивный кувырок спас его от последующего удара Эндрю. Деревянный посох расколол землю там, где мгновение назад находилась голова Нила. — Слишком медленно, — сказал Эндрю, отбрасывая в сторону обломки. Он потянулся к поясу и вытащил нож из ножен. Сердце Нила замерло в груди. — Я думал, мы используем только тренировочное оружие, — сказал он, поднимаясь на ноги. — Использовали, а теперь нет. Ты устал? Или просто испугался? Нож разрезал воздух, и Нил двинулся. Его скорость теперь непредсказуемо мерцала, то появляясь, то исчезая. Время растягивалось и сжималось, каждая активация длилась меньше, чем предыдущая. Он был на грани истощения, резервы его тела были исчерпаны, и его способность, казалось, знала об этом, потрескивая, как двигатель на последних парах. Каждая атака была более точной, чем предыдущая, нацеленной на пробелы в защите Нила, на моменты, когда его скорость давала сбои. Клинок просвистел мимо уха Нила, настолько близко, что он почувствовал смещение воздуха. Он увернулся, и его скорость сработала, как раз настолько, чтобы создать некоторое расстояние. Затем оно снова исчезло, и Эндрю набросился на него, и всё, что Нил мог сделать, это отступать, снова и снова, пока его спина не уперлась в забор. Эндрю заблокировал ему путь к левой стороне одной рукой, затем лезвие коснулось горла Нила, и он оказался в ловушке.  Он даже не заметил, что они пересекли всё поле. Его легкие горели, ноги дрожали, а грудь тяжело поднималась. Он чувствовал, как его сердце бьется в горле, быстро и неровно. — Теперь ты боишься? Дыхание Эндрю было теплым на лице Нила. Его глаза были широко раскрыты и блестели. — Ты бы не тратил время на мое обучение, если бы просто хотел убить меня, — сказал Нил. — Между жизнью и смертью есть разные степени. — Нож надавил чуть сильнее. Не настолько, чтобы прорезать кожу, но достаточно, чтобы Нил остро осознал, как легко это было бы сделать. — Много, много степеней. Когда Нил не ответил, Эндрю перевернул лезвие и с силой ударил рукояткой по забору рядом с головой Нила. Удар прозвучал через сетку, и Нил задрожал от страха. Другой рукой Эндрю схватил Нила за грудь и толкнул его так сильно, что металл заскрипел под его весом. — Ты идиот, — сказал Эндрю. — Я всё такой же опасный, как ты думал, когда мы встретились в первый раз. Так почему же ты теряешь бдительность, когда я рядом? Нил был на три дюйма выше Эндрю, но это не ощущалось. Казалось, что Эндрю занимал всё пространство между ними и даже больше. — Я никогда не говорил, что ты не опасен. Эндрю бросился вперед, и у Нила было полсекунды, чтобы подумать, ударит ли Эндрю его головой или укусит, прежде чем губы Эндрю врезались в его. Это было скорее столкновение, чем поцелуй. Нил инстинктивно отреагировал. Одной рукой он обхватил плечо Эндрю, чувствуя напряжение в мышцах под ладонью, а другую неуверенно задержал на его талии. Эндрю отстранился, чтобы прорычать Нилу в губы: — Не трогай меня. Руки Нила опустились по бокам, пальцы вцепились в забор позади него, и Эндрю снова поцеловал его. Ограничение усилило всё остальное. Запах сигаретного дыма, вкус другого человека, жар, распространяющийся по нему, как лихорадка, становящийся все сильнее с каждым прикосновением губ Эндрю. Когда Эндрю отклонился назад, Нил покачнулся вслед за ним. Эндрю позволил этому случиться, позволил губам Нила снова найти его, позволил Нилу с неуклюжим рвением преследовать это ощущение. Нож с грохотом упал на землю, забытый, и теперь свободная рука Эндрю переместилась к волосам Нила. Он использовал эту хватку, чтобы наклонить голову Нила, затем скользнул вниз к изгибу его шеи, большим пальцем впиваясь в углубление за челюстью Нила.  Это было не похоже на те несколько механических поцелуев, которые Нил испытал раньше, неловкие подростковые обмены, совершаемые потому, что другие люди, казалось, этого хотели. Они оставляли Нила в замешательстве по поводу их привлекательности, и он потом задавался вопросом, не сломан ли он каким-то образом, не упустил ли он какую-то важную деталь, которая, казалось, была у всех остальных. Это не было запутанно. Это было ужасающе ясно. Это было тепло и давление, и пальцы Эндрю, сжимающие его шею. Это был учащенный пульс Нила по причинам, которые не имели ничего общего со спаррингом, а были связаны с губами, языком, пальцами и прикосновением зубов Эндрю.  Нилу не нужно было об этом думать. Он позволил Эндрю вести себя, потому что Эндрю явно знал, куда они идут. Он следил за тем, чтобы его позвоночник оставался прижатым к забору, но притягивал с собой цепную сетку на несколько сантиметров, стремясь к большему контакту, большей близости, просто большему.  Затем, всё закончилось так же внезапно, как и началось. Эндрю отстранился и провел тыльной стороной ладони по губам, отходя. Он наклонился, чтобы поднять нож с травы, повернулся на каблуках, вытер лезвие о джинсы и, не сбавляя шага, вложил его в ножны. Ноги Нила вспомнили, как работать, примерно в тот момент, когда Эндрю дошел до середины поля. Скорость включилась, прежде чем он сознательно решил ее использовать; он оттолкнулся от забора, и Эндрю чуть не наткнулся на него. На его лице мелькнуло удивление от внезапного появления Нила, но затем его затмило раздражение. — Уйди. — Что это было? — Отвлекающий маневр, — ответил Эндрю без выражения, проходя мимо него. Нил повернулся, чтобы посмотреть, как он уходит. Фигура Эндрю пересекла поле в направлении света охранных фонарей школы. — Для кого из нас? — крикнул Нил вслед уходящему. Эндрю не ответил и не замедлил шаг. Через мгновение он свернул за угол, и Нил остался один на поле, с призрачным прикосновением губ Эндрю к своим и вкусом дыма, оставщимся на языке.