Искусственный

К тому времени, как они забрались обратно в комнату Эндрю, уже полностью стемнело. К тому моменту, как Нил закрыл окно, Эндрю уже исчез из виду. Дверь в комнату в другом конце коридора была открыта, но прежде чем Нил успел добраться до неё, Эндрю появился снова, прижимая что-то под мышкой. Он закрыл дверь ногой, и Нил отошел в сторону, когда Эндрю протиснулся мимо него и помчался вниз по лестнице. Он не замедлил шага, пока они не выбрались на улицу. Он достал две коробки сигарет Camel Wides, одна из которых была уже открыта. Нил бросил на него косой взгляд, но Эндрю продолжал смотреть вперед, и, решив, что ответы сейчас не имеют значения, Нил оставил вопросы при себе. Он пошел в ногу с неспешным шагом Эндрю, и путь обратно в школу прошел в тишине. Охранник у ворот не стал церемониться, просто махнул рукой, приглашая их войти. Нил отдал ему свою рацию, надеясь, что Дэн так или иначе узнает об их благополучном возвращении. Аарон перехватил их почти сразу — без сомнения, он караулил у входа, не сводя глаз с ворот. Он преградил им путь, словно барьер, и облегчение, промелькнувшее в его чертах, длилось лишь секунду-другую, прежде чем его поглотил гнев, смешанный со страхом. — Где вы, черт возьми, были? — спросил он. — Мы везде вас искали! Нил приготовился к обычной враждебности, словесным перепалкам, которые определяли их взаимоотношения, но взгляд на Эндрю показал, что самообладание, которое он сохранял во время их разговора на крыше, начала давать трещины. Он прошел мимо брата, не обращая на него внимания и не отвечая, и продолжил ровным шагом идти к входу.  Аарон схватил Нила за руку, когда тот собрался последовать за ним. — Что случилось? — Он в порядке, — автоматически ответил Нил, а затем добавил: — По крайней мере, физически. Я нашел его в доме. Мы просто поговорили. — О чем? — Ни о чем, что касается тебя, — сказал Нил, вырывая руку. — Он устал. Мы все устали. Аарон, похоже, собирался произнести лекцию, но у Нила не было времени ее слушать. Эндрю уже был у входа, и Нил побежал за ним, едва успев добежать до двери, прежде чем она захлопнулась. Эндрю бросил на него раздраженный взгляд через плечо, и Нил отстал на три шага, следуя за ним к кабинету директора.  Кевин и Жан отсутствовали, вероятно, все еще поглощенные планированием – теперь, когда они получили свою войну. Нил остановился на пороге и наблюдал, как Эндрю бросил пачки сигарет на пол и пнул их под кровать. Из открытой пачки высыпалось несколько штук, но он не обратил на это внимания и опустился на край матраса. — Ты можешь уходить, — сказал он, наклонившись, чтобы развязать шнурки на ботинках. — Представление окончилось. — Я не думаю, что мне стоит уходить. Эндрю снял один ботинок, который шлепнулся на пол с глухим стуком, затем повторил то же самое с другим. Затем последовали носки, но их он сначала скатал в комок, а потом швырнул через всю комнату. Они ударились о стену, а затем отскочили от того, что, по всей видимости, было импровизированной корзиной для белья.  — Прибереги наблюдение за самоубийцами для тех, чье тело более податливо. Он встал, снял куртку и повесил ее на торшер. Затем за носками последовали футболка и лонгслив под ней. Эндрю остановился, положив руки на пояс джинсов. Когда Нил наконец смог поднять взгляд на лицо Эндрю, тот встретил его приподнятой бровью. Нил быстро отвернулся, повернувшись к стене, чтобы дать Эндрю немного уединения. — Я хочу убедиться, что с тобой все в порядке. Джинсы Эндрю ударили Нила по затылку. — Я никогда не в порядке. Я бы хотел, чтобы сейчас я был не в порядке один. Эндрю залез на кровать, а Нил поднял разбросанную одежду, чтобы сложить ее в корзину. Он закрыл дверь и сел в один из кожаных кресел. Эндрю укутался в одеяло, прислонился к стене и уставился на Нила. Нил приготовился к долгой тихой ночи, но прошло всего десять минут, как в дверь тихо постучали. Он взглянул на Эндрю, который пожал плечами. Нил открыл дверь и увидел улыбающееся лицо Рене. — Добрый вечер, — сказала она ему, а затем Эндрю: — Меня прислал Аарон.  Эндрю вздохнул, тяжело и мучительно. Нил растяренно смотрел на них. — Что происходит? Рене вошла в комнату и закрыла за собой дверь. Она посмотрела на Эндрю, а на Нила обернулась только после того, как он небрежно помахал рукой. — Аарон подумал, что Эндрю может понадобиться помощь сегодня вечером. — Помощь в чем? — Она здесь как терапевтическое животное, — сказал Эндрю. — Рене — эмоциональная поддержка. — Я могу помочь, если ты мне позволишь, — сказала Рене. — Но только если ты этого захочешь, Эндрю. Это должен быть твой выбор. Взгляд Эндрю оставался прикованным к той далекой точке за стеной. — Ты можешь читать мысли? Рене покачала головой. — Нет. — Но ты можешь чувствовать то, что чувствую я. — Я могу принимать эмоции. В некотором смысле, высасывать их. — Рене держала руки за спиной, ее поза была намеренно открытой. — Как пылесос для эмоций. Рене улыбнулась. — В некотором смысле. Я могу заменить их хорошими. — Или плохими. — Я предпочитаю хорошие. Эндрю отвёл взгляд от стены и посмотрел на неё, задумавшись. — Насколько мощно твоя сила может сравниться с кокаином по силе эффекта? — К сожалению, я ограничена в чувствах, которые испытываю сама, — сказала она ровным тоном, не осуждая и не проявляя снисходительности. — И, конечно, ты скучная. — Взгляд Эндрю скользнул по Нилу, а затем вернулся к Рене. — Ладно. Я попробую один раз. — Ты хочешь, чтобы Нил ушел? — Мне все равно, — ответил Эндрю. — Мне никогда не давали уединения. Почему же начинать сейчас? Нил почувствовал, как что-то холодное скрутило ему живот, когда Рене села рядом с Эндрю на кровать. Эндрю спустил с плеч одеяло, чтобы высунуть руку. Она протянула к нему руку, но не дотронулась до него, а просто вытянула ладонь вверх, приглашая его. Он слегка кивнул подбородком — едва заметный знак согласия. Как только пальцы Рене обхватили его руку, он замер. Все его тело напряглось, и было очевидно: Эндрю готовился к удару. Рене закрыла глаза, сосредоточившись. Сначала изменения были едва заметны: между бровями появилась небольшая морщинка, а уголки рта сжались. Затем Рене резко вдохнула, и ее лицо исказилось, как от боли. Когда она открыла глаза, они были полны слез.  — О, Эндрю. Эндрю встретил ее каменным молчанием. Рене смогла удержать его взгляд еще на секунду, прежде чем снова закрыть глаза, и по её щекам потекли слезы. Когда она наконец убрала руку, она была в полном смятении. Через минуту, пытаясь восстановить свое дрожащее дыхание, она спросила: — Как ты себя чувствуешь? Вместо ответа Эндрю перевел вопрос на нее. — А как ты себя чувствуешь? Что-то изменилось, какое-то внутреннее давление ослабло, но Нил не мог понять, стало ли лучше или просто по-другому. Прежде чем он смог это понять и прежде чем Рене смогла сформулировать ответ, дверь распахнулась. В дверном проеме появились Жан и Кевин, выглядящие измотанными от того, что продолжалось в их отсутствие. Рене быстро встала, вытирая лицо, но было уже слишком поздно, чтобы скрыть следы. — Извините, — произнесла она, и они расступились, пропуская ее.  Нил медленно встал, глядя на пустой дверной проем, через который исчезла Рене, пытаясь решить, какая ситуация требовало его внимания больше. Жан и Кевин прибыли как раз в самый неподходящий момент, и оба вопросительно смотрели на Нила, но у него не было ответов, но, по крайней мере, их присутствие означало, что Эндрю не останется один. В данный момент этого было достаточно, чтобы перевесить чашу весов. — Я скоро вернусь, — сказал Нил и проскользнул мимо них в коридор. Рене успела дойти только до угла, как ноги подкосились под ней. Она тяжело прислонилась к стене, одной дрожащей рукой прикрыв рот, а другой обхватив талию.  — Я в порядке, — прохрипела она. — Мне просто нужна минута. Это напомнило Нилу о том дне, когда Кевин украл их джип. Рене остановила Дэн, которая хотела убить его, всего лишь несколькими словами и рукой на ее плече, и ее ярость после этого была внезапной и несвойственной ей. Наблюдая, как она сгибается под тяжестью эмоций Эндрю, Нил подумал, что наконец-то всё понял. — Ты не просто высасываешь эмоции, — сказал он. — Ты впитываешь их себе. Рене сползла по стене, подтянув колени к груди и уткнувшись в них лицом. Ее плечи дрожали от неровного дыхания, и когда она наконец подняла голову, по ее щекам текли слезы. На этот раз она не стала их вытирать. Она покачала головой, прижав ладони к глазам. Долгое время она просто дышала, каждый вдох сопровождался влажным хрипом в горле. — Они должны куда-то деваться, — наконец произнесла она. — Эмоции. Я не могу просто... — Она замолчала, с трудом сглатывая. — Сохранение энергии. Основы физики. Ее как будто накрыла новая волна, и она еще сильнее сжалась, не успев сдержать тихий стон. Она попыталась отмахнуться от него, явно желая побыть одной в своем горе, но признание Эндрю на крыше о попытках самоубийства запечатлилось в памяти Нила. Если это были эмоции, которые взяла на себя Рене, он не мог с чистой совестью оставить ее одну с ними. — Позволь мне помочь тебе, — сказал он, хотя и не имел представления, чем он может быть полезен. — Скажи, что тебе нужно. Рене ответила с небольшой задержкой. — Элисон, — наконец произнесла она. — Отведи меня к Элисон. Нил колебался всего мгновение, прежде чем обхватил ее рукой, поднял и прижал к себе. Даже в таком положении она была выше его, что создавало неудобства. В конце концов он обхватил ее за грудь, а она обняла его за плечи. Дрожь, пробегавшая по ее телу, не прекращалась, и он чувствовал каждое ее сотрясение, пока она прижималась к нему. К счастью, как только они начали идти, она немного успокоилась. Ее дыхание по-прежнему было прерывистым, но она шла в основном самостоятельно, хотя и продолжала держаться за него. Они прошли по коридору и поднялись по лестнице к общежитию для девочек. — Ты хороший человек, Нил, — внезапно сказала она, где-то между первым и вторым этажом. — Намного лучше, чем ты о себе думаешь. Нил не знал, как ответить на это, поэтому промолчал и сосредоточился на том, чтобы провести ее последние несколько шагов по коридору до комнаты Элисон.  Ему пришлось постучать дважды, прежде чем ему ответили: мальчишеский голос крикнул: — Уходи! Нил стучал, пока не щелкнул замок. Сет открыл дверь, одетый только в боксеры, с убийственным выражением лица, пока не понял, кто стоит перед ним. Через секунду рядом с ним появилась Элисон, с длинными ногами, обнаженными под большой рубашкой, и без слова прошла мимо него. Рене издала тихий звук и потянулась к ней, а Элисон поймала ее, когда та наклонилась вперед, и крепко обняла. Элисон бросила гневный взгляд на Нила, который стоял за спиной Рене. — Что случилось? Нил был готов взять на себя всю вину, которую Элисон явно хотела возложить на него, если это означало защиту частной жизни Эндрю, но Рене уже шептала что-то Элисон на ухо. Он наблюдал, как выражение лица Элисон менялось от гнева к недоумению, а затем к недоверию, когда она отстранилась, чтобы посмотреть на лицо Рене. — Эндрю? — спросила она с недоверием. — Что он сделал? — спросил Сет, но Рене покачала головой. — Ничего, он не... — остальная часть предложения была заглушена рыданием. — Он не сделал ничего, чтобы заслужить... — Ее прервало очередное рыдание, и она прижала руку ко рту, когда новые слезы потекли по ее щекам. — О, детка, — прошептала Элисон, снова притягивая ее к себе. Она подняла руку и обняла Рене за голову. — Ты всегда должна жертвовать собой, чтобы помочь всем? Она начала вести Рене в комнату, тихо говоря слова, предназначенные только для них двоих. Сет прижался к дверному косяку, чтобы пропустить их, и его взгляд последовал за ними, прежде чем вернуться к Нилу. — Это... — запнулся Сет. — Это всё от Эндрю? — Она под моим присмотром, — крикнула Элисон из комнаты. — Вы можете идти. Оба. Сет схватил свои джинсы и ботинки, которые были брошены на пол, и, прыгая на одной ноге, пытался их надеть. — А что насчет... — он неопределенно указал на рубашку, которую носила Элисон, за что получил резкий взгляд. — Неважно. С ней все будет в порядке? — Она будет. Пожалуйста, Сет. Рене подняла голову с плеча Элисон для того, чтобы слабо улыбнуться Нилу. — Спасибо, Нил. Сейчас я буду в порядке. — Если тебе что-нибудь понадобится... — Не понадобится, — заверила его Элисон. Сет закрыл за ними дверь, но не прежде, чем Нил успел увидеть, как Рене, сломленная тяжестью эмоций, которые никогда не должны были быть ее, опустилась в объятия Элисон. Они оба стояли в коридоре, Сет выглядел таким же потрясенным, как и Нил. После неловкой паузы Сет покачал головой и продолжил одеваться. Он застегнул джинсы, пуговицы, ремень и надел ботинки. Когда он закончил, он скрестил руки на обнаженной груди и просто стоял, явно борясь с чем-то, что хотел сказать. Его рот открылся, закрылся, и снова открылся. — Блядь, — это все, что он смог вымолвить. Нил подождал, но, похоже, Сет впервые за все время не знал, что сказать. Он бросил последний взгляд на дверь Элисон, затем снова покачал головой и ушел по коридору. Нилу тоже не было смысла оставаться. Рене была в надежных руках, и он больше ничего не мог для нее сделать сегодня вечером. Он надеялся, что Эндрю уже заснул, но обещание есть обещание, а в жизни Нила они были слишком редкими, чтобы относиться к ним как к чему-то неважному. Он вернулся в комнату троих эверморцев и постучал так тихо, как только мог. Через мгновение Кевин приоткрыл дверь. В комнате было темно, освещала ее только настольная лампа рядом с кроватью, на которой сидел Жан. За то короткое время, что Нил отсутствовал, они успели обклеить почти всю стену картами и рукописными заметками, но Нил почти не обратил на это внимания. Его взгляд сразу же упал на кровать Эндрю в дальнем конце комнаты. — Что ты здесь делаешь? — спросил Кевин, стараясь говорить тише. Эндрю свернулся калачиком на кровати, спиной к комнате, укрывшись одеялом. Даже из дверного проема Нил мог видеть, как он сжался, подтянув колени к груди и прижав руки к голове, как будто пытался отгородиться от всего мира. Единственным движением было медленное, ровное поднимание и опускание его груди. — Я сказал ему, что вернусь, — ответил Нил. — Он спит. — Я вижу. — Так что можешь уходить.  Нил снова посмотрел на Кевина. В его взгляде было что-то, что Нил не мог понять — настороженность или подозрение. Он коротко кивнул и повернулся, чтобы уйти, чувствуя, как взгляд Кевина следует за ним по коридору. Он на автопилоте пошел обратно в свою комнату, его тело двигалось механически, а ум бесполезно бурлил. Добравшись до комнаты, он снял обувь и рухнул на свою койку, не снимая одежды, и уставился на нижнюю часть матраса над собой. Завтра. Завтра они все спланируют. Нападение, спасение, все. Сегодня ночью ему нужно было перестать думать о голосе Эндрю. Нил закрыл глаза и представил себе дом Спиров, все те семейные фотографии в позолоченных рамках. Он представил, как огонь лижет стены, смотрел, как лица покрываются волдырями и обугливаются, пока от них не остался ничего, кроме пепла. Он держался за это видение, питая его яростью, пока изнеможение наконец не погрузило его в безмятежный сон.

***

Решение совета атаковать Эвермор всколыхнуло Пальметто, точно развороченный муравейник. На следующее утро Нил проснулся и обнаружил, что школа вокруг него уже преобразилась, и к концу дня она была едва узнаваема. Дэн пересмотрела все графики дежурств, перераспределила все задания, и приоритеты всех задач, с учетом надвигающейся войны. Лазарет нужно было укомплектовать любыми медикаментами, которые удавалось раздобыть. Маршруты патрулирования перечертили заново и сделали вдвое чаще. Оружие требовало обслуживания и тщательной инвентаризации. Кто-то должен был укрепить самые уязвимые точки входа в школу, пока остальные составляли карту территории Эвермора — гораздо более детальную, чем позволяли наброски Кевина. Кто-то должен был кормить, одевать и успокаивать младших детей, пока подростки вокруг них готовились к битве. Питание стало серьезной проблемой. Длительная осада Эвермора требовала запасов продовольствия, которых у них просто не было. Дэн начала организовывать охотничьи группы, в которые по очереди включались все, кто был в состоянии участвовать. График дежурств, вывешенный в столовой, менялся каждую ночь, имена менялись, так как людей отвлекали на другие, более срочные задачи.  Когда Нил увидел, что его имя включено в охотничью группу Кевина, на четвертый день после голосования, он решил, что вселенная решила заставить его, по крайней мере, один раз столкнуться с неприятной ситуацией. Кевин по-прежнему отказывался включать Нила в штурмовую группу, несмотря на то, что многие были свидетелями его скорости во время пожара. Нил был почти уверен, что Эндрю мог бы изменить это решение, если бы захотел, но Эндрю вернулся к своей прежней политике — делая вид, что Нила не существует. Кевин уже был у восточных ворот, когда прибыл Нил, вместе с Мэттом, Жаном и двумя другими учениками Пальметто, которых Нил узнал, но не знал хорошо. Мэтт вооружился блондовым луком и колчаном, с чем-то похожим на самодельные стрелы, а остальные несли различное оружие, от охотничьих ножей до единственной винтовки, висевшей на спине Кевина. — В первую очередь убивайте ножом, — говорил Кевин, когда подошел Нил. — Если придется, то стрелами. Так меньше шансов потерять мясо, а патроны нужны нам для войны. Он взглянул на Нила и кивнул в сторону стола, на котором лежало дополнительное оружие. — Выбирай. Хотя, по слухам, тебе оно может и не понадобиться. В этом замечании слышался скептицизм, который неделю назад, Нил, возможно, воспринял бы с раздражением. Он доказал свою состоятельность во время пожара и сегодня снова докажет ее. Он взял охотничий нож, проверил его вес в руке и всунул в пояс. — Это подойдет. Кевин поднял бровь, но ничего не сказал. Он повернулся к группе и начал излагать план охоты, подробно описывая маршруты, позиции и непредвиденные обстоятельства. Они шли в тишине, покинув территорию школы, и пересекая заброшенные кварталы в направлении леса, граничащего с восточной границей.  Нил ловил себя на том, что наблюдает за Кевином во время ходьбы, изучая его краем глаза — как он делал с той самой первой встречи в аптеке. Кевин был единственным, кто в тот день высказался за то, чтобы оставить Нила в живых, и все же из трех эверморцев Нил доверял ему меньше всего. Когда-то в Пальметто имя Кевина произносили с тем же ядом, что приберегали для Рико, но стоило Дэн одобрительно кивнуть, как все тут же изъявили готовность его слушать. Даже Мэтт, который был тяжелее Кевина фунтов на пятьдесят и подчинялся только Дэн, беспрекословно признал его лидерство — и почему? В лучшем случае Кевин был человеком, которого было трудно полюбить. Он был требовательным, резким и вечно недовольным всеми вокруг. Нил пробыл в Пальметто дольше, и на его руках не было их крови, но Кевин каким-то образом всё равно стал тем, от чьего слова зависело доверие Дэн в вопросах, касающихся операции «Эвермор». — Смотри, куда идешь, а не на меня, — сказал Кевин, не оборачиваясь. — Это отвлекает. — Извини, — ответил Нил, ничуть не раскаиваясь. — Просто любопытно, что же великий Кевин Дэй может предложить на охоте, кроме винтовки, которую он слишком ценит, чтобы стрелять из нее. Мэтт издал звук, который мог бы быть смехом, но гневный взгляд Кевина превратил его в кашель. — Скоро увидишь, — сказал Кевин. — Если, конечно, сможешь промолчать больше тридцати секунд подряд. Лес постепенно поглощал их, заброшенные дворы сменялись редкими деревьями, а затем густым подлеском, который заглушал их шаги. Мэтт шел впереди, двигаясь с удивительной грацией для человека его размеров, а остальные распределились веером, чтобы охватить большую территорию, не теряя друг друга из виду. Нил оказался в паре с Кевином, и они вдвоем шли по узкой тропе, которая петляла на запад через кустарник. Они шли почти час, прежде чем Кевин внезапно остановился и присел на корточки. Он указал на мягкую землю перед ними. — Свежие следы. Олени. Три или четыре, идут вместе. Нил прищурился, глядя на землю, но для него все выглядело одинаково: грязь, мертвые листья и редкие обнаженные корни. — Как ты это определил? Кевин поднял руку, призывая к тишине, его внимание было приковано к чему-то вдали. Нил последовал за его взглядом и увидел, как подлесок редел, образуя небольшую поляну. Сначала Нил не заметил ничего, кроме деревьев и теней. Затем его взгляд зацепился за шевеление уха, едва заметное движение шерсти, которая почти идеально слилась с пестрым фоном леса. Олень. Когда его глаза привыкли к темноте, он заметил еще двух, которые мирно паслись на краю поляны, не подозревая, что за ними наблюдают. Кевин подал сигнал Мэтту и остальным сериями жестов, которые Нил не смог понять. Мэтт кивнул и начал медленно и осторожно двигаться по дуге, обходя стадо сзади и оставаясь с подветренной стороны. — Они убегут, как только почувствуют нас, — пробормотал Кевин едва слышно. — И вот тут-то, ты и понадобишься. — Что ты хочешь, чтобы я сделал? — Переместись на восточный фланг. Когда они побегут, используй свою скорость, чтобы сгнать их к Мэтту. Не дай им разбежаться и не пытайся поймать их сам. Направь их в нужное русло, чтобы Мэтт смог сделать чистый выстрел. Нил без лишних слов пробрался в заросли кустарника, направляясь к месту, указанному Кевином. Он был уже на полпути, когда движение на краю поляны заставило его замереть на месте. Среди деревьев появилась фигура — высокая и темноволосая, и на мгновение Нил подумал, что Жан каким-то образом опередил его. Затем рядом с первой фигурой появились еще две, и Нил понял, что перед ним стоят три идентичные копии Кевина, охраняющие наиболее вероятные пути побега оленей. Иллюзии были настолько реалистичны, что даже легкое поднимание и опускание их грудей вызывало беспокойство. Олени тоже их заметили. Они подняли головы, навострили уши, и напряглись, пытаясь определить, в каком направлении меньше опасности. Они начали двигаться, еще не совсем убегая, но нервно отступая от предполагаемой угрозы, а это означало, что они направлялись прямо к Мэтту и его ожидающему луку. Два резких свистка прорезали лесную тишину, и Нил скрутил запястья, отталкиваясь вперед. Привычное ощущение распространилось от его ладоней по всему телу, и время вокруг него растянулось. Теперь олени словно бежали сквозь воду, их паническое бегство превратилось в замедленную съемку. Нил бросился вперед, чтобы отрезать им путь на восток, затем обогнул их, блокируя путь на запад, направляя стадо к позиции Мэтта. Он бежал бок о бок со стадом, когда в воздухе просвистела первая стрела. Для него, на его запредельной скорости, она висела почти неподвижно, плавно приближаясь к вожаку с какой-то призрачной медлительностью. Нил замедлился в тот самый миг, когда стрела достигла цели и вонзилась животному в грудь. Олень споткнулся и рухнул. Остальные сородичи рванули в сторону, огибая упавшее тело, и скрылись среди деревьев. Нил первым добрался до упавшего оленя, с ножом в руке, на случай, если понадобится милосердный удар. К тому времени, когда Кевин и остальные вышли на поляну, Нил уже убедился, что олень был убит без мучений. — Хорошо, — сказал Кевин. — Как ты понял, в чем заключается твоя сила? Нил замялся, не желая прямо признавать заслугу Эндрю. — Дело не в ногах, — сказал он через мгновение. — Дело в руках. Надо толкаться руками, когда бежишь. Кевин на мгновение задержал на нем взгляд, затем отвернулся и пошел помогать Мэтту с тушей. Группа совместными усилиями разделала оленя, их движения были эффективными и отработанными, что ясно дало понять: это была не первая их охота. Нил помогал, где мог, и наблюдал, когда не мог, по ходу дела изучая процесс. Через двадцать минут мясо было завернуто в брезент. — Я хочу посмотреть, сможем ли мы поймать еще одного, — сказал Кевин. — Я возьму с собой Нила. Остальные возвращайтесь назад. Мэтт переложил вес своего рюкзака и посмотрел на них. — Ты уверен? Этого мяса хватит на пару дней. — Нам нужно запастись, пока есть возможность. Жан бросил на Кевина оценивающий взгляд, который Нил не смог расшифровать. — Не задерживайтесь слишком долго. На рассвете сменяется патруль. Мэтт взял на себя свою долю груза и повел остальных обратно к Пальметто. Нил смотрел, как они исчезают в лесу, а затем обернулся и увидел, что Кевин уже углубляется в лес. Кевин повел их на юго-запад, утверждая, что ближе к озеру, скорее всего, будет больше дичи, и что этот маршрут позволит им обойти Пальметто широкой дугой, а по окончании охоты вернуться назад, не повторяя пройденный путь. — Ты когда-нибудь охотился на оленей? — спросил Кевин, когда они пробирались через подлесок. — Нет, — ответил Нил. — В основном на кроликов и белок. Никогда не было нужды в чем-то большем. Кевин не выглядел удивленным. — Я хочу, чтобы ты сам убил следующего. Подбеги к нему и перережь ему горло. После этого они долго шли, разговор сменился тихой работой по отслеживанию. Кевин периодически останавливался, чтобы осмотреть землю или изучить сломанные ветки, читая знаки, которые Нил не мог увидеть. Лес вокруг них становился все гуще по мере того, как они удалялись от проторенных троп, подлесок становился настолько густым, что Нил должен был следить за своими шагами. Отслеживание требовало сосредоточенности, что помогало Нилу игнорировать странное напряжение, которое, казалось, всегда существовало между ним и Кевином. На этот раз поиск добычи занял гораздо больше времени, но в конце концов они наткнулись на небольшую группу оленей, пасшихся в естественной впадине, частично скрытой кустарником. Кевин присел на корточки и потянул Нила к себе, затем поднял винтовку, чтобы изучить животных через прицел. — Трое, — пробормотал он. — Левый — твой. Он меньше и отстал от остальных. У тебя будет больше шансов. Пульс Нила участился, когда он прокрутил в уме последовательность действий. Олени были спокойными, не подозревая об угрозе. У него будет один шанс, прежде чем они разбегутся. Он медленно вдохнул, чтобы успокоиться, поднял руки ладонями вперед и, нажимая, повернул запястья. Мир вокруг него размылся и растянулся. При его внезапном движении олени подняли головы, их глаза расширились от испуга, но они были слишком медлительны. Нил уже сокращал расстояние, вытаскивая нож во время бега. Он потянулся к ближайшему оленю, пальцами касаясь теплой шерсти, и в тот момент, когда он коснулся, его скорость без предупреждения снизилась. Время резко возобновило свое нормальное течение, и олень вырвался с силой, которую Нил не ожидал.  Он тяжело упал на землю, сначала плечом, стараясь не порезать себя. Это было больно, но Нил не мог потерпеть неудачу. Он поднялся на ноги и снова активировал способность. Он догнал убегающего оленя и поднял нож, но угол был неправильным. Ему нужно было схватить животное, чтобы добраться до его горла. Он вложил все свои силы в поддержание скорости и снова протянул руку. Произошло то же самое. В тот момент, когда его рука сомкнулась на шерсти, его способность исчезла. Мир снова закружился, олень резко дернулся, и нож Нила поймал только воздух. И он, и олень споткнулись, но олень поднялся первым.  Он уже собирался броситься в погоню, когда в лесу раздался выстрел. Нил наблюдал в замедленном времени, как пуля попадает оленю в глаз и проходит насквозь. Животное рухнуло, и мир вернулся к нормальному ритму, а Нила охватило горькое разочарование, смешавшееся с огнем в легких. Нил обернулся и увидел, что Кевин опустил винтовку. — Что за черт? — прошипел он. — Я его почти поймал! — Ты его не поймал, — равнодушно ответил Кевин, взваливая винтовку на плечо. — Тебя чуть не затоптали, и он убегал. — Мне просто нужен был еще один шанс. Я никогда раньше этого не пробовал. Кевин прошел мимо него к упавшему оленю. — Темнеет. Ты тратил время, которого у нас нет. — А ты только что потратил пулю, которой у нас нет! Кевин оглянулся. — Один выстрел для гарантированного убийства лучше, чем смотреть, как ты возишься с ножом, пока весь лес не узнал, что мы здесь. — Я бы справился! — Думаю, мы этого никогда не узнаем, верно? Ты дважды терял контроль точно таким же образом. В тот момент, когда ты схватил оленя, твоя скорость снизилась. Это ограничение твоей способности, и ты должен это учитывать. Нил огляделся в поисках чего-нибудь еще, чем можно было бы в него бросить. — Патроны... — Были необходимы, — закончил Кевин. — Накормить наших людей важнее, чем твоя гордость, так что перестань искать поводы для злости на меня и начни думать о том, как адаптироваться. Нил отвернулся, переполненный разочарованием, и с силой пнул камень, который отскочил по поляне. Неудача беспокоила сильнее, чем синяки на плече. Он стоял, тяжело дыша, пока острая грань гнева не притупилась. Когда он обернулся, Кевин сидел на корточках рядом с оленем и доставал ножи. — Дело в моих руках, — сказал Нил. — Моя способность требует их. Я не мог поддерживать скорость, как только хватал что-то. Кевин не ответил, что еще больше раздражило Нила.  — Правильно? Это полезная информация. Я должен помнить об этом во время нашего штурма. — Ты переносил ведра с водой во время пожара, — сказал Кевин, не поднимая глаз. Нил открыл рот, но затем закрыл его. Кевин был прав. В тот день он таскал ведро за ведрами, иногда по два за раз, перевозя воду к горящим домам, двигаясь на полной скорости. Его руки были полностью заняты все время. — Это было по-другому, — попытался объяснить Нил. — Как? — Не знаю. Просто так было. Кевин не стал настаивать и не высказал собственных теорий. Они работали в напряженной тишине, заворачивая мясо и укладывая его для обратной дороги. Когда они почти закончили, Нил уже почти перестал дуться. — Ты часто охотился в Эверморе? — Когда мы могли. — Кевин завязал последний узел и проверил крепления. — Рико предпочитал посылать других, но я ходил, когда запасы заканчивались. — Он завязал последнюю веревку, привязывая оленя к носилкам, которые они соорудили из веток. — Обычно моим напарником был Жан. Его свет очень полезен для ночной охоты. — Лучше, чем тратить батарейки на фонарики. — Именно. — Кевин вытер кровь с рук о траву и встал. — В нашей ситуации очень важно бережно относиться к ресурсам. Они взяли груз на плечи и начали долгий путь обратно в Пальметто. Вес был значительным, но его можно было разделить между двумя людьми. Тем не менее, Нил обнаружил, что ему приходится прилагать больше усилий, чем следовало бы, его конечности были тяжелыми и вялыми, и это не имело ничего общего с грузом на спине. Они шли уже минут десять, когда Кевин остановился и повернулся к нему. — Ты бледный. — Я в порядке, — автоматически ответил Нил, хотя чувствовал, как холодный пот покрывает его лоб. — Просто проголодался. Кевин посмотрел на него, затем сошел с тропы к поваленному бревну, наполовину заросшему подлеском. — Мы останавливаемся. Садись и ешь. Нил хотел возразить, но его ноги приняли решение за него, донеся его до бревна и сгибаясь под ним, прежде чем он успел возразить. Он достал из кармана энергетический батончик, стандартное снаряжение охотничьих патрулей, и разорвал его. Первый кусок заставил его осознать, насколько он был на самом деле голоден. — Твоя способность потребляет калории, — сказал Кевин, наблюдая, как Нил пожирает батончик. — Судя по всему, в значительных количествах. Нил кивнул, уже распаковывая второй. — Я заметил. Ещё до того, как я научился это контролировать, что всегда был голоден после этого. — Это имеет смысл. — Кевин передал ему свой пайек и опустился на землю, прислонившись спиной к ближайшему дереву. — Закон сохранения энергии. Ты двигаешься быстрее, чем любой человек. Энергия должна откуда-то браться. — А как насчет тебя? — спросил Нил, жуя. — Иллюзии истощают тебя так же? Кевин задумался. — С точки зрения голода — нет. Но психическая нагрузка значительная. Чем сложнее иллюзия, тем больше концентрации она требует, а удерживать внимание в течение длительного времени очень утомительно. — Как, когда ты сбежал из Эвермора. Кевин нахмурился. — Да. — Жан сказал мне, что тебе было тяжело. — Жану стоит научиться держать некоторые вещи при себе, — пробормотал Кевин, но без особой злости. Кевин помолчал несколько секунд, прежде чем продолжить. — Создать и поддерживать убедительную копию себя, одновременно маскируя свое реальное присутствие, нелегко. Я могу выдерживать это только в течение коротких промежутков времени, прежде чем достигаю своего предела. — Но у тебя получилось, — сказал Нил. — Ты сбежал. Кевин помолчал, и когда снова заговорил, в его голосе слышалась горечь. — Когда я увидел, что Рико делает с Жаном и Эндрю той ночью, на бетонном покрытии, я убежал. Я оставил их там. Когда я вернулся за ними, я так сильно напрягся, поддерживая иллюзию, что к моменту, когда мы добрались до Пальметто, я едва мог видеть. Я был уверен, что разобью машину и тем самым, убью нас. — Кого ты можешь иллюминировать? — спросил Нил, переведя разговор на менее напряженную тему. — Любого? Кевин, казалось, почувствовал облегчение от смены темы. — Чем внимательнее я наблюдаю за кем-то, тем легче это сделать. — Самого себя, — догадался Нил. — Конечно, ты так и подумаешь. Но я не провожу весь день, глядя в зеркало. Нил усмехнулся. Он уже собирался спросить, что Кевин имеет в виду, когда его внимание привлек движение в поле его бокового зрения. Напротив них, на другом поваленном дереве, сидел мальчик с ножом в одной руке и палкой в другой, небрежно строгая дерево. Нилу понадобилось несколько секунд, чтобы узнать это лицо, и когда он это сделал, по его спине пробежал холодок. Он не смог скрыть недоверие в своем голосе. — Это Рико? Не монстр, которого Нил создал в своем воображении, а подросток, едва старше его самого. Он не выглядел как король. Он выглядел как обычный мальчик. Кевин махнул рукой, и иллюзия исчезла. Он подтянул колени к груди. Затем появилась еще одна фигура, и Нил сразу ее узнал. Жан сидел напротив Кевина, вытянув свои длинные ноги по обе стороны от него, откинувшись на руки и глядя на темнеющее небо. Его губы шевелились, как будто он говорил, горло работало, произнося слова, которые не издавали звука. Нил задался вопросом, слышит ли его Кевин, потому что тот улыбался и почти кивал головой, с выражением лица, которого Нил никогда раньше на нём не видел. — Это почти пугает, — тихо сказал Кевин, — как легко это происходит. Нил вдруг почувствовал, что стал свидетелем чего-то, чего не имел права видеть. Когда он отвернулся, его сердце почти остановилось. Эндрю стоял перед ним. Его поза была расслабленной и непринужденной, но взгляд оставался острым — Эндрю смотрел на него так, как умел только он один: будто слой за слоем препарировал мысли Нила. Нил вскочил на ноги и потянулся к ножу, прежде чем его мозг успел осознать, что все это не реально. — Хватит, — тихо сказал Нил, обращаясь к Кевину, хотя его взгляд по-прежнему был прикован к иллюзии. Это был Эндрю, и в то же время не он. Разум Нила понимал правду, но его тело не могло с этим смириться.  Нил не доверял Рене еще до их знакомства — с тех пор, как узнал, на что она способна. Ее реакция после того, как Дэн чуть не убила Кевина, удвоила его настороженность. Это был единственный раз, когда Нил видел Рене в ярости, и теперь он знал, что это произошло потому, что она повлияла на эмоции Дэн, чтобы та не убила Кевина.  Нилу было совершенно неинтересно смотреть на то, как его чувства будут выглядеть сквозь призму «милого создания» Рене, поэтому он постоянно оставался с ней настороже. Но каким-то образом он упустил из виду Кевина. У него не было причин бояться иллюзий Кевина; иллюзии безобидны. Лишь игра света и восприятия — ничто из этого не могло его тронуть. Это не казалось безвредным. Это казалось нарушением границ. — Ты проводишь с ним много времени, — сказал Кевин. — Тренируюсь, — лаконично ответил Нил. — Эндрю ни с кем не тренируется. Он ни с кем не проводит время. За исключением, по-видимому, тебя. Неприятное ощущение, ползающее по коже Нила, усилилось. Взгляд пригвоздил Нила к месту, как бабочку к доске. — Эндрю более уязвим, чем он показывает, — продолжил Кевин. — Он пережил вещи, которые ты даже представить себе не можешь. — Я знаю. — Нет. — В голосе Кевина внезапно появилась злость. — Это не так. Ты видишь лишь обрывки. Ты не видишь того, что Рико сделал с ним, и что с ним делали еще до того, как он попал в руки к Рико. Иллюзия наклонила голову, идеально повторив жест, который Нил видел у Эндрю десятки раз. — Я не причиню ему вреда. — Нил услышал защитную интонацию в своем голосе и возненавидел ее. — Может быть, не намеренно, но... Фраза оборвалась на полуслове. Нил подождал, а затем спросил: — Но что? — Некоторые вещи нельзя исправить, — наконец сказал Кевин. Нил хотел, чтобы этот разговор закончился. Он хотел, чтобы существо с лицом Эндрю исчезло. Он протянул руку, намереваясь провести ею по лицу – доказать своему бешено бьющемуся сердцу, что это всего лишь свет и ложь, фотоны, скомпонованные в убедительный узор. Его пальцы коснулись твердой плоти.  Нил отскочил, как будто обжегшись, но Эндрю протянул руку и схватил его за запястье, прежде чем тот успел отдернуться. Рука была крепкой, теплой и неуловимой. — Испугался, кролик? Голос был идеальным. Ровная интонация Эндрю, даже легкая хриплость в его словах. Нил попытался вырваться, но иллюзия приблизилась, сократив расстояние между ними, пока Нил не почувствовал тепло его тела. Пока он не почувствовал запах сигаретного дыма и слабый химический запах мыла из душевых Пальметто. Что-то, что Нил никогда сознательно не фиксировал, но мгновенно узнал, потому что был достаточно близок с Эндрю, чтобы это знать – что-то, что задний мозг Нила идентифицировал как знакомое, даже когда его сознание отшатывалось.  — Он не настоящий, — сказал Нил. Его пульс бился так сильно, что он чувствовал это в зубах. — Ты не настоящий. Это не... ты не можешь... Иллюзия подняла свободную руку и прижала холодные пальцы к горлу Нила, прямо над его учащенным пульсом. — Твое сердце бьется быстро. Нил оттолкнулся назад, с такой силой, что смог вырваться из захвата, но его пятка зацепилась за обнаженный корень, и он тяжело упал. Иллюзия рассмеялась, и Нил узнал этот звук из аптеки – редкий и тревожный звук, который он слышал однажды от Эндрю. Она присела на корточки, чтобы оказаться на одном уровне с ним, с небольшой жестокой улыбкой на лице. — Ты не настоящий, — повторил Нил, но его голос дрогнул. — Ты не настоящий. — Не настоящий? — Иллюзия протянула руку и заправила прядь волос за ухо Нила. Ее пальцы задержались на его виске. — Откуда ты знаешь? Потому что Кевин сидел в десяти метрах от них, вот почему. Потому что он только что сотворил Рико и Жана, которых здесь не было десять минут назад. Потому что Эндрю был в Пальметто, и потому что Эндрю не получил бы удовольствия от страданий Нила. Не сейчас, не больше, и не так.  Большой палец иллюзии проследила по челюсти Нила. — Какая часть не настоящая? — Хватит, — сказал Кевин, и Эндрю растворился в ничто. Давление на челюсть Нила исчезло. Запах улетучился, звук чужого дыхания оборвался на выдохе. Нил уставился на пустое место, где стояла иллюзия, его грудь быстро поднималась и опускалась, как будто он только что пробежал милю. Его кожа все еще была теплой во всех местах, где иллюзия касалась его. — Боже мой, — прошептал он. — Твердые иллюзии требуют больше энергии, — сказал Кевин, вставая и стряхивая грязь с брюк. — Я могу поддерживать их только несколько минут. Но они полезны, когда нужно кого-то в чем-то убедить. Или когда нужно донести свою точку зрения. У Нила пересохло в горле. Ни одна деталь иллюзии не вызывала сомнений, за исключением того, что Нил знал, что она не может быть реальной. Как это вообще возможно? Он полагал — разве в дневнике его отца не было упоминания об иллюзиях? О свете и манипулировании тем, что видят люди, о зеркалах, отражениях и фоторецепторах. Но это было гораздо больше, чем просто изображение. Нил посмотрел на свое запястье. Конечно, там не было никаких следов. Эндрю на самом деле не было здесь. Он не хватал его. Призрачное давление было именно этим — призрачным.  — Нам нужно продолжить путь, — продолжил Кевин, взвалив на плечо винтовку и рюкзак. — Уже поздно, а завтра нам нужно рано вставать. Нил заставил себя медленно подняться на ноги, но они его плохо слушались. Он собрал свои вещи, и они молча продолжили путь. Стоило ему задуматься об этом, как паранойя начинала наступать ему на пятки.  Кевин мог заставить Нила поверить в абсолютно ложную реальность, и Нил не имел бы возможности это понять. Он отогнал от себя эти мрачные мысли и вместо этого сосредоточился на значении предупреждения Кевина и на самом факте того, что тот вообще счел нужным его озвучить. Что такого Кевин заметил в поведении Эндрю, что обеспокоило его настолько, что он решился на эту жуткую демонстрацию? И почему первой мыслью Нила не было желание сбежать от Эндрю как можно дальше, пока это не стало проблемой? Луна стояла высоко в зените, когда Нил и Кевин прошли через ворота школы Пальметто. Нил по-прежнему не имел ответов, только еще больше вопросов, мучительный голод, который не мог утолить ни один энергетический батончик, и призрачное воспоминание о твердой плоти там, где должно было быть только воздух. Лагерь погрузился в спокойный ритм, хотя несколько человек всё еще целенаправленно сновали туда-сюда. Дэн встретила их у главного входа, на ее лице проступило облегчение, несмотря на явное утомление. — Наконец-то. Я уже собиралась отправить поисковую группу. — Мы добыли еще одного оленя, — сказал Кевин. — Дополнительное время окупилось. Дэн посмотрела на Нила. — Были проблемы? — Ничего, с чем мы не смогли бы справиться, — сказал Кевин, прежде чем Нил успел ответить. — Нил готов к завтрашнему дню. Нил искал на лице Кевина признаки насмешки, но не нашел их. После своей неудачи в лесу он ожидал критики, а не одобрения. — Ты не отправляешь меня на юг? — Конечно, нет. Ты в любом случае поехал бы с нами. Нил открыл рот, собираясь задать вопрос или выразить протест, но ничего не сказал. Он снова закрыл рот и кивнул. — Хорошо, — сказала Дэн, не заметив скрытого смысла. — Отнесите это на кухню, а потом отдохните. Мы уезжаем на рассвете. Они отнесли оленя на кухню, а затем Кевин ушел, не говоря ни слова. Нил на мгновение остался один в коридоре, все еще чувствуя себя не в своей тарелке, а затем сделал крюк через общие помещения.  Он нашел Эндрю в военной комнате, сидящим на краю стола, где сортировали и проверяли оружие. Рене сидела рядом, разбирая оружие ближнего боя. Аарон и Кейтлин занимались за соседним столом, собирая аптечки первой помощи. Эндрю вертел между пальцами нож, который ему дал Нил, и казалось, не обращал внимания на происходящее вокруг. — Тебе что-то нужно? — спросил Аарон, заметив Нила, стоящего в дверном проеме. Нил покачал головой. — Просто проверяю, как идут приготовления. Аарон перевел взгляд с Нила на Эндрю, нахмурившись. — Ну, иди проверяй в другом месте. Мы заняты. Эндрю поднял глаза. На мгновение их взгляды встретились, и нож перестал гипнотически вращаться между его пальцами. Неловкая тишина затянулась, пока Аарон не прочистил горло, и Нил наконец не вышел из комнаты. Ему нужно было прояснить голову и смыть с себя следы охоты. К счастью, в это время душевые были пусты. Нил отмыл с себя пот и грязь дня, позволяя горячей воде бить по его болящим мышцам. К тому времени, когда он закончил, кровь и грязь исчезли в канализации, но беспокойное чувство, казалось, поселилось под его кожей. Нил забрался в постель и пролежал неподвижно ровно три секунды, прежде чем сбросить с себя одеяло. Он натянул джинсы, толстовку с капюшоном, обулся в кроссовки и выскользнул из комнаты. Учительская находилась в конце административного здания. Нил вошел в нее и оставил дверь широко открытой. Эта комната была больше других помещений в школе, и сохранила свое первоначальное назначение. Два изношенных дивана стояли друг напротив друга через кофейный столик, заваленный брошенными журналами и чьей-то недоигранной партией в пасьянс. Мотивационные плакаты о росте мышления и силе чтения висели на стенах слегка криво – как реликвии мира, который теперь казался невероятно далеким.  Детские руки, ищущие развлечения, перерыли книжную полку в углу. Нил пробежал глазами оставшиеся корешки, среди которых преобладали учительские издания учебников и книги по профессиональному развитию, посвященные управлению классом. Но на нижней полке, под словарем, кто-то спрятал коллекцию комиксов. Он вытащил наугад один, что-то про супергероев, и плюхнулся на диван, ближайший к окну. Нил вытянулся, положив комикс на грудь. Яркие цвета, речевые пузыри, драматические сцены, которые казались абсурдно тривиальными по сравнению с тем, что ждало их на рассвете. Было удивительно легко на время погрузиться в этот мир.  Приближающиеся шаги заставили Нила посмотреть на дверь, когда мимо прошел Эндрю. Нил сел и прислушался, как его шаги удалялись, а затем как скрипнула открывающаяся дверь. Он ждал, пока она закроется, но этого не произошло.  Когда Нил вышел из гостиной, коридор был пуст. Дверь на крышу была приоткрыта, придержанная деревянным клином, засунутым в щель. Нил поднялся по лестнице так тихо, как только мог, и вышел на крышу, где обнаружил Эндрю, уже устроившегося на краю, свесив ноги сбоку и курящего сигарету. Нил перешел через крышу и сел рядом с ним, оставив между ними достаточно места, чтобы их плечи не соприкасались. Эндрю не обратил внимания на его появление. Он просто сидел, дым от сигареты клубился, а его взгляд был прикован к чему-то вдали, чего Нил не видел. Нил наблюдал, как тлеющие угли сигареты Эндрю вспыхивали и гасли с каждой затяжкой, как дым плыл и рассеивался на фоне темного неба. Его мысли постоянно возвращались к лесу, к иллюзии, которая носила лицо Эндрю, говорила голосом Эндрю и прикасалась к нему руками Эндрю. Он обнаружил, что изучает профиль настоящего Эндрю, каталогизируя детали, ища что-то, что придало бы ему уверенности. — Пришел проверить, настоящий ли я? Нил вздрогнул. — Что? — Кевин рассказал мне о твоей маленькой охоте. — Эндрю стряхнул пепел с сигареты и посмотрел, как он падает вниз в темноту. — Это не было... — Что? Тревожно? Эффективно? У Кевина талант находить болевые точки. Нил хотел спросить, почему именно он стал «болевой точкой», и что это значило — то, что Кевин выбрал его лицо для этого конкретного урока. Он хотел знать, что чувствовал Эндрю, когда его использовали подобным образом, давало ли ему это какое-то чувство власти — знание того, что он может так полностью выбить Нила из колеи. Он не мог спросить ни о чем из этого, поэтому промолчал; и он не мог встретиться с этим слишком проницательным взглядом Эндрю, поэтому вместо этого уставился в темноту, прослеживая путь, который проделал пепел. Тишина вернулась, теперь еще более тяжелая. Нил остро ощущал пространство между ними, каждое дыхание Эндрю, каждое небольшое изменение в его позе. Он ждал, что Эндрю скажет что-нибудь еще, чтобы разрядить напряжение, но Эндрю просто сидел и курил, позволяя Нилу мучиться в собственном дискомфорте. Наконец, Эндрю резко и внезапно щелкнул пальцами. Когда Нил посмотрел на него, Эндрю протянул руку и схватил его за руку. Не давая Нилу времени на реакцию, Эндрю прижал ладонь Нила к своей груди и удержал ее там. — Все еще думаешь, что я не настоящий? Нил почувствовал ровное биение сердца Эндрю под своей ладонью, тепло его тела через тонкую ткань рубашки, и ему захотелось, чтобы этого было достаточно. — Иллюзия тоже казалась реальной. Она имела телесную температуру, и я мог ее почувствовать. Кевин захватил всю мою сенсорную систему. — Так ты не можешь это сказать? Нил мог, хотя ему было трудно выразить это словами. Иллюзия Кевина была технически совершенна, безупречна во всех видимых деталях, но это был лишь снимок, застывшее представление Эндрю, каким его понимал Кевин. Этот Эндрю перенес вес тела, ожидая ответа. Его хватка на запястье Нила слегка изменилась. Его дыхание было неровным, то ускоряясь, то замедляясь без какой-либо закономерности.  Это был Эндрю, который решил позволить Нилу прикоснуться к нему. Решивший доказать что-то таким образом, который был настолько явно и безошибочно свойственен Эндрю, что никакая иллюзия не могла бы его воспроизвести, не понимая причины, лежащей в его основе. Нил не понимал, но и Кевин тоже, и это стало решающим фактором. — Я могу. — И что? Настоящий или нет? — Настоящий. — Его голос звучал странно в его собственных ушах. Он должен был убрать руку, он это знал, но что-то удерживало ее на месте, пока Эндрю не оттолкнул ее. Нил сжал руку в неплотный кулак, потерев кончиками пальцев ладонь, затем взглянул на Эндрю.  Эндрю дал понять, что не любит, когда к нему прикасаются. Нил не хотел нарушать эти границы, поэтому не знал, что делать с этим желанием и почему оно у него возникло. В конце концов, он решил просто взять сигарету Эндрю. Эндрю не убрал руку, и Нил постарался не задеть его, вынимая сигарету из его пальцев. Нил смотрел, как дым поднимается вверх и рассеивается в небе. — Слишком хорош для моих сигарет? — спросил Эндрю. — Их итак мало, ты же знаешь. — Мне нравится запах, но не вкус. К тому же, какой из меня будет кролик с прокуренными лёгкими, верно? Эндрю протянул руку, и Нил передал ему сигарету. Эндрю сделал долгую затяжку, а затем, выдохнув дым, сказал: — Ты и так уже ходячее противоречие. Чувствуя себя смелым, Нил взял сигарету прямо из рта Эндрю и вставил ее себе в рот. Он не затянулся, а просто держал ее там. Это была привычка, которую он перенял, наблюдая за своей матерью. Он почувствовал небольшую удовлетворенность от того, что Эндрю выглядел застигнутым врасплох, пусть и всего на секунду.  — Почему ты все еще здесь, Нил? Нил нахмурился, сбитый с толку как вопросом, так и моментом его задания. — Ты хочешь, чтобы я ушел? Эндрю посмотрел на него бесстрастным взглядом. Тишина затянулась, но он не стал давать никаких объяснений. В конце концов он взял сигарету обратно. Они сидели в тишине некоторое время, передавая сигарету друг другу. Этот совместный ритуал был странно интимным: короткие моменты, когда их пальцы соприкасались, то, как губы Эндрю прижимались к фильтру, к которому только что прикасались губы Нила. Нил смотрел, как дым вился из губ Эндрю, и вспоминал ощущение сердцебиения Эндрю под своей ладонью. — Ты опять пялишься, — сказал Эндрю, не глядя на него. Нил покачал головой, сбитый с толку собственными мыслями. Он зажал сигарету между губами. — Прости. Я... ничего. Просто устал. Эндрю вытащил сигарету из рта Нила. — Лжец. Нил не успел ничего ответить, потому что Эндрю сократил расстояние между ними. Его рот был теплым, а язык — еще теплее. Мозг Нила замер, потрясенный внезапным контактом и немедленной реакцией его тела на него. К тому времени, когда он наклонился, чтобы насладиться этим вкусом, Эндрю уже отстранился. Он встал, и Нил мог только моргать, глядя на него. Эндрю вернул сигарету, зажав ее между приоткрытыми губами Нила, а затем погладил его по щеке – скорее с насмешкой, чем с нежностью. Затем он ушел, скрывшись за дверью, ведущей на крышу. Нил перекатил сигарету между губами, а затем сделал полную затяжку — так, как это делал Эндрю. Он сразу же согнулся от кашля, глаза наполнились слезами, тело сбунтовало. Вкус был едким и резким, совсем не похожим на слабые следы, которые он почувствовал из уст Эндрю. То был дым, отфильтрованный через кожу и слюну, смягченный при передаче и сглаженный поцелуем. А этот был просто горьким и жёг его лёгкие, так же сильно на вдыхании, как и на выдыхании. Нил затушил сигарету о крышу, растеря ее в прах, прежде чем сбросить за край, и лег на спину.  Глядя на бескрайнее звездное небо, он пытался сопоставить слова Эндрю с его поступками, с тем, как он то сближался, то снова отдалялся, уходя, не оглядываясь, пока пульс Нила еще не успевал успокоиться. Эти перемены были самыми дезориентирующими явлениеми, в которые Нил когда-либо позволял себе ввязываться, но он уже хотел большего.