Celos polillana

      Вокс сел поудобнее, отпуская чужие волосы, и теперь он находился на уровне глаз Аластора. Затем он развязал того, но не полностью, только так, чтобы можно было его поднять со стула, ведь после он обхватил его руки и шею проводами, притягивая пленника ближе к себе и усаживая его между своих ног.       — Давай же, сделай папочке приятно... — промурчал теледемон, стягивая руки своего пленника сильнее.       Аластор не знал, что и думать. По сделке, он сдался, являлся рабом, но это было уже слишком. В контракте не было и строчки об удовлетворении извращенских утех Вокса. Он попытался хотя бы немного отстраниться, но и без того давящие провода стискивали тело сильнее с каждым движением, из-за чего это получалось с трудом. На попытки вырваться Вокс пустил легкий смешок.       — Расслабься, Аластор, так будет только хуже для тебя. — он усилил хватку, не давая возможности куда-то отползти от него, и тут же заставил Аластора уткнуться лицом в свой пах, который уже выжидал момента, когда им займутся.       — Если будешь хорошим мальчиком, то я не буду так строг к тебе. — прошептал теледемон, слегка наклоняясь к тому и вытягивая новую пару проводов, которые потянулись к ширинке и резво расстегнули её. Аластор недовольно шипел, он не видел вариантов действий, которые можно было предпринять; в голове лишь растерянность. Удовлетворить теледемона он не обещал, но обещал перестать сражаться, что сейчас для Вокса значило примерно одно и то же. Полное унижение...       Телеведущий откинулся на руки, опираясь на кровать и не отрывая взгляд от радиодемона, улыбка которого превратилась из зловещей в натянутую маску, лишь бы не демонстрировать стыд, а уши в свою очередь опустились, показывая недовольство.       Провода потянулись дальше, доставая уже горящий от желания член, который сразу же уткнулся в лоб нижнего. — Ну же, Ал. — чёрный трос на шее давит словно ошейник, заставляя поддаться. Не дождавшись никаких действий, Вокс решил сам поспособствовать, чтобы рот Аластора открылся, всё также используя старые трюки.       Проникнув в желанный рот, верхний тихо промычал, довольствуясь собой и ситуацией, но кое-что портило этот момент. — Будешь играть роль секс куклы? — улыбка с лица спала. Правая рука потянулась к чужой голове и начала ею двигать. С каждым разом толчки были грубее, а Аластор жмурился сильнее. Он дрожал, издавая хлюпающие звуки, когда член входил и выходил из его глотки, слюна текла по подбородку, но старался не двигаться, не глотать; в общем, делать всё, лишь бы не принести мудаку сверху и капли удовольствия.       Последний толчок был самым грубым, резким и глубоким. Вокс даже слегка выгнулся, а нижний слегка приоткрыл и закатил глаза, давясь рвотным позывом.        Это был ещё не конец, нет, это лишь начало.       — Ох чёрт... Да! — воскликнул теледемон, вытаскивая пенис, с которого вышло немного семени, сделав глубокие вдох и выдох. Сжав волосы радиодемона, он приподнял его к себе. — Какая же ты грязная шлюха! Всю жизнь играешь в недоступность, признай уже, что ты сам этого хотел, когда контракт заключал. — а затем закинул его на кровать, залезая сверху. Провода обернулись вокруг ножек кровати, растягивая оленя на весь матрас. Левая рука легла на грудь пленника, а затем медленно проползла до пуговицы брюк. — Ты вёл себя очень плохо, поэтому даже не надейся на милосердие. — яркий экран засиял, демонстрируя улыбку во все зубы. Расстегнув пуговицу и приспустив штаны Аластора, демон мягко положил руку на его пах. Он почувствовал привставший член и усмехнулся. — Вот об этом я говорил. Нравится, когда тебя берут силой? — теледемон надавливает на головку большим пальцем, слегка ударяя того током, от чего нижний издал тяжелый протяжный стон. После он стягивает с того нижнее белье, вставая на колени и садясь поудобнее. — Для тебя, полагаю, это такое унижение! — приподнимая чужие бедра двумя руками, шептал Вокс. Он убрал одну руку и переместил её на свой пенис, затем, сделав несколько движений по всей длине, выдавив немного естественной смазки, подставил его к анусу радиодемона, который по сей момент не сказал ни слова протеста. Несколько раз Вокс шлёпнул того своим членом, тем самым ещё больше унижая, будто бы до этого не хватало, а после медленно начал проникать в того. От нежеланного чувства заполненности Аластор сжался, зажмуриваясь и откидывая голову назад, радиопомехами заглушая стоны боли. Телеведущий убрал руки и опёрся ими на кровать, делая небольшой толчок внутрь, входя полностью и тяжело вдыхая. Сухо, отчего и было больно, но если Воксу это не принесло значительной боли, так оленю было очень ощутимо, от чего он громко и протяжно промычал. Несмотря на свою угрозу быть грубым сейчас, он действовал аккуратно, хотя бы просто потому что сам хотел получить удовольствие.       Если бы Валентино, как считает Вокс, не закатил истерику, то он развлекался бы с ним. Возможно, он ещё поговорит с молью про его истерику, но он вообще сейчас не думал о том, где она и что с ней. Сейчас у него есть дела поинтереснее. Когда рогатый пленник адаптировался к члену внутри, то теледемон начал двигаться быстрее, а нижний извивался как мог. Ощущения у Аластора были странными, но в одном он точно был уверен — это было ошибкой сдаваться в плен этому извращённому кретину, чей мозг явно сплющило новым форматом телевизора. Он уже готов на всё, даже на смерть, чтобы прекратить это издевательство над собой. Он сам согласился на этот контракт, а теперь был не лучше жалких проституток, которые и вякнуть не могли после заключения контракта с сутенёром.       Правая рука верхнего переместилась на чужую грудь и потянулась к бабочке. Слишком нетерпеливый Вокс даже не удосужился снять с Аластора что-то, кроме штанов и белья, настолько сильно желая скорее войти во врага и унизить его. Аккуратно проведя по бабочке рукой, а затем срывая, Вокс перешёл к верхней одежде и царапнул её, проникая под ткань и дотягиваясь до кожи, оставляя кровавые полосы на теле. Заметив, что радиодемон избегает зрительного контакта, он решил это исправить. Рука с тела переметнулась к нижней челюсти, затем схватила того за неё, сжимая.       — В глаза мне смотри, — с помехами и угрозой в голосе произнёс телеведущий. Аластор прошипел, но всё же рискнул приоткрыть один глаз и мельком взглянуть на того, но затем вновь зажмурился. — Я же сказал... Смотри мне в глаза! — рука резко отдёрнулась и дала тому пощечину, после чего вернулась обратно. Олень взвизгнул, в этот раз послушно приоткрыл глаза. Злить верхнего желания не было, он и так сейчас без сил, а про дать отпор и речи не шло. Пара проводков потянулись с члена радиоведущего. Они обернулись вокруг и неприятно давили, создавая еще более невыносимый дискомфорт. Толчки стали грубее и глубже, вдавливая пленника в матрас, отчего и сам Вокс мычал и тяжело дышал.       Войдя ещё раз полностью он остановился, оставаясь внутри и сжимая руки на щеках Аластора, отчего на его лице оставлял царапины. Теледемон кончает в того, слегка прогибаясь в спине. Выходя из радиодемона, проливая пару капель спермы на постель, он сел и убрал руку от лица нижнего. Выравнивая свое дыхание, прошептал:       — Ты всё-таки та ещё шлюха.       Провода, которые находились на пенисе нижнего, последний раз надавили и затем вернулись к своему хозяину и втянулись в его спину. А те, что оборачивались вокруг ножек кровати, развязались и подняли оленя с кровати, после усадили обратно на злосчастный стул и параллельно натягивали на того нижнее белье. Вокс встал и застегнул свою ширинку, а после поправляет свой фрак — Надеюсь тебе понравилось — сказал телеведущий, а злобная ухмылка сменилась на самодовольную улыбку — В любом случае... Ты не заслуживаешь большего.

***

            Уйдя из спальни Вокса, Валентино, медленно и не спеша, шёл по коридору. Может, он думал, что телеголовый пойдет за ним? Ну, в таком случае, он ошибся.       — Pendejo... Да чтоб ты спермой подавился... — с горечью в голосе прошептал сутенёр. Он укутался в собственные крылья, будто это халат. Найдя ближайший балкон, моль вышла на него. Окинув взглядом город, он поместил сигарету на мундштук и лишь кончиком пальца поджёг табак, делая длинную затяжку, и после выдохнул алый дым. Наклонившись, Валентино опёрся на перила. Молча страдать по какому-либо поводу и мягкость не была свойственна ему, но ком в горле заставлял поддаться этим чувствам и сжать руки в кулаки. Куда бы деть эти чувства? Вал повернул голову в бок и заметил горшок с растением. Не думая, он потянулся к ней и со всей силы сбросил вниз, злобно скрипя зубами и рыча. Так лучше.       Завтра нужно снова работать, быть может сраный Энджел Даст раззадорит его. Мысли о этом пауке, заставили его скривить злобную ухмылку. В любом случае, может всё это нытье было на один раз? Валентино переменчив, даже слишком, никто, даже он не знает, что он выкинет завтра.