Глубокие тени

Солнце только начало припекать крышу их старенькой рыжей «Тойоты Короллы», когда они свернули на заасфальтированный простор перед «Гипербореем». Машина Малика, верный товарищ по бесчисльным клубным выступлениям, вдруг показалась им до смешного маленькой и неуместной. -Твою ж мать...— прошептал Малик, высунувшись в окно. Его светлые, почти белые волосы взъерошились на ветру. — Так, народ, я, кажется, знаю, что сейчас скажет Лиам. Не смей! С заднего сиденья донесся спокойный, насмешливый баритон: -Похоже, нашу ласточку припарковали в авианосной группировке! Лиам откинул длинную золотую прядь с лица, и его ярко-голубые глаза с холодноватым интересом скользили по веренице громадных, лоснящихся туровых автобусов и фургонов с гордым логотипом «Bad Omens» на бортах. Их скромный седан с потертыми дверцами, гитарными чехлами, торчащими из полуоткрытого багажника, и наклейкой «The Dolly Pool» на заднем стекле, сделанной кустарным способом, выглядел как забавный артефакт из другого измерения. Джэни прильнула лбом к прохладному стеклу. Ее большие глаза цвета лесного ореха были расширены от страха, а длинные черные волосы, в этой суматохе смешавшись с кудрявой челкой, образовывали ореол вокруг детского личика. Она молчала, завороженная и напуганная этим масштабом. -Ну что, приехали, — наконец выдохнула она, и ее голос, обычно звонкий и уверенный, прозвучал тонко и неуверенно. За рулем был Тео, его золотистые кудри, собранные в небрежный пучок тоже растрепались. Он сжал пальцы на руле так, что костяшки побелели. Парень был их неформальным лидером, и сейчас его серьезное, сосредоточенное лицо было обращено не к ним, а к этому бетонному строению. Масштаб... — он медленно провел рукой по лицу. — Я, честно, представлял себе это иначе. В голове не укладывается. -Это наша ласточка на фоне этих монстров не укладывается, а все остальное даже очень укладывается.— не унимался Лиам, но в его иронии сквозила робость. -Эй, так это же круто!— Малик, их единственный экстраверт, пытался вернуть боевой дух, повернувшись к ним всем лицом. -Представьте, их команда такая вся... ну, знаете, в черном, с суровыми лицами, а мы вываливаемся: Джэни в своем розовом платье, Тано в худи с единорогом... Из глубины салона, с места за водителем, донесся тихий, но четкий голос. Тано, японец с короткими черными волосами и челкой, нависавшей над глазами, сидел, уткнувшись в свой телефон. -У меня нет худи с единорогом. Оно серое. И без принта. -Ну суть ты уловил! — парировал Малик. -Мы — контраст. Мы — свежий ветер! -Ветер дул с помойки, — мрачно пошутил Лиам, все резко обернулись на этого шутника и фыркнули, а по его лицу пробежала тень улыбки. Тео заглушил двигатель. Гул генераторов, отдаленные крики техников, скрежет закатываемого оборудования — все это обрушилось на них. -Так, стоп. Все.Выдыхаем, — командирский тон Тео заставил их замолчать. Он повернулся, его взгляд скользнул по каждому. Он задержался на Джэни чуть дольше, и в его глазах мелькнуло что-то теплое, быстро спрятанное за маской серьезности. -Мы здесь не как фанаты. Нас позвали. Мы The Dolly Pool. Значит, мы чего-то стоим. Они услышали в наших демках именно то, что им нужно, поэтому и пригласили нас. Джэни обернулась к нему, и в ее глазах читалась настоящая, детская паника. -Тео, они же... они же титаны. Они каждый аккорд выверяют, каждый звук... А мы? Мы просто играем. Как чувствуем. Вдруг наше «чувствуем» здесь будет звучать... смешно? -Наше «чувствуем» — это все, что у нас есть, Джэн, — твердо сказал Тео.-Именно за это нас и позвали. За искру. А не за отполированный до блеска лоск. Он обвел взглядом всех, и на его губах дрогнула, почти невидимая улыбка. -И за наш неповторимый шарм. Включая эту развалюху. Лиам хмыкнул, уже открывая дверь. - Главное, чтобы она на репетиционной базе не развалилась, как карета Золушки - ровно в полночь. Будет неловко — приехали и развалились. Из своего угла снова послышался тихий голос Тано. Он не поднимал головы, но его слова прозвучали на удивление громко и весомо: -Мы не развалимся. Все посмотрели на него. Молчаливый клавишник, который обычно выражал согласие кивком, сказал именно то, что им всем нужно было услышать. Джэни глубоко вдохнула, расправила плечи, и ее лицо озарила та самая, добродушная гримаса, которая была ее визитной карточкой. Тревога в глазах не ушла, но ее оттеснила решимость. -Ладно. Сидеть тут и трястись- не даст нам ничего. Мы встретим нашу судьбу! Или хотя бы того злого дядьку-звукаря, который будет орать, что я тихо пою и дело конечно не в микрофоне.- Она хихикнула в ладошку. -Я ему поору,— с усмешкой пообещал Лиам, вылезая из машины и поправляя ремень от чехла с гитарой. Малик, выпрыгнув, потянулся и легким, братским жестом обнял Джэни за плечи, когда она вышла. -Ничего, малыш. Если ноги подкосятся, как в тот день, когда ты узнала про приглашение, я тебя вынесу на сцену, как невесту. С размахом. Все взорвались смехом, уже по-настоящему, а Джэн толкнула его в бок. -Только попробуй! Я сама дойду. Они стояли тесной, сплоченной группкой возле своего скромного транспортного средства — пять очень разных людей, связанных одной мечтой. Тео, серьезный и собранный. Джэни, робкая, но полная огня. Лиам, высокий и ироничный. Малик, энергичный и громкий. И Тано, тихий, но его слово имела большой вес. Воздух был наполнен запахом прогретого асфальта, резины и чего-то большего — запахом громадной сцены, на которую им предстояло выйти. Запахом страха, от которого сосало под ложечкой, и надежды, которая заставляла сердце биться в три раза чаще. -Ну что?— снова сказала Джэни, взяв свой рюкзак. На этот раз в ее голосе звучала уверенность. Тео кивнул, поправил тяжелый кейс с гитарой на плече. Его взгляд встретился с ее, и он коротко улыбнулся. -Пошли. Будь что будет… И они пошли. Вперед. Навстречу гигантам, своей судьбе и самим себе. Вместе.