Тесные отношения

Её пальцы лежали на его шее — мягко, но напряжённо, как будто она сама не до конца понимала, что делает. Он чувствовал, как бьётся её пульс — быстрый, будто она только что бежала. Или будто она пытается не сорваться на то, чего давно хотела, но никак не решалась. Он смотрел на неё так долго, что время будто остановилось. И каждый маленький вздох эхом отдавался в его груди. Она тоже не отводила взгляд. И в этом взгляде было всё: страх, желание, неуверенность, надежда, тревога — целая буря, но тихая, без грома. Буря, которая шла изнутри и могла смести всё, что стояло на пути. — Скажи хоть что-нибудь, — прошептала она. — Я пытаюсь, — ответил он. — Но у меня язык к горлу прилип. Она тихо, почти незаметно улыбнулась, но в этой улыбке было что-то… рассыпающееся. Как будто она боялась, что их близость сейчас — это сон, и если она улыбнётся слишком широко, всё исчезнет. Он поднял другую руку и аккуратно убрал прядь волос с её лица. Её веки дрогнули. — Ты даже не представляешь, как я давно этого хотел, — сказал он, почти не веря, что говорит вслух. Она выдохнула так глубоко, будто именно эти слова были тем, чего она боялась услышать. — Тогда почему молчал? — спросила она. — Потому что думал, что если скажу, ты исчезнешь. — Глупый, — прошептала она, но без злости. Даже наоборот — с какой-то нежностью, будто это слово для неё было почти ласковым. Он на секунду прикрыл глаза, собираясь с мыслями. Чёрт, если она сейчас отойдёт — он больше не сможет вернуться к прежнему. Никогда. Когда он снова посмотрел на неё, она уже смотрела вниз — на свою руку, лежащую у него на шее. Словно пыталась понять: ей вообще позволено чувствовать так сильно? Он накрыл её локоть ладонью — мягко, осторожно. Она вздрогнула, но не от ужаса — от того самого напряжения, которое висело между ними. — Посмотри на меня, — тихо сказал он. Она подняла глаза — медленно, как будто каждое движение давалось ей через внутренний барьер. И когда их взгляды встретились, внутри него будто что-то щёлкнуло. Не громко, но отчётливо. Как будто пазл, который долго не складывался, вдруг встал на место. — Я не хочу снова ошибиться, — призналась она. — Я столько раз пыталась не чувствовать, что… иногда кажется, будто я вообще не умею. — Ты умеешь, — сказал он уверенно. — Просто привыкла прятать. Она хотела что-то ответить, но слова застряли. Она просто закрыла глаза на секунду — короткую, но болезненно честную. — Я боюсь, — сказала она наконец. — Я знаю. — А ты? — Тоже, — ответил он без пафоса. — Но, чёрт, страх не причина убегать. Иногда он просто показывает, что тебе что-то очень важно. Она снова выдохнула — длинно, как будто из неё выходил весь накопившийся годами груз. — Ты думаешь… мы справимся? — Я думаю, — сказал он, подходя ближе, — что мы уже по уши в этом во всём. И мне не хочется из этого вылезать. Она улыбнулась — впервые искренне, широко, тепло. И от этой улыбки он почувствовал, как почва уходит из-под ног. Не в плохом смысле. Просто… он понял, что всё. Он попал. И уже не выберется. Она шагнула назад, прислонилась к столу, но не убирала рук. Наоборот — подтянула его за ворот рубашки так, будто ей больше не хватало воздуха без него рядом. — Тебе сложно со мной будет, — сказала она, всё ещё улыбаясь. — Мне сложно не будет только без тебя, — ответил он и удивился самому себе, насколько это искренне. Она коснулась его плеча, провела пальцами по ткани — медленно, будто изучая. — Ты вообще понимаешь, что я проблемная? — Да. — Много думаю. — Я заметил. — Часто переживаю. — Понимаю. — Могу сорваться. — Потерплю. — И… — она замялась. — И? — он наклонился чуть ближе. — Я очень быстро привязываюсь. Он чуть улыбнулся. — Тогда повезло, что я не из тех, кто отпускает. Она замерла. Слова слишком тихо прозвучали, слишком близко. Их дыхание смешалось. Ей понадобилось два удара сердца, чтобы решиться. Ему — всего один, чтобы понять её решение. Она прижалась лбом к его плечу, обняла одной рукой за шею — не жадно, а так… будто искала в нём то место, где можно спокойно спрятаться и не бояться. Он обнял её в ответ, пальцами проводя вдоль её спины. Она дрогнула — почти незаметно, но он почувствовал. Они стояли так долго. Минуту? Две? Больше? Не имело значения. Она тихо сказала: — Я не знаю, что будет дальше, но… впервые не хочу думать о последствиях. — Тогда не думай. — Просто… будь рядом. — Уже, — сказал он. — И никуда не денусь. Она притянула его ближе — настолько, что между ними не осталось ни миллиметра. И в этот момент всё вокруг растворилось: стены, время, тревоги, шумы. Остались только двое, которые слишком долго делали вид, что между ними ничего нет. Её пальцы скользнули по его шее. Его ладонь легла на её талию. Она подняла голову, посмотрела в глаза — в упор, так близко, что он видел отражение своих собственных эмоций в её зрачках. Она прошептала: — Если мы сейчас пойдём дальше… — М-м? — Назад пути уже точно не будет. Он провёл пальцем по её щеке — медленно, как будто боялся спугнуть. — Я и не хочу назад. Ночь будто стала плотнее, когда они дошли до двери Кати. Обычный коридор, где межкомнатные лампочки мигают как старые фонари, вдруг приобрёл странную глубину — будто стены слушали их дыхание. Или это просто напряжение между ними наконец перестало прятаться. Лео остановился прямо перед порогом. Катя уже вытащила ключ, но, заметив, что он не двигается, обернулась. — Подожди… минуту, — тихо сказал он. Она повернулась к нему, как будто боялась спугнуть момент. Лео стоял близко, но внутри него угадывалось что-то новое — осторожность, смешанная с тем, что он давно пытался игнорировать. — Ты нормально? — спросил он, голос чуть охрипший. — Нормально, — ответила она и пожала плечами. — Просто… ночь тяжелая. — Это мягко сказано, — усмехнулся он, но в улыбке было слишком много тепла. Катя хотела что-то ответить, но заметила его взгляд. Он смотрел так, будто пытался разглядеть, что творится у неё в голове. Слишком внимательно. Слишком глубоко. Воздух между ними стал густым. Слова перестали решать хоть что-то — всё говорило тело, дыхание, расстояние в пару сантиметров. Катя чувствовала, как внутри неё что-то перещёлкивается — будто она наконец перестала прятаться от своих же чувств. — Лео… — сказала она. — Ага? — Ты сам-то в порядке? У тебя день был тоже не подарок. Он отмахнулся: — Да нормально всё. — Хотя они оба знали, что нет. Катя протянула руку — почти машинально — и поправила ворот его куртки. Ничего особенного. Но от этого простого движения Лео будто завис на месте. Его дыхание стало тише, глубже. — Катя… — он сглотнул, — не делай так. — Что — так? — Так спокойно. Как будто мне от этого крышу не сносит. Катя почувствовала, как внутри всё мягко дернулось — не страх, а ожидание. — А кто сказал, что мне хочется, чтобы ты был спокойным? — тихо сказала она. Он замер — на короткую, но очень тяжёлую секунду. Потом шагнул ближе. Настолько близко, что она услышала его дыхание. — Ты уверена, что хочешь продолжать? — спросил он. Голос низкий, честный, почти неуправляемый. — А мы что, играем? — Она не отводила взгляда. Лео провёл пальцами по её запястью. Осторожно, почти невинно — но от этого прикосновения будто всё внутри неё вспыхнуло. Он наклонился ближе: — Если я сейчас зайду… назад пути не будет. — Так и не откатывайся, — ответила она спокойно. Он выдохнул — резче, чем хотел. Катя вставила ключ в замок, повернула. Дверь мягко щёлкнула, открывая тёмный проём комнаты. Она отступила внутрь, глядя на него из полутьмы. — Ну? — тихо сказала она. — Ты идёшь? Лео провёл взглядом по её лицу, по руке, всё ещё лежащей на дверной ручке, по её глазам. И будто в этот момент вся его сдержанность рухнула. — Если я сейчас войду, — сказал он, — то уже не уйду таким же. Катя чуть улыбнулась краешком губ: — Так и не уходи. Лео шагнул внутрь. Дверь закрылась.