Точка зрения

      Ниточка начинается в узелке и тянется-тянется-тянется в бесконечность... до другого узелка. Всё имеет начало и имеет конец – по-настоящему вечного не бывает, есть только очень долгое.       Но конец одного часто означает начало чего-то другого. Это такое негласное правило в утешение всем, кто пришёл под самый конец. «Не успеешь увидеть это, увидишь то», – вот, что оно означает. И даже если у этого правила тоже будет однажды конец (окончательный, конечно же), быть может, после него будет что-то ещё. А, если и не будет, мы в любом случае окончимся раньше.       «Ничто не имеет смысла». Это ложь. Это то, что мы говорим, когда хотим сказать: «Смысл в том, чтобы идти вперёд, ни за что не держась и не замедляя свой шаг». И уже это само несёт в себе какой-никакой смысл, чтобы сводить всё к «бессмысленному».       Путь – тоже смысл. Его нужно выбрать самому, но с этим можно не спешить. В конце концов, по любой дороге можно идти вперёд и назад, а, если повезёт, то хоть по спирали, сходя на обочину. Любые рамки несут смысл лишь для тех, кто их создаёт... и это кажется мне даже более жестоким.       «Ты сделал бессмысленную вещь» и в половину не так ужасно, как «Ты одинок в том, чему придал смысл». И поэтому так важно чувствовать, что ты не один идёшь по своей дороге. Потому что в одиночестве смыслы не стабильны – они растворяются, меняют свою форму... и ты меняешь свою форму вместе с ними. Единственные, кто может пережить это без серьёзных последствий – одноклеточные, которые и формы-то не имеют. Никогда не встречал ничего более совершенного... и более одинокого.       Я ощущаю себя одиноким, но я им не являюсь. Этого хватает, чтобы сохранять свою форму и помнить смыслы, которые я однажды вложил в свой путь. Мне хватает... кого-то.       Я вижу его проявления всюду, но не вижу его самого. Иногда мне кажется, что я его выдумал, но это не так уж страшно – этого мне тоже, если что, хватит. Но для выдумки он уж слишком активен.       Мой смысл в том, чтобы чинить то, что он портит.       Раньше я хотел сохранить то, что любила Она. Но прошло много времени и ничего из того, что Она любила, я сохранить не сумел. Себя, разве что... А до неба, теперь уже опустевшего, мне не дотянуться. К счастью, ему тоже.       Можно было бы оставить всё как есть: пусть мир меняется. Какая разница, что именно его изменяет? Дождь, снег, землетрясения... Но смириться с тем, что делает он, я не могу.       Когда тело растёт, оно меняется. Когда куколка становится бабочкой, она меняется тоже. Когда с переменой климата ящеры начинают линять и теряют свою густую шерсть с каждым поколением, они меняются... Но когда тело, бабочка и ящеры начинают гнить, они не меняются. Они болеют. И это нельзя так оставлять.       Она тоже раньше болела. И это было неправильно. Не потому, что так решил я или Она, но потому что никто не желал оставить это так: и к Ней приходили, желая сделать хоть что-то... они, те кто приходил, научили, что лечение имеет смысл.       И я понемногу лечу мир. Не для себя и даже не для Неё, в каком-то смысле, но потому, что мне не хочется проходить мимо него лишь от того, что он слишком велик. Те, кто помогал Ей тоже были намного меньше Неё.         Но он этого не понимает. И не поймёт. Его смысл в том, чтобы распространяться, достигая каких-то неведомых целей, каких-то невозможных амбиций... И, хоть мы ни разу не виделись вживую, я желаю ему покоя. Потому что это то, чего желала такому же, как он Она.       И в зверьке, который смотрит на меня умными глазами, я вижу подтверждение, что я не один. И я верю этому зверьку, уже почти позабыв, что такие, как он, сами верят в таких как я, и идти за ними – лишь причинять им беспокойство. Это ведь они хотят идти за кем-то.       Но этот зверёк не хочет следовать. Он хочет смотреть.       И поэтому я учу его тому, что могу показать. Он запоминает, убегает прочь, уничтожая мою работу... но приходит вновь, чтобы снова научиться. Это почти смешно: когда же он поймёт, что я делаю вещи противоположные тем, что делает он?       И зверёк однажды понимает. Понимает и подолгу останавливается среди заражённых деревьев, дожидаясь, когда их боль стихнет... Значит, мне пора дальше.       К новым смыслам, которые не будут завязаны на нём. К новым смыслам, которых не могла себе представить даже Она. К новым смыслам, которые удивят меня самого, как нежданный слизнекот, встретившийся мне неподалёку от одинокого Отголоска... Вперёд, вперёд, вперёд!..       ...ах, всё-таки, в чём-то я слишком похож на Него. И раз даже у Пяти Галек была Смотрящая на Луну, то и я сумею найти свою Её.