Неправильно

Лука в это время был дома. Он бродил по дому, трогал тряпки и черновики господина, но разумом явно был не в этом доме. Он молча стоял после того, как ушёл мистер Болтон. Он не видел, побледнел он тогда или наоборот раскраснелся, но он всё ещё переваривал происходящее. Лука был шокирован и очарован одновременно. Он был призраком этого дома. Он думал, что он всего лишь тень. Он думал, что он и вовсе не материален полностью. Думал, что он просто инструмент. А тут такое… Лука вспоминал тот самый момент, те самые секунды с теплом на душе и не мог больше сосредоточиться ни на чём другом. Он ждал Болтона. Борясь с слишком стремительным сердцебиением, Лука жаждал его возвращения, представляя все возможные мнения хозяина об этой ситуации, но самым страшным исходом для этих сценариев было молчание.  Лука протёр пыль уже в сотый раз во всём доме, вымыл полы. Он переделал всё, что только мог, в отсутствие хозяина, длиной в один день. Луке было тяжело занять себя чем-то без чёткого приказа, поэтому он делал всё. Больше от скуки.  Когда фамильяр подошёл в столу путешественника, он заметил рядом с его энциклопедией другую книгу. Страницы были не самыми аккуратными, сильно отличавшимися по стилю от дневника про тварей. Если в том сборнике Лука видел лишь чёткий и аккуратный почерк, а здесь… На мятых страницах были странные образы, перечёркнутые слова, жирно обведённые в круг предложения.  Это был личный дневник мистера Болтона… Страница была открыта на самом «интересном месте». Нет, Болтон бы не оставил книгу открытой специально, это выглядело так, словно книжку задели чем-то другим, из-за чего она раскрылась, лежа под другим бумагами.  Лука передвинул дневник на середину стола, поверх черновиков. Было что-то местами неразборчивое, смазанное, но было чётким слово, жирно обведённое карандашом.  «Любовь» И этот набор символов заставил снова перестать дышать. Дальше было смазано написано имя. И это было его имя. В бессвязных предложениях, в уголках страницы, везде было написано «Лука».  Лука опешил, задрожал, ладони вспотели внутри перчаток. Ноги подкашивались.  Потом резко, без предпосылок, из гостиной сверху послышался стук - будто бы кто-то упал. А если догадаться, то это мистер Болтон.  Лука, уже с трудом стоявший на ногах, с невозможным усилием держащий лицо, поднялся наверх.  Болтон убирал рюкзак и поднимался в полный рост.  Мужчина смотрел печально, с волнением во взгляде.  Лука хватал ртом воздух, старался выпрямиться и перестать нервничать. Но его бросало в пот. Губы дрожали, брови были напряжены.  —Лука… Они стояли друг перед другом. Лука был на грани, Болтон забеспокоился.  —Ты в порядке? —Я… Болтон увидел тот же самый взгляд, как в вечер с Джеффри.  Жёлтые глаза бесконтрольно сияли, искрились. Лицо не могло продолжать быть безразличным.  —Лука, я должен сказать тебе,—заявил Болтон, бледнея.  Мужчина снова всмотрелся в Луку и подошёл ближе.  Болтон обнял его крепко, прижимая к себе, не позволяя задохнуться от беспокойства, однако, кажется, именно это и происходило с Лукой. Мужчина осторожно положил руку на его голову, трогая тёмно-рыжие собранные волосы. Трясущимся большим пальцем, Болтон поглаживал чужую макушку, лицом упираясь в плечо.  Лука закрыл глаза и сжал крепкую спину, ныне расслабленную. Он смог выдохнуть. Он закрыл мокрые глаза и, медленно положив щеку на твёрдое плечо.  —Лука,—прошептал Болтон,—Ты важен для меня.  У Луки не было сил отвечать, он всё ещё стоял, потому что крепкие руки продолжили его держать мёртвой хваткой. Фамильяр что-то промычал в ответ, когда услышал: —Я люблю тебя.  Лука зажмурился, прижался сильнее. Его любят. Его любит его хозяин. Это неправильно, это невозможно, но это так.  —Я тоже,—дрогнувшим голосом шептает Лука, глотая ком в горле. Он уже не может мыслить, не может ответить также решительно, он стоит и мочит плечо хозяина.  Но он слушает, как шмыгает Болтон. Лука чувствует, как напряжены его руки и тут он слышит всхлипы. Впервые.  —Прости,—нервозно хихикает Болтон, ослабляя хватку,—Прости, что молчал, мне было страшно.  Голос срывается на шёпот, глаза блестят. Лука отступает от плеча и смотрит на хозяина с красными глазами: —Я думал, что так не может быть,—интонация скачет от эмоций,—Я думал, что-то не взаимно… Но… —Всё хорошо… Болтон берёт Луки за руку, двигает к себе. Оба дышат неровно и боятся, но дистанция сокращается, а в один момент перестаёт существовать.  Лука отдаётся рукам хозяина, отвечая на поцелуй - не страстный, не резкий, а долгожданный, нежный. Оба уже покрасневшие, но счастливые.  Они целуются несколько минут, пока чуть уже не задыхаются, после чего снова прижимаются друг к другу.  За окном уже поздний вечер, поглощённый сумерками. На улице мерзко холодно, но в доме Болтона, некогда таком же отвратительно холодном, теперь тепло. Теперь это правда дом.