ПРОЛОГ
28 ноября 2025 г., 16:05
Безвестная территория
Лето 2001 года
Проклятый старый дом, поросший мхом и рогозом, заплетённый в бурый дикий виноград, гнездился в небольшом овраге и был окружён сливами-цеппелинами. Заброшенный и забытый, объятый гниющим ярким лугом в анфасе и защищённый густым сосново-лиственным лесом в тылу. Первый раз Гермиона оказалась здесь около семи месяцев назад, когда в пылу сражения была серьёзно ранена и при попытке трансгрессировать её долгие минуты крутило и бросало из одного места в другое до тех пор, пока она не потеряла сознание. К ранению в груди добавилась ещё разорванная в клочья нога. Сознание вернулось в тот момент, когда она мешком свалилась на рассохшиеся ступени покосившегося крыльца. Скрип досок жалобно поприветствовал гостью и захлебнулся в скрежете массивной, украшенной глухой резьбой двери. Девушка, не думая, пробралась в дом. Тогда жалкие остатки разных зелий и трав, что она нашла здесь, спасли ей жизнь. С того момента этот хлипкий домишко стал тайным укрытием и местом, куда она могла сбежать. Местом, где никто не смог бы её найти. Кухня была узкой и неповоротливой для движения, южная стена заставлена громоздкими пыльными шкафами с бесчисленным множеством выдвижных ящичков и полок, забитых всяким барахлом. Закатное солнце из треснувшего окна озаряло беспорядок вокруг. Засохшая грязь покрывала дубовые доски скрипучего пола. Повсюду разбросаны перья, тряпки и разноцветные осколки бутылей из-под зелий. В мойку сгружена куча почерневшей от времени посуды, некоторые дверцы нижних ящиков выломаны и свисают, упираясь сгнившими обломанными углами в пол. Столешницы покрыты зазубринами. Кровавые пятна растеклись и въелись, казалось, во все поверхности, их брызги мерзкими подтёками расплылись по облупившемуся пожелтевшему потолку и влажным стенам с уродливым цветочным рисунком. У восточной стены стоял толстый комод. Часть кухонной утвари, инструментов и разного рода безделушек торчали в стороны из его открытых ящиков. Сверху стояли потускневшие фото в расколовшихся рамках. Над ними — увесистые настенные часы. Птица, смутно напоминающая сову, пружиной вылетавшая когда-то из их башни, накренилась и свисала наружу. Стрелки стояли, навечно показывая двенадцать двадцать пять. Потрёпанное кресло в углу подле комода выплёвывало ватный наполнитель из порванной клетчатой обивки, но было нежно укутано старым дырявым пледом. Она снова вернулась сюда. Гермиона, тяжело дыша, медленно доковыляла до фотели и, дабы не поднимать годовалую пыль, аккуратно присела, подтянув одну ногу под себя, другую же, наоборот, вытянув вперёд. Склизкий шматок болотной грязи отвалился от подошвы её потасканных сапог, сполз по краю кресла и с характерным хлюпающим звуком свалился на пол. Устроившись удобнее, девушка скривила лицо, когда коснулась трясущимися руками дыры на своём левом бедре. Который раз она травмирует именно эту сторону тела. Шрам от расщепления давно затянулся, но до сих пор служил напоминанием, что она всего лишь человек, обладающий одним гнусным недостатком — смертностью. Резким движением она распорола штанину, и её взору предстала глубокая рваная рана, ткань брюк уже ничего не впитывала, под пяткой вытянутой ноги собралась лужа крови. «Выглядит дерьмово», — подумала она. Ещё дерьмовей было осознание, что она сама и виновата в произошедшем, на поле боя никогда нельзя терять концентрации. Эта секунда замешательства была обменяна на гнилостную бомбарду, прилетевшую в её левое бедро. — Недели две придётся заживлять, Грюм будет недоволен, — шипела про себя Гермиона. — Акцио, спирт. Из крохотной сумки, что завсегда висела на шее девушки, вылетел увесистый пузырь с прозрачной жидкостью. Промочив кусок полотенца, более-менее чистого, что нашёлся среди груды хлама вокруг, она начала протирать рваную кожу, не затрагивая самый центр ранения. Затем в ход пошёл настой бадьяна, чтобы остановить кровь, и крововосполняющее зелье. Гермиона потела от боли, бледнела и плевалась. От механических ран было хуже всего, но, собрав волю в кулак, она туго затянула бедренную повязку, смачно пролив её бадьяном ещё раз, чтобы ткань пропиталась насквозь. «Нужно будет пополнить запасы, хорошо бы попасть к Невиллу до того, как Грюм сунет меня в камеру для допросов», — боль была уже не такой острой, она слишком быстро к ней привыкала. Скинув сапоги на пол и разодрав до самого пояса штанину, она стянула остатки брюк через здоровую ногу. «Так, теперь самое сложное — лестница», — девушка кинула взгляд на пролёт полуразрушенного косоура. Попытка подняться будет крайне мучительна. Но душ был жизненно необходим, как жаль, что он находился только на втором этаже этого затхлого, Мерлином забытого жилища. «Чёрт бы побрал тех, кто строил этот грёбаный дом!» — Гермиона волоком тащила ногу по ступеням, периодически проваливаясь в гнилых досках, шаткие покосившиеся перила тоже не облегчали ей задачу. Наконец добравшись до ванной комнаты и избавившись от оставшейся одежды, она ступила промокшими в грязи и поту ногами на потрескавшуюся, местами отколотую плитку душа. Кран издал истошный вой и зачихал ржавчиной и илом. Гермиона встала под струи. Вода была ледяной. Изнывающее тело в секунду покрылось мурашками и расслабилось в неге холодного спокойствия. Эта битва закончилась, но магия в жилах бывшей гриффиндорки всё ещё бурлила, кипела и жгла вены изнутри. Вода не становилась чище, лишь грязнее. Она коричневела и багровела от крови, жирнела от липкой земли и тухла от тёмной магии, сочившейся из изнеможённого тела девушки. Над проржавевшими кранами душевой висело небольшое зеркало. Оно давно почернело от времени и влаги, но было обрамлено прекрасной позолоченной ковкой ручной работы. Во всём этом затхлом доме Гермионе нравилось лишь оно. На тумбочке её детской спальни когда-то стояло похожее. Девушка устало взглянула в отражение. Зеркало было довольно большим, и, сделав шаг назад, она могла увидеть не только лицо, но и большую часть своего тела, которое, несмотря на огромное количество синяков и не меньшее количество шрамов разной глубины и размеров, выглядело вполне сносно. Когда ты сражаешься, нужно иметь большой запас энергии и сил, чтобы поддерживать магию, мочь её концентрировать и направлять. Сильное тело как залог всего перечисленного. Потому Гермионе пришлось налечь на двойные порции еды и много тренироваться. Пару лет режима, и её некогда нежное девичье тело превратилось в сухое тело атлета. Вес тоже прибавился, но помог скрыть недостатки спортивной фигуры и придавал женственности и форм тем частям, что ранее девушке казались безнадёжными. Сейчас она нравилась себе, только внешне, но нравилась. Лисьи глаза смотрели глубоким карим взглядом из-под густых бровей и ресниц. Тёмные ореховые кудри спадали с плеч и налипли на грудь и руки извилистыми линиями, скрадывая часть наготы. Молочная кожа сейчас имела чуть загорелый оттенок и в тусклом жёлтом свете казалась темнее, чем есть на самом деле. Девушка провела тонкими пальцами по скулам, слегка надавливая острыми ногтями, рассматривая вздёрнутый нос и пухлые губы. Она смотрела внимательно и с осторожностью, изучая свою природную красоту. Красоту, что скрывала обезображенную изнанку. Ту штуку, что беззаботные маглы называют душой. Девушка резко мотнула головой, сморгнув непрошенные мысли, и вновь подставила макушку под ледяные струи воды. Сколько времени прошло, сложно сказать, час, может, пять или больше. Мурашки удовольствия уже давно сменил озноб. Но Гермиона упорно стояла под душем в надежде избавиться от жжения внутри неё. Она понимала, что с каждым днём будет только хуже, пока однажды она совсем не потеряет контроль. «Какая ирония, я превратилась в жалкую игрушку в руках Ордена, вот Грюм обрадуется, когда меня наконец-то уже можно будет уби… списать», — девушка закрыла глаза и тяжело вздохнула. Внезапно внизу раздался громкий хлопок, а затем грохот и неразборчивая ругань. Гермиона дёрнулась в сторону палочки, лежавшей на куче её грязных вещей, но резкая боль подкосила ногу, и девушка со всего маху рухнула на пол, разбивая колени об осколки плесневелого кафеля. Набедренная повязка сразу же покраснела и начала сочиться. Внизу воцарилась тишина. «Блядство!» — бывшая гриффиндорка решила ползти, по очереди перебирая руками и одной ногой, обломки плитки впивались в мягкую кожу рук, раздирали колено. В момент, когда Гермиона схватила окровавленной ладонью своё древко, дверь в ванную распахнулась и, с силой ударившись о стену, затрещала, слетая с хлипких петель. — Какого? — шокированным взглядом на девушку смотрел высокий блондин. Половина его головы была окровавлена, по налипшим на бледное лицо волосам текли багровые струйки, свободной от палочки рукой он закрывал правый глаз, рабочая же рука свисала вдоль тела мерзким месивом, плечевой сустав был раздроблен, кость торчала в сторону, кожа разорвана и болталась лоскутами, но палочку рука всё равно держала. И держала уверенно. — Какого чёрта ты здесь делаешь? — продолжал восклицать нарушитель. Голос мужчины казался знакомым, и Гермиона отчаянно пыталась вспомнить, откуда могла его знать. По руке незнакомца текла вязкая кровь, девушка проследила взглядом за одной из струек, и когда та достигла предплечья, в прорехе рукава она заметила татуировку. Метка. — Проклятый Пожиратель! — воскликнула девушка, вскинув руку вперёд своей обнажённой груди, палочка начала искриться. Блондин не заставил себя ждать, ему удалось согнуть руку в локте и навести своё оружие в ответ. В тусклом свете газового фонаря замерцало кольцо на его мизинце. Увесистый серебряный перстень с гравировкой одной-единственной буквы «М» ясно дал понять, кто перед ней сейчас стоит. — Малфой… — проговорила она еле слышно, рука предательски начала дрожать. — Грейнджер? — произнёс блондин с непроницаемым лицом, хотя голос явно выдавал удивление, возникла пауза. — Я повторяю свой вопрос: какого чёрта ты здесь делаешь? — чеканя каждую букву, прорычал он. — Какого чёрта здесь делаешь ты? — с упором на последнее слово, огрызнулась Гермиона в ответ. — В лучших традициях Гриффиндора, отвечать вопросом на вопрос. — С чего ты взял, что я буду отвечать на твои вопросы, Малфой? — сверлила его взглядом девушка. — С того, что мне ничего не стоит тебя убить! — вскипел тот, сразу же попытавшись вытянуть руку и чиркнуть заклятием, бывший слизеринец резко завалился на бок, ударившись головой о стену. — Как всегда, Малфой, одни претенциозные слова и только! — Гермиона снова подалась вперёд всем телом в попытке подняться, но внезапно её руки разъехались, поскользнувшись в луже собственной крови. Она рухнула вниз, ударяясь подбородком о кафельный пол. С остервенением схватившись за бедро, бывшая гриффиндорка еле сдержала отчаянный крик. Рана на ноге открылась слишком сильно, и это были уже не просто струйки крови, а целый фонтан. — Сука! — Гермиона с ожесточением ударила себя по ноге, словно обвиняя её в своей небоеспособности. — Если это озеро вокруг — твоя кровь, то у меня для тебя плохие новости, Грейнджер. Малфой попробовал опереться о стену здоровой рукой, но его вновь повело вбок, и он резко врезался раздробленным плечом в покосившуюся дверь. От острой, пронизывающей боли его рот открылся в немом крике, а глаза будто загорелись ледяным пламенем. Мужчина зашипел и задёргал головой, пытаясь отвлечь себя от рези в плече. Ему потребовалось несколько минут, чтобы собраться и снова заговорить. — На сегодня этот дом — «нейтральные воды», — произнёс тот между попытками отдышаться. — Сейчас мы не в состоянии сражаться друг с другом. Оставим нашу битву на потом, — проговорил блондин, медленно сползая по стене. Гермиона повернулась к нему и с недоверием посмотрела в туманные глаза, приподнимаясь на локте и отползая в противоположный угол комнаты. — Видок у тебя тот ещё, — хмыкнула бывшая гриффиндорка. — Кто бы говорил, Грейнджер, — скалился бывший слизеринец, наблюдая её наготу. — Ты полностью голая, да ещё и вся в крови… Выглядит чертовски сексуально, знаешь? — Засранец стрелял глазами, но Гермиону уже давно было не смутить такими нападками. — Пялься сколько хочешь, Малфой, судя по бледности твоего лица и просвечивающим венам, у тебя есть ещё пара-тройка минут до того, как ты испустишь дух, — насмехалась девушка, продолжая зажимать своё искалеченное бедро руками. — Ситуация — дерьмо, согласен. Ты недалеко ушла… Судя по всему, — мужчина указал пальцем на истрёпанный кусок плохо замотанной ткани на бедре бывшей гриффиндорки, его правый глаз не открывался из-за залившейся в него крови, волосы на голове окончательно свалялись в одну липкую массу, кость, торчащая из плеча, опасно цепляла поверхность обшарпанной стены позади него. — Предлагаю обмен, ты помогаешь мне, я тебе. Так сказать, вынужденное перемирие ради нашей будущей дуэли. — Нейтральные воды… — проговорила, смиряясь, Гермиона. — Нейтральные воды… — вторил ей Малфой, закрывая глаза навстречу спасающей темноте.
