neutral waters | нейтральные воды

      Западный Мидленд       Церемониальное графство Шропшир       25 июля 2002 года       Утренний рассвет расстилался над сырой землёй прохладным туманом и серебром росы на траве. Мягкое солнце грело, настойчиво протискивая свои лучи сквозь неугомонные порывы северного ветра, пытающегося прокрасться в самые укутанные части тела и души. Ботинки Рона неуклюже скользили и застревали в грязи и в густо вьющемся плюще, что заполонил всю территорию вокруг защитного барьера и барьера аппарации. Он проверял их на прочность, сплетая своим колдовством новые нити в местах, где при воздействии чужеродной магии могли появиться бреши. Сохранение безопасности товарищей и членов Ордена — была его приоритетной задачей. На данный момент.       Рыжеволосый, по-солдатски сложенный мужчина нервными движениями поправлял лезущие в глаза длинные, слегка волнистые волосы и угрюмо наблюдал за паутиной заклятья, наложенного на только что выявленную прорезь в заслоне. Мокрая трава под ногами переливалась и слепила, отчего он то и дело прикрывал слезящиеся от ярких бликов васильковые глаза и морщил длинный нос. Следующие два фарлонга оказались более целыми. Обновив все охранные заклинания, он уже собрался вернуться в убежище, но внезапный хлопок аппарации остановил его. По ощущениям, незваный гость появился примерно в десяти футах от него самого. Инстинктивно принятая боевая стойка напрягла все мышцы тела, а палочка оказалась крепко сжата твёрдой хваткой правой руки. Видит Мерлин, у Рона уже который день было настроение с кем-нибудь подраться и, наконец-таки, выпустить весь свой гнев, поселившийся в нём из-за череды им же принятых неверных решений.       Последняя битва была тяжёлой. Настолько, что Рон потерял большую часть своего отряда. Настолько, что из-за полученных ранений он сам уже не мог сражаться, а лишь лежал где-то посредине хаоса из тел и крови, задыхаясь от боли и разочарования в себе самом. Настолько, что Грюм был вынужден призвать Его. А если было принято такое решение, значит, миссия провалилась. Значит, единственное, что осталось — это ждать, когда придёт чёртов Орденский Воин.       Рон ненавидел всё это. Ненавидел грёбаного, из неоткуда взявшегося героя, который появлялся по зову командующего, словно цепной пёс. Он ненавидел отчаяние своих товарищей, их слабость и страх от осознания неизбежности смерти. Он ненавидел надежду, вспыхивающую в глазах каждого, когда Аластор посылал своего патронуса с приказом немедленно явиться того, кто придёт и обязательно спасёт их всех от страшной участи. Он ненавидел Его за это. Ещё больше он ненавидел себя. Жалкого слабака, ни на что не способного солдата, которому доверили слишком много. Рон Уизли доверия не оправдал. Он уже давно убедил себя в этом, уже давно не мог дать другим ни намёка на надежду. Якорь спасения не в его руках. Теперь их надежда — таинственный воин с силой ста лучших магов и безразмерным запасом жизней, судя по всему. Что осталось у Рона, так это раскаяние и гнев, и желание сделать хоть что-то, чтобы его родные и друзья перестали умирать так быстро и глупо.       Движение позади напрягло слух, бывший гриффиндорец заискрился азартом, пот крупными каплями стекал по лицу и шее, а тело задрожало от адреналина.       — Рон? — Голос, уже давно ставший для него родным, звучал обеспокоенно. Он повернулся и уставился на лучшую подругу толи с радостью, толи с ужасным разочарованием.       — Гермиона? — разочарование взяло верх. — Какого чёрта ты здесь делаешь? Где была? Как смогла пройти барьер? Я никого не выпускал отсюда! — «Дежавю» подумала про себя девушка.       — Я ушла из штаба ещё три недели назад, ты был на задании. У Ордена закончилось много ингредиентов для зелий, — спокойно отреагировала она, — и я в порядке, спасибо, что спросил, — нотка сарказма в её голосе проскользнула мимо ушей мужчины.       — Три недели? Ты три недели шастала по всей Британии в одиночку ради трав и прочей чуши? Салазар! Я убью Грюма! Видит Мерлин, убью! — Рон был не в себе. Порой он злился слишком сильно. Она понимала и потому легко переносила приступы его агрессии.       — Рон, прошу, дыши. Я была не одна, — наглая ложь, но лучший друг никогда не будет никого допрашивать и проверять слова своей лучшей подруги, он ей доверял, а она этим пользовалась, не без стыда, конечно же.       — Мой отряд собирает лекарственные травы для колдомедиков, особые металлы и самородки для алхимиков, разыскивает редких животных ради их крови и органов для создания зелий и ядов, — Гермиона медленно подошла к другу, и обхватив его ладонь своей, легонько сжала её, — ты волнуешься за меня, спасибо за это. Но я лучше всех в Ордене умею скрываться. Кому как не мне заниматься снабжением, — девушка мягко улыбнулась, глядя мужчине в лицо.       — Прости, Гермиона, чем дальше, тем равнодушнее смерти наших союзников. Но если вдруг я потеряю тебя или Гарри, или Джинни или… — он напрягся, и со всей силы зажмурил глаза, но предательская слеза уже катилась по его щеке, голос внезапно осип и задрожал, будто появление девушки заставило его организм наконец-то расслабиться и выплеснуть эмоции в их первозданном виде — в отчаянии, а не в присущем гневе.       — Я…я не смогу с этим жить. Достаточно, мне всего уже достаточно… Лучше умру я, но не вы, не ты… — бывший гриффиндорец смотрел в глаза своей лучшей подруги и видел в них сочувствие и горечь. За то, что она всё чаще смотрела на него вот так, он тоже себя ненавидел.       — Ты не потеряешь меня, Рон, клянусь, — девушка уткнулась лбом в шею дорогого друга и крепко обняла его, — мы будем жить… когда-нибудь точно будем просто жить. Давай вернёмся в штаб вместе.

***

      Полуденное солнце слепило сквозь лимонные витражи высоких окон. Лучи зайчиками прыгали по поверхности рабочего стола Невилла, переливаясь всеми цветами радуги в стоящих повсюду колбах и бутылках с зельями. Чугунные, медные и серебряные котлы разных размеров и форм нависали над горелками с зелёным пламенем. В комнате было душно и пахло розмарином.       — Что это такое? — Гермиона ткнула пальцем в один из котелков с бледно зелёной жидкостью, — на зелье совсем не похоже.       — Это розмариновая вода, — ответил Невилл, — ничего особенного, но говорят отвар из этой травы имеет тонизирующее и лёгкое обезболивающее действие, улучшает концентрацию и память. В округе её пруд приди, подумываю давать ребятам в профилактических целях. Заодно посмотрим, будет ли какой эффект. В нынешней ситуации нельзя брезговать ничем и стараться получить хоть какую-то пользу даже от самых обычных трав, — молодой мужчина деловито поднял вверх перепачканный в какой-то слизи указательный палец и одарил подругу самой обаятельнейшей улыбкой, что имел в своём запасе, несмотря на некоторую кривоватость передних зубов.       Гермиона ходила по его скромной обители, словно на экскурсии, периодически задавая вопросы о снадобьях и растениях, что заполонили собой полки шкафов, подоконники, столы и даже пол. Пребывая в штаб после долгого отсутствия, бывшая гриффиндорка всегда заглядывала к бывшему гриффиндорцу и расспрашивала его об успехах в зельеварении, а также отдавала новые неизученные травы, что могла найти в ходе своих миссий. Это было их маленькой традицией. Некоторые вещи стоит оставлять неизменными, чтобы чувствовать хоть какую-то стабильность в столь хрупком и непостоянном мире. Сегодняшнее возвращение не стало исключением. Правда в этот раз Гермионе не удалось найти что-то новое, зато посчастливилось добыть редкие цветы Моли и с десяток рогов единорогов. Девушка подошла к рабочему столу товарища и пододвинула кипу бумаг, лежавших там в «полном порядке», как поправлял её друг из раза в раз, и аккуратно начала доставать свою добычу из безразмерной сумки. Светло-голубые глаза Невилла округлились и потемнели, зрачки расширились будто от крепкого спирта, стоило ему увидеть сокровища, что в этот раз раздобыла для них всех Гермиона.       — Мерлин! Гермиона! Как ты это достала?! Ладно Молли, она редкая, но найти в диких полях ещё можно, но вот рог единорога, да ещё и несколько штук! Их не купить, не украсть, их просто нет! Теперь я смогу так много сделать! — высокий немного пухлый мужчина скакал по комнате, будто ребёнок, радующийся долгожданному рождественскому подарку, так, что пол опасно начал продавливаться и трещать, а колбы и горшки, стоящие на нём, неприятно позвякивать, но следом резко метнулся к столу, выхватывая кусок жёлтого пергамента и погрызенный карандаш.       — Так, так… из этих двух я сделаю порошок для зелий…да, да…эти пойдут на эмульсию… кончики можно отдать оружейникам…серебряные стрелы, а? То, что нужно, а то оборотни в последнее время совсем опостылели, можно и припугнуть их…да, да… — мужчина размашистым почерком быстро заполнял лист, не переставая бубнить себе под нос. Его пшенично- русые волосы растрепались окончательно, рубашка выбилась из брюк, а кофта съехала с плеча. Внезапно он повернулся к Гермионе и, перегнувшись через стол и повалив всё на нём стоящее, крепко обнял девушку.       — Невилл, ты меня задушишь, — начала бубнить та, вырываясь, но звук терялся где-то в районе груди бывшего однокурсника. Из-за возни колючая шерсть его кофты и её спутанные волосы попали в рот, и она начала плеваться, — да отпусти же меня! — Гермиона сопротивлялась неубедительно, но продолжала возмущаться, улыбаясь. А крепкие руки друга продолжали обнимать, так уютно и по-доброму. Она могла даже получить удовольствие от сего действа. Если бы только была достойна всего тепла и благодарности, которыми пытался одарить её друг. Но за убийство единорога благодарить непростительно. Хотя, если зелье может спасти кому-то из них жизнь, оно того стоит. «Кровь единорога, думаю, отдам через пару-тройку вылазок», — подумала девушка, пряча грустную улыбку в колючий ворот кофты друга. От него пахло лавром и домом. От неё несло смертью и предательством.       Внезапно в комнату ворвался серебристый тигр, патронус грозно рыкнул, а затем заговорил до отвращения знакомым голосом командующего: «Грейнджер, я почувствовал твоё присутствие сразу же, как ты пересекла барьер, надеюсь, с товарищами уже наобнималась. Я жду твой отчёт немедленно».       — Прости, Невилл, я пойду, сам знаешь, заставлять начальство ждать… — девушка улыбнулась как можно милее и успокаивающе, дабы сбить с друга налёт тревоги, что поселился в воздухе с появлением патронуса Грюма.       — Да, конечно, Гермиона… конечно, — мужчина отпустил девушку из своих объятий и поторопился поправить сползшую кофту и рубашку, будто пристыдившийся подросток, — да…да… иди, конечно иди… и Гермиона, — девушка обернулась, — будь осторожна.       — Как всегда, — она всё так же беззаботно улыбалась.

***

      — Не знаю в какие игры ты играешь, Грейнджер, но когда-нибудь ты доиграешься, помяни моё слово! — Командующий был зол, его тонкий широкий рот был перекошен гримасой недовольства, а бегающий глаз крутился без остановки, словно пытался словить снитч. Гермиона поёрзала на стуле и посмотрела на Грюма не менее колким взглядом. Чтобы она не говорила, все её слова всегда лишь жалкие оправдания, не стоящие внимания.       — Никогда не думала, что смогу заслужить твоё недоверие, особенно после…       — Молчать! — взревел старик, его голова дёрнулась, а редкие сальные волосы сбились и упали на лицо, закрывая ему взор. Грузное тело забулькало и напряглось в попытке подняться из-за стола. Он встал и заслонил собой единственный источник света в комнате. Огромная тень покрыла девушку липким ощущением тревоги. Прерывистое дыхание из изуродованного носа забавно шевелило пряди на физиономии мужчины, отчего бывшая гриффиндорка с трудом сдерживала ухмылку.       — Не смотря на серьёзность ранений, ты могла бы послать патронуса и известить меня о своём местонахождении и…своём…хм…состоянии… Ты же отсутствовала больше недели, неизвестно где была и чем занималась, это недопустимо! Последнее предупреждение, Грейнджер! Ещё раз такое повториться, и я буду вынужден принять необходимые меры! Мы на войне! Знаешь, что значит не подчиняться приказам? А? — Аластор смотрел на неё, не скрывая ни злобы, ни отвращения и едко скалился. — Знаешь, что с тобой будет, если выясниться, чем ты занимаешься на самом деле?       Лицо девушки передёрнуло, и она опустила взгляд. Казалось, что камера допросной сузилась до размеров спичечного коробка. Стены давили, ещё вдох и воздух кончится. Ощущение беспомощности и отчаяния, вот всё, что было в этом замкнутом пространстве. Она лишь несчастная букашка в коробке, игрушка в руках неуклюжего ребёнка, что решил поиграть в «жизнь или смерть». Раз в день или два он достаёт коробочку и проверяет свою букашку, жива ли она, ползает ли, попытается ли сбежать. И каждый раз, когда букашка норовит расправить хилые крылышки, с издёвкой и наслаждением закрывает коробок вновь. Как наивна была Гермиона, когда решила довериться человеку, которому безоговорочно верит весь Орден. Ошибка, стоящая, возможно, даже её жалкой жизни.       — Возвращайся к себе, — голос мужчины был всё ещё строг, но лицо вдруг обезобразилось омерзительной улыбочкой, — хотел я сказать до того, как увидел твою наглую надменную физиономию — …Хм…знания, что я должен передать тебе, пожалуй, начнём прямо сейчас.       Старик щёлкнул пальцами, и искажающая взгляд дымка разошлась по камере. Барьер был снят и вихрь командующего затянул её в портал трансгрессии.

***

      Большой Лондон       Ислингтон       2 августа 2002 года       Подвалы Гриммо были сухими и пыльными. Забитые хламом, забытым хозяевами ещё лет пятьдесят назад. Они напоминали выручай-комнату Хогвартса, тот же разупорядоченный хаос и ворох ненужных вещей, что жалко выбросить. Идеальное место, чтобы спрятать на виду у всех то, что нельзя было никому позволить отыскать. Гарри не появлялся в своём доме уже очень давно, не было времени, не было сил, не было желания. С того дня, как погиб Сириус дом на площади был запечатан от посторонних, даже от Ордена. Он не хотел никого видеть здесь. Портить чужим присутствием и без того склочные и мимолётные воспоминая о надежде, что у него ещё может быть семья, было недопустимо. Надежда уже давно мертва, как и воспоминания стали серыми и безжизненными. Фамильный дом Блэков пустовал уже пятый год.       Хлопок аппарации разогнал подвальную копоть. Гермиона рухнула на бетонный пол, дыхание было сбитым, отрывистым. Неосторожно вдохнув пыльный воздух, девушка резко закашлялась, из перепачканного кровью рта потекла новая струя. Она сплюнула и предприняла попытку подняться на локти, но тело отказывалось слушаться приказов хозяйки. Нащупав дрожащей рукой в бедренной кобуре волшебную палочку, она неловко скользнула по рукояти.       — Фините Инка…кхм…кхм… Инкантатем, — кашель душил новым приступом. Перевалившись на бок и собрав побольше крови во рту, она разомкнула губы, и вязкая жидкость стекла по щеке на пол. Собрав пальцами собственную кровь, девушка скованной тремором рукой принялась мазать руну И-ри и ещё несколько магических символов, продолжая шептать заклинание. В глубине подпольного помещения, в стене, что меньше всего была заставлена грудами вещей, появилась прорезь светящегося света, и кирпичи начали раскладываться, образуя небольшой проход. Через секунду из него возник человек, осторожно касаясь краёв стены, он выглянул наружу и осмотрелся.       — Кто здесь? — голос был неуверенным и тихим. В ответ Гермиона истошно закашляла, пытаясь наконец отхаркаться.       — Герм… Гермиона? — заметив лежащую на полу девушку, он в момент оказался около неё, — твою мать, Грейнджер, что за хрень с тобой случилась? — молодой мужчина наконец сбросил с лица увесистый капюшон и пустил руки по телу бывшей гриффиндорки в поиске открытых ран.       — Не здесь, — осипшим голосом проговорила она, — отнеси…кхаа-кхаа, отнеси меня внутрь и закрой проход, — не без усилия прошептала Гермиона, — Ин…кхааа… Ингуз…       — Да я понял, сейчас, потерпи, — мужчина лёгким движением поднял девушку и понёс к проёму. Подойдя ближе, он крепче ухватил её одной рукой, чтобы освободить вторую и собрав с уголка её рта немного крови провёл по стене, рисуя руну.       — Тебе повезло, что я изучал и славянские руны тоже, иначе вся наша конспирация уже давно бы полетела к чертям собачьим, — мужчина мягко улыбнулся девушке и нырнул внутрь своего убежища.       Большая комната была озарена светом множества вечных свечей, коптящих четырёхметровый потолок. На полу разбросаны несколько ковров, потускневших и истёртых от времени. Все стены, кроме входной, были сложены из каменей неотёсанного гранита, что в тусклом освещении бликовали минеральными вкраплениями. В дальнем углу комнаты стояла утопающая в перинах и укутанная громоздким тёмно-синим балдахином кровать на кованных ногах, подле — шкаф с множеством фолиантов, потрёпанных книг и редких гримуаров. Мужчина подошёл к металлической козетке у противоположной стены, обитой в изголовье и изножье морским велюром, и аккуратно водрузил на неё полубессознательное тело девушки.       Рядом на дубовом столе стоял большой жестяной котёл. Мужчина опустил испачканные кровью пальцы в бурлящую жидкость и кипение тут же прекратилось. «Странно, на её кровь реагирует», — подумал он и, почерпнув немного зелья, поднёс ложку к губам Гермионы и влил его ей в рот. Глаза девушки моментально распахнулись и подскочив с места, она согнулась пополам и снова начала неистово кашлять. От судорог её лицо жутко покраснело, а белки глаз наполнились полопавшимися капиллярами.       — Нужно выпить ещё четырнадцать таких ложек, — мужчина бесцеремонно всунул столовый предмет ей в руку, — я пока проверю тебя диагностическими чарами, — очертив волшебной палочкой круг, он произнёс заклинание и уставился в появившуюся белёсую сферу. Она перемещалась вдоль тела девушки, медленно крутясь вокруг своей оси и периодически вспыхивая в местах, где могли быть потенциальные раны.       — Это новое ранение, верно? — проговорил мужчина, указывая тонким древком в левую часть бедра девушки. — Лечили не то, чтобы профессионально, но намного лучше, чем если бы это делала ты. Ты изменяешь мне, Грейнджер? — мягкий смешок и искры веселья в янтарных глазах целителя заставили девушку лишь уклончиво отвести взгляд. Мужчина повёл древком к груди девушки и внезапно сфера закрутилась, как волчок, и начала пылать и стрелять искрами. Сердцевина окрасилась багровыми и чёрными пятнами.       — Необходимо, чтобы ты в подробностях рассказала, что с тобой произошло. То, что я вижу сейчас, мне сильно не нравится, Грейнджер, — мужчина ещё раз пустил сферу вокруг, но приблизившись к району груди, она среагировала так же, как и секундами ранее. Положив палочку на угол стола, он шумно выдохнул и рухнул в бархатное стёганное золотыми пуговицами кресло. Гермиона взглянула в его обеспокоенные глаза, проглатывая последнюю ложку отвратительного на вкус варева.       — Что это за зелье? — девушка поморщилась, замечая, как боль, сковывающая грудь, постепенно начала отступать.       — Секрет за секрет, Грейнджер, — мужчина скрестил руки на груди и упрямо посмотрел на собеседницу, давая понять, что не отстанет. — Можешь сколь угодно сверлить меня взглядом, но в следующий раз я могу и не суметь тебе помочь. Это зелье лишь плод моих экспериментов, и то, что оно сейчас оказалось полезным — чудесное совпадение, не более.       Девушка аккуратно приподнялась, забираясь на козетку вместе с ногами, ловко собирая их по себя.       — Эй, сними хотя бы ботинки, мы же не в хлеву! Салазар! Что за манеры у этой женщины!       Вскинув руки, мужчина ругался и активно жестикулировал, Гермиона лишь слегка улыбнулась его воистину забавной реакции. Кто в такое время вообще будет сокрушаться по поводу грязной обуви. Обратившись к волшебной палочке, он мазнул воздух незамысловатым движением и грязь с ботинок и мягкого велюра исчезла. Гермиона легко узнала в этом жесте заклинание «Экскуро».       «Самое популярное заклинание в доме Уизли. Джини точно закатила бы глаза», — подумала девушка, губы тронула полуулыбка. Задев в своей памяти несколько тёплых воспоминаний, она не заметила, как задумалась, отдаваясь ностальгии прошлого. Как сильно всё поменялось с тех пор. Больше нет того уюта каминной трескотни в гостиной Норы, беззаботного смеха друзей, обычной размеренной тихой жизни. Больше нет. Лишь воспоминания, что причиняют скорее грусть, нежели радость.       Шёл шестой год войны, беспощадной, жестокой, непримиримой. И если в её начале агитация Ордена и Министерства Магии носили воодушевляющий характер, делая упор на такие тезисы, как «борьба за правое дело и справедливость», «защита магического мира от диктатуры тёмного колдовства», то сейчас, это больше походило на бессмысленную мясорубку, из-за которой весь мир погряз в ненависти и горе. Вся цель противоборствующих сторон свелась к уничтожению, причинению боли и унижению. Теперь каждой необходимо завладеть лишь большей силой, захватить больше власти, убить как можно больше своих врагов. Порочный круг злобы и фанатизма стало невозможно разомкнуть. И чем дольше длилась война, тем больше людей, магов, маглов, существ волшебного и не волшебного миров тонули в лютой вражде и рознях.       Гермиона оглядела магически расширенную комнату и наступила взглядом на большой стенд с газетными вырезками запрещённых ныне изданий. Экспозиция состояла из малочисленных публикаций «Ежедневного пророка» до падения Министерства, но в основном из статей «Придиры» и «Подпольного голоса». После неожиданной гибели величайшего волшебника минувшего столетия начало войны прошло относительно спокойно, затронув в большей части лишь информационное поле Соединённого Королевства. Но вскоре всё изменилось…       «Кровавый рассвет 30 июня: Орден Феникса почти уничтожен в первом же сражении»       «Ежедневный пророк»       1 июля 1998 года       Эксклюзивный репортаж нашего корреспондента       «ХОГСМИД, ШОТЛАНДИЯ — Вчерашний день, день памяти величайшего волшебника современности Альбуса Дамблдора, навсегда войдёт в историю как одна из самых мрачных и кровавых дат. То, что должно было стать актом благородного сопротивления, обернулось беспрецедентной бойней.       По нашим сведениям, 30 июня силы недавно воссозданного Ордена Феникса вступили в первое открытое сражение с последователями Сами-Знаете-Кого на окраинах Хогсмида. Целью Ордена было, как сообщают источники, сорвать планируемую Пожирателями Смерти «чистку» полу-магловского поселения и показать, что светлые силы готовы дать отпор.       Однако реальность превзошла самые худшие ожидания. На поле боя со стороны Ордена вышла, по сути, группа подростков и горстка уцелевших ветеранов Первой войны, не имевших ни должной подготовки, ни поддержки со стороны официальных властей. Им противостояло отнюдь не сборище фанатиков, а хорошо организованный и подготовленный военный отряд.       «Произошедшее трудно назвать сражением. Нас просто уничтожили, — заявил наш осведомитель, пожелавший остаться неизвестным. — Они шли с горящими глазами и верой в сердце, но против древней, холодной магии и военной тактики у нас не было ни единого шанса. Настоящая бойня».       Подкрепления, посланные на помощь остаткам Ордена, прибыли слишком поздно. Картина, открывшаяся их глазам, повергла даже бывалых магов в ужас. Поле было усеяно телами. Не было видимой разницы между павшими «за правое дело» и теми, кто сражался на стороне Тёмного Лорда. Вся земля была пропитана кровью и следами темнейших заклятий. Выживших мало. Но и те, кого пощадила судьба, вряд ли когда-либо смогут вновь встать в строй.       Этот инцидент ясно даёт понять всему магическому сообществу Великобритании: война, которая грядёт, не будет похожа на первую. Тёмный Лорд не ведёт переговоров и не ищет компромиссов. Его цель — не террор, а полное и тотальное порабощение. А против его новой, отлаженной военной машины старые методы доблести и отваги — бессильны.       В Министерстве Магии отказались от официальных комментариев, заявив лишь, что «ситуация находится на рассмотрении». Однако для многих семей, потерявших в этой бессмысленной битве своих детей, друзей и любимых, это молчание красноречивее любых слов.       Сегодня Великобритания просыпается в новой, куда более страшной реальности. И цена за возвращение старой, как выяснилось, будет запредельно высокой».       Сразу после неугомонным пожаром вспыхнули столкновения на всех континентах, государственные перевороты рушили древние устои магического сообщества, Европа начала плавится под натиском войск, состоящих из самых мерзких и свирепых существ. Полчища вампиров и стаи оборотней разграбляли и истребляли целые поселения и небольшие городишки, стоило встретить в них лишь малую толику сопротивления новой власти. Горные тролли разрушали здания, дороги и мосты. В некоторых частях Восточной Англии были замечены даже несколько пар нунду. Разведка утверждала, что их разум был порабощён заклятьем «Империус», о чём говорила характерная дымка и краснота вокруг глаз зверья. Захваченных волшебников берегли, но только тех, кого можно было в последствии доломать и подчинить.       «Последний символ Закона: расправа над Амелией Боунс шокировала магическую Британию»       «Подпольный голос»       Неофициальное издание Сопротивления       Август 1999 года       ЛОНДОН — Тёмное лето 1999 года запомнится нам актами беспрецедентной жестокости, призванными сломить волю тех, кто осмеливается сопротивляться. Одной из самых чудовищных новостей стала казнь Амелии Боунс — бывшего главы Отдела магического правопорядка, женщины, которая до последнего оставалась символом закона в наших сердцах.       После падения Министерства магии весной 1999 года и установления марионеточного режима, мадам Боунс не бежала. Она осталась в самом сердце тьмы, продолжая возглавлять свой отдел, но теперь её работа заключалась в ином. Рискуя жизнью ежесекундно, она стала ключевым агентом Ордена Феникса внутри вражеской цитадели. Она передавала информацию о готовящихся рейдах Пожирателей, целью которых была поимка всех маглорождённых и полукровок для насильственной «регистрации» и отправки на службу Тёмному Лорду. Её действия спасли сотни жизней.       Но героическая двойная игра была раскрыта. Пожиратели Смерти устроили засаду и схватили её с поличным. В назидание всем, кто ещё верил в справедливость и смел ослушаться нового режима, над ней была устроена показательная казнь.       Её тело, подвергнутое зверским пыткам, было публично выставлено на воротах Министерства магии. Оно провисело там двадцать три долгих дня — мрачный символ торжества бесчеловечности и предупреждение каждому, кто входил в эти двери. Новые власти запрещали хоронить её, надеясь, что этот акт устрашения сломит дух Сопротивления. Но они просчитались. Этот акт жестокости не запугал, а ожесточил тех, кто ещё сомневался. В ночь на двадцать четвёртый день партизанский отряд Ордена совершил дерзкую вылазку и выкрал останки Амелии Боунс, чтобы предать их земле с подобающими почестями.       Амелия Боунс погибла, но её смерть не стала напрасной. Она стала кличем, сплотившим ряды Сопротивления. Она напомнила нам, что даже в самое тёмное время находятся те, кто готов пожертвовать всем ради других. И что за каждое такое злодеяние режиму придётся ответить.       Вечная память героям. Вечная слава павшим.       Мы не забудем. Мы не простим.       Женщину похоронили в одной из братских могил в Долине Скорби, скрытом полигоне близ Уилтшира, куда свозили всех погибших волшебников страны. Каменные стены, изрезанные именами убитых, росли в геометрической прогрессии, своим строением напоминали извивающийся лабиринт, а протяжённостью — Великую Китайскую стену. Ещё одной показательной казнью была казнь Милисенты Булстрод.       «Жертва безумия: трагическая судьба Милисенты Булстрод»       «Ежедневный пророк»       Официальное издание Министерства Магии       Ноябрь 1999 года       В связи с последними событиями в Королевском Лесу, наше издание считает своим долгом пролить свет на печальную историю одной из тех, кто, будучи введённой в заблуждение ложными идеалами, выбрал путь восстания против естественного порядка.       Милисента Булстрод, полукровка, не сумевшая осознать выгоду нового курса Министерства, присоединилась к маргинальным элементам, именующим себя «Орденом Феникса». Как и многие её подельники, она занималась снабжением этой незаконной группировки, сея смуту и мешая установлению стабильности и процветания в нашем обществе.       Во время одной из вылазок группа нарушителей порядка была законно задержана отрядом бдительных стражей. В попытке избежать справедливого возмездия, Булстрод предприняла отчаянную, но безрассудную попытку отвлечь внимание, что привело к её аресту.       Расследование показало, что подозреваемая обладала врождённой способностью к окклюменции, что, однако, не спасло её от последствий собственного выбора. К нашему глубокому сожалению, психическое состояние девушки оказалось крайне неустойчивым. В попытке сопротивления законным методам дознания её рассудок не выдержал, погрузившись в хаос и зациклившись на одном незначительном воспоминании. Министерство, движимое принципами гуманизма, даже в такой ситуации проявило снисхождение. Были опубликованы её колдографии, дабы наглядно продемонстрировать обществу печальные плоды сопротивления разумной политике чистоты крови и показать, к какому безумию может привести заблудший ум.       Трагическая гибель мисс Булстрод, чьё тело было обнаружено недавно, — это суровое напоминание о том, что путь сопротивления законной власти ведёт к неминуемой гибели. Это урок всем, кто всё ещё сомневается в мудрости и силе нового порядка.       Да послужит её судьба предостережением для других полукровок и предателей крови: Министерство милосердно, но его терпение не безгранично. Истинное процветание возможно только через порядок, повиновение и чистоту.       «НЕПОКОРЁННАЯ: Памяти Милисенты Булстрод»       «Подпольный голос»       Неофициальное издание Сопротивления       Ноябрь 1999 года       Сегодня наши сердца снова сжаты от боли и ярости. Мы скорбим о Милисенте Булстрод — героине, чья жизнь была отнята у неё с особой жестокостью, а память опозорена подлыми измышлениями режима. Милисента, полукровка, столкнувшаяся с преследованиями, не скрылась. Она не сбежала. Она выбрала борьбу. Примкнув к Ордену, она нашла не укрытие, а семью и стала ценным бойцом отряда снабжения, рискуя жизнью для спасения других.       Её последняя миссия стала примером высочайшего мужества и самопожертвования. Попав в засаду, она сознательно отвлекла на себя основную часть сил Пожирателей, позволив своим товарищам, включая нашу дорогую Гермиону Грейнджер, отступить. Она знала, что её дар окклюмента защитит секреты Ордена, даже если она попадёт в руки врага.       Три дня она, как загнанный зверь, водила по лесам отряд опытных охотников, проявляя нечеловеческую выносливость и силу духа. Когда её схватили, то подвергли чудовищным пыткам. Но она не сломалась. Не выдала ни единого имени. Её воля оказалась сильнее стали. Защищаясь, её разум совершил последний подвиг — уйдя вглубь себя, он захлопнулся, оставив палачей ни с чем.       В ответ на своё бессилие трусливые лжецы из «Ежедневного Пророка» опубликовали её колдографии, дабы высмеять страдания девушки и выставить безумной ведьмой. Они пытались осквернить её жертву. Но для нас эти образы — не свидетельство слабости, а вечный символ несломленного духа. Она сражалась до конца, даже когда сражаться мог только её разум.       А спустя несколько месяцев они совершили последний акт глумления, обезобразив её тело и выставив его на всеобщее обозрение у входа в Королевский Лес — место, которое она защищала.       Но они просчитались. Милисента Булстрод не стала предостережением. Она стала знаменем. Её жестоко убитое тело — не символ страха, а символ страшной цены, которую мы готовы платить за свободу. Её память будет жить в каждом из нас, подпитывая нашу решимость бороться до конца.       Они убили её, но не смогли заставить молчать. Её молчание кричит о их бессилии. Её жертва говорит громче любых слов.       Помни о каждой жертве. Борись за каждого павшего.       Милисента Булстрод — непокорённая, незабытая.       Колдографии пускающей слюну Милисенты Булстрод, бормочущей слова недовольства, что перины в комнате девочек Слизерина намного жёстче, чем у когтевранцев, ещё пару недель ходили по газетам с нелицеприятными комментариями и статьями о предательстве Статута Крови. А спустя пару месяцев её расчленённое на куски тело было прибито к столетней ольхе у входа в Королевский Лес, куда Орден часто посылал снабженцев.       Первое потрясение для Гермионы случилось именно тогда, когда она смотрела на изрезанное синюшное тело бывшей однокурсницы и проклинала себя за чванство и слабость. Будь она хоть на толику сильнее, возможно, смогла бы спасти жизнь этой бесконечно храброй девушки.       «Стать сильнее», — это всё, о чём могла думать Гермиона после увиденных ею ужасов. Именно тогда она впервые пришла к Грюму в мольбе о помощи, именно тогда она впервые дала непреложное обещание защищать своих товарищей любой ценой, именно тогда она впервые дала кровную клятву, променяв свою свободу во имя жизней сотен волшебников и волшебниц, во имя будущего мира. Она хотела быть сильнее во чтобы ей это не стало, совершенно не думая о последствиях.       Мужчина влил в бывшую гриффиндорку ещё несколько зелий и приказал поспать, чтобы уставшее тело девушки могло начать восстановление. Некоторое время спустя кольцо на её пальце внезапно обожгло руку, бесстыдно вырывая из беспокойного сна. Потерев тонкий овал чёрного турмалина, кисть девушки укуталась в сизую дымку, сквозь которую слышался неразборчивый шёпот. Девушка поднялась с насиженного места и окинув пустым взглядом плохо освещённую комнату, засобиралась прочь. Мужчина, всё так же сидевший в кресле возле, мягко тронул её запястье, когда та проходила мимо.       — Ты же понимаешь, Грейнджер, если ты внезапно погибнешь, я застряну здесь навечно, и мой дух завсегда останется пленником ненаносимой коморки подвалов Гриммо? — с укором произнёс тот.       — Я навещу тебя ещё не раз, но до тех пор мне нужно собрать кое-какую информацию и после, обещаю, расскажу тебе всё. Ты прав, моему целителю стоит знать об всём, с чем ему придётся иметь дело, но пока я не уверена на сто процентов… В общем не хочу шокировать тебя раньше времени, — девушка широко улыбнулась мужчине, но в этой улыбке он не почувствовал ни капли озорства, больше обречённость, — а теперь мне пора.       — В очередной раз воспользовалась мной и уходишь… Как всегда, — вторил ей мужчина в поддельной манере игривости, — знаешь, я с нетерпением буду ждать новой встречи, но с учётом того, в каком состоянии ты вечно появляешься, лучше бы тебе больше никогда сюда не приходить, — грусть его голоса трогала, но он никогда не посмеет претить ей или останавливать. Бывшая гриффиндорка спасла его жизнь, очередную жизнь очередного бывшего слизеринца. Эта жизнь дана взаймы. И он вернёт ей долг, пусть оплатить его невозможно.       Как только Гермиона вышла из убежища своего целителя и поднялась на первый этаж в поисках съестного, кожу в районе кольца снова оплавило, оставляя ожог. Шёпот стал угрожающим криком, и в нём она узнала взведённую манеру Рона: «Шропширское убежище раскрыто, не смей появляться здесь!» Девушка закрыла глаза и медленно выдохнула, вспоминая яркие рапсовые поля Шропшира. В спокойные дни она любила гулять там, собирая жёлтые соцветия для домовиков. Теперь очередное укрытие было скорее всего уже уничтожено, а поля сожжены в привычной манере прихвостней ПСов.       Внезапно в тёмный затхлый подвал ворвалось серебристое дымчатое облако. Девушка уже знала, что будет дальше.       — Шропшир — эвакуация, — многословность претила приказам. Гермиона посмотрела в окно, где сквозь плотные портьеры и едкую дымку начал пробиваться свет. Она сделала три коротких выдоха и с треском исчезла в прыжках аппарации.

***

      Западный Мидленд       Церемониальное графство Шропшир       2 августа 2002 года       Дождь острыми стрелами пронзал вязкую грязь и истоптанную траву под ногами. Небо налилось жидкой ртутью и висело низко, будто вот-вот обрушится, словно гильотина над головами грешников. Чёрная метка отравила небо и уже начала расползаться, теряя чёткие очертания. Он опоздал. Орденский воин ступал меж тел павших осторожными бесшумными шагами, его кордовские доспехи лоснились в ливневой воде, а угольная драконья чешуя, вшитая в области груди, мерцала бордовой кровью. По его правую руку стелилась туманом смерть, забирая с собой последние вздохи почти не дышащих раненых бойцов. По левую – неизмеримая боль, запечатлённая в глазах мертвецов в их последний миг перед гибелью.       Прибыв на поле боя, он ожидал встретить отряд по крайней мере из пятидесяти магов, столь серьёзными были разрушения вокруг и столь велики были потери среди его товарищей. Но в этот раз единственным его противником был Он. Призрачный Пожиратель Смерти. Орденский Воин, как прозвали свои, стоял посреди рапсового поля, усеянного трупами его товарищей в полной скованности и ступоре, не в силах поверить, что это дело рук лишь одного солдата. Призрак стоял в сотне ярдов от него, облачённый в чёрный кожаный доспех, в крови от локтей до самых икр, отчего его мантия прилипла к телу, словно насмолённая. Голова полностью покрыта маской-шлемом, почти такой же, как у него: с затылка – мягкая ткань, с лица - жёсткая стальная сетка, скрывающая лицо до самого горла. Единственное различие в том, что на маске Пожирателя была прорезь в районе рта с тремя вертикальными жёсткостями, а в районе глазниц две неровные дыры, закрывающие мороком взгляд ублюдка. Из отверстий выдыхался сизый дымок, похожий на пар в морозную погоду, хотя на дворе стояло ветреное лето. Тело, лежащее возле его ног, внезапно захрипело и начало шевелиться.       — Надо же, ты ещё жив, Лонгботтом, — прошипел Пожиратель, и ткнул зубчатой подошвой ботинка в открытую рану на плече поверженного, - будь паинькой, не сдохни, за тебя всё-таки положена нехилая награда и внеочередное звание, - утробный грубый голос звучал глухо и весело угрожающе. Медлить было нельзя. Воин Ордена, подобая своей незаслуженной репутации, бросился вперёд, безмолвно кидая режущие проклятья в своего противника. Но тот был изворотлив, и куда более бесчестен. Однако приблизиться на нужное расстояние не удалось. Рывком подняв трепыхающееся тело Невилла, Призрак приставил палочку к его виску и бывший гриффиндорец завопил от боли. Несмотря на долгие тренировки против Круциатуса, ещё никто не смог противоборствовать этому заклятию, история семьи Лонгботтомов была тому лучшим доказательством.         — Так-так-так, поглядите-ка, неужто Орденская шавка примчалась на помощь своим недоразвитым собратьям, — лицо скрыто, но, то что выродок злобно скалился отчётливо слышалось в тоне его голоса, — приятно наконец познакомиться, я бы поболтал, да время поджимает, в следующий раз я сполна угощу тебя своей фирменной Авадой.       Свободной правой рукой он начал было очерчивать знак впереди себя, но Орденский воин был явно недооценён противником. Если Невилл нужен живым, значит шанс ещё есть. Брошенная рядом с Пожирателем Бомбарда задела валун позади него, и мелкие камни разлетелись шрапнелью, вонзаясь в ногу ублюдка. Несколько из них попали в бедро бывшего гриффиндорца, и тот рухнул из ослабшей хватки Призрака. Пожиратель, не обращая внимания на израненную ногу, сделал выпад вперёд, изворачиваясь от очередного режущего, вновь хватая жертву, но уже за горло. Палочка в левой руке теперь была наставлена на оппонента в сражении.       — Орденский выблядок, — процедил он, — а ты не так плох, как я думал, но мне нужен этот язык, а значит, сдаваться без боя я не намерен.       Очередной выпад на раненную ногу, и резкий разворот отбросил тело Лонгботтома куда-то назад, словно безвольную куклу. Взрыхлив носом вязкую грязь, тот завалился на бок и бессознательно замолк. Ярко красные вспышки ослепили Орденовца. Он закрутился на месте, лихорадочно ворочая головой из стороны в сторону в попытке уследить за чёрным вихрем, что кружил вокруг него и бросал проклятье за проклятьем. Протего держало защиту, но на нападение ему не хватало скорости, уж больно быстрым был Пожиратель. Откинув мантию и ухватившись за ещё одно древко в кобуре левой ноги, он стал выжидать момент для атаки. И вот когда вихрь чуть замедлился в развороте, вскинув древко, он крутанул левым запястьем и закричал:       — Авада Кедавра! — зелёная вспышка отразилась в лужах вокруг и неугомонный вихрь стремительно начал падать, но приблизившись к земле, вновь принял очертания человека, приземляясь на обе ноги, как ни в чём не бывало. Мантия позади него полыхала зелёным пламенем. Резким движением он сорвал её и бросил в жидкую грязь.       — А ты играешь по-взрослому, — выродок продолжал веселиться, — что ж, тогда и я буду играть так же.       И вновь чёрный вихрь взлетел ввысь, устремляясь к бессознательному телу Невилла. Орденовец кинул Деспульсо в товарища, но заклятье лишь слегка задело его, неожиданно приведя в сознание. В следующий миг он вновь был схвачен противником.       — У..убей…убей ме..меня… убей меня, — хрипел Лонгботтом, стальная хватка Пожирателя сжимала его глотку с новой силой, он начал надрывно кашлять, — убей, я не…я не выживу.       — Заткнись, уродец! Разве я разрешал тебе говорить? Разве что…Так и быть, можешь попрощаться. В том, что ты уже мертвец, ты стопроцентно прав, — пальцы сдавили горло с большей силой, и изо рта бывшего гриффиндорца хлынула густая кровь. — Было весело, Орденская блядь, но мне правда пора, не скучай, ещё увидимся!       Пожиратель заслонился телом своего пленника и начал очерчивать символы в воздухе позади себя, открывая портал.       — Прости меня, Невилл, —прошептал Орденский воин, посылая Аваду в спину бывшего товарища, тело которого безвозвратно исчезало в круговерти трансгрессии.       Утренний рассвет разодрал тёмное небо, навсегда становясь напоминанием о разодранной в клочья душе.