Пуды твоей горчащей соли

Гермиона медленно обернулась к ястребу. Бланко сидел неподвижно, его красные глаза были прикованы к ней.  Гермиона медленно обернулась к ястребу. Бланко сидел неподвижно, его алые глаза были прикованы к ней, словно два раскаленных уголька в полумраке каюты. — Ты... умеешь говорить? — выдохнула она, хотя уже слышала его голос. — Как ты могла заметить, — проскрипел он, не меняя позы. — Почему не говорил со мной раньше? Ястреб покосился на дверь, из которой только что вышел Драко. Гермиона просто кивнула, сжимая руки в кулаки, чтобы они не дрожали. — Понятно... Она заходила по каюте из угла в угол, нервно покусывая губу. Все ее тело содрогалось от тревоги и неумолимого, гнетущего предчувствия беды. Она слышала тяжелые, слаженные шаги команды наверху, четкие, отрывистые команды Драко, зловещий скрежет взводимых пушечных затворов.  — Кто этот…Дейви Джонс? Он очень опасен? — осторожно спросила она.  Ястреб ответил не сразу.  — Это... страшное создание. Дьявол морских глубин, который проклят на вечную службу «Летучему голландцу». Все считали, что он давно сгинул, но, видимо, он лишь ушел в Мертвые воды.  Гермиона нервно сглотнула. И вдруг, все смолкло.  Абсолютная тишина, натянутая, как струна перед разрывом. Это немое ожидание было хуже любого шума. И тут, как гром среди ясного неба, раздался первый залп. Гермиона вскрикнула от неожиданности, инстинктивно зажав уши и присев на корточки. «Левиафан» содрогнулся, словно от удара лапы великана. Еще один залп, уже ближе. Корабль трещал по швам. Из-за двери донеслись отдельные выстрелы, остервенелый лязг скрещивающихся клинков, крики ярости и боли. Там, наверху, творился настоящий ад. — Не сиди здесь со мной! — почти взмолилась она, поворачиваясь к Бланко. — Помоги ему! — У меня приказ капитана, — невозмутимо ответил ястреб. — Капитан может быть уже мертв! — выкрикнула она в отчаянии. — Значит, его последней волей будет твоя защита.  Гермиона не нашлась, что ответить. Она понимала разумом, что ничем не может помочь, что будет лишь обузой, но ее душа рвалась наружу, к нему. Бездействие и неведение сводили ее с ума. Внезапно от очередного, особенно мощного пушечного удара содрогнулась и капитанская каюта. С грохотом и звоном брызнули щепки. В стене, чуть выше окна, зияла свежая пробоина. — Сиди здесь, — скомандовал Бланко и стремительно вылетел в пролом. Не прошло и минуты, как он вернулся, его белое оперение было опалено по краям. — Твоя каюта цела. Туда. Скорее. Гермиона выскользнула из капитанской каюты. До ее собственной двери было всего полтора шага, жалкие дюймы, но этого хватило, чтобы она успела бросить взгляд на палубу. И застыть в ужасе. Кровавая, ожесточенная бойня. Месиво из тел, окровавленных сабель и искаженных лиц. В тусклом свете факелов и вспышках выстрелов она разглядела пиратов «Левиафана», что смешались с... монстрами. Это были существа с телами, частично состоящими из морских обитателей: один с щупальцами кальмара вместо бороды, другой с клешней краба вместо руки, третий весь покрытый колючими иглами морского ежа. Их кожа отливала мертвенной синевой, а глаза сияли тусклым, фосфоресцирующим светом. Они были живыми мертвецами, порождениями самых страшных глубин, выползшими на лунный свет. Уже множество тел, и своих, и чужих, лежало неподвижно, окрашивая палубу в багровый цвет. И в самом центре этого ада она увидела его. Драко. Он сражался как демон, его клинок был размытым серебряным полумесяцем в темноте, отражая атаки самого существа с лицом-щупальцем и телом, наполовину состоящим из ракушек и кораллов. Команда Драко дралась отчаянно и слаженно, но тут из-за бортов начали выползать новые противники. Ходячие трупы, облепленные тиной и ракушками, с пустыми глазницами и неестественной живучестью. Число врагов стремительно росло, превышая количество людей Драко в разы. Гермиона поняла, это конец. Сейчас он погибнет. Человек, которого она не смогла разлюбить, несмотря ни на что. Человек, который стал ее морем. Который не так давно держал ее в своих руках, а теперь был обречен на погибель. Отчаяние сжало ее горло ледяной рукой, не давая дышать. Что я могу? Что... И тут, сквозь пелену ужаса и безнадежности, прорезалась настойчивая мысль. Слова Тремедаль.  Море отнимает, но море и дарует.  И голос сирены в бездне Ока. Я та, кем ты всегда должна была быть.  Озарение ударило ее, как молния. Она знала, что делать. И не задумываясь ни на секунду, не слушая отчаянных криков Бланко, она рванулась обратно в капитанскую каюту, распахнула шкатулку и схватила Око Глубин. Гермиона вновь провалилась в бездну. Та же абсолютная, всепоглощающая пустота, где не было ни звука, ни света, ни времени. Но теперь ее поглощала не растерянность, а отчаянная, яростная решимость. Она поднялась на ноги и закричала, что есть сил.  — Забери меня! Забери! Меня! — ее голос терялся в пустоте, не находя эха. — Я стану твоей! Я отдам тебе всю себя! Только даруй мне силу спасти его! Она не знала, к кому взывает. К морю, к самому Дьяволу, или…к себе. В ответ была лишь гнетущая тишина. Отчаявшись, она просто закричала, плотно закрыв глаза, как будто могла силой воли прорвать пелену этого небытия. И когда она открыта их, то поняла, что уже была под водой. Лунный свет, проникая сквозь толщу, рассеивался призрачным сиянием. И в этом свете она увидела их. Сирен. Десятки существ неописуемой, пугающей красоты. Их тела, бледные как мрамор, плавно переходили в мощные, переливающиеся всеми оттенками морской бездны хвосты. Длинные волосы, цвета водорослей и жемчуга, колыхались в воде, словно живые. Их глаза сияли холодным светом, в котором читалась бездна вековой мудрости и безжалостности. Они окружили ее, молчаливым, завораживающим хороводом. Гермиона не чувствовала страха. Скорее только странное, щемящее… родство. К ней медленно подплыла одна из них. Голос сирены прозвучал не в ушах, а прямо в сознании Гермионы, мелодичный и бездонный, как само море.  Стань частью моря. — Но как? — откликнулась Гермиона. — Я готова. Сделайте меня своей.  Сирена приблизилась вплотную. Она подняла длинную, бледную руку с тонкими пальцами, между которыми натянулась прозрачная перепонка, и мягко, почти невесомо, прикоснулась ладонью к грудной клетке Гермионы, прямо над сердцем. Не мы. Ты сама. Прими море, как свою суть. Откройся ему. Позволь ему течь в твоих жилах вместо крови. Позволь своей боли стать его песней. Отпусти последние цепи, что держат тебя на берегу. Жизнь твоего пирата... или твое прошлое. Выбирай.  Отпустить его. Отпустить свои чувства. Стать пучиной морской. Если она сделает это, она навсегда потеряет связь с сушей. Гермиона горько усмехнулась.  Да, они всегда были обречены.  Пират и дочь командора. Человек и сирена. Два мира, которым не суждено соприкоснуться. Она закрыла глаза.  Прощай, мой Дракон.