Предел крыльев

Парни зашли в номер мотеля. Дин тут же лёг на кровать и проспал первые восемнадцать часов, как убитый, его тело, наконец, сдалось под грузом вечного напряжения. Сэм в это время методично, с почти буддистским спокойствием, уничтожал в соседней закусочной все, что подавали в тарелках, заедая это салатом. Он даже нашел местную библиотеку и вернулся оттуда с тихим, почти счастливым видом и парой книг по юриспруденции, которые Дин тут же прозвал «снотворным в твердой обложке». Кастиэль отдыхал иначе. Он стоял у окна, неподвижный, как статуя, и смотрел на муху, бьющуюся о стекло. Он не мешал ей и не помогал, просто наблюдал, изучая настойчивость твари, обреченной на провал. Иногда он переводил взгляд на братьев — на то, как Дин ворчит во сне, а Сэм листает страницы. Но все кончается. На утро зазвонил телефон Дина. Не тот, «горячий», а обычный, кнопочный. Звонок был коротким. Дин выслушал, бросил в ответ «Поняли. Выдвигаемся», и щелкнул крышкой. *** Дом стоял на отшибе, как гниющий зуб. Воздух вокруг него был густым и сладковатым, пахнущим разложением и старой кровью. Шедший внутри демон — низкорослый, юркий Аггар — не был силен в открытом бою. Его специализацией были страхи. Он высасывал их из жертв, как костный мозг, оставляя после себя лишь пустые, сломанные оболочки. — Двое взрослых, ребенок лет семи, — Сэм приглушил голос, прячась за ржавым кузовом грузовика. — Все живые, но он держит их в петле иллюзий. Они видят кошмары наяву. Кастиэль, стоявший рядом, неподвижный, как статуя, смотрел на дом безразличным взглядом. —Тактика проста. Входим, изгоняем тварь. Люди — помеха. Их страх питает его, делая сильнее. Наилучшая стратегия — нейтрализовать демона до того, как их психика будет необратимо повреждена. — «Нейтрализовать», — проворчал Дин, проверяя обойму с экзорцистскими патронами. — То есть пройти по их трупам? — Это — приемлемые потери, — холодно констатировал ангел. — Цель — уничтожение угрозы. Эмоциональная привязанность к единичным человеческим жизням ослепляет и ведет к провалу миссии. Дин бросил на него взгляд, поленный такой ненависти, что, казалось, воздух должен был закипеть. Но спорить было некогда. Они ворвались внутрь. Картина была хуже, чем можно было представить. Муж и жена сидели за кухонным столом, их лица были искажены немым ужасом, глаза смотрели в пустоту, видя не комнату, а самые темные уголки своего разума. В углу, обняв колени, сидела маленькая девочка в застиранном платье. Она не плакала. Она тихо шептала: «Папочка, не надо… папочка, прости…» Аггар стоял в центре комнаты, вдыхая испаряющийся от них страх, как гурман, смакующий дорогое вино. Его глаза, черные, как смоль, вспыхнули при их появлении. Начался хаос. Сэм начал читать экзорцизм, стараясь перекрыть вопли демона. Кастиэль, не двигаясь с места, парировал выбросы телекинетической энергии, которые Аггар швырял в них, — тарелки, ножи, обломки мебели. Его лицо было сосредоточенным, но спокойным. Он видел задачу: демон — цель, все остальное — шум. Дин же видел другое. Он видел, как из носа и ушей девочки потекла алая струйка крови. Ее маленькое тельце содрогалось от перегрузки. Петля иллюзий сжималась, грозя раздавить ее рассудок. — Кастиэль! Девчонка не выдержит! — крикнул он, отстреливаясь от летящих в него осколков. — Завершайте экзорцизм! — раздался ровный, как сталь, голос ангела. — Демон ослабевает. Еще несколько секунд. Но этих секунд у девочки не было. Ее глаза закатились, тело обмякло. И тогда Дин совершил самый иррациональный поступок в своей жизни. Он прекратил стрелять. Развернулся. И бросился через комнату, под шквалом летящих обломков, к маленькому телу в углу. Это был тактический идиотизм. Он подставлял спину демону. Подводил брата. Подводил всю миссию. Но он не мог смотреть, как умирает ребенок. — ДИН! — закричал Сэм, в ужасе видя, как за спиной брата сгущается темная энергия для смертельного удара. Дин накрыл девочку своим телом, заслонив ее от всего мира. Он зажмурился, ожидая удара. Удар не пришел. Он обернулся. Кастиэль стоял между ним и демоном. Но он не просто парировал атаку. Он принял ее на себя. Темная, липкая энергия ударила ему в грудь, заставив отступить на шаг. По его лицу впервые пробежала тень не расчетливого усилия, а… боли? Нет, не боли. Шока. В этот миг Сэм закончил заклинание. Аггар с оглушительным воплем вылетел из своего сосуда, и черный дым рассеялся в воздухе. В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием Винчестеров. Иллюзии рассеялись. Муж и жена, обессиленные, плакали, обнимая друг друга. Девочка под телом Дина тихо стонала, приходя в себя. Дин поднялся, отряхиваясь. Его взгляд встретился с взглядом Кастиэля. Ангел смотрел на него. Но в его глазах не было ни презрения, ни холодной ярости за срыв плана. В них было нечто невозможное — недоумение. Глубокое, искреннее недоумение. — Ты… защитил ее, — произнес Кастиэль, и его голос, всегда такой ровный, дрогнул. — Ты поставил ее жизнь выше успеха миссии. Выше своей собственной жизни. Это… иррационально. — Это по-человечески, — хрипло бросил Дин, поднимая на руки обессиленную девочку, чтобы отнести ее родителям. — Да, — тихо согласился Кастиэль, глядя ему вслед. Он смотрел на спину Дина, на его готовность нести чужого ребенка, на его абсолютную, безумную, необъяснимую с точки зрения тактики и логики решимость. И впервые за тысячи лет бесстрастного служения, холодный расчет в его глазах дал трещину. Сквозь нее пробивался странный, новый свет — свет понимания, что сила может заключаться не в безошибочности, а в выборе. И этот выбор, каким бы безумным он ни был, обладал силой, которой не было ни у одного ангела в Небесном Воинстве.