Предел крыльев

Возвращение в мотель было похоже на похоронную процессию. Они вошли не как братья и союзник, а как три одинокие тени, раненые словами, которые уже нельзя было забрать назад. Сэм шёл первым, его спина была прямым упрёком. Он щелкнул ключом и захлопнул дверь, не оглядываясь. Дин не смотрел ни на кого. Он прошёл к мини-бару, достал первую попавшуюся бутылку — уже не важно какую. Алкоголь должен был сжечь на губах вкус звёздной пыли и прерванного мгновения. Кастиэль остался стоять у порога. Он смотрел на Дина, но видел не человека, а пропасть, которую его вечность не могла пересечь. Он был стражем не артефактов, а чужой боли, которую сам же и причинил. Тишина в комнате была густой и липкой, и в ней тонули последние остатки тепла от костра. *** Тьма в мотельной комнате была не просто отсутствием света. Она была густой, тягучей, словно смола, впитывавшей в себя все звуки. Сэм ворочался на жестком матрасе, его сон был тревожным, на грани кошмара. Вдруг его оторвало от дремоты не звуком, а запахом. Тонким, едва уловимым ароматом лаванды и печенья. Запахом, который он помнил лишь смутно, обрывком из самого раннего детства. Он открыл глаза. У его кровати стояла женщина. Светлые волосы, добрые глаза, теплая улыбка, стертая временем, но неизгладимая из памяти фотографий. — Мэри?.. — прошептал Сэм, сердце его замерло. — Тихо, сынок, — ее голос был таким, каким он слышал его лишь в самых сокровенных мечтах. Нежным и полным любви. — Я ненадолго. Мне нужно тебя предупредить. Она сделал шаг вперед, и луна из окна выхватила ее лицо, но странным образом — тени под глазами казались слишком глубокими. — Тот, кого вы считаете другом, ведет твоего брата к пропасти. Ангел. — Кас?.. Нет, он... — начал Сэм, но мать (это была она, он чувствовал это каждой клеткой) резко качнула головой. — Он — орудие Небес, Сэм. Слепое и безжалостное. Они отдали приказ. Дин должен пасть, чтобы открылся путь для нового начала. И Кастиэль его выполнит. Он уже закладывает в его разум семена сомнения, готовит его к жертве. Ты должен остановить это. Ради Дина. Ее рука коснулась его щеки. Прикосновение было ледяным. --- В соседней комнате Дин проснулся от крика. Крика Сэма. Он вскочил, схватился за «Кольт» под подушкой и рванул в его комнату. Дверь была распахнута. Внутри было тихо. Слишком тихо. Сэм стоял на коленях в центре комнаты, а над ним возвышался Кастиэль. Но не их Кас — ссутулившийся, неуклюжий, вечно хмурый. Это был воин Небес. Лицо — бесстрашная маска, в глазах — холодный, нечеловеческий огонь. В одной руке он держал свой ангельский клинок, острием направленный в спину Сэма. В другой — чашу, вырезанную из света, в которую стекала алая, дымящаяся кровь из раны на плече Сэма. — Что... Что ты делаешь? — выдохнул Дин, пальцы побелели на рукояти пистолета. Кастиэль медленно повернул к нему голову. Ни тени узнавания. — Приказ Небес, Винчестер. Жертва необходима для поддержания баланса. Кровь младшего брата откроет путь к новой праведности. Твой брат был избран. — Нет! — закричал Дин, но не мог пошевелиться, парализованный ужасом и этой леденящей аурой. — Кастиэль, это же Сэм! Наш Сэм! — «Ваш» Сэм — инструмент, — голос ангела гремел, заполняя все пространство, сотрясая стены. — Как и ты. Как и я. Воля Небес неоспорима. Дин увидел, как лезвие начинает вонзаться глубже, а Сэм беззвучно закатывает глаза от боли. Он выстрелил. --- Выстрела не было. Был лишь резкий, лающий окрик. — Дин! Очнулся он на полу, в своей комнате. Сердце колотилось, как бешеное. Над ним склонился Сэм, бледный, с липким потом на висках, его пальцы впились в плечо брата. — Дин, ты кричал, — голос Сэма дрожал. — Я... я видел маму. Она говорила... Они уставились друг на друга, и в их глазах читалась одна и та же леденящая душу история. В дверном проеме возникла тень. Кастиэль, с растрепанными волосами и помятым пальто, с выражением искренней тревоги на лице. — Что случилось? Я почувствовал всплеск страха и... демоническую энергию. Дин медленно поднялся, не выпуская «Кольт» из руки. Его взгляд, полный боли и невысказанного ужаса, встретился с чистым, недоумевающим взглядом ангела. — Это был не демон, Кас, — тихо, с трудом выдавил Сэм. — Это была наша мать. Кастиэль нахмурился, его внутреннее зрение, должно быть, сканировало комнату. — Демон принимает облик того, что может причинить наибольшую боль. Он посеял семя. Оно уже прорастает. Дин молча смотрел на Кастиэля. На того, кто только что во сне хладнокровно убивал его брата. Он видел перед собой преданные глаза друга, но в ушах все еще звенел ледяной гром ангельского гласа. Он опустил пистолет. Но его рука все еще дрожала. — Он прав, — хрипло сказал Дин. — Семя посеяно. И в тягостной тишине мотельной комнаты эти слова прозвучали страшнее любого приговора.