Испытание огнём (Trial by Fire)

В больнице пахло антисептиком и увядшими цветами. Джордж сидел у кровати Ландо, наблюдая, как мониторы выводят сердечные ритмы зелёными линиями, пока его друг то приходил в сознание, то вновь ускользал куда-то вдаль. Чтобы попасть сюда, Джорджу пришлось отмахиваться от целой армии Макларена, но иначе он не мог. Синяки сильно проступили за ночь: потемнели, легли густыми фиолетово-чёрными пятнами, будто кто-то раскрасил Ландо самой грубой краской — краской насилия. Джордж прокашлялся. — Как ты? — Как будто мне на голову припарковались, — просипел Ландо, пробуя сменить положение, и тут же поморщился. — Всё болит. — Не напрягайся, — тихо сказал Джордж. — Просто отдыхай. Ландо едва заметно кивнул. Пальцы машинально поддели скотч, фиксирующий катетер — нервная привычка, от которой у Джорджа сжалось сердце. Каким же он был до нелепого молодым и хрупким сейчас. — Почти ничего не помню, — пробормотал Ландо. — Просто шёл после ужина. Услышал что-то позади. — Его рука поднялась к пластырю у основания черепа. — А дальше пустота. Очнулся уже здесь. Джордж наклонился вперёд. — Ни лиц? Ни голосов? — Ничего, — Ландо сощурился, с трудом фокусируясь. — А Оскар… сказали, он сопротивлялся. Конечно сопротивлялся. Упрямый ублюдок никогда не мог просто оставить всё как есть. — На его разбитых губах мелькнула тень улыбки, тут же исчезнув. — С ним всё будет в порядке? — Он всё ещё без сознания, но да, поправится. — Джордж помедлил. — Мы надеемся, что он видел, кто напал. — А Макс? — вопрос прозвучал почти неслышно, придавленный чем-то, что Джордж не сразу смог определить. Страхом? Или надеждой? — Макс под расследованием, — он аккуратно подбирал каждое слово. — Я представляю его интересы. Глаза Ландо распахнулись, неожиданно ясные, несмотря на обезболивающие. — Ты что? — Кто-то должен убедиться… — Боже, Джордж... — голос Ландо сорвался. — Он мой друг. Был моим другом. Я… я уже не знаю. — Он безвольно откинулся на подушки. — Знаешь, что хуже всего? Я всё время думаю о том, сколько раз он за меня заступался. Сколько раз защищал, когда меня СМИ дерьмом поливали или когда в команде какая-то херня происходила. А теперь… — Он слабо махнул на своё избитое лицо. — Как мне одно с другим уложить? В груди у Джорджа что-то болезненно сжалось. Вот что такое настоящий ущерб. Не синяки, не кровь, а то, как насилие разъедает всё — доверие, дружбу и ощущение, что ты знал человека. — Я найду правду, — пообещал он. — Какой бы она ни была. Ландо долго смотрел на него, изучая. — Просто… не дай им уничтожить его, если он этого не делал. Но если делал… — голос стал жёстче — Не дай ему уйти от этого.

~~~

Телефон Джорджа завибрировал, когда он переходил парковку у больницы. Тото. Он почти проигнорировал его, но потом всё-таки провёл пальцем по экрану. — Я знал, что ты сделаешь правильный ход, — сказал Тото ровно. — Взять на себя защиту Ферстаппена. Именно то, что нужно. Джордж напрягся. — Я сделал это не ради тебя. — Конечно нет, — спокойно ответил Тото. Уверенно, как будто это даже не обсуждалось. — Ты сделал это, потому что веришь в справедливость и не мог стоять в стороне. Это твоя натура, Джордж. Я лишь… помог тебе увидеть это яснее. — Что ты имеешь ввиду? — Только то, что ты бы и так выбрал этот путь, — сказал Тото. — Тебе нужна была лишь небольшая подсказка. Напоминание о собственных принципах. Пальцы Джорджа вцепились в телефон. Он хотел возразить, сказать, что решение было его, только его. Но тихая уверенность в голосе Тото уже просочилась под кожу. — Это не игра, Тото. — Всё игра, — послышался мягкий ответ. — Весь вопрос в том, на какой стороне доски ты на самом деле стоишь. Связь оборвалась. Джордж остался стоять среди рядов машин. Слова Тото звенели в голове, как приговор, а перед глазами снова всплывало бледное разбитое лицо Ландо. Он ведь сам сделал выбор, не так ли? Казалось, что да, но теперь… он уже не был в этом уверен.

~~~

Номер Макса всё ещё ощущался клеткой. Телефон вибрировал от сообщений, на которые он уже не мог смотреть. Смертельные угрозы вперемешку с клятвами верности. Журналисты, предлагающие деньги за эксклюзивное интервью. Он перестал отвечать всем, но когда позвонил Даниэль, то взял трубку, даже не подумав. — Дружище, — тёплый голос Дэна, полный той особой австралийской невозмутимости, которая вытаскивала Макса из дерьма больше раз, чем он хотел бы признать. — Поговори со мной. Насколько всё плохо? Макс опустился на край кровати, вдруг разом потеряв все силы. — Все уверены, что это я. Половина паддока требует моей дисквалификации, вторая половина — распять. FIA открыла официальное расследование. Моя же команда подсовывает мне юристов, будто я уже виноват. — А ты сам что думаешь? Вопрос застал его врасплох. Не «ты это сделал» — его это уже спрашивали десятки раз, а «что ты думаешь» — как будто его мнение о себе ещё имеет значение. — Думаю, что я в полной жопе, — тихо сказал Макс. — Я не помню той ночи. Просто… провал в памяти. И все так легко верят в худшее, что я уже начинаю сомневаться — может, они правы? — Эй, — голос Дэна стал жёстче. — Не надо вот этого. Я же тебя знаю, помнишь? Я видел тебя в самых хреновых состояниях — я, знаешь ли, на своей шкуре это чувствовал — и это точно не ты. Да, ты можешь сорваться, но ты не… — он замолчал, не желая договаривать. — Ты бы так не сделал. В груди у Макса что-то ослабло, словно давно затянутый узел наконец начал развязываться. — Джордж вызвался представлять меня. — Джордж Расселл? Охренеть… Вот этого я точно не ожидал. — Я тоже. Чувак полсезона всем рассказывал, что я психопат на грани срыва, — Макс потер виски — головная боль поднималась волной. — Но он встал на мою защиту перед всей Ассоциацией водителей. Это единственная причина, по которой меня ещё не отстранили. — Тогда позволь ему помочь. Неважно, нравитесь вы друг другу или нет. Если он готов за тебя бороться… Тихий шорох заставил Макса резко обернуться к двери. На тёмном ковре лежал белый конверт, как послание с того света. Кровь в жилах похолодела. — Дэн, мне надо идти. — Макс? Что случилось… Макс уже отключился; телефон глухо ударился о тумбочку. Конверт будто пульсировал в боковом зрении — бесстыдно привлекая внимание, которого он не хотел ему давать. Пальцы дрожали, когда он поднял его. Первой выпала фотография. Зернистая, снятая издалека, но не оставляющая сомнений: он стоит у отеля пилотов Макларен. Время горело красным: 23:47. Та самая ночь. Мир Макса качнулся. Он не помнил, что был там. Он не был там. Но камера утверждала обратное. Записка была хуже. Печатные буквы ранами резали бумагу. УХОДИ САМ ИЛИ В СЛЕДУЮЩИЙ РАЗ ПОСТРАДАЮТ НЕ ТОЛЬКО ОНИ. Макс смял её — ярость вытесняла страх, поднималась, как пожар,— и вдруг замер. На бумаге едва заметно, словно призрак, проступал водяной знак. Четыре символа, но безошибочно узнаваемые. GR63. Фирменный знак Джорджа Расселла. Его подпись. Буквально, визитная карточка. Комната закружилась вокруг него. Джордж, добровольно предложивший быть его защитником. Джордж, справедливый, принципиальный, с внимательным взглядом и спокойными речами. Джордж, который говорил, что хочет найти правду — и всё время водил его за нос, вонзая нож глубже с каждым своим «я на твоей стороне». Макса развели. Полностью. Изящно. — Ублюдок… — прошептал он, а потом заорал: — Чёртов ты ублюдок!

~~~

Джордж появился в дверях номера Макса двадцать минут спустя, выглядя так, будто пробежал без остановки всю дорогу от больницы. Волосы растрёпаны, рубашка смята, в руке телефон, который он сжимал до белых костяшек. — Даниэль звонил, — выдохнул он. — Он волновался. Сказал, ты внезапно отключился… — Убирайся отсюда нахрен, — сказал Макс, дрожа от едва сдерживаемой ярости. Джордж ошеломлённо моргнул, сбитый с толку. — Макс, что не так? Что случилось? — Что случилось? — смех Макса резанул острым лезвием. — О, прекрасно. Просто охуенно. Произошло то, что я раскусил твою игру, манипулятивная ты тварь. — Мою… игру? О чём ты вообще? — Прекрати изображать из себя невинного! — взорвался Макс, окончательно теряя контроль. — Я знаю, что это ты! Я знаю, что ты стоишь за всем этим! Лицо Джорджа побледнело, а затем покраснело от злости. — Ты совсем ебанулся? Я защищал тебя! Я пытался помочь… — Помочь? — прорычал Макс. — Это ты называешь помощью? Ты называешь разрушение моей жизни помощью?! — Я ничего не разрушал! Я единственная причина, по которой тебя ещё не отстранили! — Джордж шагнул вперёд, заводясь сам. — Я поставил свою репутацию под удар ради тебя, ты, параноидальный… Он замолчал на полуслове. Его взгляд зацепился за что-то за спиной Макса, и выражение его лица изменилось — злость ушла, уступая место сосредоточенности. — Это что? Макс напрягся. — Не трогай. Но Джордж уже обошёл его, толкая плечом, и схватил фотографию с покрывала. Его челюсть сжалась, глаза быстро фиксировали каждую деталь с тем самым острым вниманием, которое Макс всегда ненавидел. Он нахмурился всё сильнее и, когда заговорил, в его голосе зазвенело обвинение. — Это командная экипировка Ред Булл. Куртка, гоночный комбинезон. Это не мерч из фанатского магазина. — И что? — А то, что такую форму выдают только пилотам и топ-составу, — он поднял фото и ткнул в него пальцем. — Объясни это. Объясни, почему ты стоишь у их отеля, одетый как ходячая реклама своей команды, за минуты до нападения. Ты хотел, чтобы тебя поймали? Или ты просто настолько самоуверенный идиот? Глаза Макса сверкнули. — Меня там не было. — Тогда почему фото говорит обратное? — отрезал Джордж. — Ты вообще понимаешь, насколько виновным это тебя выставляет? Насколько тупо это выглядит? Макс открыл рот… и не смог произнести ни слова. Джордж отвлёкся от фотографии и потянулся за смятой запиской на столе. Разгладил бумагу ладонью. Макс уже готовился к презрительному смешку, к торжеству на лице — к чему угодно привычному. Но вместо этого глаза Джорджа расширились в чистейшем удивлении. — Это моя бумага, — рассеянно сказал он себе под нос. — Да ну? — фыркнул Макс. — Нет, послушай, — Джордж поднял лист к свету, поворачивая его так, чтобы проявился водяной знак. — Это из моего номера. GR63 — мои инициалы, мой номер. Мой личный бланк. — Я знаю, что это, — огрызнулся Макс. — Правда? — сказал Джордж, чеканя каждое слово. — Потому что я пытаюсь понять, почему, по-твоему, я был бы таким идиотом, чтобы угрожать тебе на бумаге, которая указывает прямо на меня. Или ты всерьёз считаешь, что я решил подписать записку как чёртов автограф? Макс осёкся. Ярость, подпитывавшая его весь вечер, угасла — в щель просочилось сомнение. Джордж шагнул ближе, не отводя взгляда. — Подумай. Головой своей подумай. Зачем мне оставлять тебе доказательство, которое подставляет меня? Воинственный дух покинул Макса окончательно. Он снова посмотрел на фотографию — на куртку с эмблемой Ред Булл, сияющей как мишень. — По той же причине, — медленно произнёс он, — по которой я пошёл бы нападать в полной командной форме. Они стояли друг напротив друга посреди гостиничного номера — два человека, которые годами были врагами, внезапно увидевшие себя по одну сторону куда более грязной игры. — Нас подставляют, — прошептал Джордж. Макс кивнул, чувствуя, как в животе ледяным комком оседает новое, дурное понимание. — Нас обоих. С самого начала. — Но кто? Макс посмотрел на фотографию — на собственное пустое лицо, и почувствовал, как последние крохи уверенности осыпаются в пыль. — Кто-то, кто знает нас достаточно хорошо, чтобы предсказать каждую нашу реакцию, — сказал он. — Кто-то, кому нужно, чтобы мы разорвали друг друга на части, пока он стоит в стороне и наблюдает. Джордж схватил телефон, пальцы быстро застучали по экрану. — Я звоню в полицию. Если кто-то манипулировал этим с самого начала, нужно понять, у кого есть доступ, ресурсы и мотив к… Телефон выскользнул из его руки, гулко ударившись о пол. На экране ярко светилось сообщение с закрытого номера: Уходи сейчас, пока на кону только твоя карьера. Продолжишь — и не уйдёшь вовсе. Макс и Джордж уставились на экран, потом друг на друга. И наконец поняли весь масштаб их ловушки. Теперь их не просто подставляли. На них началась охота.