Испытание огнём (Trial by Fire)

Джордж вышел из гостевой комнаты утром, довольно потягиваясь всем телом. Впервые за несколько дней он чувствовал себя человеком, а не оживлённым трупом на кофеине и злости. Макс давно проснулся: растянулся на кожаном диване, вытянув длинные ноги, и просматривал телефон с той сосредоточенностью, какая бывает только у людей, бодрствующих уже несколько часов. На подлокотнике балансировала наполовину пустая банка Ред Булл — видимо, даже утро Макса Ферстаппена начиналось с энергетиков раньше, чем большинство людей выпивали первую чашку кофе. — Доброе утро, — Джордж прошёл мимо и язвительно бросил через плечо: — Хорошо спалось после того, как вышвырнул меня из кровати? Макс даже не поднял взгляда от экрана. — Замечательно, спасибо. Спал как младенец. Ты бы тоже попробовал — в своей комнате, как цивилизованный человек. Что за драма с утра пораньше? Джордж пропустил шпильку мимо ушей, облокотившись на кухонную стойку. — Сегодня нам нужно съездить в город. — Зачем? — мгновенно нахмурился Макс. — Для начала — за продуктами. Мы не можем жить на тайской еде вечно, каким бы вкусным ни был их зелёный карри, — он метнул выразительный взгляд в сторону холодильника. — И я категорически отказываюсь жить на Ред Булл и тех жалких энергетических батончиках, которые ты наверняка где-то припрятал. И одежда. Я не хочу носить случайные вещи, которые ты выкапываешь с самого дна своих комодов. Макс уже что-то набирал на телефоне, явно не впечатлённый его аргументами. — Проблема решена, — сказал он и, не церемонясь, перекинул телефон Джорджу через диванные подушки. Джордж поймал его, взглянул на экран. Там было открыто приложение доставки с разными категориями: продукты, одежда и, очевидно, всё остальное, что можно пожелать получить в течение пары часов. — Заказывай что хочешь, — сказал Макс тоном человека, который во взрослой жизни ни разу не сталкивался с вопросом бюджета. — Еду, одежду, что угодно, всё привезут к двери в течении пары часов. А мы не выходим из дома, пока это не станет жизненно необходимо. Джордж перевёл взгляд с телефона на него, потом обратно. — Ты невозможен. Макс довольно скривил губы. — Говоришь так, будто это новость. Закажи себе характер заодно — говорят, его теперь тоже доставляют. Джордж раздражённо выдохнул, уселся на противоположный край дивана и ткнул в экран сильнее, чем следовало. — Ладно. Но я заказываю нормальную еду. Овощи. Белок в натуральном виде, а не в консервных банках. Может, ещё травяного чая, чтобы хоть как-то компенсировать то химическое пойло, которым ты себя заливаешь. — Да пожалуйста, — лениво бросил Макс, откидываясь на подушки. — Только ничего слишком полезного не заказывай. Мне ведь нужно поддерживать репутацию. Джордж уже пролистывал раздел с овощами, бормоча что-то про взрослых мужчин, считающих энергетики полноценным завтраком. Но, несмотря на ворчание, в происходящем было что-то удивительно домашнее: они сидели на разных концах видавшего виды дивана Макса, обсуждая заказ продуктов, пока за окном убаюкивающим фоном шумело море. Это ощущалось почти… нормальным. И именно это, пожалуй, пугало больше всего. Наконец Джордж отложил телефон, протяжно выдохнул и направился на кухню, возвращаясь к привычным утренним ритуалам. Через десять минут он поставил на столешницу кружку, исходящую ароматным паром. Чёрный кофе, без сахара, без сливок — именно так, как он любил. Первый глоток разошёлся по венам как горячее горькое спасение, и на одно короткое мгновение мир снова стал послушным, а не бешено вращающейся каруселью. — Итак, — сказал он, облокотившись спиной на стойку и удерживая кружку обеими руками. — Оставим заказы и бытовые вопросы. Каков наш следующий шаг? Мы же не можем бесконечно сидеть тут взаперти и ждать, пока всё само рассосётся. Макс только глубже зарылся в диван. Баночка Ред Булла тускло поблескивала в его руках. — Честно? Понятия не имею. Джордж раздражённо выдохнул. — Отлично. Тогда остановимся и разберём, что у нас есть, — он начал загибать пальцы. — Первое: ты сказал чудовищно глупую вещь в запале после гоночного инцидента. Второе: в ту же ночь на обоих пилотов Макларен нападают возле их отеля. Третье: все уверены, что это сделал ты. Макс напрягся, но промолчал. — Четвёртое: тебе приходит конверт с фотографией, где ты так кстати стоишь у их отеля в полной экипировке Ред Булл за несколько минут до нападения, и записка, написанная на моей личной бумаге. Пятое: мне приходит сообщение с угрозой убийства с закрытого номера. Шестое: кто-то следит за нами с самого момента нападения, — он кивнул на камеру на столе, — и, по всей видимости, этот кто-то — двоюродный брат Человека-паука. На лице Макса появилась едва заметная улыбка, а Джордж продолжил: — Значит, единственное физическое доказательство, которое у нас есть, указывает на нас. Не на таинственного злоумышленника или потенциальный заговор, а прямо на нас. — Не единственное, — Макс порылся в кармане и вынул маленькую запонку с выбитым листочком. — Есть ещё это. Джордж тяжело выдохнул и сжал переносицу. — Макс, мы даже не знаем, что это не мусор, который кто-то обронил. У нас нет ни фиксации факта обнаружения, ни времени находки, ни доказательства, что это действительно было на месте нападения. — Но это не значит, что она ничего не стоит. — С юридической точки зрения она стоит ровно ноль. Если мы не свяжем её с конкретным человеком, это тупик. Макс пожал плечами и небрежно сунул запонку обратно в карман. — Значит, найдём способ. Фраза повисла в солёном утреннем воздухе: такая простая и невозможная одновременно. Обещание, которое оба понимали — они не знают, как выполнить, но бросить его тоже не могут. Затянувшуюся тишину прервал телефон Джорджа, настойчиво завибрировав на журнальном столике. Он взглянул на экран, и лёгкое любопытство мгновенно сменилось тревогой. — Макс, — сказал он ровно, так ровно, что у Макса внутри всё сжалось. — Что там? — Ред Булл выпустили заявление, — ответил Джордж, уже пролистывая открывшуюся новостную статью. Повисшая тишина стала неестественно густой. Живот Макса стянуло узлом ещё до того, как Джордж начал читать — безразличным тоном, который заставлял каждое слово звучать особенно тошнотворно. — «Команда Ред Булл будет полностью сотрудничать с расследованием FIA. Истина — наш приоритет, и мы категорически осуждаем любые проявления насилия. Пока мы не можем комментировать ход расследования, безопасность и целостность спорта должны оставаться на первом месте. Просим всех проявить терпение, пока работа компетентных органов продолжается». — Джордж опустил телефон, лицо снова стало непроницаемым. — То есть… они не обвиняют тебя напрямую. Но и не защищают. Макс коротко, зло рассмеялся. — Ну конечно. Как обычно, «истина превыше всего», «безопасность прежде всего», и вся эта корпоративная муть, — язвительность в его тоне можно было черпать ложкой. — Переводя на язык простых людей: мы умываем руки, пока не решим, что выгоднее — спасать тебя или принести в жертву. Джордж промедлил, большим пальцем всё ещё листая экран. — Там ещё комментарии. Кристиана и Юки. Макс застыл. — Что они сказали? Джордж прочёл всё так же обезличено. — «Для всей команды это трудный момент, — сказал Кристиан. — Мы доверяем расследованию и верим, что оно будет справедливым и тщательным. Мы не оправдываем агрессию ни в каком виде — ни на трассе, ни за её пределами». Слова попадали в Макса чередой болезненных ударов. Он почти слышал, как Кристиан произносит это перед офисом в Милтон-Кинс, с тем самым контролируемым выражением лица, которое он надевал для антикризисных ситуаций. — А Юки? — тихо спросил он, будто боялся услышать ответ. Лицо Джорджа напряглось, когда он прочитал следующее высказывание. — «Насилию нет места в нашем спорте, — сказал Юки. — Мы, как гонщики, обязаны подавать правильный пример и на трассе, и вне её. Я считаю, что этим вопросом должны заниматься компетентные органы, а мы должны сосредоточиться на безопасных и профессиональных гонках». Челюсть Макса сжалась так сильно, что Джордж видел, как заиграли желваки под кожей. Банка выскользнула из его пальцев, глухо ударившись о стол — звук разнёсся по комнате, оглушительно громкий в этой внезапной тишине. — Невероятно, — произнёс Макс тихим, опасным тоном. — От Кристиана я ожидал чего-то подобного — он всегда был политиканом, всегда думал о выгоде. Но Юки?.. — он покачал головой, и что-то ранимое промелькнуло в его глазах. — Они даже не произнесли моего грёбаного имени. Просто сделали вид, что я неудобная проблема, ноша, от которой можно отказаться, будто меня больше не существует. Джорджа внезапно затопил собственный гнев, обжигая сознание. — Это жалко, — выплюнул он, и в голосе зазвенело чистое возмущение. — Они не тебя защищают, а себя. Боятся, как это выглядит перед спонсорами и прессой. Им проще спрятаться за корпоративной риторикой, чем проявить хоть каплю лояльности. Они тебя просто… бросили. Макс моргнул, явно ошеломлённый такой вспышкой со стороны Джорджа. — Ты же говорил, что это просто бизнес. Джордж встретил его взгляд жёстко, с яростью, всё ещё кипящей под рёбрами. — Бизнес. Но это не значит, что мне должно нравиться дерьмо, которое они творят. И что я должен это принимать. Было в его словах что-то непривычное Максу. Солидарность, может быть. Или общее отвращение к политической машине, которая перемалывает гонщиков, когда это удобно. Потом завибрировал телефон Макса, лежавший рядом на диване. Он подхватил его почти с надеждой — хрупкой, отчаянной — увидеть хоть что-то человеческое. Юки: Мне жаль. У меня не было выбора. Меня заставили это сказать. Макс долго смотрел на экран, а потом резко отбросил телефон на диван — словно тот обжёг ему ладонь. — Трусы, — сказал он тихо, но в этом слове было всё: разочарование, потерянность, злость. — Каждый из них. На этот раз Джордж не возражал. Его собственный гнев ещё слишком ярко пульсировал внутри, и впервые за всё это время они были полностью единодушны.

~~~

Джордж всё ещё пролистывал комментарии на заявление Ред Булл, сжимая зубы от едва сдерживаемой злости, когда телефон снова завибрировал у него в ладони. Сначала он решил, что это очередной заголовок, новая порция корпоративного отречения, которое они только что обсуждали. Интернет никогда не спал, когда речь шла о скандалах. Но стоило ему взглянуть на экран — кровь в жилах похолодела. Закрытый номер. Тот же самый. Сердце пропустило удар, как если бы он промахнулся мимо точки торможения на двухстах километрах в час. — Макс… Тот мгновенно повернулся к нему, его глаза сузились, уловив страх, проступивший на лице Джорджа. — Что? Джордж развернул телефон экраном к нему. Его рука мелко дрожала. Сообщение получено. Сообщение ожидает открытия. На мгновение, которое казалось вечностью, они оба застыли. В доме было так тихо, что Джордж слышал собственный бешеный пульс и шум далёких волн — теперь уже не успокаивающий, а зловещий. Затем, двигаясь так осторожно, словно обезвреживали бомбу, они одновременно наклонились вперёд, и Джордж коснулся уведомления. Текст был коротким, отрывистым — и пропитанным жестоким, язвительным удовольствием. «Браво, мальчики. Вчера вы отлично погоняли моего маленького прихвостня. Считайте это наградой за столь занимательное представление.» Под этим сообщением лежал один-единственный вложенный файл с изображением. Джордж открыл его дрожащими пальцами. Дыхание застряло в горле, пока фото прорисовывалось мучительно медленно, пиксель за пикселем. Это было то самое фото. Макс в полной экипировке Ред Булл, стоящий у отеля Макларена ровно в то время и в том месте, которые полностью его погубили бы. Но на этот раз взгляд Джорджа цепануло другое — мелкая строка в верхней части снимка, от которой кровь мгновенно превратилась в лёд, а горло пересохло. Лицо Макса за секунду прошло путь от непонимания до осознания — и почти звериного гнева. Идёт отправление файла. Получатель: сервер расследования FIA.