Испытание огнём (Trial by Fire)

Воздух за пределами лифта был густой, немного затхлый, с лёгким ароматом чьего-то неуместно дорогого одеколона. Ковёр глушил шаги, пока Макс и Джордж шли по коридору «Марина Бэй Сэндс», сверяясь с номерами. Арьян прислал детали: башня номер два, средний этаж, «те дешёвые, без вида», — пошутил он, приложив метку и напоминание стучать дважды, потому что его дверь «страдает от проблем с доверием». Макс постучал два раза. Дверь распахнулась почти сразу — так быстро, будто Арьян стоял с ладонью на ручке и слушал, прижавшись ухом к дереву, как шпион из плохого фильма. — Макс, — облегчение на его лице смягчило острые черты, но тут же сменилось недоумением, когда он заметил Джорджа у него за плечом. — И… Джордж Рассел? — Добрый день, — вежливо сказал Джордж. Арьян отступил, впуская их в крохотный номер. Одна кровать. Две бутылки воды по цене обеда. Вид на архитектурную задницу соседней башни. Чайник, который, судя по виду, пережил падение нескольких империй. Зато порядок идеальный. — Простите, что тесно, — сказал он смущённо. — Я попросил дёшево и поближе, и они, кажется, восприняли это как вызов. — Всё нормально, — сказал Макс, уже оценивая пространство. Его взгляд задержался на Арьяне, и выражение лица неуловимо потеплело. — Спасибо, что позвонил. И что дождался. Взгляд Арьяна снова скользнул к Джорджу. Удивление ещё миг держалось, а потом растаяло, как мороженое в сингапурской жаре. — Я рад, что ты здесь, — тихо сказал он ему. — Правда. Если это что-то значит… я ни секунды не верил слухам. — Он протянул руку с серьёзностью, будто заключал перемирие. — И спасибо. За то, что остался с Максом, пока остальные репетировали свои пресс-релизы. Джордж пожал руку в ответ. Тепло, расползающееся в груди, было и неуместным, и слишком явным. — С ним невозможно бездействовать, — сказал он сухо. Макс фыркнул, и в этом звуке просочилась едва заметная гордость. — Итак, — продолжил Джордж, переключаясь на деловитый тон. — Расскажи всё ещё раз. С того момента, как ты его увидел. Точно так же, как по телефону, только медленнее. Представь, что я очень тупой. — Это невозможно, — пробормотал Макс. Джордж его проигнорировал. Арьян сел на край кровати, уперевшись локтями в колени и задумался. — Так. Я прилетел, заселился на два дня раньше. Джетлаг не давал мне заснуть, и я под вечер решил спуститься в лобби, ну, выпить что-нибудь. Сначала я его даже не заметил, увидел только отражение — там всё в стекле, видно каждого гостя. Но меня его движение зацепило. Походка такая характерная и взгляд, как будто не смотрит, но всё замечает. — Сканирует, — пробормотал Макс. — Ага, — Арьян энергично кивнул. — Он шёл к лифтам, ни с кем не говорил. Когда двери открылись, поднял голову — и мне этого хватило, я его сразу узнал. Это точно был он. Воздух в комнате натянулся, как струна. Джордж почувствовал это мгновенно. — Во что он был одет? — спросил он. — Не так, как на той размытой фотке, что вы показывали. Обычная одежда, но фигура, стрижка — один в один. Я хотел подойти… — он посмотрел на Макса, — но ты сказал не лезть. Вот я и не лез. — Правильно, — коротко сказал Макс. — Дальше. — Я следил за панелью лифтов, хотел понять, на какой этаж он поднялся, но не получилось. Индикатор под углом немного, надо было ближе подойти, а меня бы тогда охранники заметили. Позже он снова спустился, уже с сумкой и в кепке. Вышел через боковой выход, там, где стоят такси. Я пошёл следом, держался на расстоянии, но… — он развёл руками, — это же Сингапур. Я потерял его на первом же светофоре. Джордж легко представил эту картину: вечерняя влажная жара давит сверху, как мокрое одеяло; такси струятся мимо, словно яркие рыбы в хромированном потоке; незнакомец растворяется в городском шуме, будто его и не было. — Я остался, — продолжил Арьян. — Если бы он вернулся, я хотел понять, встречает ли его кто-то. Он и правда вернулся. Поздно, один, хвоста за ним вроде не было. И снова прямо к лифтам пошёл. — Схема, — сказал Джордж, уже мысленно раскладывая данные по ячейкам. — Заходит один, выходит один. Необщительный или осторожный до паранойи. — Скорее и то, и другое, — кивнул Макс и спросил. — Что-нибудь странное было? Хромал? Берёг бок? — Двигался чётко, уверенно, не как турист или человек, который заблудился. Они переваривали информацию молча. Кондиционер натужно гудел. Где-то в коридоре резко хлопнула дверь. — Ладно, — сказал Макс, и его голос поменялся моментально. Он сунул руку в карман и достал ключ-карту в чехле с логотипом другого отеля. — Ты здесь не остаёшься. Арьян моргнул. — Что? — Я переселил тебя в другой отель по дороге, — продолжил Макс тем тоном, будто читал особенно скучное письмо. — «Новена Скай». Номер делюкс, нормальный завтрак с приличным выбором, балкон с видом хоть на что-то, кроме бетона. Ты переезжаешь туда сегодня же. Арьян посмотрел на карту так, будто Макс протянул ему гранату с выдернутой чекой. — Макс, я могу помогать отсюда. Могу смотреть за лобби, отслеживать его распорядок, записывать, какой кофе он пьёт… — Ты уже помог, — сказал Макс, и в голосе не было ни раздражения, ни резкости. — А если он решил, что это лобби для него безопасная территория, последнее, что нам нужно — чтобы он узнал твоё лицо. Если он заметит, что ты бродишь за нами хвостом, как потерянный щенок, сюрпризов не останется. Игра закончена. Арьян замялся. По его лицу было видно, как преданность и самолюбие устраивают поединок. Потом его взгляд метнулся к Джорджу, будто он искал второе мнение у более разумного. Тот сразу поднял руки в жесте капитуляции. — Увы, он прав. Если всё пойдёт плохо, этот номер станет уликой. Мы не можем позволить, чтобы твоё имя в списке гостей связывалось с… чем бы там ни было, что мы сейчас устроим. — А если я вам понадоблюсь? — спросил Арьян, и в голосе прозвучала настоящая тревога. — Ты нам понадобишься целым и бодрым, — сказал Макс. — И доступным по телефону. Всё это ты сможешь обеспечить, просто находясь в другом месте. Желательно там, где есть рум-сервис. Арьян шумно выдохнул, как человек, который заранее смирился с неизбежным. — Делюкс, значит? — С балконом, — совершенно серьёзно сказал Макс. — Чтобы ты мог присылать жене поэтичные обзоры рассветов. Это наконец вытянуло из Арьяна неохотную, но настоящую улыбку. — Вы двое — сущий кошмар. — Профессиональная деформация, — сказал Джордж, обменявшись с Максом короткой улыбкой. Арьян вновь стал серьёзным. Он посмотрел на Джорджа, и на этот раз благодарность в его взгляде была до беззащитного открытой. — Спасибо, что ты с ним, правда. Прикрываешь его неугомонную задницу, когда это действительно важно. — Он и меня прикрывает, — мягко улыбнулся Джордж. Повисла короткая пауза, после чего Арьян хлопнул себя по бёдрам и поднялся. — Что ж. Тогда соберу свои вещички и пойду наслаждаться своим якобы роскошным балконом. Потренируюсь в поэзии рассветов. — Он остановился у тумбочки, взял кошелёк и, не удержавшись, добавил: — Будьте осторожны. Оба. Серьёзно. — Будем, — сказал Джордж. — Настолько осторожны, насколько мы вообще умеем, — добавил Макс, и это не звучало ободряюще ни в малейшей степени. Брови Арьяна ясно дали понять, что фраза Макса звучала ровно настолько же неуспокаивающе, как он и думал, но он всё равно кивнул. Похлопал Макса по плечу, затем неожиданно для всех троих обнял Джорджа — быстро, крепко — и вышел из номера. Макс оглядел тесное пространство — с улицы через дешёвые блэкаут шторы пробивались неоновые блики, — потом перевёл взгляд на Джорджа. Им предстояло многое сделать: вычислить этаж, привязать призрак к конкретному номеру, прежде чем он снова не исчезнет. Адреналин кипел в крови, не находя выхода. Джордж прервал паузу деловым, почти будничным тоном: — Используем это место как штаб. Отдыхаем час. Потом идём на рыбалку. Уголок губ Макса приподнялся. — На рыбалку? — Ну да. Забрасываем удочки в нужных местах. Позадаём осторожные вопросы. Проверим расписание уборки. Узнаем, какие этажи закрыты на обслуживание и стоят пустые. Обычная рыбалка, как если бы рыбы жили в отелях и совершали преступления. — Ты такой восхитительно британский, — саркастично протянул Макс. — Спасибо, — откликнулся Джордж, игнорируя шпильку и с неподдельным интересом изучая аварийные инструкции. — О, тут есть схема мусоропровода. Боже, как же я люблю подробные карты пожарной безопасности. — Я в тебе не сомневался, — сказал Макс, и теперь в голосе зазвучала неприкрытая нежность. Он подошёл ближе. Их плечи почти соприкоснулись, и оба наклонились над ламинированной страницей, как два студента, которые списывают с одной шпаргалки. Макс уловил запах мыла и одеколона от Джорджа — чистый, свежий, дорогой. В груди у него что-то сделало неположенный вираж. Джордж постучал по плану пальцем. — Вот. Служебные коридоры есть только на нечётных этажах. Если Бакстер соображает хоть немного, он выберет угловые номера. Там больше вариантов уйти. Вот эти секции, — палец скользнул вдоль линий, — позволяют исчезнуть быстро и без шума. Макс кивнул, внимательно запоминая. — Значит, прочёсываем этажи так, чтобы не выглядеть, будто мы их прочёсываем. — Замаскируемся, — сказал Джордж. Макс ухмыльнулся во весь рот. — Скажи, что мы будем в париках. — Ни в коем случае, — холодно отрезал Джордж. — Используем шляпы и демонстративно плохую осанку. — У меня нет плохой осанки, — искренне возмутился Макс. — У всех есть, — ответил Джордж и продемонстрировал такую гипертрофированную сутулость, что выглядел как вопросительный знак. Макс фыркнул. — Ладно, напарник, — сказал он. — Приступим к миссии. Глаза Джорджа сузились в притворном осуждении. — Сам ты напарник, Ферстаппен. Он щёлкнул по козырьку кепки Макс, заставив её подпрыгнуть. Макс моргнул, выглядя одновременно оскорблённым и обворожённо впечатлённым. — Совершенно необоснованное нападение. — Ты повышен только до помощника следователя, — объявил Джордж. — На испытательном сроке. Ещё раз услышу слово «напарник» — понижу до стажёра. — Ладно, — недовольно протянул Макс, но довольная улыбка всё выдавала. Они снова склонились над столом, и теперь их плечи соприкасались вполне определённо. Контакт пробежал между ними, как статическое электричество перед грозой. — Итак, — сказал Джордж деловым тоном, будто его пульс не пытался улететь в стратосферу, — разделяемся тактически, но остаёмся в пределах видимости друг друга. Ты берёшь чётные этажи, я нечётные. На каждом этаже меняем шляпы и куртки, чтобы камеры не зафиксировали нас как подозрительную пару. «Случайно» заблудимся возле тележек горничных, чтобы понять, какие комнаты заняты и какие стоят на уборку. Отмечаем, кто щедро оставляет чаевые персоналу — таких запоминают. Бакстер не захочет, чтобы его запоминали. Макс кивнул, соглашаясь. — А если мы его увидим? — Не лезем, — жёстко сказал Джордж. — Смотрим. Запоминаем привычки. В какой бар ходит, каким лифтом пользуется, уходит ли по лестнице, когда лифты забиты. Сначала нам нужен его номер. На секунду они встретились глазами — прямо, без комфортной дистанции, от чего у Джорджа на секунду сбилось дыхание. — Хороший план, — сказал Макс, не отводя от него взгляд. Они оба замерли, остро осознавая, что стоят слишком близко. В коридоре кто-то рассмеялся, шаги пронеслись мимо и затихли. Джордж прочистил горло и первым отвёл взгляд, возвращаясь к делу. — Остался один важный пункт. — Какой? — Ты идёшь ровно на шаг позади меня, — предельно серьёзно сказал Джордж. — Нужно потренировать твою мерзкую новую осанку. — Я тебе не гадкий утёнок, — нахмурился Макс. — Кря, — тихо сказал Джордж, уже направляясь к двери. Макс закатил глаза так сильно, что они почти ушли на орбиту, и пошёл за ним. Ровно три шага он смиренно изображал утёнка — пока не включился инстинкт соперничества. Он тут же ускорился и встал рядом, плечом к плечу, туда, где ему и было место. Они вышли в коридор, и в этот момент миссия оформилась между ними чётко, остро, без альтернатив. Найти его. Загнать в угол. Закончить этот кошмар. Пора идти на рыбалку в очень дорогом пруду.

~~~

Начали они с «незаметности». На практике это означало, что Джордж вышел из бывшего номера Арьяна в бейсболке с надписью I ❤️ SINGAPORE кричащим шрифтом, в массивных чёрных очках с линзами без диоптрий и с сумкой через плечо такого размера, что её можно было бы провести как ручную кладь. Макс глянул на него — и едва не подавился воздухом. — Что это на тебе? — Маскировка, — отчеканил Джордж, поправляя очки. — Турист-папаша. Сольюсь с толпой где угодно. — Ты выглядишь как учитель географии по обмену. — Прекрасно, — удовлетворённо сказал Джордж. — Никто не заподозрит человека, сравнивающего узор ковра в отеле с топографией Марина-Бэй. Своя маскировка у Макса… эволюционировала на ходу. Он нашёл панамку из сувенирного магазина с крошечным мерлайоном, одноразовую медицинскую маску и — раз уж вселенная так распорядилась — ярко-цветастую рубашку с коротким рукавом, которая конфликтовала с его внутренним мировоззрением. Глаза Джорджа блеснули. — Гавайский Ферстаппен. Мне даже нравится. Ты выглядишь так, будто тебя не взяли на шоу Love Island. — Если ты хоть кому-нибудь расскажешь про эту рубашку, я подменю сахар в твоём чае солью. — Принято. Они прочёсывали этажи башни по очереди, встречаясь каждые двадцать минут у заранее выбранного автомата с льдом. Джордж вытягивал информацию так спокойно и вежливо, что люди сами начинали рассказывать больше, чем собирались. Он выяснил, что уборка на нечётных этажах начинается «когда угодно после трёх», что тележки горничных оснащены GPS-маркировкой и что один из VIP-уровней временно закрыт из-за ремонта. Макс тем временем успел изучить три маршрута к каждому из лифтовых блоков, вычислил, какой консьерж быстрее всех перестал обращать на него внимание, и обнаружил, что если надвинуть панамку на глаза и толкать багажную тележку достаточно целеустремлённо, то люди расходятся в стороны, как вспугнутые голуби. — Лифты — узкие места, — пробормотал Джордж, когда они снова встретились у автомата. — Если он нас там заметит, мы не сможем идти за ним незаметно. Нужна распределённая зона наблюдения. — Нам нужно перестать говорить слова вроде «распределённая», — сказал Макс. — И смотреть на выход из казино. Джордж то и дело останавливался перед зеркальными витринами, делая вид, что рассматривает сумки, а на деле просматривая отражения за спиной. Макс, куда менее деликатный, просто прислонился к колонне и откровенно пялился на людей, пока те нервно не отводили взгляд. — Можешь попытаться не выглядеть как вышибала, потерявший свой ночной клуб? — прошипел Джордж. — Я маскируюсь, — сказал Макс. — Ты сверлишь взглядом суши-киоск. — Подозрительные суши. Джордж зажал переносицу пальцами. — Господи, дай мне сил. Они вышли на торговый уровень — кондиционированную тундру из мрамора и витрин дизайнерских брендов — и мгновенно приняли роли с серьёзностью номинантов на «Оскар». Джордж превратился в человека, который обожает карты. Он раздобыл глянцевую туристическую схему размером с небольшой плакат и на каждом перекрёстке разворачивал её полностью, крутил на сто восемьдесят градусов, хмурился и бормотал что-то вроде: «Ах, променад должен быть на востоке», — при этом уверенно указывая строго на запад. Максу досталась роль «уставшего мужа». Он плёлся шагах в пяти позади, увешанный пакетами с надписями LUXE и витиеватой типографикой брендов, которые наверняка продавали носки по сто двадцать евро за пару. Выражение преданной обречённости на его лице объяснялось просто: Джордж продолжал подкидывать ему новые «покупки». — Нам нужен реквизит, — заявил Джордж, всучив очередной пакет. — Аутентичность важна. — Аутентичность, — прошипел Макс, когда туристическая пара наградила его сочувственным взглядом, — это когда я всё это сожгу к чертям собачьим. — Тише, — Джордж направил их к входу в казино, его лицо приняло выражение радостной тупости. — Если он здесь, ему нужны варианты отхода. У казино шесть выходов. — Семь, — автоматически поправил Макс. Джордж бросил на него короткий, опасно довольный взгляд. — Умный мальчик. Внутри свет сменился на казиношный: никаких часов, мягкие ковры, тысяча приглушённых звуков. Они держались по краю зала, проходя мимо столов для баккары и рядов игровых автоматов, напевающих взрослым колыбельные. Охранник посмотрел на рубашку Макса так, будто она оскорбила его духовно; Джордж же ткнул пальцем в потолочный светильник и слишком громко произнёс: — Ах, феншуй! Неловкость была такой концентрированной, что охранник мгновенно потерял интерес к Максу и ретировался из зоны поражения. — Хватит использовать архитектуру как оружие, — пробормотал Макс. — Никогда, — без тени раскаяния ответил Джордж. Они скользили по залу, меняя роли по ходу дела. Макс делал круги, изображая человека, который вот-вот найдёт ту самую рулетку, где когда-то сорвал куш. Джордж задерживался у колонн, поправлял очки и старательно не смотрел на отражения в хроме. Они были в разгаре препирательства — «Я не собираюсь прихрамывать» — «Ты просто не отдаёшься роли» — когда удача наконец им улыбнулась. Макс замер. — Джордж. — Я не буду хромать. — Джордж. Он поймал направление взгляда Макса. Чуть дальше стойки кассы был профиль, резкий, до тошноты знакомый. Фигура, манера держаться, экономные, выверенные движения — те самые, за которыми они охотились уже несколько дней. Бейсболка, нейтральная одежда. Бакстер шёл к боковым дверям, ведущим обратно в торговый комплекс. Джордж на секунду перестал дышать. — Это он. — Держись естественно, — сказал Макс и рванул вперёд. — Можешь уточнить, что в твоём понимании значит «естественно», если бег туда не входит? — прошипел Джордж, подстраиваясь под шаг. — Идём так, будто спорим, куда пойдём ужинать. — Мы всегда спорим, куда пойдём ужинать. — Вот именно. Они пошли за ним, удерживая дистанцию — ровно такую, чтобы не выделяться, — и прошли через стеклянные двери обратно в торговую галерею. Бакстер свернул налево, потом направо, двигаясь спокойно и уверенно, как по давно знакомому маршруту. — Держись на корпус позади, — пробормотал Джордж. — На два, — возразил Макс. — Он осторожничает. — Ладно, два. И не наступай мне на пятки, Ферстаппен. Макс едва удержался от смешка. Они следовали за ним мимо витрин высокой моды и фонтанов, похожих на дождь. Где-то рядом скрипач перешёл на что-то смутно романтическое; Джордж использовал момент, чтобы сместиться и проверить отражения в зеркальных колоннах. Бакстер ни разу не оглянулся. Он двигался так, как двигается человек, который ожидает, что за ним идут: выбирал маршруты с развилками, держался мест, где можно неожиданно сменить направление. Он остановился у киоска с солнцезащитными очками, каждая пара которых стоила как ВВП небольшой страны. Джордж сделал вид, что делает селфи с гигантской статуей кои, повернувшись ровно настолько, чтобы держать Бакстера в кадре. Макс, импровизируя, облокотился на перила, изображая смертельную скуку. Группа подростков всё равно его узнала. — О боже, — прошептала одна из девочек, округляя глаза. — Он похож на… — Это точно не он, — тут же возразила другая, окинув критическим взглядом рубашку. — Макс Ферстаппен такое никогда бы не надел. — Эффективная маскировка, — самодовольно прошептал Макс. Джордж фыркнул. — По крайней мере, у твоих фанатов есть вкус. Тем временем Бакстер свернул в сторону канала с лодками, но не стал спускаться — использовал плотную толпу туристов и боком скользнул в служебный коридор. — Вон, — сказал Джордж. — Он сбрасывает наблюдателей. Макс нахмурился: — Нас — нет. Они ускорились, смещаясь к параллельному коридору и стараясь держаться вровень с предполагаемым маршрутом. Первые тридцать секунд план работал: в дальнем конце они снова его увидели — кепка уже надвинута задом наперёд, куртка исчезла. — Хитрый ублюдок, — пробормотал Джордж. — Раздражающий ублюдок, — уточнил Макс. Они протиснулись через фудкорт, и их шпионская эпопея едва не закончилась позорно: Макс задел ногой ножку стула и так громко приложился голенью, что сразу несколько семей, занятых лапшой, обернулись на него с осуждением. — Изысканно, — сухо прокомментировал Джордж. Макс смерил его взглядом. — Попробуй пройти тихо по линолеуму во вьетнамках. — А кто тебе вообще сказал покупать вьетнамки? — Ты сам сказал, что нам нужна маскировка. Они продолжали препираться, проходя мимо стойки с выпечкой, когда доброжелательная пожилая женщина внезапно сунула им в руки бесплатные образцы. Джордж, разумеется, принял оба и тут же попытался передать один Максу — прямо на ходу. — Я не буду есть круассан, пока мы его преследуем, — прошипел Макс. — Это каннеле. — Ещё хуже. Бакстер уже спускался к очереди такси — гладкой реке из людей и машин. Идеальное место, чтобы раствориться. — Чёрт, — выдохнул Джордж. — Если мы… — Макс не успел закончить: прямо им навстречу вывалился гигантский талисман-мерлайон из поролона, переваливаясь на своих коротких лапах. Человек, его сопровождающий, защебетал: — Фото? Одно быстренькое фото! Джордж, как всегда вежливый, сразу улыбнулся. — Конечно! Макс выглядел так, будто готов убить кого-нибудь из принципа. К тому моменту, как они выбрались из фотосессии — Макс сверлил всех свирепым взглядом из-под панамки, а Джордж бодро показывал мерлайону «палец вверх», — Бакстер уже исчез. В самом конце очереди хлопнула дверца такси. — Да твою мать, — прорычал Макс, вглядываясь в лица за стёклами. Они почти бегом пошли вдоль ряда такси. Не то лицо. Не та куртка. Слишком поздно. Поток машин проглотил его без следа. Они остановились у бордюра, тяжело дыша, маскировка уныло оседала, теряя смысл под влажным воздухом. Макс сорвал с себя панамку. — Мы его упустили. Джордж аккуратно сложил карту — до неприличия спокойно. — Мы почти его взяли. А «почти» значит, что мы рядом. Макс уставился на него — злой, вспотевший, на грани взрыва. — Ты знаешь, что означает «почти»? — Почти — это хорошо, — ответил Джордж, до невозможности рациональный. — Почти — это полезно. Мы увидели, как он двигается, что выбирает. Он держится прикрытия, любит боковые выходы, служебные коридоры. Дважды сменил образ. Он знает гостиницы. Макс мрачно смотрел на такси так, будто одним усилием воли мог развернуть их обратно к стоянке. — В следующий раз я свалю этого мерлайона в фонтан. — Не пущу, — пообещал Джордж и махнул картой. — Пошли внутрь. Отмечаем все коридоры, по которым он прошёл. Потом смотрим камеры, которые могли пересекаться. Благослови этот храм потребления — тут объективов больше, чем звёзд на небе. У Макса против воли дёрнулся уголок губ. — Тебе это всё нравится. — Мне нравится быть правым, — Джордж взглянул на него поверх очков и коротко улыбнулся. — И ещё мне нравится, как твоя рубашка продолжает выжигать мне сетчатку. — Начинаю к ней привыкать. — Пожалуйста, сожги её до того, как она окончательно срастётся с тобой. Они пошли обратно, охлаждаясь под благословенным кондиционером. Прошли маршрут заново — медленно, внимательно, сверяя мелочи. Джордж фотографировал вещи, которые на первый взгляд ничего не значили. — Чтобы не терять повороты, — коротко пояснил он. Они нашли дубли служебных коридоров, отметили места, где Бакстер мог менять маршрут. Засекли купола трёх камер и два эскалатора с зеркальными панелями снизу — случайные точки обзора, которые он вполне мог использовать. Когда они снова дошли до жужжащего убежища автомата с льдом, разочарование уже не расползалось. Оно сжалось, стало плотным и острым — и перешло в решимость. — Ладно, — сказал Джордж, складывая карту и убирая её. — Сегодня мы не узнали номер его комнаты. — Узнаем, — уверенно отозвался Макс. Джордж легко подтолкнул его плечом. — Завтра улучшим маскировку. — Как? — возмутился Макс. — В костюм льва одеться? Джордж задумался. — Бейджи с конференций. Никто не обращает внимания на людей с бейджами. И тележку с цветочной композицией. — Я не буду таскать цветы. — Пакеты ты прекрасно таскал. — Ты угроза обществу, Расселл. Джордж оскалился — широко и абсолютно дьявольски. Они встретились взглядом, разделив дыхание и общее ощущение: азарт почти-победы, приправленный уколом почти-поражения. И отправились к лифтам — два идиота в дурацких шляпах, готовые повторить всё снова.

~~~

Утро началось с крепкого кофе и ещё более крепкой решимости. — Сегодня, — сказал Джордж, распахивая шторы навстречу безжалостному сингапурскому солнцу, — мы перестаём делать вид, что мы некомпетентные детективы, и наконец добудем что-нибудь полезное. Макс простонал, прячась в подушку. — За себя говори. Вчера я был очень компетентным мужем. — Ты выглядел как вьючный мул в уценённой рубашке, — безжалостно сообщил Джордж. Макс сел — лохматый и с мрачной решимостью на лице. — И всё же люди поверили. А значит, схема сработала. Джордж фыркнул. — Поверили, потому что ты приводил в ужас каждого, кто задерживал на тебе взгляд. Это не маскировка, это запугивание. — Заканчивай со своей семантикой. Но несмотря на перепалку, что-то в них изменилось. Вчера они подошли слишком близко, и этим утром не были намерены снова пережить поражение. Они начали заново, скользя по коридорам «Марина Бэй Сендс» с уже отработанной небрежностью. Джордж нёс сложенную карту больше как реквизит, Макс — одноразовый стакан кофе, всем своим видом выражая, что он никуда не торопится. На этот раз первым щёлкнул мозг Джорджа. — Ключ-карты, — прошептал он, когда они остановились у блока лифтов. — Каждый раз, когда гость проходит мимо службы безопасности, персонал приветствует его с упоминанием этажа: «Приятного дня, вам на тридцать первый», в таком духе. Это проверка безопасности под видом вежливости. Если мы пройдём за ним через такой пост… Макс ухмыльнулся. — Они сделают работу за нас. Ушло два часа терпеливых кругов, но их цель наконец появилась. Кепка, тёмные очки, сумка, невзрачный, но до предела собранный. Бакстер уверенно пересёк лобби, направляясь к лифтам. Джордж замедлился, подстраивая шаг так, чтобы быть рядом с Максом достаточно близко, но не подозрительно. Улыбка администратора была яркой, автоматической: — Прекрасного утра, сэр. Двадцать третий этаж. Пульс Джорджа сорвался галопом. Глаза Макса вспыхнули. Они обменялись взглядом — тем самым, который бросают напарнику, когда стратегия вдруг срабатывает. — Теперь нужен ключ, — тихо сказал Макс, когда они уже стояли, облокотившись о перила на верхнем уровне галереи, наблюдая, как Бакстер исчезает в лифте. Джордж задумался. — Мы не можем подкупать персонал, это слишком очевидно. И я сомневаюсь, что твои очаровательные ямочки на щеках заставят горничную вручить тебе мастер-карту. — Мои ямочки очень убедительные. — Нет. Но решение нашло их само примерно через час. Они заметили тележку хаускипинга, оставленную в коридоре двадцать третьего этажа. Горничная, отвлечённая звонком, поставила на верхнюю полку стопку свежих полотенец и сервисные ключ-карты — не гостевые, служебные копии: тонкий белый пластик, аккуратно помеченный номерами. Юридический мозг Джорджа застопорился. — Мы не можем… Макса его моральные терзания ни капли не волновали. Он плавно сдвинул полотенца, забрал карту для номера Бакстера и вернул стопку на место — быстрее, чем горничная успела перевести взгляд. Когда сердце Джорджа наконец сделало следующий удар, Макс уже шёл по коридору обратно, небрежно держа руки в карманах. Джордж догнал его, яростно шепча. — Это было воровство. — Это была эффективность, — поправил Макс. Он извлёк карту с жестом фокусника. — Комната 2317. Джордж взял её — несмотря на всё своё негодование — и перевернул в пальцах. Пластик был лёгким, но ощущался куда тяжелее. Он выдохнул. — Ладно. Ключ у нас. Вернувшись в свой номер, они разложили добычу на столе: записи Джорджа, маршруты, что Макс держал в голове, и украденную ключ-карту, безобидно лежащую между ними. — Итак, — сказал Джордж, скрестив руки. — Самый очевидный вариант: дождаться, пока он снова уйдёт. Потом мы заходим внутрь, обыскиваем комнату, забираем всё, что найдём: телефоны, документы, ноутбук. Это даст нам рычаги влияния без риска. Макс откинулся на спинку стула, явно не впечатлённый. — Что обыскивать-то? Он не идиот. Всё важное у него наверняка при себе, а не на тумбочке у кровати. И если он вернётся и поймёт, что кто-то заходил? Он сорвётся с места, и мы потеряем его навсегда. Джордж нахмурился. — И какой твой вариант? — Мы ждём его в комнате. Устраиваем засаду. Он входит — и ничего не успевает понять. Он или говорит, или никуда не выходит. — Это безумие. — Это эффективно. — Это безрассудно! — сорвался Джордж. — Ты вообще себя слышишь? Ты предлагаешь сидеть у него в номере, как два бандита? Макс пожал плечами. — Лучше, чем рыться в его носках в поисках подсказок. Нам нужны ответы. Они у него. Точка. Джордж сжал переносицу пальцами. — Макс, это не гонка, где ты можешь нырнуть в поворот и надеяться, что пронесёт. Тут есть правила… — Какие с ним могут быть правила! — Макс хлопнул ладонью по столу так, что карта подпрыгнула. — Он уже напал на Ландо. На Оскара. Он почти уничтожил меня. Он не остановится, пока его не остановим мы. Комната буквально завибрировала от силы его ярости. Джордж смотрел на него, чувствуя собственный пульс в висках. Потом медленно произнёс: — Ладно. Сделаем по-твоему. На миг повисла тишина. Потом Макс вскинул голову — резко, будто его ударили. — Мы? Нет. Не «мы». Я. Ты никуда к нему не идёшь. Джордж моргнул. — Прошу прощения? — Он опасен, — низким голосом сказал Макс. — У него может быть оружие. Ты правда думаешь, я позволю тебе идти туда? Забудь. Джордж фыркнул, мгновенно вспыхивая возмущением. — Я не собираюсь сидеть здесь, как послушная жена, пока ты играешь в героя. Даже не надейся. — Это не обсуждается. — Ещё как обсуждается, — огрызнулся Джордж, делая шаг вперёд. — Ты не имеешь права меня вычёркивать. Я в этой истории с самого начала. Я защищал тебя, когда все отвернулись. Я поставил на карту свою репутацию, карьеру. А теперь ты хочешь сказать, что мне нужно сидеть, сложа руки, и просто тебя ждать?! Челюсть Макса напряглась до боли. — Дело не в твоей гордости. Я пытаюсь тебя защитить. Он уже избил двух наших друзей. Ты думаешь, сможешь заговорить его до смерти, если он бросится на тебя с ножом? — Если ты не возьмёшь меня с собой, я пойду один. Слова прозвенели металлом. Глаза Макса расширились — ярость и страх столкнулись огненными искрами. — Ты не посмеешь. — Рискни проверить, — холодно сказал Джордж. Между ними повисло натянутое молчание. Дыхание Макса сбивалось, руки невольно сжимались у бёдер. Наконец, сквозь стиснутые зубы он выдохнул: — Ладно. Но ты стоишь за мной. И даёшь мне вести. Подбородок Джорджа упрямо вздёрнулся. — Договорились. Но я там буду. Плечи Макса опустились с тяжёлой, почти болезненной покорностью. Инстинкт защитить Джорджа всё ещё полыхал в груди, но он уже знал: пытаться удержать Расселла — пустая трата сил. Упрям он был не меньше, чем высок. — Идиот, — пробормотал Макс, проведя рукой по волосам. — Ты абсолютный идиот. — Возможно, — согласился Джордж, голос стал мягче. — Но ты тоже. — Нас же убьют. Джордж улыбнулся — маленькой, острой улыбкой. — Только если он окажется умнее нас. Ключ-карта лежала на столе между ними как граница, которую они только что перешли. Они оба смотрели на неё молча, пока Макс наконец не протянул руку и не убрал её в карман. — Сегодня вечером, — сказал он. — Сегодня, — отозвался Джордж. И впервые с момента, как эта безумная идея родилась, они оба ясно поняли: обратного пути больше нет.