Отличный план

Почему?.. Почему он вообще об этом думает? Почему так тянет повторить это? Эти поцелуи… Почему хочется снова коснуться губ этого идиота? Мафиозо устало провёл рукой по лицу, потерев глаза, будто надеялся стереть вместе с этим и собственные мысли. (Ты вообще кто сейчас? Босс мафии или какой-то влюблённый идиот? Соберись.) Он стиснул зубы. (Тем более… это можно использовать. Да. Это просто часть плана.) Но это не помогало, мысли не уходили. Они возвращались снова и снова – к тому вечеру, к их перепалке, к тому, как всё вышло из-под контроля. К этим поцелуям… сначала резким, почти злым, а потом – неожиданно спокойным. Слишком спокойным. – Да чтоб вас… –сорвался он однажды, резко сев на кровати.– Уйдите уже!.. Он сжал волосы на затылке, раздражённо выдыхая. Ему было… неприятно. Не от самих воспоминаний – от себя. От того, что он думает о Шансе не как о цели. Не как о задаче. А как о ком-то… другом. – Просто забудь, –тихо пробормотал он, падая обратно на подушки. Но забыть не получалось. Они снова почти не общались. Иногда пересекались. Случайно, поздно ночью. Короткое "привет", пара слов – и всё. Никаких разговоров. Ничего настоящего. Но теперь это было не потому, что Мафиозо решил "взять паузу". Просто работа навалилась. Сильно. Он буквально тонул в делах — документы, встречи, должники, проблемы, которые нужно было решать здесь и сейчас. Времени не оставалось ни на что. И на мысли тоже. …Вот только мысли всё равно находили его. Постоянно. Снова и снова. Этот вечер. Ссора. Поцелуи. Как заевшая пластинка, которую невозможно выключить. Мафиозо раздражённо выдохнул, уставившись в потолок. – Да чтоб… Иногда ему казалось, что проще вообще не думать. Просто работать. Держаться, как он делал это все эти годы. И он держался. Как всегда. – Мне надо выпить… –пробормотал он, закрывая глаза.– Только бы снова не встретить этого идиота…– но даже в этой мысли не было уверенности. Иногда Мафиозо хотелось просто сорваться. Завыть от отчаяния – от всех этих дел, от давления, от всего сразу. Но он не мог. Его жизнь не давала ему такого права. Он должен быть стойким, сильным, твёрдым. Не ради себя – ради других. Ради своей "семьи". Он стиснул зубы, опуская взгляд. Да. Он не подведёт. Ни их. Ни отца. Лил сильный дождь. Бесконечный, тяжёлый, превращающий улицы не в лужи – в целые океаны. По крайней мере, так это видел маленький Энтони. Точнее… он сам себя так назвал. Родители не дали ему имени, не посчитали нужным, и однажды, в такой же серый, дождливый день, он выбрал его сам. Уже почти год он почти не появлялся дома. Впрочем, его там и не ждали. Научили базовым вещам – и забыли. Выкинули, как ненужную вещь, и продолжили жить дальше. В собственном доме он стал призраком. Не сразу – просто со временем понял: лучше, чтобы тебя не замечали. Особенно родители. Увидят – прогонят. И он научился. Настолько хорошо, что его перестали замечать не только дома, но и на улице. Прохожие проходили мимо, будто его и не существовало. Так Энтони научился воровать. Раз уж мир его не видит – пусть будет так. Он не собирался унижаться и просить милостыню. Даже в свои двенадцать у него были принципы. Иронично, но воровство в них изначально не входило. Сначала – монеты с земли. Потом – мелочь в лавках, деньги из карманов. Дальше – кошельки. Потом – сумки, еда, иногда одежда, если везло. Чаще он рылся в мусоре, на свалках, заглядывал на барахолки, но цены там были неподъёмными. Чтобы позволить себе хоть что-то, пришлось бы украсть слишком много. Поэтому он продолжал. И ему не было стыдно. Жизнь на улице не оставляет места для стыда. Каждый день – борьба. За еду, за тепло, за следующий день. Он дрался, воровал, выживал. Зиму пережидал дома – его "призрачные" навыки позволяли это сделать незаметно. И вот уже год, как он выбрал это – жить одному. Быть ребёнком улиц. Но в этот раз… Кто-то его заметил. Энтони не выбирал, у кого воровать. Старушка, богато одетая дама, уставший мужчина, бездомный… или те серьёзные люди, что тихо переговаривались между собой. Ему было всё равно. До этого момента. Он сработал быстро. Тихо. Как обычно. В этот раз ему даже повезло – удалось стащить сразу два кошелька. Но удача быстро закончилась. Его заметили. Догнали. Жёстко. Намного жёстче, чем когда-либо раньше. Били без жалости, отобрали всё и куда-то потащили. Энтони уже почти не сопротивлялся. Лицо в крови, тело ноет, сил нет. Он просто… принял это. Наверное, сейчас его убьют. И, как ни странно, эта мысль даже не пугала. Наоборот – в ней было какое-то облегчение. Больше не нужно выживать. Не нужно каждый день бороться. – Что с ним делать, босс? –его грубо швырнули на холодный бетон, как ненужную вещь.– Этот мелкий гадёныш обокрал нас и даже не извиняется! – Вас?.. –раздался спокойный, почти мягкий голос.– Этот мальчишка? – Мы его еле догнали! Повезло, что вообще заметили, как он кошельки стянул! Пауза. – Как тебя зовут, малыш? – Я не малыш, –тихо, но упрямо отозвался Энтони. Он ненавидел это слово. – Ты ещё и дерзишь? –его резко пнули в живот. Больно. Очень. Но он не издал ни звука. Не доставит им такого удовольствия. – Отойдите от ребёнка. –тот же голос. Но теперь жёсткий, холодный.– И только попробуйте ещё раз его тронуть. – Босс! –возмутился один из них.– Этот мелкий урод нас обокрал! У него ни капли уважения к вам и к нашей мафии! Мафия. Вот оно как. Понятно. – О да? –голос стал почти насмешливым.– Тогда объясните мне, почему вас смог обокрасть ребёнок? Что будет, если это сделает кто-то посерьёзнее? Тишина. – Вон отсюда. Это приказ. Энтони слышал, как те двое, ворча, уходят. Шаги стихли. Остались только он… и этот человек. – *вздох* –тихо прозвучало над ним.– Итак… как тебя зовут? Чья-то рука аккуратно приподняла его за подбородок, заставляя посмотреть вверх. – Не каждый может обокрасть моих людей. Пусть даже таких идиотов, как эти. Впечатляет. Энтони моргнул. Перед ним стоял мужчина. Не старый, но и не молодой. Длинные русые волосы, спокойный взгляд… слишком спокойный для главы мафии. Черты лица мягкие, почти добрые – совсем не такие, какими он представлял себе подобных людей. – … – *вздох* –снова. Уже тише.– Да ты же еле живой… Они постарались. На мгновение тишина. – Вставай. Пойдём. И в его голосе не было ни злости. Ни насмешки. Только… странное спокойствие. Энтони с трудом поднялся на ноги, пошатнулся – тело всё ещё ныло от ударов. Но мужчина сразу подхватил его, не дав упасть, поддержал мягко, почти осторожно. Они пошли. Куда, Энтони не знал. Да и не смотрел особо. Но по ощущениям – вверх. А потом это подтвердили коридоры: просторные, богато украшенные, чужие. Слишком чужие для него. – Марселла. – Да, мой Signore? –откликнулся женский голос. – Позаботься об этом мальчике. Мне нужно разобраться с одними идиотами. – Certo, mio signore. Перед ним появилась женщина. По одежде служанка, но выглядела она… иначе. Мягкая, спокойная, почти хрупкая. Как белая лилия, и от этой мысли Энтони сам чуть нахмурился. Странное сравнение. Она подошла ближе, взяла его за руку. Тёплая. Мягкая. Совсем не как грубые, тяжёлые руки его матери. – Пойдём, малыш. Приведём тебя в порядок. – Я не малыш, –упрямо буркнул он. – Bene-bene, –мягко ответила она, даже не споря. Её голос… успокаивал. Ему обработали раны. Аккуратно, без резких движений. Умыли, смыли кровь и грязь. Дали чистую одежду – немного великоватую, но тёплую, удобную. И всё это казалось… неправильным. Чужим. Непривычным. О нём никогда так не заботились. Ни дома. Ни на улице. Ни один человек. Так почему сейчас? Почему… они? Почему мафия?.. Энтони уже понял: этот мужчина что-то из него сделает. Слишком уж всё это… не просто так. Может, сделает прислугой. Может — убийцей. А может, после всего этого просто выкинет, как сделали его родители. Он не рассчитывал на искреннюю доброту. Не верил в заботу. Просто ждал, когда этот странный спектакль закончится. – Ну только взгляни на себя, вылитый piccolo maestro! –Марселла тихо хихикнула и вдруг поцеловала его в лоб. Энтони не понял слов, но уловил интонацию. Итальянский. Он уже догадался. Иногда ему казалось, что в этих фразах есть что-то плохое, потому он никак не реагировал. Просто слушал. Но язык… звучал красиво. И где-то глубоко внутри ему вдруг захотелось понять его. По-настоящему. – Ах, вот вы где. Мужчина вернулся. Он окинул Энтони взглядом и чуть кивнул. – Хорошая работа, –спокойно сказал он, а затем мягко потрепал мальчика по голове, будто боялся причинить боль.– Пойдём. Он взял его за руку и повёл за собой. Они вышли в зал, где уже стояли другие люди. Много. Взрослые, серьёзные, холодные. Энтони сразу понял – подчинённые. Для них он никто. Мусор. Случайная находка, которую сейчас либо продадут, либо используют. Он напрягся. Ждал худшего. – Я собрал вас здесь, –голос мужчины стал твёрже,– чтобы представить нового члена нашей семьи. Этот мальчик – отныне часть семьи Соннеллино. И… мой сын. – Что?.. –слова вырвались сами собой. Энтони даже не успел подумать. – Да, –спокойно подтвердил мужчина.– Теперь ты мой сын. И ты здесь наравне со всеми. Он обвёл взглядом присутствующих. – Запомните: я запрещаю поднимать на него руку. Ругать – можете. Бить – нет. И если кто-то осмелится… я лично отвечу за каждый удар. Тишина. – Я закончил. Энтони стоял, не двигаясь. На него смотрели. Все. Впервые – не сквозь него. Его видели. По-настоящему. И это его напугало. Почему?.. Почему из всех детей, из всех, кого можно было выбрать, он выбрал именно его? В Италии полно детей – умнее, сильнее, ловчее. А он?.. Он же мусор. Ничего особенного. Тогда почему этот человек смотрит на него так, будто видит что-то ценное? Энтони захотел исчезнуть. Спрятаться. Убежать. Вернуться туда, где всё понятно и привычно – пусть даже это холод, голод и улицы. Здесь… здесь ему не место. Но он не двигался. Стоял, будто прикованный страхом. Чужие взгляды давили со всех сторон. И впервые за долгое время он снова захотел стать призраком. Таким, каким был раньше. Невидимым. – Пошли. Он вздрогнул и с трудом сделал шаг, всё ещё оглядываясь по сторонам, будто надеялся, что кто-то… хоть кто-то поможет. Но никто не помог. Его накормили. Тёплой, нормальной едой – не объедками. Потом привели в комнату. Его комнату. И оставили одного. И вот тогда стало по-настоящему страшно. Он сел на кровать, забился в самый дальний угол, подтянул колени к груди и уставился на дверь. Тишина. Слишком тихо. Он не выдержал и заплакал. Тихо. Без звука. Как привык. Почему он? Почему именно его? Почему всё это происходит? В голове крутились десятки вопросов, и ни на один не было ответа. Дверь тихо открылась. Он дёрнулся. Шаги. – …Тебя кто-то обидел? Тот же голос. Мужчина. Тёплая рука снова коснулась его головы, осторожно, почти нерешительно. Энтони отвернулся, не отвечая. Сжался ещё сильнее. – *вздох*… Понимаю. Для тебя это всё слишком резко. Тишина. – Ты можешь злиться. Бояться. Это нормально. Никакой реакции. – Я не жду, что ты сразу мне поверишь. Энтони всё же тихо выдохнул: – …Зачем? Почему я?.. Мужчина не ответил сразу, будто осторожно подбирал слова, чтобы не спугнуть его ещё больше. – *вздох*… Ты очень похож на мою жену. У нас так и не получилось завести детей. И… возможно, с моей стороны это было глупо. И даже безответственно. Просто взять и забрать тебя. Но… –он на секунду замолчал,– не каждый ребёнок способен обокрасть моих людей. Да ещё и сразу на два кошелька. Это… впечатляет. Молодец. – … –Энтони опустил взгляд, не зная, как на это реагировать. Хвалят его или просто констатируют факт – он не понимал. – Я знаю, тебе страшно, –голос мужчины стал мягче.– Ты, наверное, думаешь, что на улице тебе было лучше. Привычнее. Но скажи… ты был там счастлив? Энтони невольно задумался. Нет. Счастья там не было. Только постоянная борьба – за еду, за тепло, за возможность проснуться завтра. Это даже жизнью назвать было трудно. – Подумай об этом, хорошо? –тихо продолжил мужчина.– Я не тороплю тебя. У тебя есть столько времени, сколько нужно. Чтобы привыкнуть… или хотя бы попробовать. И запомни: здесь тебя никто не тронет. Он мягко похлопал его по голове и уже собирался встать, как вдруг… Энтони резко схватил его за руку. Словно испугался, что если отпустит – всё исчезнет. – Что такое? –спокойно спросил мужчина, останавливаясь. – …Энтони… –с трудом выдавил он, всхлипнув.– Моё имя… Мужчина едва заметно кивнул. – Хорошо, Энтони. Добро пожаловать в семью Соннеллино. Пауза. Пальцы мальчика сжались крепче. – Не… не уходи… –тихо, почти шёпотом. Мужчина не стал спорить. Он вернулся, сел рядом, снова мягко провёл рукой по его голове – медленно, успокаивающе. Остался. И этого оказалось достаточно. Энтони уткнулся лицом в его плечо и заплакал – уже не сдерживаясь, не пряча слёзы. Впервые за долгое время он позволил себе быть слабым. Он никогда не чувствовал такого раньше. Ни тепла. Ни заботы. Ни того странного спокойствия, когда рядом кто-то есть… и не прогонит. И сейчас этот человек стал для него чем-то большим, чем просто спасением. Чем-то… своим. Он сам не заметил, как, обессиленный, уснул, всё ещё цепляясь за него, будто боялся, что если отпустит – снова окажется один. Энтони долго привыкал к новой жизни. Он чувствовал себя здесь чужим — будто случайно оказался в месте, которое ему не принадлежит. Всё было непривычным, пугающим, слишком… правильным. Но больше всего он боялся не этого. Он боялся подвести отца. Боялся разочаровать его. Показать, что он не такой, каким должен быть. Ведь, как казалось самому Энтони, такой человек заслуживает идеального сына. И он старался. Учился на отлично, выполнял любые поручения с первого раза, не спорил, не жаловался. Был тихим. Слишком тихим. Он снова стал "призраком" – как раньше. Его трудно было найти, если он сам не хотел. Почти невозможно. Почти. Отец всегда находил его. Чаще всего – в библиотеке. Когда Энтони впервые туда попал, он замер на месте. Книги. Сотни. Тысячи. Он даже представить не мог, что их может быть так много в одном месте. Сначала он читал украдкой, боялся, что его накажут за самовольство. Но потом… отец нашёл его там. И ничего не сказал. Не запретил. С того дня Энтони перестал прятаться, хотя привычка быть незаметным всё равно никуда не делась. А однажды он услышал разговор. – Мой Signore. – Да, Марселла? – Это насчёт вашего сына. Энтони замер. – Он плохо себя ведёт? – О, нет-нет, вовсе нет! Он замечательный мальчик… просто… почти не говорит. Это меня беспокоит. Может, у него какие-то проблемы? Пауза. – Дай ему время. Он только привыкает. Уверен, он ещё окажется тем ещё болтуном. Эти слова… зацепили. С этого дня Энтони начал говорить. Сначала редко – короткие слова, простые фразы. Но он старался. Ради отца. И ради неё. Марселла казалась ему чем-то… другим. Слишком мягкая, слишком спокойная для этого места. Хрупкая, красивая, словно не отсюда. Её забота поражала его. И он никак не мог понять, почему отец не выберет именно её. – Вы очень красивая, –сказал он однажды, немного смущаясь. Она тихо улыбнулась. – О, il mio ragazzino, спасибо. Он помолчал, а потом спросил прямо: – Почему вы не выйдете замуж за моего отца? Марселла лишь мягко улыбнулась, без удивления. – Я не думаю, что это возможно. Может, ты найдёшь ему кого-нибудь получше? Энтони нахмурился. – Но разве вы не идеальны? Она тихо покачала головой. – У меня нет желания связывать свою жизнь с таким миром. Ты ещё не видел всего, что делает твой отец… и, поверь, лучше тебе этого не видеть. Я – служанка. Моя работа – заботиться о нём и о тебе, piccolo maestro. Позже Энтони узнал причину окончательно. Случайно. Он увидел, как Марселла целует другую служанку. Тогда он не понял. – Отец… почему Марселла целует другую женщину? – Потому что они любят друг друга. Энтони нахмурился. – Но… разве женщины не должны любить мужчин? – Должны, –спокойно ответил тот.– Но… сердцу не прикажешь. Если она любит женщин – разве в этом есть что-то плохое? Энтони задумался. – Тогда… почему ты её не выгнал? – А за что? –спокойно ответил отец.– Она хорошо выполняет свою работу. А кого она любит – не моё дело. И тогда Энтони понял простую, но важную вещь: Не все женщины любят мужчин и не все мужчины любят женщин. Однажды, когда Энтони было четырнадцать, в дом ворвались незнакомые люди. За два года, что он жил здесь, он уже знал почти всех – этих он видел впервые. Отец тогда сказал спокойно, но жёстко: – Тони, это дела взрослых. Не высовывайся, хорошо? Я не хочу, чтобы ты пострадал… как твоя мама. Он всегда называл свою погибшую жену матерью Энтони. Не из вежливости – он действительно считал его своим сыном. Но Энтони не послушал. За эти два года он изменился. Раскрылся. Упрямство, которое раньше помогало ему выживать, никуда не делось – только стало сильнее. Он не мог просто сидеть и ждать. Не тогда, когда отец в опасности. В тот день он впервые взял в руки оружие. Раньше он только видел его – в руках других. Теперь держал сам. Тяжёлое. Непривычное. Пальцы дрожали, но он вспомнил, как это делают другие. И выстрелил. Это было не просто так. Один из нападавших тронул Марселлу. И этого оказалось достаточно. Так произошло его первое убийство. – Ха! –раздался насмешливый голос.– Так у тебя появился отпрыск, да? Когда успел? Видимо, это был главный. Отец заметил пистолет в руках Энтони. И то, как тот, не колеблясь, направил его на этого человека. В тот день, прямо в разгаре боя, отец научил его стрелять. Быстро. Чётко. Без лишних слов. И Энтони выстрелил снова. Это было его второе убийство. Когда всё закончилось, отец посмотрел на него внимательно. – Молодец. Но в следующий раз – не рискуй так своей жизнью. Понял? – Они посмели тронуть тебя, –упрямо ответил Энтони. Отец на секунду замолчал, а потом вздохнул. – Мальчик мой… ты всё ещё слишком мал. И неопытен. Всё могло закончиться иначе. Пауза. – Но… –его голос стал мягче,– пусть техника у тебя пока хромает, ты будешь учиться. И, возможно, в следующий раз… действительно поможешь. И Энтони учился. Многое произошло после этого. Слишком многое, чтобы всё вспомнить. Годы шли. Он рос, менялся, становился сильнее. К двадцати они перебрались в Америку, расширили своё влияние, укрепили власть. И тогда Энтони взял себе имя. Мафиозо. Отец ушёл тихо. Не в бою, не от ранения – просто от старости. Перед этим он передал ему всё. Власть. Ответственность. Место главы. И Энтони принял это. В жизни Мафиозо было многое: потери, победы, ошибки, редкие моменты счастья. Но под его руководством семья только крепла. Он перенял многое от отца — его опыт, его хладнокровие, его силу. И где-то глубоко внутри он знал: всё это началось в тот день. Когда один человек пожалел его. И забрал к себе напуганного, никому не нужного мальчишку по имени Энтони. – Я не подведу тебя, отец. Никогда.