Правая рука Адама

      День истребления.       Лют затерялась среди экзорцисток, заставших в ожидании. Лучи утреннего райского солнца коснулись маски, оставляя за собой приятное тëплое покалывание. Рай не был в курсе, что его жители прямо сейчас спустятся и начнут отбирать чужие жизни. Ангел всем нутром отчëтливо ощущала, что сегодня придёт конец. Конечная не только для грешников, но и её.        Несмотря на все тревожные позывы в душе, Лют на удивление выглядела слишком спокойно. Рука удобнее перехватила копье, а подушечки пальцев грели сталь. Переживания усилились, стоило лишь лицезреть лидера армии. Через бездушную маску невозможно разглядеть, как пылают пламенем его глаза, но девушка сквозь преграду видит это. Последствия долгого провождения в обществе Адама сказывалось.        А дальше все происходило как в тумане. Голос архангела был слышен будто под водой. Она не смогла расслышать его торжественную речь, но приказ, взывающий немедленно отправиться прямиком в Ад через портал, уловила. Воины Небес роем ринулись в бездну, звеня орудиями, что сегодня одарят стольких адских отродий смертью. Лют долго не раздумывает, подхваченная сëстрами по оружию, вваливается в портал.        Ад.        Самый настоящий. Невыносимая вонь, что пробивается сквозь стенки шлема и визги, пропитанные страхом и отчаянием. Лют раньше пробовала представить себе Преисподнюю, реальность же оказалось в разы хуже.        Собравшись, ангел отгоняет размышления и выискивает глазами жертву. Ковыляя копытами, грешник всеми силами старался сбежать как можно подальше, чтобы не пасть добычей истребителей. Жалкое создание. Лют стремительно загоняет того в тупик и не выслушивая мольбы о пощаде, заносит ангельское острие.        Немой крик запечатлëн на умоляющих губах. С глухим ударом падают руки, рвущиеся к защите от рассекающий воздух копья. Грудная клетка не выдержала удара, доставшего прямиком до сердца и рвущего кожные ткани, являя взору алые ручьи. Ангел глядит на это месиво с превосходством.        Лют рвано вздыхает, ощущая, как демоны, таящиеся в глубинах сознания, проснулись и потянули свои когтистые лапы к свету. Ограничители слетели, здравый смысл затоптало стадо слонов злости и ненависти. Один лишь ожидаемый повод для того, чтобы они окончательно вырвались на свободу. От легкого толчка начнётся настоящая буря, способная разрушить практически все на своем пути.

«Если в этом фальшивом Рае нет справедливости, сотвори её сам. Оставь свой след кровью проклятых грешников. Вгрызись им в шеи, являя смерть своим стальным клинком. Затопи заслуживший своей участи Ад кровавыми реками и своей яростью. Ведь, кто то обязан воздать всем по заслугам. Ненавидь тех, кто разрушил твой хрупки мир и не к ним имей милосердия. Напомни, что ты существуешь для того, чтобы строить свой порядок, отнимая чужую жизнь. Никто кроме тебя не даст отпор восставшим загубленным душам. Загуби стольких сколько сможешь в могилы и тогда перестанешь быть серым, ничем не выделяющимся пятном.»

      Из туши грешника с хлюпающим звуком Лют вынула оружие, окрашенное в ярко красный. Со стального наконечника закапало, приукрасив грунт сырой земли. Горящие необыкновенный золотым огнем, глаза цепляются за новую жертву, отчаянно избегающую райского клинка.       Ангел также легко загоняет адское отродье, но вместо подарка в виде легкой смерти от ангельского оружия, с яростным ревом проходится ногой по трясущемуся от страха телу. Лют холоднокровно избивала его, не обращая внимания на жалкие попытки хотя бы оставить на ней царапину. Сильно, больно, не сдерживаясь. Макнула головой в лужу свободной рукой, практически раскрошив череп своей сокрушительной хваткой.        Напомнив себе, что если экзорцистка забьет насмерть грешника, пока вместо тела не останется один сплошной фарш смерть провинившегося создания перед Небесами не достигнет, она принимает вход копье. Резко и уничтожающе острие входит в стенки черепа, превращая мозг в кашу. С губ лепечущих о пощаде слетает последний вздох. 

***

      — Сэр! Лют, она…       Адама, рубившего всех попадавших в поле зрения грешников, прерывают, вызывая раздражение. Оторвали от занятия, где он мог напитаться жизненной силой. Снова напомнили, что среди его отряда есть неумеха, считавшая, что её жалкий детский лепет поможет в отстаивании Рая.       Ненависть вспышкой заходила по венам, разгоняя золотую кровь. Сегодня он избавиться не только от адских отродий, но и от своей безликой тени. По любому, девчонка, имея врожденное милосердие, пощадила слезно молящего о спасении грешника, наивно уповая на то, что никто не заметит. И то, что Лют хоть и показывала отголоски ненависти, не могло в корень затоптать светлую личину. Адам хоть и надеялся, что ангел в силах загубить беззащитные жертвы, видя, как в золотых глазах проскальзывала неприязнь ко всему, все же сомневался насчет неё. Как оказалось, не зря.       — Что случилось такого, чтобы ты, обнаглевшая сучка, мешала мне?       Экзорцистка чуть помедлив от обозленного тона, чем обычно, послушно указала пальцем на адские кварталы.       Лют взмахнув крыльями, открыла вид на обезображенного грешника, горделиво взнося копье. Смерть, что принесла ангел была отнюдь не из лучших.       Адам хищно оскалившись, приблизился ближе к жертве, запечатлев в памяти раздробленные конечности под натиском рук ангела. Лют его сегодня приятно удивила, пожалуй, он погорячился с выводами.

***

      Если бы у Адама было сознание своей смертности он бы правда обрел смысл в жизни. Обратный отчет времени придавал хаосу необходимый порядок, все остальное же оставалось бездумным скитанием. Бессмертие не такое ценное, каким кажется. Все вкусы могут быть безвозвратно потеряны либо уже не такими яркими. Да, его по прежнему радует музыка и вкусная еда, да еще и истребления прибавились, но…       Адам понимает, что рано или поздно все закончится. Он станет совсем безжизненным. Поэтому он вкушает запретные пороки в Раю, не желая становится по истине одним из святых. Это глупо. Это и так конечная. Для чего дурацкий театр? Сомневается, что зрители будут впечатлены попытками выстраиванием несовместимого образа с Адамом. Безоговорочно, он обязан быть злом, кто если не он? Ангелы не могут содрать с себя врожденную маску, а он ангелом не был. Поможет им в этой борьбе, отстаивая Рай. Сюда не должно попасть еще больше зла, пусть первый человек будет единственным и полезным, зная, что он тоже несет вину за отравление мира ядом. И признавать это Адам ненавидел, как и демонических порождений.         Лют дрожащими ладонями сложилась в молитвенной позе, призывая к своему сломленному лику Всевышнего. В помещении было необычно некомфортно. Хоры молитв здесь были безмолвны, как и наблюдающий за открывшимся зрелищем архангел.        Впервые тут так мало света. Икон в ангельских соборах не имелось, как в людских. Не было скульптур, похожих на создания райских. Лишь скамейки и ярко золотой амвон.        Лют прикрывает глаза, шепча пересохшими губами свою мольбу, но Адам не вслушивается. Мужчина просто стал невидимым зрителем, держа руки у груди и опирался боком об арку.        Оказалось, в Раю зла стало больше и Сера с ним его добровольно впустили. Было ли это правильно? Впрочем, Адаму неважно. Важнее имели чувства, которые он испытывал, отыскав себе подобную на Небесах.        — Зачем Вы здесь?        — Скучно было, – и он не врал.       Лют медленно привстает с места, подходя к амвону.        — А Вас он слышит?       — Нет. Он никого не слышит, ему плевать. 

***

      Адам никогда не удостоверяется в том, что ангел плетется сзади. Уверен, что она хвостиком тащится за ним. Это начинало раздражать. Даже скорее всего выбешивать, круша бетонные стены рассудительности и железные балки уравновешенности.        Лют с трудом внушает себе, что драка с начальством не лучшая идея. Вспоминает отрывками проявления чужой силы и власти, топясь в разочаровании. Ангел криво ухмыляется, уносящемуся на крыльях Адаму.        — Ты очень странно себя ведешь, сука, — он знает, что девушка его прекрасно слышит, – у тебя что ПМС? У ангелов есть месячные?       — Нет, – честный и лаконичный ответ.       Лют бы с радостью также спихнула свое поведение на человеческие проблемы с менструацией, но приходилось искать более разумное объяснение.       — Кровожадная тварь, ты в курсе, что никто из экзорцистов не избивает перед смертью демонов? Как объяснишься?       — Эти ублюдки заслужили, я не жалею о содеянном, – спокойно заверяет девушка, разглядев под ногами толпу детских райских душ.       Она убивала и терзала тех, кто бессовестно отправил этих невинных детей на Небеса, явно не жалея о содеянном. Почему вдруг Лют должна была пожалеть?       — Ты поэтому сразу после зачистки в храм побежала? Чтобы искупить свои грехи, а? Боишься, что с позором выгонят из Рая, отрубив крылья?       — Я теперь знаю, что никто со мной ничего не сделает. Я действовала в интересах Небес.       — Отличная работа, сучка, – довольно смеется Адам, оборачиваясь к ангелу, – нет, серьезно, я давно такого ахуенного не видел. Думал, что даже если ты тогда на тренировке сбрендила, все равно бы купилась на их вопли. Слишком много через меня подобных прошло, но ты, оказывается, не бесхребетная шлюха, жалеющая истреблять этих подонков.       Лют безмолвно кивнув, осматривается. Райский район с приютами. У ног закрутился миниатюрный щенок, просящий ласки звонким лаем. Ангел нагнувшись, ладонью касается мягкой шерсти, поддев маленький слюнявый подбородок. Похвала от Адама безусловно приятная, со своим шармом, присущим только лидеру армии экзорцистов.       — Но, как бы мы не радовались тому, что поубивали стольких выблядков, я кое что заметил, – малоутешительно оповещает мужчина, – наша любимая Ваггата очень странно себя вела на истреблении. Как думаешь, эта сучка нарочно водит нас за нос и уводит толпы грешников в укрытие? У меня нет объяснений тому, почему как только Вагина покинула один блядских квартал, там ничего не было. Ни единого трупа. Странно, не находишь?       Лют вспыхнув, на крыльях сокращает расстояние между ней и Адамом, скалясь. Что за абсурд? Вегги усердно учила как убивать Лют, бескорыстно поддерживая в начинаниях и радуясь крохами её успеха.       — Вегги так не поступила бы. Вы сами знаете, что она лучшая из лучших, – отстаивает свою правду девушка, защищая честь подруги.       — Это мило, что вы так подружились. Ты в ней совсем не сомневаешься, – умиляясь рассерженному ангельскому личику, ухмыляется в своей манере Адам, – именно ты будешь следить за своей подружкой, чтобы доказать, что эта шлюха не оказалась предателем.       — Но… – опешив, Лют растерянно отстранилась, путаясь в окаменевших ногах.       — Это. Приказ. Сука, — почти по слогам процедил Адам сквозь зубы, сузив глаза. — Не личная причуда и уж тем более блядская дружеская просьба. Выполняй.       Лют отвечает тем же, встречаясь с разозленным взором из под насупившихся бровей, оголяя животный оскал.        — Будет сделано, сэр.       — Нет, все таки у тебя месячные, ахуевшая сука. Я уверен в этом на все сто, а бывает ли то, что я не прав?        Ангел сейчас не верит в правоту начальника, горя желанием доказать обратное, но как назло на руках у неё ни единого доказательства. Это легко исправимо, ведь Вегги не могла вонзить клинок в спину тем, с кем она проводила время годами, верно служа Раю. Тем более, Лют свято верит, что экзорцистка стала ей близкой, привнося свет в тяжелые будни, когда ангел боролась с начальством и пробовала себя в роли воина. Да, и у неё никогда не было месячных.