Правая рука Адама

      Как же бесит. Хотя, вроде неплохо выглядит. Рождественские огоньки, украсившие улочки, добродушные продавцы праздничного барахла, которое пригодно лишь раз в году и аромат явственных напитков. Идеальная картина для грядущего прихода в дома самого прекрасного на свете праздника — Рождества. Только вот, у Лют сегодня должен быть обещанный выходной, который она с радостью провела бы в кровати, безмятежно откисая после проделок начальника.        А всë из-за него. Мне туда надо. Это надо. Смотри, а мне подходит костюм Санты. Крутая гитара, подешевевшая в честь праздника. Берëм. И туда хочу. И это хочу. Одним словом — заебал, чëрт возьми. Кто вообще ведётся на «скидки» в честь праздников? Это простая пыль в глаза, которую разглядеть даже ангелу, рождённому не на Земле, удалось.        Лют с невысказанной яростью взглянула на виновника всех её проблем. Адам с диким удовольствием уплетал за обе щеки мороженое, озорно стреляя своими глазами. И в такой мороз! Да, он обязан был окоченеть от холода, превратившись в кусок льда. Но нет, к сожалению, они с Лют жители Небес, чью смерть можно увидеть только вспырнув обоих ангельским орудием. Наверное, об этом грезили все, чья участь предстояла гнить в аду, терзаясь страхом за свою «вторую жизнь». Ну да, кто-то ведь должен помешать их безмятежному пребыванию в Преисподней, где можно было дальше продолжить свою деятельность, кромсая на куски себе подобных.       — Эй, ты, сука, – слизывая остатки мороженого с губ, внезапно обращается к Лют Адам, заметно заскучавший, — будешь доедать?        Спокойно указав на полупустую тарелку со сладостью, интересуется тот. Ага, с превеликим удовольствием.       Хмыкнув, выражая безмолвный отказ, девушка откидывает пряди, обрамлявшие напряжённое лицо.        — Заебала, чë с ебалом? Не радуешься празднику? Устроить тебе «новогоднее» настроение, чтобы ты своим рылом мне день не портила?        — Это был мой единственный выходной, я одна подписывала увольнительные для экзорцистов, между прочим. Может, я хотела выспаться, а не тащиться опять сюда? – руки Лют задрожали в предвкушении сомкнуться на чужой шее.        — Ой блять, выходной у неё. Кого это ебëт вообще? Строишь из себя великую мученицу. Я тебя не на убой привёл, а кайфовать. Бумажки здесь подписывать не нужно, всего лишь быть паинькой и радоваться Рождеству, тупая сука.        Какой милосердный. Повёл с собой радоваться празднику, терпя невыносимую компанию. Так хотелось вскочить с места, протянув руки вперед, заключив шею в кольцо цепких пальцев и сжать ее до хруста, отнимая кислород. Чтобы губы, всегда искривлённые насмешливой улыбкой, безвольно открывались, с надеждой вдохнуть живительный воздух, а тело билось в конвульсиях.       Лучшая смерть для неидеального святого, бывшего человека.       — Слушай, а ты любишь пряники? –  будто Адам реально питает интерес к пристрастиями в еде подручной.        Он же опять просто так спросит и возьмет то, что хочет. Наверное, считает это очень смешно.         — Да, они вкусные, – невольно вылетает изо рта.        — Класс. У меня появилась ахуенная идея!        Лют всю корежит от понимания того, чем это может закончится. 

***

      Мастер-класс по самостоятельному приготовлению рождественских пряников.        — Смотри не налажай, дура ёбанная. Я за это заплатил и мы обязаны выжать из этого максимум, поняла?        Заполучив послушный кивок со стороны, Адам дёргает с вешалки глупый фартук с Сантой, протягивая такой же второй Лют. Та следует его примеру, завязывая тряпочные верёвочки за спиной. Мужчина, в отличие от неё, с этой непосильной задачей еле справлялся. Что-то, что не смог сделать первый человек самостоятельно?        Закатив глаза, ангел отодвинула в сторону мешающие руки мужчины, легко связав узелок. Вот это игры в дочки матери, всё как и мечтала в детстве наивный ангелочек. Только вместо прекрасного и красивого мальчика, который всегда с теплом улыбался, ненавистный архангел. Ну, мечты сбываются, хоть и наполовину. Можно порадоваться.        — Спасибо, сучка, – Лют казалось, что Адам таких слов не знает.        Мужчина, хватая пальцами кондитерский мешок, тычет им в свежеиспечëнные пряники, смахивающие на украшения для ёлки. Разбрызгав глазурь, тот поморщился, не гордясь своим успехом.        — Чë за хуйня? Я не так хотел, – раздраженно вздыхает он, откидывая приспособление, – ну-ка, попробуй ты.        Лют вооружившись мешочком, старательно вырисовывает детали, хмуря брови. Истинный лик творца, что несёт в этот мир свет.        — Сука, ты ахуела? Я думал, ты совсем бездарность, – наблюдая за тем, как аккуратные линии являются на темном печенье, изумлённо присвистывает Адам.        — У нас были занятия по живописи, – спокойно пожимает плечами Лют, любуясь своим творением.        — Учи меня, сучка, – отдает приказ лидер экзорцистов, ухмыляясь.        Девушка уже пожалела о том, что они были. Лучше прятать свои обретëнные таланты, чтобы никто не смог этим воспользоваться.       — Ну… – протягивает ангел, укладывая в руку Адама кондитерский инструмент, — для начала стоит не давить сильно.        — Заебись пошла, – довольно ухмыляется Адам, ведомый действиями подопечной.        Будто испортив словами картину, мужчина замечает, что непослушная глазурь затекла туда, куда не надо. Не видать сегодня миру его искусств. Лют раздосадованно цокнув, не размыкает свои пальцы, пытаясь исправить ситуацию. Не бывает чуда без изъянов, ведь так? В случае Адама работает же.        — Готово, – оповещает девушка, выпуская чужие руки из захвата, — вышло неплохо.        — Есть такое, – разглядывая пряники, которые они разрисовали сообща, изрекает архангел.        Хорошо, что Лют рядом. Она не загубила на корню зарождающийся кондитерский талант, испытав терпение перед готовившимся пряничным изделием.        Адам знает, что она отличается ото всех экзорцисток в его рядах. Раньше была бельмом на глазу, бесящим своей бесхребетностью и жалостью к грешникам. Щас наконец-то исправилась.        Да и вообще, она не очередная овечка, что слепо следует его зову. Ну, выскажет свои претензии, всем своим видом покажет, как она недовольна им. Без этого показательного и бездушного послушания, присущим куклам убийцам. Не нравилось только то, что Лют бездумно полагалась на Вегги, что выбилась из стаи, почувствовав вседозволенность. И чем ему роль подружки ангела не подходит? Адам тоже может послушать девчачьи переживания, понимающе закачав головой, выражая согласие со сделанными выводами Лют. Она бы тогда тоже так рьяно защищала его, не видя очевидное. Было бы очень приятно знать, что ангел может постоять за него. А Вегги этого не ценит, подставляя девушку, которая под призмой розовых очков верит в её святость. Интересно, что они там обсуждают? Лют уже раскрыла подруге свои сокровенные секреты и поделилась планами на того, кто преодолел эту стену вечной неприступности?       — Можно идти, – высвободившись из придурковатого фартука, девушка закрепляет ткань на положенном месте.

***

        Хлопья снега, кружась в танце, опадали на протоптанный асфальт и на порозовевший нос, вынуждая поморщиться от холода. Лют, шмыгнув, зарывается в пушистую ткань шарфика. Зима в самом разгаре.        — Сучка, – доносится сбоку, призывая взглянуть на источник звука, — я тебе горячий шоколад взял.        Адам великодушно протягивает руку с бумажным стаканчиком, весело улыбаясь. Ладоней касается тепло, согревая от застывшего мороза на улице. Первый человек умеет быть не только бессердечной тварью, перед которой обязаны все немедля склонить головы в поклоне, но и просто обычным человеком, не скупившимся на рождественские подарки в честь праздника.        — Глинтвейн я ненавижу, такая хуета, – неприязненно поморщившись, Адам припоминает невкусный привкус на языке, — прикинь, у этого дерьма ещё преданные фанатики есть.        — У всего найдутся фанаты, – замечает Лют, совершая глоток горячего шоколада.       — А у тебя? Вегги? Она тебе уже приготовила подарок?        Ангел растерянно моргает. Во всей этой суматохе ей было совсем не до Вегги. Она не успела сделать подарок подруге на Рождество.        — Не знаю, я сама ей не приготовила.        — Почему? Поссорились? – заинтриговано вопросил архангел, приблизившись к лицу девушки, – будешь знать прежде чем водится с предательницами. Они те ещё блядины. Вывернут все так, чтобы ты оказался козлом отпущения. Но ничего страшного, сучка, я тебе подарок сделал считай.        — Какой? – ухмыляется сквозь шарф Лют.        — Дуру ëбанную из себя не строй. Всё это! – эмоционально голосит Адам, — с мороженым поделился. Пряники мы с тобой делали. Разве не пиздато? Занимались всей той праздничной хуйнёй, которая полагается. Ты недовольна разве, сука?        — Здорово вышло, не спорю. А мороженое разве едят на Рождество?        — Да, на Рождество пихают в себя всё, что видят, какая разница?