Правая рука Адама

      Мальчик, трепетно прижимающий к себе разрисованный конверт, пятится, вперевшись взглядом в пол. И что там интересного такого, чтобы испытывать терпение Лют? Обалдели здесь все совсем, тратя драгоценное время будущего лейтенанта, словно оно ничего не стоит. Ну да, не они же гонятся хотя бы несколько минут провести без Адама рядом. Интересно его чаду нравится находится подле отца? Скорее всего, это же папа, как ни крути. Хотя…       Авель походил на отца лишь чертами лица. Доброжелательность и теплота сочилась из него для всех желающих, подобно приторному кленовому сиропу на пышных вафлях. Вафли. Ему определенно подходят такие ассоциации. А вот у Адама…        Острые рëбрышки, да такие, чтобы язык нещадно жгло. Странно это было. Разве ребенок не берёт ничего от отца, кроме внешних факторов? Авель обязан иметь хоть какие-нибудь отцовские повадки. Наверное, он намеренно это скрывает за маской дружелюбия, чтобы щас взять и подколоть Лют за несуразную ошибку, обозвав ангела безмозглой сукой. Надо не вестись на этот спектакль.        — Мисс Лют, я впервые к Вам обращаюсь, – осторожно начинает Авель, тяжело вздыхая, — знаете…        И, опять умолкнув, архангел внимательно разглядывает пол под ногами. Паркет, линолеум? Кафельные плиты? Лют впервые обращает внимание на то, что находится снизу. Пробковый пол. Что ж, не угадала, а Авель скорее всего в красках может пересказать где и какое половое покрытие, имея такие пристрастия. Да уж, и кого он захочет впечатлить такими познаниями? В Раю на крыльях чаще передвигаются, чем на ногах.        — Когда я прихожу к отцу в кабинет, его никогда нет на месте и я… – мямлит Авель, сжав конверт сильнее.        Он его так уже помнет весь, а вину свалит на Лют. Совсем как Адам, когда у него что то не получается с первого раза. Это ты испортила, дрянь. Это из-за тебя гитара расстроена, сука.       Только вот почему-то экзорцистка не уверена. Слишком он другой и опасности не представляет совершенно, уважительно уточнив, есть ли у Лют немного времени выслушать. Будто внешность Адама и характер искреннего, доброго человека взяли и перемешали в одну консистенцию. Глупые проделки. От образа Адама не смыться святой водой, все будут шарахаться от необыкновенной доброты, считая за фальшивку и поджидая подвоха.        — Я подумал, что могу обратиться за помощью к Вам, Лют, Вы ведь его заместитель?        Авель решительно поднимает голову, встречаясь с глазами Лют, что выражали невыразимое замешательство.        — Да, это я. Меня недавно наняли, – зачем то информирует того девушка, прикусывая внутреннюю сторону щеки.        Щас он выпалит что то в духе: «я знаю, тупорылая пизда, думаешь, я совсем идиот?». Идеальный момент же.        — Здорово. И как Вам? Всё устраивает? – невинно улыбается Авель, открыв вид на щель между зубов.        Слишком по-детски. Это точно не копия Адама.        — Да, всё отлично, – губы невольно раскрываются в ответной улыбке, подкупившись на теплоту.        Лют, придя в себя, резко скалится, заскрипев зубами. Нельзя вестись, он притворяется.        Авель, испугавшись смены настроения экзорцистки, пятится назад, чуть ли не врезаясь в стену.        — Х-хорошо. Передайте, пожалуйста ему письмо от меня, если не сложно, – залепетав, архангел швыряет конверт под ноги Лют, будто он не имел уже ценности, как раньше.        Видимо, суждение о «яблоко от яблони» здесь не работает. Нельзя обижать детей из-за того, что у них вычурные родители. Они их не выбирают. Лют, наверное, плохо поступила, имея слишком спешные выводы, которые не стали истиной. Ангел неуверенно наклоняется к письму, перебирая бумагу пальцами. 

***

      Лют аккуратно проходит в кабинет начальника, терзаясь своими мыслями. Тот активно разбирает какие-то коробки на столе, разбрасывая повсюду цветастые обёртки.       — Наконец-то, сучка, мне тут Эмили конфетные шахматы передала, поиграем? – скалится в приветственной улыбке Адам, — играешь и ешь одновременно, круто же?        Ангел пожимает плечами, не разделяя восторг архангела. Просто она не голодная, кусок в горло не лезет, но сыграть можно.        Коробка от конфет служит шахматной доской. На картонке остаются чёрные и белые пятна, шоколад подтаял. Хотелось думать, что прежде чем угоститься лакомством, Адам подождал девушку, чтобы разделить трапезу. Он же бывает нормальным, хоть и редко.        — У тебя… – без прежнего озорства начинает Адам, замечая конверт в руках ангела, — письмо?        — Ваше письмо от Авеля, – вспоминает Лют, отдав конверт получателю, — Ваш сын только внешне на Вас смахивает.        — Ага, – отстраненно буркнув себе под нос, архангел бросает расставлять шахматы на своеобразной доске, — не знаю, хорошо это или плохо. Просто…        Лют сконфужено наблюдает за попытками Адама выразить правильно свои мысли, касательно своего «отцовства». Это разве не совсем личное? Первый человек реально может довериться тому, кого ежедневно унижает? Прикусив язык, девушка с великим трудом делает вид понимающего слушателя. Почему с трудом? Так Адам никогда о чëм серьёзном не беседует с ней, вечно кривляясь и говоря о том, что все придурки, а он один единственный что-то понимает в этой жизни. Неловко до жути, что такая персона, походу, под отчаянием решает излить душу первому попавшемуся.        Шоколадные фигурки таят, пачкая пол. Сегодня они не поиграют, видимо.        — Просто, ну, блять… – почесав затылок, Адам берёт одну из шоколадок, пихнув в рот, — понимаешь, мне просто на него никак. Я не отец из фильмов, книжек, который должен раздавать наставление будущему герою. На обычного отца, каких на Земле и здесь куча тоже не похож. Я же не имел понятия отцовства с роду, был первым и так далее, – архангел даже не наслаждается вкусом, бездумно проглотив угощение.        Лют задумчиво смотрит, вспоминая своего отца. Весьма приятный мужчина, который любит читать и пересказывать прочитанное дочери. Работает в аквапарке и имеет кучу знакомых. Подарил девушке на Рождество красивую открытку и позвонил по телефону, приглашая посетить место его работы с целью увидеться с ней.        Стоит благодарить Небеса, что деньги здесь не имеют значение. Папа Лют занимается тем, что хочет, меняя каждые пять лет рабочее место. Он говорит, что это для того, чтобы не заскучать совсем.        — Мне нужны были дети, чтобы люди продолжали свой род. Типо обязанность. И всё. Не хочу давать ему лишних надежд, поэтому избегаю. Прости, пацан, но я папкой не стану, – Адам с досадой заприметил, что шоколадки больше не подходят для игр, тем более для еды.        — Прискорбно, – глухо издаётся со стороны помрачневшей Лют.        — Знаешь, для него это к лучшему. Сама представляешь меня отцом? Пусть остаётся светлым малым, ест сладкую вату с Эмили, катается на единорогах, но не берёт пример с меня, – хмыкает архангел.        Адам принимается убирать остатки не начавшейся игры, сгребая фигуры в пакет. Рукава уже все в шоколаде, чего уж там до рук.        — Сука, я весь испачкался, – трëт пятна на одежде мужчина.       — Я Вас не виню, думаю, он тоже, – обдумав сказанное, изрекает ангел, — жалко, что в шахматы не поиграли, можно было на желание. Кстати, почему Вам все сегодня что-то дарят?        Задаёт мучавший с момента прихода в кабинет вопрос Лют, рассматривая остатки разноцветных упаковок.        — У меня сегодня что-то типо дня рождения. Эмили как-то раз предложила праздновать, а я от кайфа не отказываюсь, – наконец снова сияет Адам, зарывая остатки прежней серьезности, — тем более если мне будут дарить подарки. Ахуенно же.        Экзорцистка впадает в ступор, покрываясь мурашками. И ей никто не сказал? Дура, могла догадаться самостоятельно, быстро бы отдала чëртов конверт и убежала, схватив первое попавшееся, подходящее под понятие «подарка». Он же на неё разозлится и будет вымещать злость похлеще.        — Успокойся, сучка, если бы я хотел от тебя подарок получить, я бы всегда об этом дне напоминал. Мне похуй, ты все равно бы дрянь какую-то подарила ненужную. У тебя на лице написано, что ты всем книжки скучные даришь и гели для душа, – заверяет Адам, сердито фыркнув, — сука, ёбанные шахматы, пошла нахуй, Эмили. Я весь, как свинья.        Архангел, разозлившись, уходит из кабинета, звонко хлопнув дверью. Лют, обиженно поджав губы, рассматривает чужие подарки. Сладости, виниловые пластинки, позолоченные струны.        В голову внезапно стреляет странная идея для подарка. Глупая, но по-своему отличительная. Никто такого не подарит на день рождение Адама.       Взяв чистый лист из стопки, девушка намеренно калякает ручкой подобие архангела, не забыв пририсовать гитару и маску экзорциста. Подписала она своë творение как:

«Самому первому хую на Земле и самому противному боссу» 

      Скомкав бумагу в поддельного журавлика, Лют оставляет свой подарок на самом видном месте, быстро покинув помещение. Пусть знает, что ангел не только книжки и гели может дарить.        Адам возвращается почти в одно и тоже время, как ангел пропадает. Закатив глаза, про себя говорит, какую же ахуевшую работницу ему наняли. В глаза бросается нелепая разрисованная подделка, которой ранее не было в помине.        Оглядев неопознанный объект, архангел ухмыляется, видя знакомый почерк.        — Вот же стерва ëбанная, – спокойно заключает мужчина, ставя подарок в укрытое от лишних глаз местечко в своем кабинете. 

***

      Вегги со всей чуткостью перебирает в своих пальцах чужие прядки. Солнце щекотливо касается век, слегка нагревая. Лют щурится, но глаза не открывает. Ангел безмятежно разлеглась на чужих коленях, изнурëнная очередной тренировкой.       — Лют, а ты планируешь детей? – не задумываясь, интересуется Вегги.        — Нет, зачем? Я же экзорцист, – непонятливо отвечает ангел.        — Ну... Ты, в отличие от нас, можешь уйти, если захочешь. Найдëшь себе кого-нибудь и…       — Фу, Вегги, ты говоришь, будто моя мама, – искренне рассмеявшись, девушка приоткрыла веки, взирая на печальную экзорцистку, — странные у тебя вопросы. Зная о том, что кто-то за меня сражается, пока я прохлаждаюсь, последнее о чем я подумаю, так это о семье.        — Просто я на твоем бы месте давно ушла, – грустно проронила Вегги, взглянув на остальных войнов Небес, патрулирующих территорию.       — Почему? – недоуменно вопросила Лют, поежившись.        Вегги стыдливо поджав губы, оставляет подругу без ответа, погружаясь в свои мысли.        Лют совсем не понимает, что творится с сестрой по оружию. Неужели лучшая из лучших убийц вздумала грезить о любви? Бред, скорее всего Вегги просто устала от силовых нагрузок и несёт ересь, лишь бы с ней поговорили. Ангел умиротворëнно прикрывает уставшие веки. Тема семьи сегодня поднимается не впервые и честно, Лют она быстро наскучила. Хотя…        Приятно было всë-таки знать, что ангелу сегодня начальник доверил не только свои бредовые домыслы, но и что-то поинтересней, раскрывшись с новой стороны.