Madness

Затрещало, заискрило, взорвалось множеством осколков восхищение — это именно оно схватило до удушья тяжело дышащего Майка, когда он увидел убитую тварь у своих ног. Его взгляд стал чётче, будто окружающий мир выкрутили на максимум; сквозь пыль, дым и панику Майк нашёл Уилла. Его грудная клетка часто вздымалась, сам он пошатывался, однако продолжал стоять на ногах, над губой уже собралась кровь, которую Уилл, словно в замедленной для Майка съемке, вытер запястьем. Уилл был божественным, нереальным, словно не отсюда, пришедший извне — Майк не знал, как не захлебнулся в восторге. Глупая, абсолютно влюблённая улыбка расплылась по губам, он чувствовал себя вознесённым, практически невесомым. Все страхи, ужасы, тревога рассыпались и разлетелись вникуда, вслед за ушедшим Векной, вслед за убитым демогоргоном, вслед за сомнениями: Майк бесповоротно, неизбежно был влюблён. Уилл, все ещё мокрый после перформанса с трубами, выглядел таким прекрасным, неземным, он смотрел в ответ так уверенно, без былого тягостного размышления, каким был полон последние полтора года. Майк знал, что окрыление от увиденного разорвало всю его сущность, чтобы новая, мощная надежда вселила бесконечную энергию двигаться дальше. Майк представлял, как выглядит сейчас: практически маниакально, одержимо, его потряхивало от перевозбуждения из-за водоворота восторга и счастья. Он фоном слышал треск огня и стоны ещё живых жертв, и больше не смог сопротивляться: сделал твёрдый шаг, за ним следующий и сорвался с места, побежал быстрее, чем от демогоргона, быстрее собственных мыслей, разума и страхов. Взгляд Уилла обрёл больше осмысленности, и он сам шагнул навстречу, трясущийся, со слезящимися от шока и едкого смога глазами, раскрыл руки и утонул в объятиях Майка. Майк слышал чужое сердцебиение — оно грохотало сильнее грома, прямо вместе с его сердцем. Майк думал, что разорвётся от всего, что он ощущал. Уилл пошатнулся, и Майк в панике зашептал: — Держу, всё нормально, я держу тебя. Уилл утыкался ему в плечо, цепляясь дрожащими руками за куртку на спине, стискивал до сильного натяжения, тянулся и практически кричал телом, как же он рад, что всё в порядке, что всё страшное кончилось. Майк вжимал его в себя, жадно, ненасытно, словно это всё проклятый сон, словно это последние секунды галлюцинации умирающего мозга, что он не успел, не сказал всё то, что хотел. — Господи, Майк, — чуть слышный шёпот донёсся до него. — Это я сделал? — Ты не помнишь? — осторожно уточнил Майк и рискнул отодвинуться, продолжая всё так же крепко обнимать его. Уилл забегал взглядом, его губы поджались в наступающей панике, едва заметный след крови тянулся вдоль носогубной складки к щеке. Майк так хотел сказать ему обо всём. Он не знал, с чего начать, его душила собственническая гордость, желание бесконтрольно хохотать и целовать прекрасное лицо напротив себя. — Помню, — Уилл приоткрыл глаза, в уголках которых застыла влага. — Я… — Ты молодец, Уилл, — Майк солнечно, широко улыбнулся, как минутой ранее, когда увидел, на что его близкий, любимый человек способен для защиты Майка. — Ты спас меня. Губы Уилла задрожали, он едва смог улыбнуться и закивал. — Пойдём домой, — Майк отстранился и аккуратно, придерживая его за плечо, оглянулся вокруг. — Миссис Байерс… Уилл метнул обеспокоенный взгляд на маму, которая прикрывала рот рукой и рыдала. — Мама, тебя ранили? Судорожный вздох застрял в горле Майка, когда Джойс рванула к ним и стиснула обоих так сильно, что Уилл зашипел. — Прости, прости, — лихорадочно зачастила она. — Господи, Уилл! Майк не отрывал от него больше ни взгляда, ни рук.

***

Майка коротило похуже груды металла Робин, когда Уилл при рассказе о случившемся неотрывно глядел на его бледное лицо, покрытое нездоровыми пятнами румянца. Майк до этого не знал, что Уилл спас ещё Робин и Лукаса, что всего он разорвал три демогоргона разом, которые находились на приличном расстоянии от эпицентра их бойни. Майк знал, что он точно затащит его куда-нибудь после того, как они начнут думать, что делать с похищенными детьми. Все проблемы, вся неизвестность ближайшего будущего меркли, когда Майк смотрел на Уилла — того же самого умного, смелого и родного, но теперь в нём пылал иной свет, ярче, сильнее в миллионы раз, и Майк боялся сгореть без остатка. И одновременно хотел быть сожженным Уиллом Байерсом дотла. Никто не мог связаться с ребятами в Изнанке, они потерпели сокрушительное поражение, Холли у Векны, а родители в больнице, и Майка разрывало от эйфории и перманентного беспокойства. Один Уилл был гарантом заземления, был домом, был человеком, который обязательно спасёт всех — он уже спас Майка во всех смыслах. …Пока Робин пыталась восстановить связь со Стивом, они сидели на диване в хижине Хоппера. Джойс только недавно перестала плакать, редко всхлипывала и опустошенно смотрела в пустоту. Уилл был с ней рядом, выглядел не лучше: измотанным, с чёрными синяками под глазами. Майк не мог больше намеренно хранить дистанцию, соблюдать какие-то внутренние правила и границы, которыми выгораживал себя и не подпускал никого. Всё это уже не важно, пока он дышит, пока рядом есть Уилл и ребята, пока его родители живы и есть надежда — чистая, незамутненная, что они смогут, что преимущество теперь с ними. Уилл жив и с ними. С ним. Уилл рядом. Майк больше не будет упускать это. Джойс нервно бормотала что-то о неверии, о том, что она явно сошла с ума, что всё ей мерещится, что случившееся не может быть правдой, что они не могли выжить после подобного. А потом поцеловала Уилла в макушку и прошептала: — Я подышу. Они остались одни. Кто-то бродил в соседних комнатах хижины, не заикались и никак не комментировали, не лезли и не спрашивали. Майк понимал, что им всем нужно время, много времени, гораздо больше, чтобы принять то, как Уилл смог выпотрошить тварей. Майк всё ещё помнил его силуэт там, в огне сражения, с уставшим, уверенным лицом, и кровью, доказывающей, что это всё сотворил Уилл — Майк сходил с ума, он разрывался, его распирало от волны тепла и любви. — Ты в порядке? — спросил Майк, когда шаги стихли. — Ничего не болит? Уилл покачал головой и машинально мазнул пальцами по носу. Ничего. Всё было чисто. — Ты не боишься меня? — внезапно Уилл обернулся полностью, задел его колени своими и с отчаянной жадностью принялся ждать ответ. Майк не думал. Майк больше не сомневался. — Нет, ни за что! Уилл, ты был прекрасен, и я чувствовал себя так хорошо, когда ты убил их, чтобы спасти меня, — он громко, неровно втянул воздух и сжал губы, чтобы позорно не разрыдаться от лавины пережитых эмоций за день. — Я думал, что… — Это конец? — взбудоражено закончил Уилл, наклонившись ближе. — Да, да, — закивал Майк и неосознанно протёр глаза. — Прости, я перенапрягся. Уилл печально улыбнулся ему. — Майк, всё хорошо. Все живы. Мы живы. Он уже не мог остановиться: слёзы обжигали щёки, собирались на длинных ресницах, веки закрывались, и из горла рвались только задушенные хрипы. Майку никогда так не было плохо и хорошо одновременно. Уилл протянул к нему руку, чтобы поддержать, но Майк больше не хотел обычных прикосновений. — Как ты понял, что можешь… так? — Майк продолжал утирать мокрое лицо. Губы Уилла дрогнули, ладонь опустилась обратно. Он мгновение молчал, прежде чем заговорил: — Я вспомнил тебя. Маму и Джонатана. Майк не моргал, даже дышать перестал, хотя это было тяжело из-за неконтролируемого спазма горла. Хотелось выкашлять всю чёрную тревогу и пережитый страх. Адреналин ещё пульсировал в венах, поэтому полученные травмы пока что слабо ныли. — И нашёл откуда-то эти силы. Я будто, знаешь, всё время находился в бесконечной темноте, а потом увидел свет и пошёл на него. — Ты вспомнил меня и..? Майк из прошлого дал бы ему хороший пинок, чтобы он наконец-то заткнулся и не звучал так эгоистично. Майк из настоящего загорелся сильнее прежнего. — Да, — без раздумий последовал ответ Уилла. Слёзы высохли, лишь ресницы оставались влажными. Уилл вдохнул побольше, суетливо сложил руки на коленях и выстрелил контрольным: — Я вспомнил первым тебя, Майк. Майку Уилеру всегда нужно было подумать. В этот раз Майк Уилер не думал. Он положил ледяные ладони на впалые щёки, нежно обнял любимое, измождённое лицо и лучезарно улыбнулся, игнорируя вновь выступившие слёзы: — Уилл, я люблю тебя. Уилл приоткрыл губы, в его глазах пронеслась тысяча воспоминаний, он был живым, рядом, тёплым и родным, смотрел преданно и абсолютно влюблённо, как и Майк в ту минуту, когда увидел его сияющим, настоящим и невероятным. Майк не знал, кто был первым — возможно, они синхронно вцепились мёртвой хваткой друг в друга. Губы Уилла все ещё хранили отголосок крови, и Майк не думал, что можно сойти с ума сильнее. Они остервенело, жадно целовались, Майк тянул к себе Уилла, крепко хватался за него, зная, что, если отпустит, всё посыпется пеплом: он давно умер, его сожрала та тварь, всё не по-настоящему. Но Уилл доказывал обратное, вплетал длинные пальцы в волосы, ненасытно целовал Майка, сходил с ума вместе. Майк не знал, что их ждёт завтра. Но с Уиллом ему больше не страшно.