Ты ненавидел меня, но любил сильнее всех

После очередной пары Сынкван тихо сидел в библиотеке, стараясь спрятаться за стопкой книг. Он всегда выбирал уголки, где его почти не видно. Но сегодня даже это не помогло. Вернон и его друзья гуляли по кампусу, смеялись, разговаривали громко — и каждый их шаг отдавался в сердце Сынквана как маленькая дрожь. Он опустил взгляд на учебники, пытаясь сосредоточиться. Но мысли были разбросаны, как листья по ветру. Каждая шутка Вернона, каждый насмешливый взгляд, каждый толчок в коридоре — всё это оставляло след в его душе. В тот момент в библиотеку вошёл Даниэль, новый студент, который с первого дня стал дружелюбен к Сынквану. Он осторожно улыбнулся и сел рядом: — Привет, Сынкван, не хочешь, я покажу тебе пару новых идей для проекта? Сынкван едва заметно кивнул, и впервые за несколько дней на его губах появилось лёгкое прикосновение улыбки. Он почувствовал тепло — простое, человеческое, не связанное с унижением. Вернон, который прошёл мимо библиотеки с друзьями, заметил это. Его взгляд сжался. Что это было? Почему он чувствует странную боль, когда видит, что другой человек улыбается Сынквану? — Он смеётся… с ним… — прошептал Мингу, видя, как Вернон остановился. — Пф, пустяк, — ответил Вернон, пытаясь отмахнуться. Но внутри что-то горело. Сынкван и Даниэль увлеклись проектом, обсуждали идеи, смеялись тихо. Вернон стоял в тени коридора, сердце билось слишком быстро, ладони сжимались в кулаки. Он не понимал, что это — тревога? Ревность? Странная боль, которую раньше никогда не испытывал. На пути обратно в аудиторию Вернон наблюдал, как Даниэль помогает Сынквану поднять упавший карандаш, как Сынкван слегка краснеет. Ему стало плохо. Хочется, чтобы это чувство исчезло, но оно только усиливается. Сынкван, казалось, ничего не замечает. Он доверился кому-то, впервые за долгое время, и это немного напугало Вернона. Он сжал кулак так, что ногти врезались в кожу. — Я… я просто должен держать его под контролем, — пробормотал он себе, пытаясь заглушить странное чувство, которое медленно захватывало его изнутри. Но понимал, что теряет власть не над Сынкваном, а над собой. И так, пока Сынкван смеялся с новым другом, Вернон стоял в тени, наблюдая. Впервые за долгое время он почувствовал ревность — странную, болезненную, почти невыносимую.