Ты ненавидел меня, но любил сильнее всех

После пары Вернон шагал по коридору, словно король, обойдя все студенческие толпы. Его друзья шли рядом, слегка позади, готовые подыграть и усилить его власть. — Видел, как он шарахался? — шепнул Мингу, едва скрывая смех. — И как бледнел… — добавил Вуки. — Ха, прямо как мышь. Вернон не сразу отвечал. Он наблюдал за Сынкваном, который тихо шёл по коридору, пытаясь слиться с толпой. Каждый его шаг был осторожным, будто он боялся задеть что-то, что может его убить. — Давай сделаем его день немного… интереснее, — сказал Вернон наконец, и в его голосе не было злобы — только холодная игра. Игра началась сразу. Мингу подшутил над Сынкваном, случайно задел его рюкзак, который упал на пол. Вуки громко рассмеялся, а Вернон наблюдал, сдерживая улыбку. Сынкван быстро поднял вещи, пытаясь не показать, что это задело его. Но дрожь в руках не обманешь. — Эй, тихоня, — позвал Вернон, приближаясь. — Ты что, потерялся? Или просто боишься смотреть на меня? Сынкван замер, губы сжались. Он хотел сказать что-то остроумное, но слова застряли в горле. — Молчишь? — усмехнулся Вернон. — Правильно, нечего тебе сказать. Ты всего лишь… ну, кто ты такой, чтобы что-то говорить мне? Мингу подхватил: — А давай покажем ему, как правильно смеяться? И все четверо направились к нему. Даниэль ещё не появился, поэтому Сынкван был один против них. Их смех, шутки, едкие комментарии — всё слилось в один тяжёлый поток, который Сынкван принимал молча, но каждая колкость оставляла синяк на душе. Вернон заметил, что сердце его колотится быстрее обычного, когда Сынкван замер и посмотрел на него испуганными глазами. Странное чувство прокралось внутрь — что-то вроде тревоги, неведения, почти ревности. Но он тут же оттолкнул это чувство, закрываясь холодной маской, как всегда. — Ладно, хватит на сегодня, — сказал Вернон наконец, слегка хлопнув Сынквана по плечу, будто это был жест «прощения». — Но помни, ты всегда под моим контролем. Сынкван кивнул, пытаясь скрыть, что плечо болит не от прикосновения, а от всей той унизительной игры. Он хотел исчезнуть, раствориться в воздухе, стать невидимым. Когда друзья ушли, Вернон остался на секунду наблюдать за ним. Он не хотел этого признавать, но ему было важно, чтобы Сынкван не уходил полностью из его поля зрения. Он не знал, что это за чувство — смешение злости и тревоги — но оно было слишком сильным, чтобы его игнорировать. Сынкван быстро скрылся за дверью аудитории, а Вернон снова шагнул, как будто ничего не произошло, но его сердце билось странно — тревожно, словно он потерял контроль над самой игрой, которую сам же и начал.