Вечная молодость

Спустя какое-то время Вадим вышел из тюрьмы. Глеб не контактировал с ним, но вот он сам очень хотел контактировать с братом. Глеб не боялся его, просто хотел быть осторожным. Он понимал, что брат такое может сделать снова. Глеб вообще был очень умный. В один день вечером мы сидели с Глебом в гримерке после концерта. Он кушал пирог, который ему кто-то там выдал. Я сидела рядом и гладила его по спине. И заходит к нам Вадим. Глеб поперхнулся чаем от неожиданности, половину выплюнул. Я его похлопала по спине, потом он перестал кашлять и глубоко вздохнул, смотря на брата. — Напугал. - говорит Глеб. — Ещё стоишь и смотришь. — Да ты бы ещё больше усрался, если бы я подошёл к тебе и тронул бы. - сказал Вадим, смотря на брата. — Я тебе ещё когда тебя выпустили объяснил, что у меня нет никакого желания с тобой общаться. Зачем ты пришёл сейчас? Вадим бесцеремонно уселся рядом с братом, приобняв его. Глеб заметно напрягся, но брата от себя не отталкивал. Он спокойно сидел. Потом я наблюдала, как Вадим взял Глеба за подбородок и чмокнул в губы. Тогда уже Глеб психанул и ему надавал по роже, а потом выгнал, ругаясь. Глеб уселся рядом со мной рядом и посмотрел на меня. По глазам было видно, что ему плохо от этого. До был готов расплакаться прямо сейчас. Я взяла его за руку. Мы собрались и поехали домой. У Глеба просто не было нервов на это всё. Он просто не мог вынести того, что брат ему снова может что-то сделать. Когда мы приехали, то Вадим ждал нас у подъезда. Он смотрел на брата таким голодным взглядом, будто сейчас на него набросится. Глеб вышел и машины и подал мне руку, когда я выходила. Мы вместе посмотрели на его брата, а затем зашли в подъезд, молча. Он зашёл за нами в подъезд. И поднялся на этаж тоже с нами. Выглядело это по-дурацки. Глеб открыл дверь ключом, запустил меня и брата, затем зашёл сам и запер дверь. — Глеб... - начала я. — Поставь чайник пожалуйста, всё равно уже разделась. - перебил меня Глеб и сам стал разуваться. Я кивнула и ушла на кухню, пока братья Самойловы разувались и снимали верхнюю одежду. Я поставила чайник, а потом уже и они оба подошли. Оба спокойные. Они сели за стол. — Глеб, я в душ. Мне жарко. - сказала я и ушла быстро. Он ничего не ответил, кивнул только. Вадим ничего не выразил, промолчал. Я заперлась в ванной и услышала сквозь шум воды через какое-то время звук, будто что-то поставили возле двери. Я не предала этому значения. Но когда попыталась выйти и не смогла, то поняла, что там что-то стоит. Дверь не открывалась, там что-то стояло. Я им кричала, чтобы открыли. Мне никто не открывал. Открыли мне спустя минут пятнадцать. Глеб был один, без Вадима. — Глеб, это что было? - начала я с претензий. — Вадим стул поставил, чтобы ты не вышла. Ты ему мешала... - ответил Глеб, опустив взгляд. — Он снова..? - стала спрашивать я. — Нет, до главного не дошло... Глеб явно что-то не договаривал. Он был грустный. Мне было тяжело понять, что с ним случилось, ведь он не говорил. Я его нежно обняла, прижав к себе. Мы прошли на кухню через минуты две. Я налила ему чай, сладкий, как он любит. Он его пил, спокойно, не торопясь. К нам пришёл Вадим, он ещё не ушёл, просто в комнате был. От чая он отказался, просто смотрел за нами. Он знал, что Глеб любит сладкий чай. Что-то было в сахаре. Это было понятно когда Глеб отодвинул кружку от себя и потерял сознание. Я тоже пила чай, но меня просто парализовало. Он утащил его в комнату, я вообще не видела, что происходило. Даже не слышала. Последнее, что я слышала, это то, что Вадим ушёл. Я не видела, что он делал. Он просто ушёл. Через несколько часов, когда я отошла, то пришла в комнату к Глебу. Он лежал без сознания, белый весь. Я его трогаю, а он остывший... Я сразу в скорую, в панике. Его забрали... Мне, как его жене, позвонили чуть позже и сообщили о его состоянии. Сказали, что можно приехать. Я сразу написала заявление в полицию. А потом поехала к Глебу. Он лежал на койке с капельницей. Он плакал навзрыд. Я подошла к нему, он слова сказать не мог, только ныл. Я не знала, что с ним делать... А он даже не знал, что с ним делали, он ничего не почувствовал. Я села с ним рядом, на край койки. Глаза у него было такие, будто он под кайфом. —Глебушка... — Он опять делал это. - истерично проревел Глеб. — У меня болит всё! Я понимала, что произошло. Глебу было больно. Глеб понимал, что всё было только ради того, чтобы всё случилось снова... Он плакал, не в силах успокоиться. Пришёл врач и вколол ему успокоительное, после чего Глеб уснул. Я вздохнула. — А его осматривали в области его мужских принадлежностей? - поприличнее постаралась спросить я. Мне сказали, что нет. Я рассказала, что его изнасиловали, тогда его и посмотрели. И вызвали полицию. Заявление было дополнено, Вадим по итогу снова сядет. Он знал, что делает. *** Глеб проснулся через три часа. Я сидела с ним рядом. Он снова стал плакать. Я его гладила по голове. Капельницу от него тогда уже убрали и его можно было обнять. Он обнял меня в ответ. У него дрожали руки, он боялся... Оно и понятно... Я понимала, что всё время, что он провёл у психиатра, было просто ничем. Он снова вернулся в состояние страха и боли. Ему снова было плохо. — Глеб, прости меня, пожалуйста... - сказала я ему, утыкаясь носом ему в шею. — Я не смогла тебе помочь... Он ничего мне не ответил. Он не мог ничего ответить. Я не заставляла его отвечать. Он дрожал. Я сидела рядом, пока он хотя-бы немного не успокоился. Когда он пришёл немного в себя и перестал реветь, то серьёзно задумался. — Глеб, он сядет. Я подала заявление. - сказала я ему. — Когда я отсюда выйду, то подам на него в суд, чтобы запретить ко мне приближаться. - болезненно сказал Глеб, сжимая зубы. Глеба выпустили спустя неделю из больницы. Он был в более менее нормальном состоянии, но ему порекомендовали поработать с психологом. Он рекомендации принял, но следовать им не стал. Глеб подал в суд и всё-таки добился того, чтобы Вадим больше не мог к нему подойти. Но самому Глебу легче от этого не стало. Дома я заметила, что Глеб ничего не хочет, ему больно и плохо. Я сидела с ним и гладила по голове, нежно, аккуратно... Он не плакал. Ему было всё равно. — Я бы умер уже, если б не "ген вечной молодости"? - спросил он. — Да. - ответила я. — Почему ты спросил? — Можешь избавить меня от вечной молодости? Я не смогу так жить... - сказал Глеб. — Тебе всё останется, что было моим, потому что мы в браке. Если ты хочешь я могу написать дарственную, чтобы тебе всё перешло? А мне было просто больно слушать. Мне не нужны было его вещи, какое-то его имущество. Но и мучать ведь его нельзя было... Я заплакала, понимая, что нужно будет оставить его, что он умрёт. — Глеб, да не нужны мне твои вещи. Как ты не понимаешь, что мне нужен именно ты? - говорила я, пока он смотрел на меня своими красивыми голубыми глазами. — Ну мы же всё равно не будем жить вечно? Мы ведь когда-то умрём? — Ну не сейчас ведь... Я ведь всё это сделала только для того, чтобы ты чувствовал себя лучше. Чтобы тебе не было так больно... — Всё когда-то кончается... Глеб больше не мог жить. Ему было слишком больно и плохо. Он медленно умирал. А его нервная система тем более. Я знала, что надо заканчивать. Я знала, что он меня любит, просто он замучился. — Ты будешь ждать меня там? — Обязательно. Он не плакал. У него было просто безразличное лицо. Я наклонилась к нему и поцеловала в лоб. Он закрыл глаза. — Я люблю тебя. - тихо сказал он. — И я тебя люблю, Глебушка... Я встала и начала искать тоже самое, что и колола до этого, когда он лежал в лаборатории. Он остался на диване, смотря в потолок. Когда я ему вкалывала вещество, то он смотрел мне в глаза, а я ему. Он знал, что он умрёт, но ему больше было не страшно, не больно. Он просто хотел отправиться в небытие. После того, как я убрала шприц, он поднялся и обнял меня. Я обняла его, прижимая к себе, утыкаясь ему в плечо носом. — Всё будет хорошо... - сказал он. — Не бойся... Через несколько дней он понял, что я ему не помог укол. Он не умер, не постарел. Но ему будто бы стало легче. — А что ты мне влила? Почему ничего не изменилось? — Я тогда понадеялась, что тебе станет легче и ты будешь жить дальше. Я не смогла просто убить тебя. А в тебе сейчас немного гормона счастья... — Спасибо. - спокойно сказал он. — Я понял, что тебе без меня будет тяжело... Я не знал, как тебе сказать, что я передумал... — Глебушка, пожалуйста, больше никогда не принимай таких необдуманных решений... — Обещаю, больше никогда... *** Мы уехали в маленький город. Мы устали от всего, что происходит. Это облегчило нам жизнь. Это стало концом всех его страданий. Я не знаю точно, сколько мы с ним будем ещё жить, но я надеялась, что больше никогда не увижу его грустным. В большой город мы ездили только по поводу концертов. И я ездила туда с ним. А в маленьком городе у меня была своя квартира, где мы жили. Мы знали, что Вадима посадили на долго за всё, что он сделал. Мы знали, что когда он выйдет, нас с Глебом уже наверное не будет в живых, но это было неважно. Мы умрём когда умрём. Когда-то это точно случится, а сейчас я могла радоваться жизни с ним вместе. Он больше не страдал. Возможно мы будем жить всегда, а возможно умрём завтра, время покажет. Всё когда-то кончается. Это начиналось, было, заканчивалось.