О важности дипломатии

Напряжение. Иосичка горделиво сидит в кресле, внимательно вчитываясь в содержание бумаг, переданных ей Вячеславой. Молотова сидит напротив неё, теребя подушечками пальцев рукава рубашки. — Как много упущений, — Сталина нахмурила брови. Вячеслава уже в третий раз приносила текст своей речи для грядущего выступления. И в третий раз генеральная секретарша не находила в прочитанном удовлетворения. Всё ещё хмурясь, она взяла в руки карандаш и принялась нещадно терроризировать бумагу своими замечаниями. Вячеслава лишь нервно сглотнула и поправила очки. Опять ничего не получается. Слишком ванильно. Слишком никчемно. Такие текста не зажгут пламенем социализма сердца людей. И Вячеславу это уязвляло. Ей не нравилось чувствовать себя неумёхой. — Приходи, как перепишешь, — вздохнула Сталина, спешно и как будто бы с отвращением отодвигая кипу бумаг от себя, — Надеюсь, ты проявишь больше внимательности, чтобы учесть все замечания по тексту. —Д-да, товарищ Сталина, — старая привычка запинаться как не кстати вернулась к Молотовой. Пламенная революционерка сильно робела перед немилостью женщины, вершившей судьбу всей страны. Иосичка действительно рассердилась. Дата съезда ВКП(б) всё приближалась, а речь как была не готова, так и осталась. Но ведь не может же она из-за этого сократить в должности ту женщину, с которой когда-то бок о бок ковала революцию? Или может... Вячеслава встаёт из кресла и подходит к столу, чтобы забрать бумаги. Пальцы всё ещё теребят рукав. Гнетущая тишина слишком давит на Молотову. Она определённо хочет чем-то её разбавить. Нехорошо завершать беседу со Сталиной на плохой ноте. Вячеслава нежно накрывает лежащую на столе ладонь покровительницы своей собственной. — Товарищ Сталина... Это моя вина, и я прошу за это прощения... Однако всё будет немедленно исправлено с учётом, непосредственно, всех твоих указаний. Иосичка грубо одёрнула руку. — В четвёртый раз твою галиматью читать. Вячеслава успела только ахнуть. Ей стало и стыдно, и обидно. Нет, это определённо не тот итог, которого она хотела добиться своими речами. Молотова была на грани того, чтобы не сделать то, о чем будет долго жалеть в дальнейшем. Быстро обойдя стол, она обняла Иосичку. Несколько секунд Сталина сидела неподвижно. Возможно от шока. Возможно от раздражения. Она пыталась скинуть с себя руки Вячеславы, но та лишь обнимала её крепче, прижимаясь сильнее к генеральной секретарше. — Отцепляйся! Разнылась тут..., — но в голосе Иосички можно было услышать едва ли различимую дрожь. — Я так подвожу тебя... Всегда подвожу... Прости меня, товарищ, — шептала Вячеслава. Пару мгновений они стояли, молча обнимаясь. — Веча... — прошептала Иосичка. Молотова подняла голову и посмотрела в лицо своей покровительницы. — Чертовка! — Сталина сняла с МИДа очки и тут же прильнула своими губами к её. Вячеслава не успела даже ахнуть. По щекам покатились две скупые слезы. Нет, генеральная секретарша и раньше с ней целовалась, но неизменным было то, что Молотова воспринимала это как высшую награду, как невероятную благодать, как божественный подарок (ах, если б она верила в божеств). В очередной раз ласки Сталиной заставили её забыться в обидах и отдаться потоку восхищения своим лидером. Невозможно грустить, когда взор социалистического светила обращен на тебя. Поцелуи обжигали тонкие губы Молотовой. По ощущениям, они стояли так целую вечность. Но Вячеслава была готова простоять ещё столько же, она не хотела выпускать свой идеал из объятий. Иосичка прервала поцелуй, смотря своими бездонными янтарными глазами на Вячеславу как бы извиняясь. Её пальцы потянулись, чтобы убрать прядь волос Молотовой за ухо. — Товарищ... — начала было говорить МИД, но настойчивым мычанием Сталина прервала её речь. Она усадила Вячеславу на стол, поцеловав её в пухлую щёку, которая тут же вспыхнула багряным румянцем. — Моя ты сладость, — наслажденно прошептала Иосичка. Её руки блуждали по пухлому телу Молотовой в попытке крепче её обнять. Вячеслава смущённо отводила взгляд. Она кусала губы от осознания того, насколько она несовершенна перед своей богиней. Ох, если бы она могла стать лучше... Если бы она могла оправдать хоть толику ожиданий, удовлетворить хотя-бы малость желаний своей возлюбленной... Она зарыдала. Тёплые шершавые руки Иосички нежно вытирали слезы Вячеславы, пока её щеки все ещё продолжали получать новые порции поцелуев. Руки Сталиной скользнули плавно ниже, на плечи МИДа, начиная делать приятный расслабляющий массаж в попытке успокоить. Любовь вождя народов очень жестока. Иосичка подчиняет, властвует, вершит чужие судьбы. Доминирование и покорение новых вершин — её способ стать сильнее. И она не остановится даже перед теми, кто ей дорог. Лишь изредко она остепенятся. Спускается с небес на землю к простым обывателям, которые всё же восхищаются её величием и рады этой милости. Иосичка пытается сделать из себя универсальное оружие, но броня имеет брешь, напоминающую генеральной секретарше о том, что она всё-таки человек. Вячеслава утыкается лицом в пышную грудь Сталиной. Иосичка, нависая над Молотовой, укладывает её на спину, на стол. Она успокаивающе и мелодично шепчет ей приятные вещи. Она целует губы, шею и грудь Вячеславы сквозь одежду. Она гладит её пухлый животик. Она теребит её галстук, как бы намекая на то, что сейчас МИД — её самая желанная игрушка. Вячеслава млеет от ласк. Млеет от такого великодушия. Она видит блеск в бездонных глазах Иосички. И понимает, что всё это предназначено для неё. Внизу живота приятно вяжет — на этой мысли поймала себя Молотова. Рефлекторно она обняла Сталину ногами за талию. Иосичка ахнула. Осознание того, насколько она желанна своей покорной сопартийкой, отдавало не только теплом в душе, но и жаром по всему телу. Руки Сталиной осторожно переместились на пухлые бедра партнерши и тут же сжали их. Вячеслава стыдливо посмотрела в сторону прежде чем прираздвинуть ноги. Всё для большего удобства во время массажа. Ткань юбки очень амортизировала сжимающие нежную кожу движения, поэтому тут же, за ненадобностью, юбка была расстегнута и задрана, обнажив вид на мягкие бедра Молотовой, на её простенькие, но опрятные белые трусики. Большим пальцем Иосичка надавливает на рыхлую зефирную обратную сторону бедра, снова утапливая Вячеславу в поцелуе. Та стонет, рефлекторно извиваясь от властных прикосновений. Она бы закрыла глаза от наслаждения, но, увы, не может себе такого позволить. Вячеслава словно фотографирует каждый момент их эротического танца. Она смотрит в глаза Иосички, которые будто бы полны любви. Извращенной любви, свойственной только генеральной секретарше. Пальцы Сталиной играют с резинкой от трусиков Вячеславы, как будто нарочно не решаясь перейти к чему-то большему. Руки Иосички все ещё массируют бедра партнерши, постепенно передвигаясь на внутренную их сторону. Вячеслава вынуждена раздвинуть ноги сильнее. Возможно ей бы следовало подумать: "какое безобразие", но она предпочла оптимистичное: "ещё, товарищ Сталина". Иосичка с благодарностью вкушала все прелести покорности Молотовой. Она смягчала свои движения, стараясь свести всю грубость на нет. Когда пухлые бедра Вячеславы получили достаточную долю ласк, Иосичка решила добавить акцента в происходящее действо, надавив подушечками пальцев куда-то между половых губ своей патрнерши через ткань трусиков. С губ Вячеславы сорвался страстный стон. — Товарищ Сталина! Ах! — она запрокинула голову назад от наслаждения. — Тише, Веча... Нас никто не должен услышать, — Иосичка слегка шлепнула её по рыхлой ягодице, прежде чем вернуть пальцы между половых губ, но в этот раз прижимая их сильнее и увереннее. Стон Молотовой не сдержали даже прикусанные губы. Случайно взор Вячеславы упал на руки Иосички, ласкающие её промежность. Невероятная картина. Сталина довольно улыбнулась, видя как ткань трусиков её патрнерши стала влажнее. Она понимала, что Вячеслава наверняка хочет избавиться от лишней одежды. Возможно она даже хочет оральных ласк. Но, к сожалению, всё не сегодня. Иосичка намерена попробовать со своей любимицей новое. Вячеслава выдержала все тяготы революции, неужели она не выдержит лёгкую сладостную пытку в виде интима в одежде? Нащупав клитор своей любимицы, Иосичка начала массировать чувствительное местечко круговыми движениями. Вячеслава пыталась вцепиться пальцами во все, что попадалось под руки: рукава своего пиджака, бумажки, край стола. Жгучие ощущения между ног посылали волны удовольствия по всему телу. Сама того не контролируя, Вячеслава двигала бёдрами в такт движениям пальцев Иосички. Томные стоны заполонили комнату. Имя генеральной секретарши без перерыва слетало с губ наслаждающейся происходящим Молотовой. Иосичка лишь довольно улыбалась, вкушая прелесть этой молитвы. Она не считала нужным много говорить. Дело значит больше, чем слово. Массаж набирал интенсивность. Пока одной рукой Иосичка ласкала набухший клитор своей фаворитки, другая рука опустилась к ней на декольте. Вячеслава задрожала, выгнувшись в спине. Сталина сжала пухлую грудь через ткань пиджака. Великим был соблазн взять и избавить свою прелестную МИД от лишней одежды, но Иосичка держалась за последнее осознание неблагоразумности и больших рисков этого действа. Вячеслава отчётливо чувствовала свое перевозбуждение. По паху разливались заветные волны удовольствия. Эротические сессии с Иосичкой не были редкостью, но каждая из них становилась для Вячеславы особенной. Сталина знала, как приласкать свою любимицу. Она знала, как правильно массировать и куда нужно давить. И всегда применяла эти знания на практике. Темп круговых движений мягких подушек пальцев увеличился. Ткань трусиков одновременно и приятно, и неприятно тёрлась о возбужденную промежность Вячеславы. Будь бы её воля, она б от них избавилась, но сейчас главенствует воля Сталиной. Левая рука генеральной секретарши грубо мяла сисечки Молотовой. Вячеслава пожалела, что сегодня надела лифчик. Ладонью Иосичка сжимала пухлые полушария по очереди, нежно щипая соски. Она видела, как извивается Молотова на столе, её потребности были очевидными. Максимум, на что хватило смелости Вячеславы — быстро расстегнуть и сбросить с себя пиджак, чтобы слой ткани, разделяющий её грудь и ласки партнерши стал намного меньше. Удивительно, но Иосичка не посчитала это за дерзость. Наоборот, это как будто бы возбудило её. — Ох, моя сладкая Вячеслава... Ты с годами становишься всё нежнее... Громкий стон разлился по комнате. Вячеслава действительно была слишком миловидной. Ни её внешний вид, ни её голос, ни речь, ни повадки не соответствовали её должности и деяниям. Она была как зефир. Который Иосичка поглощала с удовольствием. Тот самый десерт, ради пробы которого генеральная секретарша забывала про свою нелюбовь к сладкому. Сталина снова надавила на клитор Вячеславы, сглаживая свою грубость круговыми движениями пальцев. — Ты ж моя дорогая, — едва ли слышно прошептала она. Сегодня покровительница всего Союза на редкость изобиловала сладкими речами, разливающимися в сознании её партнерши сладким мёдом. Перевозбуждение МИД подтолкнуло её на идею. Иосичка встала на колени и поцеловала влажную ткань трусиков Вячеславы. Страстный поцелуй обжег набухший клитор Молотовой. Это стало последней каплей. Её ноги задрожали и рефлекторно обвились вокруг головы Сталиной, замкнувшись в районе затылка. Момент эякуляции был таким сладостным и желанным. Вячеслава кончает тихо, опуская руку в шёлковые густые волосы Иосички. Трусики промокли насквозь, но сейчас это никого не волновало. — Я люблю тебя, Коба... — нежно простонала Молотова, наслаждаясь послеоргазменной нирваной. Сталина не ответила. Она встала и колен и помогла подняться Вячеславе. Пока МИД была занята застегиванием юбки, генеральная секретарша заметила упавшие на пол листы с речью. Она вздохнула. Праведный гнев к ней не вернулся, всё же Вячеслава, как истинная дипломатка, избрала хорошую тактику. Сталина собрала с пола всю макулатуру и уложила опять на стол. Вячеслава протерла очки краем рубашки и накинула на себя пиджак, став обратно порядочной советской гражданкой. — Вячеслава, — обратилась к партнерше Сталина, беря в руки пару листов, — Будем переписывать это? Вячеслава поспешила судорожно кивнуть несколько раз, однако она тут же удивлённо подняла голову. — "будЕМ?" — спросила она в недоумении. Иосичка не говорит ничего, лишь отодвигает свое кресло назад и гладит себя по бедру. Вячеслава знает, что значение у этого действа одно. Она спешит сесть к своей покровительнице на колени. — Нам стыдно не знать о важности коллективного труда и сотрудничества, верно, товарищ Молотова? — генеральная секретарша взяла со стола две ручки: одну себе, другую протянула Вячеславе. — Верно, товарищ Сталина, — кивнула Вячеслава. Ей было очень комфортно сидеть на коленях Иосички. Сегодняшняя их встреча не началась с приятностей, но главное, что завершилась она на хорошей ноте. Вместе они решили переписать речь.