Молекулярная физика

От лица Наруто. 15-ое февраля.

      Наруто лежал на своей кровати, на боку, свернувшись калачиком, как эмбрион в утробе матери. Поза была инстинктивной, защитной- всё тело сжалось вокруг пустоты, которая выжгла всё внутри, оставив только холодную, тяжёлую золу.       Он открыл глаза. Сон не принёс забытья, только тягучее, липкое ощущение кошмара, которое не отпускало и наяву. Взгляд был стеклянным, невидящим, устремлённым куда-то сквозь пыльно-оранжевую стену. На этой стене раньше жили плакаты: ухмыляющиеся актёры из любимых боевиков, задумчивые певцы, яркие аниме-персонажи в динамичных позах, смешные картинки с надписями, которые когда-то заставляли его хохотать. Теперь вся эта бумажная вселенная лежала на полу. Кто-то сорвал её в порыве бессильной ярости.       Книги, аккуратно стоявшие на полке, были сметены на паркет, их страницы трепетали от сквозняка из приоткрытого окна. Тетрадки по физике, конспекты с аккуратным, чуть наклонным почерком Какаши, были разбросаны, некоторые скомканы. Всё вещи Наруто- одежда, наушники, диски- лежали в полном, совершенном хаосе, будто комната пережила ураган, рождённый не в небе, а в одной-единственной груди.       Но сейчас в комнате стояла полная, оглушительная тишина. Она давила на барабанные перепонки, звенела в ушах. Судя по беспорядку, недавно здесь были: ор, заглушавший все мысли, шум падающих предметов, глухие удары кулаков о стены или о дверцу шкафа, и слёзы- горькие, солёные, бесконечные. Теперь же тишина была подобна морозу после бури, всё застыло, окоченело.       Неизвестно, сколько Наруто лежал вот так, без движения, без мыслей, без эмоций. Его сознание было похоже на выбеленный экран с помехами. Он просто смотрел сквозь стену и надрывисто дышал. Каждый вдох давался с усилием, будто лёгкие были наполнены не воздухом, а чем-то тяжёлым и едким.       Голова гудела тупой, монотонной болью- отчаяние кристаллизовалось в физическую муку. Руки, лежавшие перед лицом, были в ссадинах и царапинах, некоторые с запёкшейся кровью. Он не помнил, как их получил. То ли осколки разбитой рамки с фото с выпускного порезали кожу, то ли он с силой цеплялся за что-то, пытаясь удержаться за реальность, которая ускользала. Колени тоже ныли- синяки, наверно. Он только сейчас их заметил.       Вдруг раздался какой-то звук. Вибрация. Низкое, настойчивое жужжание, похожее на полёт разъярённого шмеля. Наруто моргнул, медленно, будто веки были сделаны из свинца. Звук не вписывался в мёртвую тишину, он был чужеродным, почти враждебным. Мозг тормозил, с трудом разбирая, что это и откуда. Звук шёл с пола. Телефон. Лежал экраном вниз рядом с кроватью, под обрывком плаката.       Наруто, не вставая, потянулся к нему. Движение было медленным, неуклюжим, как у большого раненого зверя. Он чуть не съехал с кровати, пальцы скользнули по глянцевой поверхности, но в конце концов он зажал аппарат в ладони. Экран светился. "Сакура🌸" и её улыбающаяся аватарка.       В груди что-то ёкнуло- то ли страх, то ли последняя искра стыда. Глубокий, прерывистый вдох. Выдох. Он пытался натянуть на себя маску. Маску нормальности. Маску "всё в порядке, просто маленькая неприятность". Едва ли он мог быть сейчас искренним- внутри была только выжженная пустыня, где даже эмоции были невозможны. Но для Сакуры.. для неё нужно попробовать. Наруто принял вызов, поднёс телефон к уху. -Алло?- его голос прозвучал хрипло, чужим. -"Наруто! Наконец-то!- в трубке послышался её звонкий, полный беспокойства голос- Я вся извелась! Как прошло? Почему ты ничего не написал вчера? Я ждала до трёх ночи! Ну? Признался вообще?"       Каждый её вопрос был как удар маленького, но очень острого молоточка по вискам. Узумаки закрыл глаза. -Признался..,- прошептал блондин, и это слово обожгло ему губы. -"И..?"- в голосе Сакуры зазвенела надежда, которую он сейчас должен был разбить. -Оказалось.. невзаимно,- он произнёс это ровно, почти механически, как заученную фразу.       Тишина в трубке. Потом тихий, сочувствующий вздох. -"Ох, Наруто... Мне так жаль..." -Со мной всё.. вполне нормально,- перебил он её, стараясь вложить в голос лёгкость, которой не было ни в одной клетке его тела- Просто немного грустно. Но, наверное.. наверное, это к лучшему,- он сделал паузу, собираясь с силами для главной лжи- Видимо, я перепутал любовь.. и крепкую дружбу.       Ничего он не путал. Любовь бушевала в нём ураганом, сжигала всё на своём пути. Дружба с Какаши была драгоценной, но это было другое чувство- спокойное, светлое. А то, что он испытывал сейчас- это была ампутация души. Но он не мог сказать этого Сакуре. Не мог снова вывернуть наружу эту кровавую рану. И не хотел, чтобы она беспокоилась ещё больше. -"Понимаю,- тихо сказала Сакура, и в её голосе было столько тепла и поддержки, что у Наруто снова свело горло- знаешь, иногда так бывает. Сердце обманывается. Главное, что ты попробовал, проявил смелость. Ты молодец".       Её слова были бальзамом, который не мог проникнуть сквозь толстую корку онемения. Наруто лишь кивнул, забыв, что она не видит. -Спасибо, Сакур..,- голос снова подвёл его, задрожал- Слушай.. пожалуйста, никому не говори о.. о произошедшем. Никому. Окей? -"Конечно, Наруто. Я ни слова ни скажу, обещаю... Ты уверен, что ты в порядке? Может.. мне зайти к тебе?" -Нет!- ответил он слишком резко, потом смягчил интонацию- Нет, не надо. Я.. я просто посплю. Всё нормально. Правда.       Они ещё пару минут поговорили о пустяках- Сакура пыталась его отвлечь, он односложно отвечал. Потом звонок закончился. Наруто положил телефон на тумбочку, смахнув на пол пустую пачку от обезболивающего. Тишина снова накрыла его с головой, но теперь она была ещё тяжелее, ещё гулче. Он лежал, глядя в потолок, пытаясь заставить своё тело двигаться. Казалось, оно весило тонну. Но нужно было встать. Хотя бы для видимости жизни.       Собрав силы в кулак, руки сжались, и царапины болезненно напомнили о себе, он медленно, как старик, поднялся с кровати. Пол под ногами слегка покачивался. Блондин побрёл на кухню, спотыкаясь о разбросанные вещи.       На кухне было почти чисто- ярость не добралась сюда. Холодильник гудел в тишине. Наруто открыл его, ослеплённый ярким светом. Взял первую попавшуюся бутылку- холодную минералку. Прислонился к косяку, открутил крышку и поднял бутылку к губам. Вода была ледяной, почти обжигающей. Он пил большими, жадными глотками, словно хотел смыть тот ужасный привкус, что стоял во рту- привкус железа, слёз и безысходности.       Жидкость ударила в пустой желудок, вызвав лёгкую тошноту. Кушать не хотелось. Мысль о еде вызывала отвращение. Казалось, кусок не просто не полезет в горло- он застрянет там, превратится в камень и разорвёт его изнутри.       Наруто поставил бутылку на стол и побрёл в ванную. Включил свет. Яркое освещение ударило по глазам, заставив зажмуриться. Потом он медленно открыл их и посмотрел в зеркало.       Тот, кто смотрел на него в ответ, был незнакомцем. Измученным, разбитым призраком. Лицо было опухшим от слёз, веки тяжёлыми, красными, будто обожжёнными. Глаза- тусклые, пустые, с потухшим синим огнём где-то в глубине. Волосы, обычно такие яркие и торчащие во все стороны, теперь висели грязными, слипшимися прядями. Нос был заложен, дышал ртом. А во рту.. этот привкус. Блондин сглотнул, но он не исчезал.       Он опустил взгляд на свои руки, упёртые в керамическую раковину. Руки в ранах. Одни- свежие, розовые, другие- уже подсохшие, с корочками. Пальцы дрожали. Он разжал их, увидел на ладонях полукруглые следы от ногтей. Он впивался в себя, чтобы не закричать.       "Какой же я жалкий..."- пронеслось в голове. Не с осуждением, а с холодным, безразличным констатацией факта. Да. Жалкий. Сломанный. Выброшенный.       Наруто не стал умываться. Бессмысленно. Развернулся и, шатаясь, пошёл обратно в комнату. Снова упал на кровать, лицом в подушку, которая всё ещё пахла его обычным шампунем, но этот запах теперь казался чужим. Сегодня уж точно не до универа. Никуда он не пойдёт. Мир за стенами этой комнаты перестал существовать. Там был Какаши. Там были улицы, по которым они ходили вместе. Там было солнце, которое больше не греет. Здесь, в этой капсуле боли и беспорядка, было безопаснее. Здесь можно было просто.. не существовать. Наруто снова закрыл глаза, надеясь, что тьма под веками окончательно поглотит его.

***

Спустя 2 дня.

      Наруто лежал на кровати. Он не спал. Сон стал неуловимым, капризным зверем- то он не приходил вовсе, оставляя Наруто наедине с бесконечной ночью и бегущими по потолку тенями от фар проезжающих машин, то наваливался тяжёлым, свинцовым покрывалом, из-под которого было невозможно выбраться до самого вечера. Сейчас было что-то среднее- дремота, лишённая сновидений, просто выключение сознания на несколько часов.       Блондин открыл глаза. В комнате стоял ужасный, едкий запах. Густой, сладковато-горький, въедливый. И лёгкий, сизый туман висел в воздухе, затуманивая контуры мебели в сумерках зимнего дня.       "Что это.? А, точно... Это я.. курю".       На тумбочке, в переполненной пепельнице, тлел окурок. Рядом валялась смятая пачка дешёвых ментоловых сигарет и пластиковая зажигалка. Он взял вчера у кого-то из соседей по подъезду, когда вышел в магазин за водой. Купил одну пачку. Теперь она была пуста.       Каждый день Наруто проходил в этом беспамятстве. И это не казалось жутким. Это было.. естественно. Как дыхание. Как боль, которая из острой, режущей превратилась в глухую, фоновую. Он не плакал уже два дня. Слёзы кончились. Осталась только эта тягучая, апатичная пустота.       У него было такое ощущение, словно кровь хлещет уже который день, не переставая, из какой-то невидимой раны где-то внутри. Но почему-то он не лишался рассудка. Наоборот, сознание стало каким-то.. стерильным. Чистым от мыслей. Он мог часами лежать и смотреть на потолок, и в голове не возникало ничего. Ни воспоминаний, ни планов, ни даже страданий. Просто белый шум.       Сначала Наруто не мог уснуть- мысли о Какаши, о его глазах, о его голосе, о том, как он взял букет и положил его на полку, жгли изнутри. Потом он не мог проснуться- подъём был похож на попытку всплыть со дна тёмного, вязкого океана. А дни.. дни просто тянулись. Длинные, бесцветные, лишённые любых событий. Он ходил из комнаты на кухню за водой, иногда- в туалет. Иногда- курил у открытого окна, стоя босиком на холодном полу, пока дрожь не пробирала всё тело.       Время на вкус было безвкусным. Как та самая минералка- холодная и пустая. Просто жидкость. В голове- пусто. И Наруто это даже.. нравилось? Не то чтобы нравилось. Но это было лучше, чем та адская боль, что была в первые часы. Это было забвение. Анестезия. И он цеплялся за это онемение, как за спасательный круг.       Но это уже всё неважно. Ведь тогда, 14 февраля, он сложил свои чувства в конверт, запечатал их, и отправил в свободное плавание. И больше он за них не ответственен. Они принадлежали Какаши. А Какаши их.. вернул. Непринятыми. И теперь они были ничьи. Витали где-то в воздухе этой самой комнаты, среди сигаретного дыма.       Живот Наруто резко дал о себе знать- тупым, скручивающим спазмом. Захотелось есть. По-настоящему. Впервые за три дня тело напомнило о базовой потребности, пробившись сквозь слои апатии.       Узумаки медленно приподнялся на локте, почувствовав лёгкое головокружение. Потушил окурок, который всё ещё дымился между его пальцев, раздавив его о переполненную пепельницу с небрежной, почти автоматической жестокостью. Нужно встать. Дойти до кухни. Найти хоть что-то.       Он поставил босые ноги на холодный пол, отчего по спине пробежали мурашки. Сделал попытку подняться, оттолкнувшись от края кровати. И тут мир резко провалился.       В глазах потемнело, не просто померкло, а будто кто-то вылил в них чёрную, густую тушь. В ушах зазвенело, нарастая до оглушительного писка. Ноги стали ватными, не слушались. Он попытался схватиться за тумбочку, но пальцы скользнули, не зацепившись. Чувство падения, стремительного, неконтролируемого. Пол, казалось, сам поднялся навстречу, ударив в плечо, в бок, в голову. Звук падения был глухим, тяжёлым.       Потом- тишина. И темнота. Но не та, благословенная темнота сна. А просто.. ничего. Отключка. Тело, доведённое до предела голодом, обезвоживанием, стрессом и никотином, просто сдалось.

***

От лица Сакуры.

      Сакура шла с университета, закутавшись в тёплую куртку. Пар валил изо рта, снег хрустел под ботинками. В голове крутились формулы, термины, планы на завтрашние занятия. Но сквозь этот учебный шум всё время пробивалась одна навязчивая, тревожная мысль: "Как там Наруто?"       Они говорили 15-го. Он сказал, что всё нормально. Но его голос.. его голос звучал пусто. Как эхо в заброшенном колодце. Она поверила тогда, уговорила себя, что ему просто нужно время. Но с тех пор- ни звонка, ни сообщения. Ни одного смешного мема, ни одной жалобы на учёбу.       Она остановилась на перекрёстке, дожидаясь зелёного сигнала светофора, и достала из сумки телефон. Сумка была тяжёлой, на дне лежал свёрнутый белый медицинский халат- она была на практическом занятии в клинике. Телефон холодный. Она разблокировала экран, пролистала чаты и нашла "Балбес". Набрала номер.       Гудки. Один, два, три... Долгие, ровные гудки. Никто не брал. Она повесила трубку, нахмурившись. Странно. Наруто был тем, кто всегда, всегда держал телефон под рукой. Он мог забыть ключи, кошелёк, но не телефон. Он жил в соцсетях, в мессенджерах, постоянно что-то скидывал, комментировал, звонил. Чтобы он не отвечал три дня... Это было ненормально и пугающе.       В груди сжалось холодное, тяжёлое предчувствие. Харуно зашла в одну из соцсетей, открыла его профиль. "Был(а) в сети 3 дня назад". Фотография профиля- он на каком-то фестивале, весёлый, с размазанным от движения лицом. Это было сделано задолго до всего.

Три дня тишины.

      Всё, с ним точно что-то не так. Мысль оформилась чётко и неоспоримо. Она так и знала. Знала, что его "нормально"- ложь. Знала, что отказ Какаши, особенно того Какаши, которого Наруто боготворил, не мог пройти просто как "небольшая грусть". Она чувствовала это нутром, тем самым нутром, которое позже сделает из неё хорошего врача.       Не раздумывая больше, Сакура резко развернулась. Не к своей остановке, а в другую сторону. Туда, где на окраине города, в панельной девятиэтажке, находилась квартира Наруто. Она зашагала быстрее, почти походкой марш-броска. Уверенный, чёткий шаг по скользкому тротуару. Иногда, на пустых участках, он переходил в бег- короткими, энергичными перебежками. Сердце стучало не только от физической нагрузки, но и от нарастающей тревоги. Она прокручивала в голове худшие сценарии.       "Господи, только бы не..."       Спустя сорок минут быстрого пути, почти бега, она, запыхавшись, подошла к знакомому подъезду. Входная дверь с разбитым стеклом, в тамбуре- запах сырости и старой краски. Она забежала внутрь, почти взлетела по лестнице на четвёртый этаж. Перед его дверью она остановилась на секунду, переводя дух. Потом постучала. Твёрдо, настойчиво. -Наруто! Это я, Сакура! Открой!       Тишина. Ни звука из-за двери. Она постучала снова,сильнее. -Наруто!       Молчание было пугающе плотным.Она приложила ухо к двери. Ни телевизора, ни музыки, ни шагов. Только тиканье её собственных часов и стук сердца в ушах.       И тогда она вспомнила. Наруто, вечный растяпа, всё-таки имел запасной план. Она наклонилась, приподняла потёртый коричневый коврик у двери. И да, под ним, в слое пыли, лежал ключ. "Наруто, ты тот ещё балбес",- мелькнуло в голове с короткой вспышкой привычного раздражения. Но сейчас эта его безалаберность была даром небес. Дрожащими от холода и волнения пальцами она вставила ключ в замок, повернула. Щёлк. Дверь подалась.       Сакура толкнула её и переступила порог. И сразу же- волна запаха ударила в нос. Едкий, тяжёлый запах старого табачного дыма, въевшегося в ткани, в обои, в шторы. Запах не просто курения, а долгого, беспросветного прозябания в этом дыму. -Фу..,- вырвалось у неё непроизвольно.       Она моргнула, привыкая к полумраку. В прихожей был беспорядок- валялась куртка, ботинок. Обычно квартира Наруто была не идеальна, но в ней чувствовалась жизнь. Сейчас здесь чувствовалась.. смерть?.. -Наруто?- позвала она уже не так громко, почти шёпотом.       Тишина. Она прошла в комнату, и её охватил холодный ужас.       Бардак был апокалиптическим. Как будто здесь прошёл ураган. Вещи, книги, бумаги- всё было сметено с полок, разбросано по полу. На стенах- пустые места от сорванных плакатов. Окно было приоткрыто, и холодный воздух смешивался с густым сизым дымом, который всё ещё висел в комнате. И в центре этого хаоса, на полу между кроватью и разбросанными тетрадями, лежало тело.       Она не помнила, как подбежала. Просто в следующий миг она уже была на коленях рядом с ним, отбрасывая в сторону упавшую книгу. Он лежал на боку, в той же позе эмбриона, что и два дня назад, только теперь не на кровати, а на холодном линолеуме. Лицо было бледным, почти восковым. Глаза закрыты. Рот приоткрыт.       "Не двигается. Боже, не двигается..."       Паника, острая и леденящая, схватила её за горло. Но тут же включилось что-то другое. То, что в ней дремало- будущий врач. Она резко отбросила эмоции в сторону. Нужно действовать. Проверить.       Дрожащими, но уже более уверенными пальцами она нашла его запястье. Кожа была холодной. Она прижала подушечки пальцев, искала пульс. Сначала- ничего. Тишина в пальцах, в ушах, в мире. Потом- слабый, нитевидный, но есть. Тихое, далёкое биение. Не регулярное, чуть смазанное, но оно было.       Выдох, которого она сама не заметила, вырвался из её груди. Жив. Сознание вернулось на мгновение, и с ним- дикая злость.       "Идиот! Бестолковый, ненормальный идиот! Довёл себя до такого!"       Но злость тут же сменилась холодным расчётом. Нужна помощь. Скорая. Но ждать её здесь- бессмысленно и долго. Нужно действовать быстрее.       Сакура вытащила телефон. Палец потянулся к номеру Саске- он был самым близким, первым в голове. Но она остановилась. У Саске не было машины. И.. что-то внутри подсказывало, что эту ситуацию пока лучше не выносить на общий свет. Не звать мальчиков. Нужна была девочка. Тихое, быстрое решение.       Она нашла в списке контактов "Рин🤗". Старшая, спокойная, добрая. И главное- у неё была машина. Рин взяла трубку почти сразу. -Рин, это Сакура. Срочно! Мне нужна твоя машина. Наруто в плохом состоянии, нужно ехать в больницу. Его адрес..,- Харуно быстро продиктовала адрес, голос ровный, но напряжённый- Подъезжай как можно скорее. Мы спустимся вниз. -"Выезжаю. 15 минут".       Сакура положила телефон в карман и снова сосредоточилась на Наруто. Лежать на холодном полу нельзя. Нужно перенести его на кровать. Присев, она осторожно подсунула руки под его плечи и колени. Он был.. лёгким. Слишком лёгким. Как подросток, а не как крепкий парень. Она подняла его без особого усилия, и это было ещё страшнее.       Осторожно уложила его на кровать, на смятую, пропахшую дымом простынь. Поправила его голову на подушке. Накинула на него одеяло, которое валялось рядом, стараясь укутать потеплее. Это всё равно было лучше, чем холодный пол.       Теперь она могла осмотреться. И осмотреть его. Она села на край кровати, не спуская с него глаз. Его лицо... Боже, оно было измождённым. Тени под глазами, впалые щёки. Волосы грязные, слипшиеся. На руках ссадины, некоторые- грязные, необработанные. Он дышал поверхностно, неровно. Во всём его виде было что-то.. сломанное. Не физически, а внутренне. Как будто кто-то взял яркий, шумный витраж и разбил его вдребезги, а потом попытался собрать, но осколки не сошлись.       "Что с тобой случилось, дурак?"- думала она.       В голове всплывали обрывки их разговоров, его сияющие глаза, когда он говорил о Какаши, его нервная болтовня перед 14-м февраля. Ведь ты же должен был просто поплакать и двинуться дальше. Не доводить себя до такого...       Но, глядя на него, она понимала, что это не было "просто". Для Наруто Какаши был не просто влюблённостью. Он был всем. Якорем, светом, смыслом. И отказ стал не разочарованием, а крушением всего мира. А Наруто, при всей своей внешней устойчивости и упрямстве, внутри был хрупким. Его жизнелюбие было щитом, за которым скрывался ребёнок, боящийся остаться в одиночестве.       Она взяла его холодную, исцарапанную руку в свои, согревая её. Сидела так, слушая его прерывистое дыхание и тиканье часов. Каждая минута ожидания растягивалась в вечность. Она думала о Какаши. О том, знает ли он? Догадывается ли, во что вылился его отказ? Ей хотелось позвонить ему, наорать, обвинить. Но она помнила просьбу Наруто- "никому не говорить". И она сдержит слово. Даже если это трудно. Наконец зазвонил телефон. -Мы спускаемся,- коротко сказала Сакура.       Она аккуратно приподняла Наруто, снова взяв его на руки. Он был без сознания, безвольной ношей. Она вышла с ним из комнаты, стараясь не задеть дверной косяк, прошла через прихожую. На мгновение остановилась, глядя на открытую дверь в этот тёмный, прокуренный мир, который он создал себе. Потом шагнула на лестничную площадку, ловко пихнула дверь ногой, чтобы она захлопнулась.       Лестница была самым сложным. Она шла медленно, осторожно, прижимая к себе его тело. Его голова безвольно упала ей на плечо. Он пах дымом, потом и чем-то кислым- болезнью.       Но они спустились. И там, у подъезда, уже ждала машина Рин с работающим двигателем и включенной "аварийкой". Задняя дверь была открыта. Сакура уложила Наруто на заднее сиденье, сама села рядом, поддерживая его голову на своих коленях. Рин, встретившись с ней взглядом в зеркало заднего вида, лишь кивнула- её обычно спокойное лицо было серьёзным. Она тронулась с места, и машина плавно поехала, увозя их из этого мрачного места, в ночь, пронизанную огнями города и падающим снегом.       Сакура смотрела в окно, одной рукой поправляя одеяло на Наруто, другой- всё так же держа его руку. Где-то там, в этом городе, был Какаши. И он не знал, что его тихий, вежливый отказ обернулся для солнечного мальчика почти самоуничтожением. А может, и знал. Может, тоже мучился. Но сейчас это не имело значения. Сейчас важно было одно- доставить Наруто туда, где ему помогут. Где его заштопают, накормят и, возможно, заново соберут осколки того самого витража. Пусть даже он уже никогда не будет прежним.